Жанр: Любовные романы
В ожидании чуда
... в старом медном подсвечнике со стола. — Пошли? — то ли
спросил, то ли предложил он. Кристин кивнула.
Приготовленный Риком ужин оказался в сумке-холодильнике, что несказанно
изумило Кристин. Она-то точно не сообразила бы использовать
теплоизоляционные свойства этого нехитрого приспособления. Кристин не
удержалась и сказала об этом Рику. Он пожал плечами. Рик казался слишком
спокойным и даже дружелюбным для их вынужденного перемирия.
Ох не к добру это, рассеянно подумала Кристин, доставая столовые приборы.
— Я даже не знала, что здесь есть такие подсвечники, — сказала
она.
— Они были в кладовке, разве ты не видела?
— Вообще-то нет.
У Кристин не было желания тщательно исследовать все закоулки в доме. В
первое время у нее даже было чувство, что старое жилище безмолвно протестует
против ее пребывания здесь, что она пришлась не по душе старому дому. По
ночам на чердаке скрипели половицы, шуршали по углам мыши, а сам дом,
кажется, тяжело вздыхал. Много ночей Кристин провела без сна, закутавшись в
одеяло и слушая эти звуки. А потом... Потом приехала Лидия и сделала ей
строгий выговор, призванный вразумить Кристин и наставить ее на путь
истинный.
Этот выговор встряхнул Кристин, прогнал хандру и пробудил жуткую
работоспособность. Они вместе сделали генеральную уборку в доме — делала,
конечно, Кристин, а Лидия занималась руководством — разобрали кучи старого
хлама на чердаке, сшили новые занавески и переделали еще много всяких дел,
после чего дом засиял и как-то встряхнулся, помолодел. Мариза привезла
горшки с цветами, которые Кристин расставила в хорошо продуманном
беспорядке. Дом перестал вздыхать и охать по ночам, а Кристин избавилась от
бессонницы.
— Кристин, ау-у... — позвал Рик, и она, выплыв из омута воспоминаний, беспомощно моргнула.
— Извини, задумалась.
— Я уже понял. Ты порезала весь хлеб, который был в доме.
— Действительно, — сконфуженно пробормотала Кристин и торопливо
принялась убирать нарезанные кусочки в полиэтиленовый пакет. — Ничего
страшного, — сообщила она, не глядя на Рика, — зато теперь не
придется его резать на завтрак.
— А заодно на обед и на ужин.
— Что?
— Когда я ходил за документами, заодно в машине прослушал прогноз
погоды по приемнику. Похоже, нам не стоит надеяться на скорое улучшение
погоды. Если только синоптики по своему обыкновению не перестраховываются.
— А есть надежда, что они перестраховываются? — робко осведомилась
Кристин.
— Учитывая, что данные получены со спутника, процент этой надежды равен
нулю.
Если синоптики окажутся правы, то они будут заперты в этом доме еще как
минимум на сутки... Или даже на двое суток! От осознания этого факта у
Кристин спина покрылась мурашками, и девушка зябко передернула плечами.
Остается только надеяться, что оборудование спутника вышло из строя, в связи
с чем аппараты выдали на землю ошибочную информацию. А на самом деле ураган
утихнет через пару-тройку часов... Да, а в дверь сейчас постучится Санта-
Клаус с мешком подарков!
— Рик, а компьютер...
— Что?
— У тебя должен быть выход в Интернет!
— Кристин, — задушевно отозвался он, — для этого нужен
телефон, разве тебе это неизвестно?
Щеки Кристин залил нервный румянец. Ну конечно, телефон! В присутствии Рика
она внезапно поглупела — ничем другим оправдать ее слова нельзя.
— Да, верно, извини.
— Но даже если бы мне удалось сообщить о своем местоположении, вряд ли
бы кто-то, находясь в здравом уме, направился мне на выручку в такую
непогоду.
Кристин кивнула.
Колеблющийся желтый свет оставлял углы в непроницаемой темноте, высвечивая
лишь небольшое пространство вокруг стола. Обстановка казалась нереальной и
таинственной, и все это вкупе с миролюбием Рика делало вечер похожим на сон.
