Жанр: Любовные романы
Машина Любви
...мигали огни, и она, словно невесомая, закружилась
на эстраде и села на пол, широко раздвинув ноги. Зал погрузился в полумрак,
и тогда танцовщица сорвала то немногое, что еще на ней оставалось, обнажив
очень плоский живот и маленькие хрупкие груди, внезапно высвеченные
прожекторами. Затем огни погасли, и танцовщица убежала под гром
аплодисментов. К концу спектакля Робин был совершенно пьян.
— Я хочу, чтобы ты представил меня Бразилии, — заявил он.
— Нет ничего проще. Я отведу вас в
Лизель
в двух шагах отсюда. Все
артисты приходят туда перекусить. Без сомнения, там будет и Бразилия.
Хозяйка
Лизель
была крупной матроной, встречающей гостей у входа в подвал,
в котором стояло несколько столиков, покрытых скатертями в квадратики.
Серджио заказал пиво, Робин остался верен водке. В зал вошел очень высокий и
очень красивый мужчина и сел один за столик в другом конце. Несколько
молодых женственных парней сразу же присоединились к нему, но мужчина
смотрел только на Серджио. Хотя и изрядно захмелевший, Робин сохранял
достаточную ясность ума, чтобы заметить невидимую нить, протянувшуюся между
Серджио и незнакомцем.
— Ты уверен, что Бразилия придет, и что эта помойка не только для
педерастов?
— Сюда приходят все, — возразил Серджио, немного
обидевшись. — Впрочем, это единственное место, где можно перекусить.
Отвечая Робину, Серджио не переставал смотреть на мужчину. Робин дружески похлопал Серджио по плечу.
— Ладно, Серджио, иди и присоединись к этим парням.
— Нет, я останусь с вами. Если Бразилия не придет, я не хочу оставлять
вас здесь одного. Какое-то мгновение Серджио колебался.
— Я беспокоюсь. Мне нужно было бы вас предупредить... Вы знаете, что
это за тип женщин, к которому принадлежит Бразилия?
— Ладно, оставь меня. Твой Тарзан кончит тем, что начнет нервничать. Он
думает, что я твой дружок.
В это мгновение дверь открылась: это была Бразилия.
Она немного заколебалась на пороге. Робин встал и сделал ей знак подойти.
Она сразу же направилась к нему.
— Оставь нас, — прошептал Робин Серджио.
Молодой человек пожал плечами и направился к столику красивого незнакомца,
тогда как Бразилия села возле Робина. Хозяйка поставила перед ней коньяк.
— Я говорю по-английски, — сказала Бразилия серьезным, немного
глуховатым голосом.
— Тебе не нужно говорить, крошка.
Робин поднял глаза и увидел Серджио, уходящего в компании нового друга.
Молодая девушка молча пила свой коньяк. Робин заказал еще один за свой счет.
Он протянул руку и положил ее на ладонь Бразилии. Она не дрогнула. В зал
вошел молодой человек со светлыми волосами и женственными манерами и сразу
направился к Бразилии. Он сказал ей несколько слов по-французски. Она
пригласила его сесть, затем повернулась к Робину.
— Я хочу представить вам Вернона. Он не умеет говорить по-английски. Он
ждет своего друга и предпочитает не сидеть один в баре.
Робин сделал знак, чтобы его гостю принесли выпить. Каким же было его
удивление, когда хозяйка поставила перед ним большой стакан молока.
— Верной не переносит спиртного, — объяснила Бразилия.
Вдруг дверь открылась, и вошел высокий парень с решительными манерами.
Верной одним глотком выпил свое молоко и поспешил навстречу вошедшему.
— Бедный Верной, он никак не поймет, кем хочет быть, — объяснила
Бразилия.
— Однако это бросается в глаза. Бразилия вздохнула:
— Днем он пытается жить как мужчина. Ночью превращается в женщину.
Очень грустно. — Она повернулась к Робину. — Вы пришли сюда в
поисках острых ощущений?
— Я люблю разные.
— Если вы ищете сильные ощущения, небывалые трюки, вам лучше
возвратиться домой. — Она казалась очень уставшей, словно впавшей в
уныние. — Вы очень красивы. Я с удовольствием переспала бы с вами. Но
мне хотелось бы провести настоящую ночь любви, красивую ночь — ничего
необычного, ничего противоестественного. Вы меня понимаете?
