Жанр: Любовные романы
Долина кукол
...ь на
орбиту нового идола американской публики.
— Тут все обстоит сложнее, — медленно проговорил Джордж. —
Она от меня не в восторге. И моя жена влияет на Нили не лучшим
образом. — Он промолчал. — Моя жена пьет, вот в чем загвоздка.
Зато Нили нравишься ты, и она очень многим обязана Анне...
— Минутку, — перебил Лайон. — Анна здорово вкалывает. Нам в
нашей жизни меньше всего нужна сейчас Нили О'Хара.
— Единственное, о чем я прошу тебя, это уговорить ее подписать с нами
контракт. Всю грязную работу я беру на себя, обеспечу и рекламу, и продажу
билетов, буду ездить с нею на гастроли. От тебя требуется лишь сделать ей
самое первое предложение. Сейчас она готова убраться из психушки в любой
момент. Мы снимем ей номер в отеле. Денег у нее нет, поэтому оплачивать его
будет компания. Да и вообще, мы будем платить за все, включая организованные
дела и репетиции. Приставим к ней служанку — у меня уже есть на примете
одна, массажистка из Дании, здоровенная, как бык, — и будем вести учет
всех затрат, даже самых мелких. А когда она приступит к работе, будем
вычитать их у нее из гонораров, пока не вернем все до последнего цента. Если
станет возмущаться — что ж, это вполне законные удержания из заработка.
— Это огромный риск.
— Мы мало что теряем, а те несколько тысяч, что потратим на рекламу,
стоят того. И потом, если ее выступления будут иметь большой успех, она
сможет отдать долг Анне. Ты ведь знаешь, что твоя жена оплачивала ее
лечение. Нили должна ей почти двадцать тысяч долларов. Лайон покачал
головой.
— Не нравится мне все это. Но если ты все-таки хочешь провернуть это
дело, я согласен. При том непременном условии, что всем будешь заправлять
ты. Я делаю первоначальное предложение, и сразу же после этого ты все берешь
в свои руки.
Джордж кивнул.
— Вот увидишь. Я запущу наш маленький спутник на орбиту ошеломительного
успеха, а вместе с ним туда взлетим и мы.
Анна вошла в квартиру и включила кондиционер. Она пожалела, что у служанки
сегодня выходной. На улице стояла знойная влажная духота, жара достигла
рекордной отметки. Почувствовав себя плохо, она бросилась в ванную комнату,
обмотала лоб холодным полотенцем. Криво улыбнувшись, она подумала:
У всех
тошнота подступает по утрам, а вот у меня почему-то по вечерам
. Она
считала, что забеременела. Задержка длилась уже десять дней. Конечно,
наверняка она не знала. В феврале задержка была на две недели, они с Лайоном
даже отпраздновали это, а наутро она проснулась от знакомых болей в низу
живота. На этот раз она ничего не сказала Лайону. И вот вчера, в половине
шестого, у нее началась эта тошнота.
О господи, ну, пожалуйста, пусть это
будет правдой, — молила она. — Все так замечательно — и к тому же
еще ребенок! Это будет девочка — девочка, как две капли воды похожая на
Лайона
.
Она чувствовала себя такой счастливой, что даже испугалась. Человек не имеет
права быть настолько счастливым. Единственное, что немного беспокоило
ее, — это мысль о налоговой декларации, из которой Лайон узнает правду
о совершенной ею сделке. Но бизнес идет успешно, а к тому времени у нее уже
родится ребенок. Генри уверен, что Лайон простит ей этот обман. Однако,
когда имеешь дело с Лайоном, ничего нельзя сказать заранее.
Они вместе ездили навещать Нили, и загадочная улыбка Лайона с трудом
скрывала его шоковое состояние, когда им навстречу, переваливаясь, вышла
Нили. Избыточный вес сделал ее неузнаваемой: глаза совершенно скрылись за
толстыми щеками, шея исчезла, но вся она лучилась оптимизмом прежней Нили.
Становилось не по себе при виде детской порывистости, сквозящей в этой
слоновьей массе жира.