Кристин вспомнился какой-то полузабытый рассказ, где главная героиня никак
не могла проснуться, воспринимая сновидения как реальность...
— Я сильно тебе мешаю? — уже совсем другим тоном поинтересовался
Рик.
— Дело совсем не в этом... — начала Кристин, но, подняв голову и
замерев под пронзительным взглядом Рика, как кролик перед удавом, умолкла.
Голова стала пустой и звонкой, как хрупкий хрустальный сосуд.
— А в чем?
Кристин моргнула и добросовестно попыталась вспомнить, что же она хотела
сказать, но не смогла. В голове стоял сплошной звон, словно она только что
вынырнула с большой глубины, где уже задыхалась от недостатка кислорода.
Впрочем, наверное, так оно и было: пока она находилась в плену — в
глубине! — его глаз, она совсем забыла, что нужно — и можно — еще и
дышать!
— Я... я вовсе не гоню тебя. К тому же, как ты уже сказал, это ведь
твой дом, — неловко пробормотала она.
— Верно, но ты не ответила на мой вопрос.
— Ты мне не мешаешь.
— Но...
— Что — но?
— Продолжай. Ты не договариваешь. Скажи то, что хотела. — Его тон стал жестким и холодным.
Наверное, из-за этого тона у Кристин все внутри затряслось, а кожа покрылась
мурашками.
— Я чувствую себя не в своей тарелке из-за твоего присутствия! —
выпалила она прежде, чем успела прикусить проклятый язык.
— Вот как?
Рик поставил перед ней тарелку с бифштек-сом и картошкой, и Кристин почти
рухнула на стул и вцепилась в вилку, как утопающий — в спасательный круг.
Рик сел напротив и молча принялся рассматривать Кристин, массируя пальцами
подбородок.
— А чего ты хотел? — почти с вызовом сказала Кристин.
Он молчал, продолжая задумчиво изучать ее. Из-за тусклого неверного света
его глаза казались черными провалами, а черты лица — заострившимися.
— Наверное, ты права, — наконец сказал Рик и тоже взялся за
вилку. — Ешь, а то ужин остынет и все мои труды пропадут.
Кристин повиновалась, боясь поверить, что он ограничился всего лишь этой
фразой. Наверное, вспомнил о перемирии... О котором она сама едва не забыла!
Кристин воткнула вилку в ломтик жареной картошки.
Очередной порыв ураганного ветра хлестко ударил в окно, так что задребезжали
стекла. Кристин едва заметно вздрогнула: обещанная катастрофа показалась ей
вдруг очень близкой и неминуемой.
— Дом выдержит этот ураган, — сказал Рик, безошибочно угадав причину беспокойства Кристин.
— Мне бы твою уверенность, — пробормотала она и принялась выводить
вилкой затейливые узоры на тарелке.
— Ты ничего не ешь, — упрекнул Рик.
— Ем, ем, — уверила его Кристин и в подтверждение своих слов
отправила многострадальный ломтик картофеля в рот.
В комнате повисло молчание, нарушаемое только редким звяканьем вилки о
тарелку и потрескиванием свечи. Это молчание; едва разгоняемая светом свечи
темнота; стихия, бушующая за стенами дома, которые в эту минуту казались
всего лишь хлипкой и ненадежной преградой; осознание того, что совместный
спокойный ужин состоялся только благодаря дурацкому перемирию, а впереди у
них нет ничего, даже совместного завтра... — все это свилось в горячий
и горький комок, который тяжким грузом осел где-то в середине груди Кристин
и давил, тяжко и больно, прямо на сердце. Кристин поняла, что больше не
может есть, и отложила вилку.
— Мне, конечно, далеко до звания шеф-повара...
— Нет-нет, — поспешно сказала она. — Спасибо, все было отлично. Просто я не голодна.
— Ты меня успокоила, — иронично сказал Рик, и Кристин каким-то
шестым чувством поняла, что это не все и сейчас последует продолжение.
— Сейчас я вымою посуду... — Кристин поспешно встала, отчаянно не
желая быть втянутой в бесплодную дискуссию — молчать она конечно же не
сможет!
— Я сделаю все сам.
— Но...