— Согласен. Не возражаю.
— Тогда договорились? — она почти умоляла его.
— Моя милочка, этим вечером командуешь ты.
— Извините, я сейчас. — Она подошла к бару и шепнула несколько
слов на ухо Вернону, который одобрительно кивнул, слегка улыбаясь. Затем
вернулась к Робину. — Пошли.
Оплачивая счет, он думал, что такое она могла шепнуть на ухо парню. Впрочем,
девицам часто нравилось иметь педераста в качестве поверенного.
Перед дверью заведения стояло такси, но Бразилия покачала головой:
— Не нужно, я живу в двух шагах отсюда.
Она взяла его за руку и повела по темным улицам с плохо вымощенными
мостовыми. Наконец они остановились перед ветхим зданием и поднялись на
третий этаж.
Комната была маленькой, но очень женской. Она была необыкновенно чистой, а
плед из белого пике и куклы, сидящие на постели, делали ее похожей на
комнату молодой девушки. На трюмо стоял портрет Бразилии, на камине —
фотография молодой певицы, которую он недавно видел и которую звали
Вероника.
Робин взял Бразилию за талию и привлек к себе.
— Ты слишком хорошо танцуешь, чтобы заниматься стриптизом. У тебя
талант, честное слово. Она пожала плечами.
— Я занимаюсь стриптизом, потому что это приносит немного больше денег
и дает преимущество считаться звездой. В конце концов, какая разница? Ни
одной из нас никогда не удастся сделать карьеру. Но я была в Америке,
танцевала в Лас-Вегасе.
— Правда? — Робин чистосердечно удивился.
— Да, и я не выступала в стриптизе, а была в труппе. Мы танцевали
вшестером на сцене вокруг старого американского певца, звездный час которого
давно прошел. Он уже еле мог издавать звуки, и мы служили соусом,
позволяющим съесть рыбку. Это было десять лет назад. Мне было восемнадцать,
и я еще надеялась серьезно изучить классический танец. Но когда мой контракт
закончился, у меня был только обратный билет. И я возвратилась к себе.
— Куда?
— В Милан. Я там жила некоторое время. — Она взяла бутылку коньяка
и налила стакан Робину. — А затем поняла, что служить за столом и вести
глупую буржуазную жизнь, которую мне хотели навязать, так же отвратительно,
как и то, что я делаю. — Она пожала плечами. — Значит, ты такой
же, как и другие? Откровения входят в часть программы?
— Нет. Тебе не нужно ничего мне рассказывать. Ты молода, способна,
восхитительна. Ты не права, что отказалась от юношеской мечты.
Бразилия подтолкнула его к дивану и уселась к нему на колени. Она долго,
словно в каком-то экстазе, смотрела на него.
— В эту ночь одна моя мечта исполнится. — Она погладила лицо и
руки Робина. — Подумать, что такой красивый мужчина хочет переспать со
мной...
— Да, у меня сумасшедшее желание заняться с тобой любовью, —
сказал он, нежно целуя ее.
Она встала и повела его в спальню.
Едва они легли в постель, как она взяла инициативу на себя. Она была, как
ненормальная. Ее язык ласкал ему веки, словно нежная бабочка, темная длинная
шевелюра разметалась по лицу и плечам Робина. Это она стала делать ему
любовь, пока он лежал в истоме, совершенно обессиленный и пассивный. Когда
все было закончено, он, задыхающийся, продолжал молча лежать, нежно гладя ее
по волосам.
— Бразилия, я никогда не забуду эту ночь. Это впервые в жизни, когда
меня любила женщина.
— Робин, это было чудесно.
— А теперь моя очередь проявить себя.
— Нет, это не обязательно...
— Маленькая дуреха, я так хочу...
Он долго ласкал ее, затем овладел ею, делая любовь ритмичными движениями и
стараясь как можно дольше сдержать себя. Он хотел сделать ее счастливой. Он
обладал ею все быстрее и быстрее, словно в каком-то полузабытьи.
Она цеплялась за него, стонала, но он чувствовал, что она еще не готова. Он
продолжал любить ее еще какое-то время, показавшееся ему бесконечностью. Он
чувствовал, как кровь стучит у него в висках, и собрал все силы, чтобы не
кончить. Но у нее по-прежнему ничего не получалось. Такого с ним еще не
случалось. Никогда еще он не прикладывал столько усилий, чтобы удовлетворить
женщину. Он сжал зубы и продолжал. У него должно было получиться, нужно
было, чтобы она кончила.
