Жанр: Любовные романы
Иллюзии
...своим чувствам.
— Но я не могу, — ответила Фрэнсис. — Я не могу довериться
чувствам.
Он набросил на нее простыню и обнял.
— Ты можешь все, чего жаждет твое сердце, но сейчас мы должны спать.
Если нам повезет, то завтра будет длинный день.
— Повезет?
— Удача, — тихо сказал он, — нужна во всем.
Она легла рядом и позволила поцеловать себя в губы. Когда она наконец
заснула, Найджел взглянул на темный потолок и с горькой иронией подумал, что
если он завтра умрет, то унесет воспоминания обо всем этом с собой в могилу.
А если ему суждено жить? Тогда он будет драться за нее. Каких бы усилий это
ни стоило, каких бы ни потребовало жертв, он отыщет для Фрэнсис путь к покою
или погибнет сам.
Фрэнсис проснулась от яркого света и вкусного запаха овсяных лепешек.
Найджел уже встал. Еще не открывая глаз, она услышала, как он ходит по
кухне. Значит, он пощадил ее. После поражения, случившегося ночью, он не
делал новых попыток. Она села, обхватив себя руками. Наверное, она не такая,
как другие женщины. Наверное, с ней что-то не так.
Камасутра
учит, что в
любви наслаждение взаимно и что оно представляет ценность само по себе.
Страсть возвышает любовников над их опытом и знаниями и возносит к
священному экстазу. Она опозорила себя. И это не вина Найджела. Почти до
самого конца он заставлял ее испытывать такое острое наслаждение, что она
едва не теряла сознание. Почему же она вдруг сделалась холодна, как будто
кровь в ее жилах превратилась в лед?
Она обвиняла его в двуличии, а сама была насквозь искусственной, лишенной
души, похожей на раскрашенную куклу. Желание измениться, стать другой жгло
ее огнем. Что она могла предложить этому великолепному мужчине, кроме
холодности и лжи? Она не знала, как смотреть ему в глаза. Но он помог ей,
начав утро с шутки, чтобы она смогла выбраться из их импровизированной
кровати и присоединиться к нему за завтраком. Потом он снова пошутил, и она
смогла принять предложенный дружеский тон и отвлечься на время от мучивших
ее мыслей.
Едва они успели отставить чашки, как сквозь железную решетку под потолком до них донесся стук копыт.
— Ага, — сказал Найджел. — Казнь будет не на рассвете, но и
не слишком поздно. Как ты думаешь, Фрэнсис, мне следует спасти свою жалкую
шкуру и перейти на службу к Наполеону или благородно пожертвовать ею во имя
Англии?
— Боюсь, Катрин сначала сдерет с тебя шкуру, а потом предоставит право
выбора, — ответила Фрэнсис. — Хотя я бы предпочла сохранить тебя в
целости, просто чтобы позлить ее.
— А я не уверен, что у меня будет выбор! — рассмеялся он.
— В таком случае что я буду делать с твоей шкурой? — усмехнулась
она.
— Разумеется, следует выдубить ее, если только Катрин не задумала
сделать то же самое.
Из коридора донеслись звуки шагов. Засовы с грохотом откинулись, скрипнул
дверной замок. Фрэнсис боролась с подступавшим отчаянием.
— И сделать из нее кошельки для мелочи?
— Не бойся, Фрэнсис, — сказал Найджел и быстро поцеловал
ее. — Садись за стол и не двигайся с места, что бы ни случилось. Обещай
мне!
Ей хотелось закричать, встряхнуть его! Но она видела страх в его глазах. Не
за себя — за нее. Если она не послушается, то отвлечет его и, может быть,
даже подвергнет опасности. Фрэнсис сделала глубокий вдох и села.
— Обещаю, — твердо сказала она. — Я не буду вмешиваться.
Она едва сдерживала рыдания.
Найджел знал, что может верить ей. Слава Богу! Дверь со стуком открылась,
впустив Катрин и ее подручных. Все были вооружены. Лэнс не появлялся.
Проклятие! Что бы ни задумала Катрин, Лэнс сдерживал бы ее необузданные
порывы. В конце концов, ей еще не полностью удалось поработить его. Если бы
она зашла слишком далеко, то могла бы даже настроить Лэнса против себя. Но в
его отсутствие эту женщину ничто не сдерживало.
— Что я вижу? — воскликнул он. — Где же дыба и кнут, Катрин?
Ах нет, вот твой милый маленький пистолетик и нож.
— Ты специально дразнишь меня? — Она взмахнула пистолетом.