— Кристин, я в состоянии убрать со стола и вымыть пару тарелок. Тем
более что сейчас моя очередь...
— Ну ладно, — неуверенно сказала она, удивленная таким
поворотом. — А ты... с тобой все в порядке?
— Конечно.
Кристин вышла из кухни. Теперь нужно принести Рику подушку и еще одно одеяло
— во имя вселенского человеколюбия, конечно! — и она может со спокойной
совестью отправляться спать.
Со спокойной совестью, но со вздыбленными нервами. Разве она может быть
спокойна, пока Рик здесь?!
Из огромного шкафа, встроенного в стену, она достала запасную подушку и еще
одно одеяло и положила постельные принадлежности на диван.
— Скромное ложе готово? — раздался от двери голос Рика, и Кристин
от неожиданности вздрогнула.
— Да, готово, — коротко отозвалась она.
— М-да... Тяжело нам придется — ночь предстоит совсем не
жаркая... — проговорил он.
— У тебя есть рациональное предложение, как возобновить обогрев дома?
— Вообще-то когда-то здесь было печное отопление, потом его передали на
паровое... В подвале даже должен сохраниться котел. Но на то, чтобы его
запустить, уйдет не один день даже при наличии инструментов... которых у нас
нет.
— Спасибо за информацию... Которая нам все равно не может помочь!
— Но ведь ты не дослушала.
— О, прости... Что-то еще из истории этого дома?
— Не язви, предложение действительно целесообразное.
— Надеюсь, ты не предлагаешь разложить костер на полу в гостиной?
— Кристин...
— Извини. Так что за предложение? — Она чувствовала в его словах
подвох и, кажется, начинала злиться.
— Я думаю, что нам стоит провести ночь вместе.
— Что? — задохнувшись, пролепетала она.
Кристин сначала подумала, что это галлюцинация, рожденная ее воображением.
От слабости, охватившей ее, она едва не села на пол и изо всех сил вцепилась
в спинку дивана.
Рик же, казалось, и не замечал ее состояния. Он выглядел так, словно изобрел
колесо, скороварку и заодно лекарство от всех болезней. Выражение его лица —
насколько могла разглядеть Кристин — недвусмысленно говорило:
ну не молодец
ли я, какая классная идея пришла в мою гениальную голову!
.
— Нам стоит провести ночь вместе, — терпеливо повторил он. —
В одной комнате. В целях экономии тепла, конечно. — Теперь Рик в упор
рассматривал Кристин. — Чего ты испугалась? Это вынужденная мера,
необходимая для выживания.
Этим заявлением он буквально пригвоздил Кристин к полу. Она была так
ошеломлена, возмущена и — чего греха таить! — испугана, что несколько
секунд не могла и слова вымолвить. Ох уж это выживание! Оно, конечно, важно,
но не доходить же до таких крайностей!
— Больше ты ничего не придумал? Давай, если у тебя есть еще какие-
нибудь дикие идеи, не стесняйся, выкладывай... — выпалила она, забыв
обо всем, в том числе и о выдержке, которая должна являться основной линией
ее поведения.
— Я говорю абсолютно серьезно!
— Черт подери, я не собираюсь спать с тобой в одной комнате, ясно
тебе?!
— Мне ясно, что ты так напугана этой перспективой, что сейчас забьешься
в истерике. С чего бы это, Кристин? — Рик усмехнулся. — Я
торжественно клянусь, что не собираюсь покушаться на твое... На тебя.
Эта фраза прозвучала наигранно и оскорбительно, и настроение резко упало.
Кристин оледенела даже быстрее, чем если бы ее засунули в самую современную
и мощную морозильную камеру.
— Напугана? — Она старалась контролировать голос, но он все равно
вибрировал и поднимался до визгливо-истерических нот. — Нет, Риккардо,
меня просто совершенно не привлекает это... предложение! Я не собираюсь
делить с тобой комнату даже во имя экономии тепла! А что касается твоего
покушения
... Учитывая твою неприязнь ко мне, я боюсь этого меньше всего.
— Тогда...
— Знаешь что, Рик, — резко перебила его Кристин, — это самая
дурацкая идея за всю историю человечества! Я не собираюсь делить с тобой
комнату. Если хочешь, мы можем поменяться: ты ляжешь в спальне, а я в
гостиной. Но никак иначе!