Вдруг он ощутил, как почти болезненная волна пробежала по его телу в тот
момент, когда он достиг вершины блаженства. Он отстранился от нее совершенно
истерзанный, зная, что она не достигла оргазма. Бразилия выпрямилась и стала
гладить его по лицу. Она прижалась к нему и нежно поцеловала в лоб, нос,
шею.
— Робин, ты великолепный любовник.
— Бесполезно врать, девочка.
Он встал и пошел в ванную. Ванная комната с развешанными повсюду рюшечками и
кружевными воланчиками, впрочем, была красиво оформлена. Робин быстро принял
душ и возвратился в комнату в плавках. Бразилия прикурила ему сигарету и
сделала знак присоединиться к ней в постели. Он долго смотрел на ее
грациозное очаровательное тело, маленькие груди, выпирающие из-под шелковой
розовой рубашки, которую она успела надеть.
— Покури, — улыбаясь, сказала она.
Он устало ответил:
— Бразилия, в моей стране женщины всегда говорили мне, что я хороший
мужчина. Но я не чувствую себя в форме, чтобы начать дополнительный сеанс.
Он взял сигарету, но лечь отказался и начал одеваться.
Она вскочила с постели и, подойдя к Робину, обняла его.
— Останься со мной в эту ночь, я тебя умоляю. Я так хочу уснуть в твоих
объятиях. Завтра утром я приготовлю тебе завтрак, а если будет хорошая
погода, мы пойдем прогуляться. Я покажу тебе Сент Паули днем, а затем, если
ты захочешь, мы снова займемся любовью... Робин, это было так прекрасно,
будь добр, останься.
Он уже завязывал галстук.
— Я тебе не нравлюсь? — спросила она.
— Да нет, крошка, ты мне очень нравишься. — Он взял свой
бумажник. — Сколько?
Она упала на кровать и опустила голову. Робин тронул ее за плечо и спросил:
— Так сколько, Бразилия? Скажи свою цену. Она опустила голову.
— Ты мне ничего не должен. Он сел на кровать, поднял ей подбородок и
удивился, что по ее щекам катятся слезы.
— В чем дело, малышка? Бразилия разразилась рыданиями.
— Я тебе не нравлюсь.
— Что? — Робин был ошеломлен. — Послушай, я не собираюсь
бросаться перед тобой на колени, но знай, что я получил огромное
удовольствие. И сожалею, что ты не получила того же.
Она бросилась ему на шею.
— Робин, это была самая лучшая ночь в моей жизни. Ты мужчина,
настоящий!
— Что ты хочешь этим сказать?
— Когда я увидела тебя с этим мальчиком, то подумала... что ты голубой.
Но ты настоящий мужчина, и я тебя обожаю!
— Серджио — мой друг, превосходный друг и ничего больше. Она покачала
головой.
— Я понимаю. И он притащил тебя сюда, чтобы немного развлечься.
— Прекрати сейчас же придумывать черт знает что! Серджио хотел показать
мне Гамбург ночью. Вот и все.
— А как тебе было спать со мной? — спросила она.
— Это было потрясающе! Я сожалею только о том, что у тебя ничего не
получилось. Она подняла на него глаза, грустно улыбаясь.
— Робин, у меня все происходит здесь, — она показала на
лоб. — Быть в твоих объятиях и любить тебя — больше мне ничего не надо.
Он нежно провел рукой по ее волосам.
— Бразилия, ты никогда не кончаешь?
— Я на это не способна.
— Но почему?
— Есть вещи, которые нельзя заменить, если их никогда не было.
Он холодно посмотрел ей в глаза. Вдруг ее охватил страх.
— Робин, значит, ты не знал? Твой друг не предупредил тебя? О Господи!
Она вскочила и кинулась в соседнюю комнату. Робин последовал за ней. Она
прислонилась к стене и уставилась на него. Казалось, что она умирает от
страха.
— Бразилия...
Она быстро отстранилась от него и сжалась, словно боясь, что он ее изобьет.
— Бразилия, что означает вся эта комедия?
— Робин, умоляю, оставь меня!