Было трудно определить ее настроение, хотя когда-то он считал себя
преуспевшим в этом занятии.
— Я просто даю тебе понять, что не принимаю твоего предложения.
Брови ее сошлись на переносице.
— Я могу переубедить тебя.
— Неужели? Надеюсь, без помощи ножа? Я могу прошептать наши тайны в
ямку в земле, как Мидас, и камыш разнесет их по всей земле.
— Значит, у тебя ослиные уши? Шептать ты не будешь! — Катрин
бросила взгляд на своих людей. — Свяжите его.
Увы, он неосторожно оставил на виду кусок крепкой веревки, испачканный
сажей! Сопротивляться было совершенно бесполезно, и поэтому Найджел с
готовностью подчинился. Они швырнули его на стул, крепко связали руки за
спиной и привязали лодыжки к ножкам стула.
Затянув последние узлы, охранники посмотрели на Катрин. Найджелу показалось,
что они разочарованы его покладистостью. Кивком головы Катрин отпустила их.
Один из них на мгновение замешкался, но Найджел был абсолютно беспомощен, и
охранник вышел из комнаты вслед за остальными и закрыл за собой дверь.
— Они фанатики или работают за деньги? — Найджел остро ощущал
присутствие Фрэнсис, которая сидела неподвижно, как статуя, и не спускала с
него глаз. — А может, они рискуют своими бессмертными душами ради
одного твоего взгляда?
— Я ведь проявила доброту, правда? — Катрин была мила, как
Деянира, предлагающая Геркулесу отравленную рубашку. — В конце концов я
оставила тебе твою шлюху.
— Интересно знать зачем.
Ее глаза сверкнули.
— Разумеется, чтобы ты вспомнил о прелестях жизни и не захотел бы
умирать. Я слышала, что долгое время ты жил как монах. Мне это было приятно.
Неужели, когда ты разбил мне сердце, я лишила тебя мужественности?
— Я не знал, Катрин, что тут замешаны сердца.
Блеск в ее глазах усилился.
— Тем не менее мне приятно думать, что были. Как тебе удавалось
последние два года поддерживать свою дурную репутацию, оставаясь абсолютно
чистым? Лэнс рассказал мне, что ты был мишенью всех бульварных листков
Лондона, распутником, погрязшим во всех мыслимых пороках. Какое испытание
для человека твоих талантов — быть затравленным дворнягами.
— У каждой собаки есть хозяин. Но в данном случае, мне представляется,
дворняги тявкали в унисон с хозяйкой. Ты сама сочинила клевету? Не ошибусь,
если скажу, что во всем этом чувствуется твоя рука.
Катрин рассмеялась:
— Значит, тебя задевало, что все тебя считают погрязшим в пороках?
Больно было читать, как меня истязали ножом?
Он пошевелил крепко стянутыми запястьями.
— Так, как ты и рассчитывала. Возможно, даже больнее.
— Почему? — спросила она. — Если бы я прочла то же самое о тебе, то обрадовалась бы.
— Именно в этом и заключается разница между нами.
Найджел так никогда и не узнал, где и когда Катрин пристрастилась к
жестокости и стала получать удовольствие от страданий других. Когда-то он
был слишком наивен и в стремлении помочь ей попытался выяснить, какая
глубокая травма испортила душу этой красивой женщины. Однако он ничего не
обнаружил, кроме безмерного эгоизма, который вместе с язвой садизма пожирал
ее душу. Возможно, после России он считал, что не заслужил лучшего. Хотя с
каким-то нелепым идеализмом всегда пытался защищать Лэнса.
Она сделала едва заметное движение большим пальцем руки, сжимавшей пистолет,
и рядом со стволом выскочил острый нож.
— Ты же у нас сентиментальный ублюдок, правда? За всей этой бравадой скрывается нежное сердце.
— Вполне вероятно, — согласился он. — Я действительно
ненавижу пытки. Полагаю, в этом еще одно различие между нами.
Ее ноздри затрепетали.
— А что ты предпочтешь? Когда мой нож займется тобой или этой
прелестной малышкой из Индии?
Он рассмеялся:
— Спроси саму себя. Мой ответ будет совпадать с твоим.
— Ха! — торжествующе воскликнула Катрин, встречаясь с ним
взглядом. — Ты не любишь никого и ничего, за исключением собственной
шкуры! Поэтому позволишь мне разрезать эту шлюху на кусочки, а потом без
всяких угрызений совести найдешь себе новую!