Нили немедленно подписала договор с их компанией. Она наморщила нос, когда
Лайон отказался признать какие-либо свои заслуги, заявив, что всю операцию
гениально осуществил Джордж. Ей не нравился Джордж, но поскольку Лайон был
полноправным партнером, а Анна — ее лучшей подругой, она подписала договор с
превеликим удовольствием. На следующей неделе ее поселили в небольшом отеле
для постоянных жильцов неподалеку от центра города вместе с датчанкой
Кристиной — служанкой и охранницей одновременно. Кристина была не жирной, а
просто громадной: выглядела она так, словно вполне могла переплыть Ла-Манш.
И она дала обещание, что приведет Нили в превосходную форму.
— Нили не нужно худеть, — сказала ей Анна. — Единственное,
что она должна делать, — это сосредоточиться на пении.
Кристину предупредили также, чтобы она была начеку относительно лекарств и
спиртного, и за двести долларов в неделю та клятвенно заверила их, что будет
следить и ухаживать за своей подопечной круглосуточно.
Анна вышла из ванной. Включив свет в гостиной, она налила себе рюмку
коньяку, надеясь, что он укрепит ее желудок. Нили работала упорно,
самозабвенно, репетируя по четыре часа в день, и Джордж уже запустил машину
рекламы на полные обороты. Первый концерт было намечено провести в Торонто,
достаточно далеко от здешних критиков, с тем, чтобы плохие отзывы не дошли
до Нью-Йорка. Решили, что у Нили должен быть шанс приостановить свои
выступления.
Анна тоскливо осмотрелась. Квартира-то красивая, но если она беременна, им
придется переехать, и ее освободят от договорных обязательств с
Гиллианом
по пункту
причины естественного характера
. Она будет рада освободиться. У
нее появится время подыскать и обставить новую квартиру. Как все устроить в
детской? От нахлынувшего возбуждения у нее закружилась голова. О господи,
пусть же все это сбудется!
Спустя две недели ее надежды подтвердились. Поначалу Лайон воспринял новость
со смешанным чувством: он был в восторге, однако это должно было внести в их
образ жизни весьма радикальные изменения. Анне придется оставить работу в
конце июня — ребенок должен был родиться в середине января, и ее талия уже
увеличилась на дюйм.
Но когда она убедила его, что ее уход пройдет совершенно безболезненно, все
его сомнения улетучились, и он вместе с нею отдался радостному ожиданию.
В середине июня они полетели в Торонто на концерт Нили. Анна сидела в
полутемном зале, замерев от страха. От этого выступления зависело столь
многое. Джордж и Лайон думали о своих деньгах, но она понимала, какой
тяжелый удар получит Нили, если концерт провалится. За кулисами Нили
казалась отдохнувшей и спокойной. Она смеялась, говорила, что ничего не
поставлено на карту, что терять ей нечего и что она в любой момент может
вернуться в свою родную психушку делать пепельницы. Джордж от волнения
похрустывал пальцами, а глаза Лайона сузились от напряжения.
Свет погас, и оркестр в полном составе грянул мелодию, ассоциирующуюся у
всех с Нили, — песню из ее фильма, которая когда-то была хитом. Тяжелый
занавес раскрылся, и на сцене появилась Нили. Она была в простом черном
платье до колен. Ноги у нее были по-прежнему стройными, а черный цвет
скрадывал чрезмерную полноту. Однако было слышно, как в зале кто-то издал
громкий возглас изумления, очевидно бессознательно воскресив в памяти имидж,
созданный ею в первых кинокартинах. Нили услышала и широко улыбнулась.
— Я и впрямь толстая, — добродушно сказала она в микрофон. —
Но некоторые оперные певицы еще толще. Только от меня вы не дождетесь
никаких оперных арий. Я здесь для того, чтобы вместе с песнями отдать вам
свое сердце, а оно у меня тоже большое и толстое, так что, если вы не
возражаете, я буду сегодня много петь.
От бешеных аплодисментов заложило уши. Нили достигла своей цели еще до того,
как начала петь. Голос ее был чистым и неподдельно искренним, он западал в
самую душу. Зрители словно попали под воздействие массового гипноза.
Яростными отчаянными аплодисментами они как бы приглашали Нили вновь занять
подобающее место в своих сердцах. Такой оглушительной овации Анне еще не
приходилось слышать.