Она кинулась в комнату и протянула ему плащ. Он бросил его на кровать и взял
ее двумя руками. Она дрожала от страха.
— Давай, расскажи мне, что происходит. У меня нет желания причинить
тебе хоть малейшее зло. Но я хочу знать!
Она повернулась к нему и долго его рассматривала.
— Я думала, что ты знал... что твой друг предупредил тебя, какого сорта
люди посещают
Голубой дом
.
— Нет, я ничего не знаю...
Но у него уже зародилось ужаснейшее подозрение.
— Верной... тот, который выступает первым и который тебе понравился.
Когда он поет, то надевает парик и называет себя Вероникой. Это друг, он
живет со мной. Робин отпустил руки молодой женщины.
— А ты? Как тебя зовут на самом деле?
— Меня звали Энтони Браннарт... до моей операции.
— Ты — он?
Бразилия отстранилась от него.
— Я — женщина, я превратилась в настоящую женщину! — закричала
она.
— Но ты не всегда ею была, — медленно произнес он. Она кивнула,
лицо ее было в слезах.
— Я теперь женщина. Не делай мне больно, не сердись на меня. Ах! Если
бы ты знал, что мне пришлось выстрадать, чтобы стать женщиной. Ты не можешь
представить себе пытку быть женщиной и видеть себя пленницей мужского
пола... Иметь чувства женщины, думать и любить как женщина... В душе я
всегда была женщиной, Робин.
— Но твоя грудь?
— Силикон. И я пила гормоны! На, потрогай мои щеки — я больше никогда
не бреюсь. Мои руки и ноги гладкие. Поверь мне, я стала настоящей женщиной.
Робин тяжело упал на диван. Травести! Он делал любовь со сволочной травести!
Ничего удивительного, что эта сволочь не могла кончить. Он посмотрел на нее,
и внезапно ему стало ее жаль.
— Иди ко мне. Бразилия. Ты права, ты — женщина. Я не хотел тебя
обидеть, не плачь больше. Это правда, ты женщина, очень красивая женщина.
Она бросилась к нему и хотела спрятаться в его объятиях. Но Робин отстранил
ее.
— Теперь, после того, как ты мне доверилась, попробуем серьезно
поговорить с тобой как мужчина с мужчиной.
Она с гордым видом отошла от него, тогда как он продолжал:
— И все эти лапочки, которые болтали ногами на сцене, это мужчины? Она
кивнула.
— И они все подверглись такой же операции, как и ты?
— Все, кроме Вернона. Он отказался, потому что боится, что если
поменяет пол, то не сможет воспользоваться своим паспортом и вернуться во
Францию. Он так несчастен, бедный Верной. И до сумасшествия влюблен в Рика,
того типа, которого ты видел с ним сегодня вечером. Три месяца назад Верной
хотел покончить с собой, проглотив флакон йода. Вот почему он больше не
может пить спиртное. Рик... Как это сказать... И с теми, и с другими. То он
гоняется за женщинами, то предпочитает парней. А этот бедный Верной ни то,
ни другое.
— А в Лас-Вегасе ты тоже всем морочила голову?
— Нет. В то время я была танцором-мужчиной.
Робин встал и порылся в карманах. У него не было марок, но в бумажнике еще
оставалось больше сотни долларов. Он протянул ей их.
— На, Бразилия, купишь себе новое платье.
— Я не хочу!
Робин бросил деньги на диван и вышел из квартиры. Перед тем как закрыть
дверь, он услышал, как она разразилась рыданиями. У него тоже стоял комок в
горле. Перепрыгивая через две ступеньки, он спустился с третьего этажа и
очутился на улице.
Небо стало светлеть на горизонте, полуночники возвращались домой. Парочки
прогуливались, держа друг друга за руки. Матросы с танцовщицами, мужчины с
мужчинами, мужчины с женщинами, которые внезапно стали казаться ему
несколько мужеподобными. Все мечты этих людей, все их надежды были всего
лишь пеплом. Мир был создан не для проигравших. Бразилия сыграла и
проиграла.