Лучшая стратегия — это по возможности говорить правду. Найджел посмотрел ей
в глаза и усмехнулся.
— Только ты была незаменима. Твои таланты уникальны, Катрин.
— Вот и прекрасно, — улыбаясь, ответила Катрин. — Тогда
возвращайся ко мне. Что ты решил? Выберешь жизнь или тебе придется просить
пощады перед смертью?
Лэнс разглядывал донского жеребца. Из-под серебристой челки на лбу на него
смотрели умные черные глаза. Он забрал его вместе с остальными лошадьми с
улицы Арбр и привел сюда, к Катрин. Иначе животные умерли бы от голода в
своих стойлах.
— Любишь его? — спросил Лэнс.
Конь раздул ноздри и негромко фыркнул. Лэнс провел рукой по золотистой
морде. Донской жеребец опустил голову и уткнулся в мешок с овсом.
— Будь он проклят! Он, конечно, презирает меня.
Произнеся эти слова, Лэнс почувствовал острую боль. О Боже! Боже! Он никогда
не был прирожденным шпионом. Он умел драться. Был прекрасным наездником. Мог
выведывать секреты. Но он никогда не видел подоплеку событий, как Найджел. С
момента их первой встречи Найджел поразил его своей логикой и
проницательностью. Его блестящий ум с одинаковой легкостью разбирался в
шифрах и запутанных политических интригах. Найджел всегда прикрывал его,
берег его репутацию, сглаживал промахи. Так почему же он не мог вести жизнь,
соответствующую его талантам, и быть достойным его, Лэнса, восхищения? Он
был пэром. Обладал богатством и положением в обществе. Имел незаурядные
способности. Зачем же намеренно утопил свои таланты в бездне порока?
Хотя теперь благодаря Катрин Лэнс кое-что узнал о роковом влечении к
женщинам. Что он будет делать, если Катрин добьется своего и приведет с
собой Найджела? Хуже того — что он будет делать, если она потерпит неудачу?
В конюшню вбежал мальчишка:
— Месье!
— Что? — раздраженно откликнулся Лэнс.
— Новости, сэр! — Мальчишка сунул ему в руки пакет.
Лэнс вскрыл его.
— О Боже! — громко воскликнул он.
Сорвав уздечку с гвоздя и не тратя времени на то, чтобы оседлать коня, Лэнс
вскочил на спину донского жеребца и вихрем понесся по улицам Парижа.
Ты выберешь жизнь или тебе придется просить пощады перед
смертью? Фрэнсис не ощущала ничего, кроме ужаса. Найджел был привязан к стулу и
абсолютно беспомощен. Она молилась, чтобы небеса разверзлись и поглотили
этот мир. Боже милосердный, почему Найджел шутил? Неужели предвидел это?
Неужели хотел таким образом подготовить ее? Она в растерянности оглянулась в
поисках оружия. На стенах рядами висели медные кастрюли, у плиты стояла
кочерга. Она казалась такой же далекой, как луна, — ведь у Катрин был
пистолет, и она умела обращаться с ним.
Если Фрэнсис совершит какую-нибудь глупость, то умрет, не принеся никакой
пользы, и сделает Найджела свидетелем ее смерти. Именно поэтому Фрэнсис дала
Найджелу обещание. Своим спокойствием она должна придать ему сил. Ей
мучительно хотелось что-то предпринять, но иногда пассивность требует не
меньшего мужества. Действия теперь — всего лишь трусливая гарантия того, что
она умрет первой. Но разве она может спокойно сидеть за этим столом, где он
кормил ее овсяными лепешками, очаровывал своей галантностью и одаривал
поцелуями? Фрэнсис закрыла глаза и попыталась дышать ровнее, но она не могла
заставить себя не слышать их голосов.
— Смерть или Наполеон, Найджел? — Слова Катрин падали в тишину,
словно камни. — Это не так трудно, правда?
— Давай посмотрим, — спокойно сказал он. — Умереть, конечно,
легко.
— Ты жаждешь смерти?
— Ты намерена оказать мне эту услугу, Катрин?
Она разочарованно фыркнула.
— А что, если между жизнью и смертью лежит боль? Это тебя не трогает? А что ты думаешь об этом?
Фрэнсис открыла глаза. Дыхание ее участилось, к горлу подступал ком. Катрин
стояла над Найджелом. Она приставила тонкое лезвие, выскочившее из ствола
пистолета, к его горлу, а затем провела им вниз по куртке. Пуговицы упали на
пол и покатились, как бусинки. Нож вонзился глубже, разрезав рубашку. Катрин
свободной рукой коснулась обнаженной груди Найджела.