То же самое повторилось в Монреале. Нили побила все рекорды кассовых сборов
в закрытых помещениях. В Детройте объявления об аншлаге висели уже за
несколько недель до ее приезда. К этому времени нью-йоркские газеты
наперебой сообщали о ее триумфальном возвращении, но Джордж намеренно
затягивал гастроли. Он ездил с ней до сентября, а Лайон тем временем
руководил компанией в Нью-Йорке. Анна уже официально расторгла соглашение с
Гиллианом
и все свободное время посвящала теперь тому, чтобы обставить их
новую большую квартиру, которую она недавно подыскала. Беременность стала
заметной, но движение зарождающейся в ней новой жизни сделало ее лишь еще
более счастливой. Фирма
Гиллиан
хотела предоставить ей временный отпуск,
однако Анна настояла на полном расчете. И хотя всеми своими мыслями она была
в будущем, она испытала некоторое удовлетворение, когда фирма пришла к
решению, использовать каждую неделю новую девушку. Заменить Анну кем-либо
просто было невозможно.
Наконец Джордж счел, что Нили вполне созрела для Нью-Йорка. Первое
выступление было назначено на ноябрь. Они сняли здание крупного театра на
два представления в день: типичный концерт солиста на Бродвее. За неделю до
первого концерта билеты были распроданы на три недели вперед.
Если судить по накалу чувств и страстей, концерты Нили в Нью-Йорке можно
было назвать триумфом. Со слезами на глазах зрители вскакивали с мест,
приветствуя свое капризное блудное дитя, вернувшееся назад. Анна заметила,
что лицо у Нили вновь стало обретать прежние черты. Она была еще толстой, но
уже не безобразной: своими усилиями Кристина согнала с нею тридцать фунтов .
Стала заметна шея, хотя двойной подбородок все же остался. Однако после
первой же песни, благодаря волшебному очарованию ее голоса, публика забывала
обо всем.
Неприятности начались на второй неделе выступлений в Нью-Йорке. Джордж и
Лайон старались отобрать самые выгодные предложения. Были приглашения на
разовые выступления по телевидению, предложения участвовать в нескольких
бродвейских шоу, но Лайон твердо стоял за то, чтобы продолжать гастрольные
концерты.
— Еще хотя бы год, — убеждал он Джорджа. — Возможно, нам
удастся согнать еще фунтов двадцать . Стройную русалочку нам из нее больше
не сделать, — мы не можем рисковать, сажая ее на диету, — однако
сами по себе жесткие требования сценической деятельности — плюс Кристина —
могут творить чудеса. А уж после этого будем думать о киносъемках и
телевидении.
— Мы должны заключить контракт на картину или на бродвейское
шоу, — стоял на своем Джордж. — Она уже отказывается
гастролировать.
— Но ведь я только что договорился о концертах в Лос-Анджелесе, Сан-
Франциско и в лондонском
Палладиуме
, — сказал Лайон.
Джордж пожал плечами.
— Вчера вечером мы с ней крупно поссорились. Сейчас она на коне, так
что давай смотреть фактам в лицо — из нее вновь полезло дерьмо. Начинает
проявляться все та же застарелая звездная болезнь: никакой тебе
благодарности, один голый деспотизм. Заявила мне, что хочет остаться на
одном месте. Подозреваю, что на самом деле это означает только, что наша
девица хочет потрахаться.
— Боже милостивый, да кому она нужна! — воскликнул Лайон.
Джордж рассмеялся.
— Послушай, все эти месяцы это была моя проблема. Мы позабыли, что наш
орбитальный спутник все-таки живое существо. Может быть, в психушке ей
просто давали селитру, но сейчас ей этого явно не хватает. Некоторое время у
нас играл саксофонист, так ему, должно быть, нравились толстухи. И она была
с ним счастлива, пока он не ушел из оркестра. А по-моему, просто сбежал,
спасая свою жизнь. Несколько раз она находила кого-то себе на ночь, а вот
теперь больше уже так не хочет. Заявила мне, что ей нужна квартира и
постоянный мужчина, который был бы рядом, когда он ей понадобится. Чует мое
сердце, что за этим стоит фирма Джонсона-Гарриса. Наверняка подослали к ней
одного из своих красавчиков в черном костюме и брюках в обтяжку, чтобы он
поцеловал ей ручку и отпустил пару-другую комплиментов. По-моему, она уже
подыскивает предлог, чтобы отделаться от нас.
Лайон улыбнулся.