Выпалив эти слова, она промаршировала в свою комнату и хлопнула дверью столь
сильно, что едва не рухнули стены, которым и так доставалось от бури,
бушевавшей снаружи.
Уже в комнате, нервно выхаживая из угла в угол, она решила, что эта
маленькая шутка доставила Рику уйму удовольствия! Такой вот у него черный
юмор! Наверное, сидит теперь, весьма довольный собой...
Так что ей не нужно переживать по этому поводу. Изабель уже предупреждала
ее, что после
той истории
Рик стал совсем другим и его юмор,
соответственно, тоже...
Ох, Изабель-Изабель, подружка, как мне тебя не хватает!.. Не хватает твоей
поддержки, твоей болтовни, твоего смеха, охов, твоего возмущения по любому
поводу и даже без оного... Мне так не хватает наших совместных вечеров,
повествования — непременно шепотом! — о собственных проделках и
громкого рассказа — о проделках Антонио, рассказах о мальчиках и невинных
девичьих секретах, с этими мальчиками связанных...
11
— Нас встречает Изабель, — сказал сеньор Габриель, но Кристин уже
видела подругу, стоящую у ограды. На ее лице сияла тысячеваттная улыбка во
все тридцать два зуба, но и этого ей показалось мало, и Изабель принялась
приветственно махать обеими руками.
Не успела Кристин вылезти из машины, как Изабель заключила ее прямо-таки в
медвежьи объятия.
— Как я рада, что ты наконец-то приехала! — закричала она. С
объятиями возникли некоторые трудности, поскольку Изабель за два года, что
они не виделись, очень сильно выросла, и теперь Кристин едва доставала
макушкой до ее носа. — Я почти час топчусь здесь, ожидая твоего
приезда! Пойдем скорее в дом.
Изабель потянула Кристин за собой, и та со смехом подчинилась.
Ничего не изменилось, и какое это было счастье: она словно вернулась домой
после долгого и утомительного путешествия по дальним странам и
континентам...
Краем глаза Кристин заметила, что какой-то мужчина остановился посреди двора
и пристально смотрит на нее. Когда Кристин рассмотрела его, бедное сердечко
девушки дрогнуло.
— Изабель, кажется, это Алекс?..
Если Алекс здесь, значит, и Рик... Неужели она уже сегодня увидит его?!
— Да, это Алекс. — Изабель пожала плечами, словно ничего особенно
здесь нет, а потом спохватилась: — Да ты же ничего не знаешь! Алекс теперь
работает на ранчо помощником управляющего. Мартин стал совсем стар и
постоянно все забывает.
Испытывая приступ жестокого разочарования, Кристин вполуха слушала историю
появления Алекса на ранчо.
— Конечно, Алекс хотел работать на собственном ранчо, но, пока он
пытался развернуть бизнес в Далласе, его младший брат успел окончить колледж
и занять место управляющего. И вот Алекс так ничего не сумев добиться — в
отличие от Риккардо! — возвращается в отчий дом и обнаруживает, что и
там ему нет места... Впрочем, я не так выразилась: место ему, конечно, было,
но не было работы, которую бы Алекс посчитал достойной для себя. Христиан
отказался что-либо менять и оставил младшего сына управляющим. Алекс
разозлился: еще бы, ведь он считал, что эта должность по праву принадлежит
ему. Он даже повздорил со своим отцом, однако это ничего не изменило. И
тогда Рик попросил папу помочь. И вот Алекс здесь...
Час спустя Изабель и Кристин уже сидели в кухне, по просьбе сеньоры
Августины занимаясь приготовлением обеда. Как в старые добрые времена. С
непривычки от болтовни Изабель у Кристин уже слегка кружилась голова, но она
бы лучше отрезала себе язык, чем призналась в этом. Изабель успела
рассказать о своих успехах в школе, о планах на ближайшее будущее, о
нескольких мальчиках, которые удостаивались ее внимания, и о подруге Джули,
которую Кристин так ни разу не удалось увидеть, но в курсе чьих дел она была
всегда.