Внезапно его собственные проблемы показались ему ничтожными, смешными, и он
почувствовал, как его охватывает глухая злость. Грегори Остин боялся Дана,
но не боялся Робина Стоуна, потому что принимал его за проигравшего. Так
вот, теперь он, Робин, поведет игру. У него внезапно появилось желание
возвратиться в Нью-Йорк. И кроме того, ему захотелось вновь увидеть эту
чокнутую Мэгги Стюарт в Калифорнии. Но Мэгги могла подождать — подождать
того часа, когда Робин станет самым могущественным, самым сильным...
Глава 28
Робин вернулся в Нью-Йорк как раз вовремя, чтобы посмотреть Дипа и Поли в
Кристи Лэйн Шоу
. Дип был красив, как бог, но пел фальшиво, а его жесты
были невероятно неловкими. Поли была уродлива, как блоха, но пела
великолепно и передвигалась по сцене с грациозностью балерины. Робин не
верил своим ушам. Поли перестала подражать Лене Хорн, Гарланд и Стрейзанд —
она нашла свой собственный голос. Ее стиль был безупречен, она фразировала с
утонченным вкусом. Робин подумал, когда же с ней произошла такая
метаморфоза. Может, таскаясь за Дипом по ночным кабаре, Поли отказалась от
мысли добиться успеха. И в результате этого стало достаточно, чтобы
избавиться от неестественности, от нелепых подергиваний.
На следующее утро в одиннадцать часов Дип ворвался в кабинет к Робину с
перекошенным лицом, глазами, налитыми кровью.
— Я ее убью! — заявил он. Робин вздрогнул.
— Что такое? Что случилось?
— Час назад позвонил мой агент. Представь себе, что эта сволочь Айк
Райан со своим дерьмовым вкусом не хочет иметь со мной дела.
— Но ты сказал, что собираешься ее убить. О ком идет речь?
— О Поли, естественно. — Глаза Дипа метали молнии. — Айк
Райан предложил ей дублировать Диану Вильяме, и эта идиотка Поли
согласилась!
— Но, может, все не так плохо, — возразил Робин. — Во всяком
случае, это принесет деньги вашей семье.
— А как же! Она будет зарабатывать три сотни в месяц. Я больше потратил
на чаевые в Беверли Хилл! И потом, какого черта я делаю во всем этом?
Грязная стерва! Она сматывается и оставляет меня с носом! — Гнев
удесятерял его энергию. Он резко вскочил и начал ходить взад-вперед по
кабинету: — Знаешь что, Робин? Я сматываю удочки и возвращаюсь к себе. Я не
хочу быть здесь, когда Звезда возвратится с этим чертовым контрактом в
кармане. Посмотрим, сколько времени она продержится без Великого Диппера. А
затем я вышвырну ее за дверь, пусть катится к своей мамочке.
С этими словами он, как смерч, вылетел из кабинета. Робин еще думал об
истории Дипа и Поли, когда телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Это
был Клиф Дорн. В этот же момент секретарша Робина объявила, что Дантон
Миллер ждет в приемной. Но он не успел открыть рот, как Дан ворвался в
кабинет.
— Ты не собираешься заставлять меня торчать здесь все утро? Ты читал
сегодняшние отзывы? Девица сногсшибательная, ничего не скажешь. Но Дип
Нельсон превзошел все ожидания. Он полностью сорвал передачу! И я прошу тебя
впредь никогда не вмешиваться в мои дела!
Робин ничего не ответил и взял трубку.
— Алло, Клиф, извини, что заставил тебя ждать. Дан увидел, что
выражение лица Робина сильно изменилось.
— Когда это случилось? В Маунт Синай? Я немедленно приеду.
Он повесил трубку. Дан, все еще разъяренный, не сдвинулся с места. Робин
удивленно на него взглянул, словно только что вспомнил о его присутствии.
— С Грегори совсем плохо, — бросил он.
— Что-нибудь серьезное?
От плохой новости гнев Дана улетучился.
— Они ничего не знают.
— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? Робин бросил на него удивленный
взгляд.
— Конечно же нет!
И он снова вышел, оставив Дана стоять посреди комнаты.
Когда Робин приехал к Грегори, тот сидел в кресле. На нем был халат,
наброшенный поверх шелковой пижамы. Несмотря на загар, его лицо было
осунувшимся.
— Вы мне не кажетесь таким уж больным, — весело сказал Робин,
пожимая руку Грегори.
— У меня рак с большой Р, — пробормотал Грегори потухшим
голосом. — Я это знаю.