— Пусть уходит. Если фирма Джонсона-Гарриса хочет выкупить у нас
контракт с нею, то давай продадим. За полмиллиона.
— Я думал об этом, — сказал Джордж, — но не можем же мы снять
и выбросить наживку, когда пошел самый клев. Завтра я обедаю с Полом
Эпсомом.
Лайон присвистнул.
— Ну, тогда дело закрутится. Джордж кивнул.
— Две его последние картины превзошли все. Если мы переманим его, к нам
перейдет половина звезд Голливуда. Сейчас, когда Эм-Си-Эй демонстрирует
такое убогое обращение с талантами, открывается просто необозримое поле
деятельности. Все их звезды позаключали краткосрочные соглашения, где только
могли. Я уже прозондировал почву, но наша наживка — это Нили. Удержать ее
нам нужно во что бы то ни стало.
— Что ж, тогда ступай к ней и принимайся за обработку.
— Уже принимался. Послушай, Лайон, давай смотреть фактам в лицо — я ей
никогда не нравился. Это сходило только в начале — тогда у нее не было
выбора. А теперь она пользуется ошеломляющим успехом и может себе позволить
не любить меня. Вчера вечером она назвала меня жирным боровом. Представь
себе: эта корова называет меня свиньей. Нет, Лайон, теперь твой черед.
Лайон сидел в гримерной Нили. Дневное представление подходило к концу. Он
посмотрел на телеграммы, которыми было облеплено зеркало: каждая крупная
звезда шоу-бизнеса прислала поздравления с пожеланиями всего доброго.
Раздались оглушительные аплодисменты, оркестр сыграл под занавес
заключительную мелодию, и Лайон весь подобрался, приготовившись к сражению.
Обнаружив его в гримерной, Нили была приятно удивлена.
— Слава богу, этот жирный боров, твой компаньон, сегодня не явился.
Вчера вечером мы с ним здорово поцапались. — Взяв из рук Кристины
большой бокал пива, она залпом осушила его. — Уф-ф! До чего же приятно.
Хочешь Лайон?
— Нет, спасибо. Как насчет того, чтобы пообедать вместе?
— Прекрасно. Анна будет с нами?
— Нет, только мы вдвоем. Нили весело рассмеялась.
— Джордж вводит в бой свои главные силы, да? Ну так вот, разъезжать по
гастролям я больше не намерена. Но с тобой я пообедаю. Где подают приличных
улиток?
— Поедем к
Луизе
. У
Луизы
могут приготовить все, что пожелаешь.
— Прекрасно. Можно, я наемся до отвала? Хочу, чтоб было вволю масляного
чесночного соуса, хочу поджаренного ржаного хлеба и хочу макать его туда.
Вот в чем преимущество сольных выступлений на сцене — рядом нет ведущего,
который бы кривился от чесночного запаха. — И она печально добавила:
— И вообще у меня нет мужчины, о котором я могла бы позаботиться после
выступления.
— Скоро появится, — сказал Лайон. — Весь Нью-Йорк у твоих
ног.
— Вот именно, что
у ног
. А в руки взять некого. Мне нужен мужчина. И
уж теперь я буду тщательно выбирать. У меня, конечно, не сорок шестой
размер, но я и не страшилище. И не просто переспать — мне нужен человек,
который заботился бы обо мне... которого бы я уважала... которого бы любила.
— Давай обговорим это за улитками, — предложил он. Нили заказала
себе две дюжины улиток. Лайон — всего шесть и, нехотя ковыряя их вилочкой,
выслушивал ее жалобы. Он вынужден был признать, что претензии ее вполне
обоснованны: никакой личной жизни, кроме выступлений на сцене, у нее
действительно не было.
— Нили, — он перегнулся через столик и взял ее руки в свои. —
Я понимаю тебя. Выступи только в Голливуде, во Фриско и в Лондоне. После
этого мы поселим тебя здесь и, возможно, устроим тебе съемки в фильме или
шоу на Бродвее. Я сам займусь этим. Если найдем нужные подходы, то можно
было бы начать уже осенью. Мюзикл на Бродвее был бы оптимальным вариантом.
— А кто поедет со мной в Калифорнию и в Лондон? — спросила она.
— Джордж, естественно.
— Тогда забудь и думать об этом, — решительно отрезала она.