— Я так много хотела бы тебе рассказать, но из-за того, что ты долго не
приезжала, половина всех новостей либо потеряла актуальность, либо просто
забыта, — посетовала Изабель и в притворном отчаянии покачала головой.
Но Кристин слишком хорошо знала все уловки подруги.
— Что ж, если тебе больше нечего рассказать...
— Кто сказал, что нечего?! — возмутилась Изабель.
— Тебя просто распирает от избытка информации, — пошутила Кристин.
— Неужели это так заметно? — с деланой озабоченностью
поинтересовалась Изабель, и они рассмеялись.
— Теперь расскажи, как дела на ранчо, — попросила Кристин.
— На ранчо почти все по-прежнему — изменений здесь не бывает годами.
Зимой были сильнейшие снегопады, и старый амбар рухнул, едва не свалив наше
дерево с качелями, но, слава богу, обошлось. Папа болел после Рождества...
Про Алекса ты уже знаешь и, кстати, будь с ним поосторожнее: в отсутствие
развлечений, к которым он, видно, привык в Далласе, Алекс волочится за
каждой юбкой! Хелен сходит по нему с ума — ты ведь помнишь Хелен? — и
еще пара-тройка девчонок, дочерей наших арендаторов, при виде Алекса
испускают восторженный писк. Он, конечно, ходит нос задравши, но я-то знаю,
что папа не слишком доволен его работой...
Кристин знала, чьей работой был бы доволен сеньор Габриель.
— Я до сих пор не понимаю, почему Рик не остался на ранчо, —
вырвалось у нее. — Бизнес — это замечательно, но разве родовое поместье
и семья не дороже желания самоутвердиться?!
— Я поначалу тоже так думала, но потом поняла, что Рику было тесно
здесь. Конечно, папа хотел передать ему дела, он видел Рика на своем
месте... И если бы папа стал настаивать, Риккардо бы послушался. Видишь ли,
на самом деле Рик серьезно относится к таким вещам. У него очень развито
чувство долга и ответственность. Но папа в свою очередь просто не захотел
давить, он сказал, что Рик волен сам выбирать свою судьбу и поступать по
велению сердца. Папа сказал, что нельзя заниматься тем, к чему не лежит
душа, иначе можно загубить свою жизнь...
— Сеньор Габриель очень мудрый человек, — тихо проговорила
Кристин, и Изабель кивнула.
— Да, это так. Рик сделал, как хотел, и в результате добился успеха.
Очень большого успеха. Как-то он мне сказал, что в сравнении с его империей
ранчо кажется ему теперь просто детской забавой.
— Империей? — удивилась Кристин. — Рик успел сам себя
произвести в императоры?
— Вроде того. — Изабель усмехнулась. — Его компания
развивается стремительными темпами, а он как верховный главнокомандующий
сидит на вершине своей пирамиды и решает стратегические проблемы по всем
возможным направлениям: как заработать еще больше, куда вложить, как
обогнать конкурентов... Ох, это так увлекательно! Пожалуй, я все-таки
поступлю в колледж, стану гениальным стратегом и аналитиком, и Рик возьмет
меня в свою компанию!
— А что Антонио?..
— Антонио сказал, что его место здесь. Он папина опора и надежда — папа
сам так говорит. Антонио теперь в состоянии справиться с большинством
проблем. Ох, погоди, да ты его еще не видела! Он стал таким красавчиком, что
это просто сводит меня с ума!
— От зависти? — пошутила Кристин.
— Конечно нет! Сама я тоже ничего — говорю без лишней скромности — но,
к сожалению, все же не пользуюсь такой популярностью у противоположного
пола, как он... — Изабель вздохнула с притворным огорчением.
— Ты преувеличиваешь, Изабель, — включилась Кристин в игру.
— Преувеличиваю?!
— О! То есть преуменьшаешь свои достоинства. Думаю, тебе не приходится
страдать от отсутствия внимания со стороны противоположного пола.
Изабель фыркнула, что могло означать что угодно, от возмущения до одобрения.
— Кое в чем ты, конечно, права. Не то чтобы я совсем не вызывала интереса, но опять же Антонио!
— Антонио?