— Ты красивый мужчина, — хрипло сказала она. — Почему бы тебе
не выбрать жизнь?
Он покачал головой. В уголках его губ, изогнувшихся в улыбке, были отчетливо
видны тоненькие морщинки.
Катрин вдавила кончик ножа в его кожу. На ней проступили капельки крови,
похожие на ниточку красных бусин.
Фрэнсис вдруг подхватил вихрь ярости. Со стулом в руках девушка бросилась на
Катрин. Она услышала свой крик, пронзительный и дикий, как у безумной.
Раздался оглушительный грохот. Она задыхалась. Все вокруг стало белым. У
Фрэнсис подкосились ноги, кровь шумела в ушах. Неужели это ее голос
выкрикивает проклятия? Все смешалось. Она падала, и твердый пол царапал ее
колени и ладони. Все было затянуто чем-то белым, похожим на облака. Она
смутно видела, как дверь распахнулась, а стул Найджела отлетел в сторону.
Белая пелена накрыла ее, и у нее не осталось сил даже пошевелиться.
Фрэнсис не успела понять, что произошло, но Найджел каким-то образом
оказался рядом. Он поднимал ее. Фрэнсис открыла глаза. Его лицо казалось
далеким и смутным. Вероятно, он смотрел на нее сквозь чадру. Найджел
улыбнулся ей сквозь прозрачный шелк, а затем оглянулся через плечо. Фрэнсис
с удивлением проследила за его взглядом.
Белокурый ангел боролся с темноволосой женщиной.
— Все кончено, Катрин! Кончено, черт побери. Пришли последние новости
из Бельгии. Веллингтон не был убит. Ради всего святого, Катрин, уходим!
Темноволосая женщина не сдавалась, вскрикивая и размахивая кулаками.
— Нет! Нет! Я не верю!
— Это правда! — Белая пыль опускалась на их головы, окрашивая
золотистые и черные волосы в унылый серый цвет. — В воскресенье
состоялось еще одно сражение. Веллингтон удачно перегруппировал свои войска.
Англичане стояли насмерть под дождем около деревни Ватерлоо, и французы были
разбиты в пух и прах. Великая армия уничтожена. Даже императорская гвардия
была рассеяна и бежала. Наполеон полностью разбит. Все кончено.
— Я не верю тебе! — крикнула женщина. — Император восстанет
из пепла!
— Наполеон оставил свою армию, как в Египте, России или Лейпциге. Он
покинул поле боя. Новости дойдут до Парижа через два часа.
— Тогда я погибла. — Темноволосая женщина опустилась на пол,
цепляясь за его куртку. — Я погибла.
— Пойдем, — сказал ангел. — Нас ждут лошади. Мы можем бежать
в Россию. Не сдавайся, Катрин!
— Зачем теперь это все? — спросила она. — И что тебе за дело?
Он схватил женщину за плечи и поднял ее.
— Я пожертвовал ради тебя всем. Я уничтожен. Ты превратила меня в
предателя. Так что дай мне отвезти тебя в безопасное место. Идем.
Найджел подхватил Фрэнсис на руки и опустил на пуховые подушки, которые
мягко подались под ее телом. Она подняла на него глаза. Он был прекрасен,
как архангел. Он улыбнулся ей в облаке белой пыли и отвернулся. Второй ангел
— белокурый — стоял чуть позади, к его руке прильнула темноволосая женщина.
Найджел подошел к ним, и Фрэнсис попыталась сосредоточить на них взгляд.
— Ты победил, — сказал белокурый ангел и отпустил женщину. Она
прислонилась к двери, похожая на выброшенную тряпичную куклу, и тихо
всхлипывала. Теперь в его руке был пистолет Катрин. Он направил его прямо в
окровавленную грудь Найджела.
— Фрэнсис ранена, — сказал Найджел.
— А разве ты не привык причинять боль женщинам? Я беру твоего донского
жеребца. — Голос Лэнса звучал глухо, но рука с пистолетом не
дрожала. — Я должен увезти Катрин, пока войска союзников не перекрыли
путь. Мне безразлично, что она была на стороне противника, что Наполеон
развратил ее. Ей нужна моя помощь.
Найджел остановился и повернул к нему раскрытые ладони, показывая, что он
безоружен.
— Как всегда, рыцарские порывы, Лэнс? Спасти даму, и к черту все
остальное? Куда же девается твое рыцарство, когда дело касается Фрэнсис?