— Послушай, у вас с Джорджем произошла размолвка, но ведь он же
неплохой парень, и своим успехом ты обязана ему.
— Не было бы никакого успеха, не будь у меня таланта, — мрачно
сказала она.
— Естественно, но Джордж сумел разглядеть его и поверить в тебя.
— А ты не сумел?
— Если честно, то нет. Я сомневался.
— Думал, что у меня больше ничего не осталось?
— Я думал не о таланте, а о трудностях этой профессии. Для меня твое
возвращение представлялось в виде строгой диеты, напряжения всех сил и
нервов. Именно Джордж уверил меня, что публика примет тебя такой, какая ты
есть. И оказался прав.
Нили выронила кусок хлеба, который она уже собралась было макнуть в соус.
Она отодвинула тарелку.
— Ты говоришь обо мне так, словно я какое-то страшилище.
— Ну что ты, Нили. Ты же понимаешь, что я имею в виду. Я считаю, что ты
великолепна — талант и восхитительный человек.
— И толстая распустеха, да?
— Нет, но и не худенькая, как тростинка. Не такая, какой ты была в
своих фильмах.
— Наверное, ни один мужчина не мог бы по-настоящему увлечься мною в
таком виде, — сказала она. — Я знаю, что мои близнецы вовсю пялили
на меня глаза, когда приехали в Детройт. Боже, до чего красивые ребята. Я
рада, что они живут с Тэдом. Я чуть не умерла, когда ему разрешили
опекунство, когда меня поместили в психушку, но он, по-моему, быстро
выправился. Я до сих пор подозреваю, что время от времени он переключается
на мальчиков, но дети ничего об этом не знают. Никогда не забуду выражения
на их лицах, когда они увидели меня. Бад — он повыше — сказал:
Вот это да,
мам, мы недавно смотрели один из твоих фильмов в повторном показе, но сейчас
ты совсем не такая
.
— Тебе не нужно делаться худой, — стоял на своем Лайон.
— Я могла бы стать худой, если бы у меня был для этого стимул, —
грустно сказала она. — Я не могу взять и похудеть под давлением со
стороны студии, а вот ради любви — могу. Когда на студии орали, что я
обязана оставаться худой, я стала тайком наедаться. А когда познакомилась с
Тэдом и влюбилась в него, и он сказал, что я должна сбросить пятнадцать
фунтов, я сделала это. Вот так-то. Потому что я
хотела
этого, хотела сделать ему приятное. Вот почему я хочу осесть
здесь, Лайон. Хочу найти хорошего человека, влюбиться. Мне ненавистно то,
что я вижу в зеркале.
— Нили, ты — это твой голос и твоя личность, а не твоя талия, —
настаивал Лайон.
Она отрицательно покачала головой.
— Я люблю красиво одеваться. Не хочу постоянно появляться на сцене в
простом черном платье. Но мне приходится это делать — оно хоть немного
скрадывает полноту. Но у меня нет побудительного мотива, чтобы похудеть. Я
должна найти себе мужчину — вот тогда я похудею и стану сама себе нравиться.
— Выступи в Голливуде, Сан-Франциско и Лондоне, — настойчиво
повторил он.
— Все остальное придет к тебе само.
Она задумалась на мгновение. Потом сказала:
— О'кей... если вместо Джорджа поедешь ты.
— Нили, как же я могу?
— Послушай, я не переношу Джорджа. Если мне придется постоянно
созерцать эту его круглую, как луна, физиономию, день здесь — день там, меня
просто вырвет. Он даже в карты, в джин, играть не умеет. А ты играешь в
джин?
— Еле-еле. Но, Нили, я не могу лететь. У Анны уже большой срок. Через
полтора месяца она должна родить.
— Ах, да... я и забыла. — Внезапно ее лицо просветлело. —
Перенеси мои выступления. Назначь их после того, как родится ребенок. Я, по
крайней мере, хоть немного отдохну.
— Я не смогу тогда оставить Анну с новорожденным.
— Анна могла бы поехать с нами. Послушай, у меня самой была двойня. Уж
я-то знаю. В первые несколько месяцев все, что им нужно, это хорошая няня.
До трех месяцев они даже не видят толком.
— Дай мне обдумать это, — сказал он.