— Мои потенциальные поклонники боятся его как огня. Он, видите ли,
заботится обо мне! Знаешь, теперь я поняла смысл выражения
двойной
стандарт
: заботясь о моем моральном облике, он напрочь забыл о собственном!
Все мои подружки сходят по нему с ума и требуют, чтобы я пригласила их на
ранчо. А этот негодяй — конечно, я говорю об Антонио — нисколько не
смущается от такого повышенного внимания. Это ему льстит, а уж самомнения
моему братцу всегда было не занимать. Так что теперь у него мания величия с
сильнейшими осложнениями в виде ужасной гордыни и приступами самолюбования!
— Неужели все так плохо?
— Просто ужасно! Он вообразил себя настоящим мачо, создал культ и
требует тотального поклонения! Так что я тебя предупредила, и, если вопреки
всему ты все-таки им увлечешься, выпутывайся сама.
Изабель первая не выдержала и прыснула, Кристин подхватила, и они весело и
беспечно расхохотались.
— После твоего рассказа мне не терпится увидеть Антонио, —
отсмеявшись, сказала Кристин.
— Помни мои слова и не говори потом, что тебя не предупреждали.
— Обещаю держать себя в руках, не совершать поползновений в сторону
твоего брата и даже не вступать в секту его имени, — обязалась Кристин,
которую здорово позабавило описание Изабель.
— А почему? — неожиданно спросила Изабель, и на этот раз она не
шутила.
— Боже, помоги мне. — Кристин воздела руки к потолку в жесте
отчаяния. — Ты только что сама предупредила меня, чтобы я держалась от
твоего братца подальше!
— О, но ты же поняла, что это шутка.
— Изабель, не пойми меня неправильно. Антонио мне очень нравится, но он
мне как брат, понимаешь?
— Думаю, ты изменишь собственное мнение, когда увидишь его... О, тебя
ждут нелегкие времена! — Изабель схватила со стола металлическую миску
и деревянную лопаточку и изобразила танец пророчествующего шамана. — О,
духи, скажите мне, сколько дней продержится эта несчастная, прежде чем падет
жертвой обаяния Антонио?
— Изабель, перестань! — Хохочущая Кристин отняла у подруги
деревянную лопаточку, которой та немилосердно дубасила по миске.
Изабель плюхнулась на стул.
— И Антонио так ждал твоего приезда. И знаешь... — Изабель
помолчала, словно собираясь с духом, и выпалила: — Я была бы не против, если
бы ты и Антонио... В общем, ты мне как сестра, и я была бы безумно
счастлива, если бы ты по-настоящему вошла в нашу семью. И папа с мамой тоже
не против!
Кристин обомлела.
— Изабель... — пролепетала она, не зная, как ей реагировать.
— Прости, если я тебя смутила! Я не собираюсь становиться свахой, но ты
подумай над моими словами! Только не обижайся, хорошо? — произнесла
Изабель умоляюще.
— Я не обижаюсь. — Голос Кристин стал хриплым от волнения.
Признание Изабель почти до слез тронуло ее... если, конечно, не принимать во
внимание сватовство подруги! Здесь ее любили и всегда ждали. Кристин
попыталась улыбнуться, но в носу подозрительно защипало, а в глазах стало
совсем горячо.
— Ты ведь не думаешь расплакаться? — точно таким же хрипловатым
голосом спросила Изабель, и Кристин увидела, что кончик носа у нее слегка
порозовел, а глаза подозрительно блестят. — Потому что я расплачусь
следом за тобой, а это просто недопустимо, ведь у меня накрашены глаза!
— Нет, Изабель, никаких слез! Я только хочу сказать огромное спасибо за
твои слова.
— Всегда рада.
В этот момент в кухню буквально ворвался высокий и умопомрачительно красивый
молодой человек, в котором Кристин не сразу признала Антонио.
— Кристин, ты приехала!
— Антонио!.. — выдохнула она.
— И это все? Разве так встречаются старые друзья? — Он подхватил
Кристин за талию и закружил ее по кухне.
— Ты и в самом деле осталась равнодушна к чарам моего братца, —
сказала Изабель.
Вечерело, и они сидели на старых качелях, подвешенных к толстому
...Закладка в соц.сетях