— Грег, не говори, пожалуйста, глупостей, — умоляюще произнесла
Юдифь.
— У меня все болит. Я не могу даже мочиться без боли. И естественно,
мне не хотят ничего говорить.
Юдифь повернулась к Робину и бросила на него умоляющий взгляд.
— Я говорила ему, что речь идет о простате.
— А как же! — произнес Грегори голосом, полным горечи. — Меня
подвергнут новым обследованиям, после чего покажут снимки, в которых я
ничего не понимаю, утверждая, что они отрицательные. И все мне будут
улыбаться, глядя, как я постепенно умираю.
— Это вы меня доведете до гроба и быстрее, чем думаете, если будете
продолжать эту комедию. Доктор Лесгарн вошел в палату.
— Послушайте меня, Грегори, я проверил результаты ваших анализов. Нет
сомнения, что вас беспокоит предстательная железа. Операция неизбежна.
— Что я вам говорил! — триумфально заявил Грегори. — Человеку
с воспаленной предстательной железой не делают операцию, если речь не идет о
злокачественной опухоли.
— Хватит! — сказал врач тоном, не терпящим возражений. — Я
попрошу всех покинуть палату. Грегори, я дам вам болеутоляющее. Это
путешествие было для вас слишком изматывающим, и я хочу, чтобы вы были в
форме завтра перед операцией.
Юдифь подошла к Грегори и обняла его.
— Дорогой, вспомни, что ты всегда был счастливым игроком. И теперь у
тебя в руках все козыри. Почему ты так расстраиваешься?
Он попытался улыбнуться. Юдифь поцеловала его в лоб.
— Я приду завтра утром до того, как те5я отвезут в операционную.
Слушайся доктора и хорошо отдыхай. Я люблю тебя, Грег.
Юдифь, не оборачиваясь, вышла из палаты.
Длинный
линкольн
Грегори ждал их возле клиники. Шофер открыл дверцу Юдифь.
— Если хотите, я вас провожу, — сказал Клиф.
— Думаю, нам всем не мешало бы пропустить один-два стаканчика, —
вмешался Робин.
— В таком случае, я вас оставлю, — вздохнул Клиф.
— Не беспокойся, я позабочусь о миссис Остин, — пообещал Робин. Он
сел в машину рядом с Юдифь. — Я знаю один небольшой бар... если только
вы не предпочитаете
Сент-Режи
или
Оук Рум
.
— Нет, мне подойдет любое спокойное место.
Приехав в
Лансер
, Юдифь с любопытством огляделась. Вот, значит, как
выглядит любимое бистро Робина. Зал был слабо освещен, что как раз
устраивало Юдифь. Робин выбрал столик немного в стороне от других и заказал
скотч для нее и мартини для себя. Когда их обслужили, она спросила:
— Как вы думаете, что будет?
— Я искренне считаю, что Грегори поправится. Ваш муж слишком боится
умереть.
— Не понимаю.
— Во время войны я несколько недель лежал раненый в общей палате, где
было очень много больных. Моему соседу справа сделали пять операций. И
каждый раз он прощался со мной так, будто больше меня не увидит. В конце
концов он прекрасно выкарабкался. А молодой военный, который лежал слева от
меня, мирно читал газеты с постоянной улыбкой на губах и однако все больше и
больше терял крови. С тех пор я знаю, что люди удивительно спокойны, когда
смерть подстерегает их.
— Вы меня подбодрили, спасибо.
— Во всяком случае, ближайшее будущее избавляет вас от тревог.
Трудности начнутся после операции.
— Вы намекаете на нашу сексуальную жизнь? — Она пожала
плечами. — Робин, между Грегори и мной никогда не было сумасшедшей
любви. Его настоящая страсть — это Ай-Би-Си. Я страдала от этого в течение
многих лет.
— Речь идет не о вас, — задумчиво сказал Робин. — Он не
захочет признать, что у него нет злокачественной опухоли.
— А что делать мне? Грегори — борец, который никогда не признавал
поражений. Болезнь ему чужда. Вы не можете вообразить, что я претерпела за
эти несколько месяцев. Я жила с инвалидом, который без конца стенал. У него
это стало идеей фикс. Он отказывался выходить играть в гольф, встречаться с
людьми. Каждую минуту он щупал себе пульс.
Робин холодно взглянул на нее.
&md
...Закладка в соц.сетях