Перенести срок гастролей в Лондоне оказалось просто. Лайон договорился на
середину февраля. Однако изменить сроки выступлений в Лос-Анджелесе и Сан-
Франциско оказалось невозможно. Нили должна была дать там концерты на
Рождество и в Новый год. Лайон отчаянно пытался скрыть эту неразрешимую
проблему от Анны, однако Нили все рассказала ей.
Она зашла посмотреть новую квартиру. Все наконец было расставлено по местам.
Анна, из-за беременности выглядевшая неуклюжей, с гордостью показала Нили
все комнаты и особенно — детскую. Они расположились в рабочем кабинете. Анна
мелкими глотками прихлебывала херес, а Нили пила пиво. За окнами пошел снег,
и Анна затопила камин.
— Это первый огонь в нашем камине, — сказала она. — Загадай
желание, Нили:
Почему?
— Когда делают что-нибудь в первый раз, всегда загадывают желание.
— Тогда я желаю, чтобы ребенок у тебя родился сегодня.
— Почему? Мне остается еще не меньше месяца.
— Знаю. Но я полечу в Лос-Анджелес, только если со мной полетит Лайон,
а он полетит, только когда родится ребенок, и с нами сможешь полететь ты.
Анна знала, что между Нили и Джорджем что-то произошло, но о переносе
гастролей узнала впервые. Выслушав объяснение Нили, она сказала:
— Но я не смогу поехать в Лондон даже в феврале. Не могу же я оставить
своего ребенка.
— Вполне можешь, — возразила Нили, — в таком возрасте это еще
не человек.
— Для меня он уже сейчас человек, — резко ответила Анна. —
Всякий раз, как он шевелится во мне, я мысленно целую его.
— В первые несколько месяцев они просто бессмысленные живые комочки,
Анна. Честно. Весь этот треп, будто они улыбаются, завидев тебя, сущая
чепуха. Мне врач говорил. Они различают только свет и неясные очертания.
Совсем не узнают тебя, а зрение у них становится сфокусированным только к
трем месяцам. Хорошая нянька справится с новорожденным куда лучше, чем ты.
— Я слишком долго ждала этого ребенка, Нили. И это ожидание стоило того
— хотя бы затем, чтобы чувствовать в себе частичку Лайона, плод нашей любви.
Я никогда не оставлю нашего ребенка одного.
— А если Лайону придется уехать? В конце концов, не может же он
навсегда привязать себя к Нью-Йорку.
— Тогда мы поедем вместе, втроем.
— Ну, а я не поеду в Калифорнию без него.
— Нили, ради бога... Я не могу остаться на Рождество без Лайона. А
отправляться с ним для меня слишком рискованно.
— А как же я? — спросила Нили. — Неужели все должно быть
только для тебя? У тебя есть все. У тебя всегда было все. Ты добилась в
жизни всего: денег, любимого человека и вот теперь ребенка. А у меня нет
ничего, одна только работа. Я опять достигла успеха, но это все, что у меня
есть. И я работаю, чтобы вернуть тебе долг.
— Нили, я никогда не напоминала тебе об этих деньгах, —
запротестовала Анна.
— Знаю, но я сказала Джорджу и Лайону, что хочу вернуть тебе долг.
После гастролей в Калифорнии я расплачусь с тобой полностью. Я зарабатываю
деньги для компании твоего мужа, и ты тоже получаешь от этого доход. —
Она осмотрелась вокруг. — Я живу в паршивом гостиничном люксе с этой
коровищей Кристиной, которая ведет себя со мной, словно надзирательница. Я
одинока, и единственное, чего прошу, это чтобы Лайон поехал со мной в Лос-
Анджелес на десяток паршивых дней. Я не могу явиться в Голливуд совершенно
одна. Это будет мое первое возвращение туда. Или ты думаешь, что легко выйти
там на сцену, зная, как все пялят на тебя глаза и шепчутся:
Смотри-ка, до
чего растолстела
? А потом улыбаться во весь рот и покорять их сердца.
Конечно, мой талант их покорит, но ведь мне предстоит та самая первая
минута, когда они ахнут от удивления. Мне нужно, чтобы кто-то вселял в меня
уверенность перед каждым выступлением. Мне это
необходимо, Анна. Если со мной рядом не будет
приятного, доброжелательного человека, то я наглотаюсь успокоительного
или... нап
...Закладка в соц.сетях