Белокурый ангел взвел курок.
— А твое? — В его голосе смешались отчаяние и насмешка. — Как
бы там ни было, Фрэнсис куртизанка. Это другое дело. Ты попытаешься помешать
нам уйти?
Он опустил дуло пистолета и впился глазами в лицо Найджела.
— Одно движение, и ты сможешь разоружить меня. Тогда мы будем зависеть
от твоей милости.
Найджел стоял совершенно неподвижно, не обращая внимания на пистолет.
— Ты никогда не понимал. Я не жажду мести.
— Тогда я отвезу Катрин в Россию.
Найджел улыбнулся. Фрэнсис смотрела на него во все глаза. Улыбка его была
открытой.
— Иди куда хочешь, Лэнс. Говорят, жизнь — это устрица, и ее надо
разбить. Найди жемчужины, если сможешь.
Белокурый ангел коснулся плеча Найджела. Его глаза блестели, как капельки
воды на голубой черепице. Он поднял голову и крепко поцеловал Найджела в
губы.
Фрэнсис закрыла глаза. Где-то хлопнула дверь, и она осталась одна под слоями
тончайшего шелка, достойного индийской принцессы.
Глава 20
Что-то холодное и влажное коснулось ее лица. Она попыталась смахнуть это
рукой, но прохладная влага не исчезала, стекая на шею и попадая в уши.
Фрэнсис открыла глаза.
Рядом сидел Найджел и протирал ее лицо. На губке была кровь.
— Я ранена? — спросила она.
Он погладил ее по щеке, стерев рукой влагу.
— Ты получила удар по голове, моя милая ганика. Пуля Катрин попала в
потолок и отколола штукатурку. Мы засыпаны пылью. В тебя попал довольно
большой кусок.
Дымка рассеивалась, как паутина, уносимая ветром.
— Катрин пыталась застрелить меня?
— Я не дал ей прицелиться, — кивнул он.
Фрэнсис попыталась сесть. В голове ее звенело.
— Но ты же был привязан к стулу.
— Катрин была столь любезна, что сделала то, что я хотел. — В его
тоне слышался сдержанный юмор.
— Ты хотел быть связанным?
Он обнял Фрэнсис, ее голова склонилась на его плечо. Гром барабанов и литавр
в ее голове постепенно утихал.
— Это позволило Катрин избавиться от помощников. В их присутствии у
меня не было шансов.
Фрэнсис наслаждалась гулкими ударами его сердца. Она попыталась унять шум в
голове, прислушиваясь к этому ровному ритму.
— Где они теперь?
— Они сбежали сразу же после того, как Лэнс принес вести о Ватерлоо.
Вне всякого сомнения, они растворились в трущобах Парижа.
Фрэнсис смутно вспомнила блеск лезвия между пальцев Найджела перед тем, как
прогремел выстрел и его пустой стул покатился в сторону.
— Значит, ты все это сам спланировал: подвернувшуюся веревку,
издевательства. Ты приготовил нож.
— У Катрин был заряженный пистолет. Мне просто нужно было заставить ее
подойти поближе, а потом освободиться с помощью ножа и разоружить ее, вот и
все.
Фрэнсис увидела горькие складки вокруг его рта.
— Боже мой, какая я дура!
Длинные пальцы погладили ее по голове, убирая пряди волос со лба.
— Нет, Фрэнсис, это не так. Появление Лэнса было, конечно, интересным
поворотом. И, как выяснилось, довольно своевременным. Но ты вела себя очень
смело. Ты даже не представляешь себе, какая ты храбрая.
Она ощущала себя сонной и отупевшей.
— А почему ты позволил Лэнсу уйти? Ты мог бы справиться с ним. Мог бы
убить их обоих.
— Да.
— А вместо этого позволил ему взять донского жеребца. Почему?
— Хватит убийств.
— Ты дал ему поцеловать себя.
— Это потребовало определенного самообладания, — с иронией в
голосе проговорил он, — но почему бы и нет? Он не причинил мне вреда, и
я должен был ему чем-то отплатить за службу.
Фрэнсис закрыла глаза и с наслаждением провалилась во тьму.
Буря раскачивала корабль. С каждой новой волной его подбрасывало все выше.
Белая лошадь неслась по бескрайним вересковым равнинам навстречу заснеженным
горам. На фоне разорванных багровых туч по небу плыли белые журавли, но от
дождя несло жаром. Белые облака состояли из пыли, но почему-то пахли дымом.
Она была высохшим белым лепестком, сорванным горячим ветром пустыни.
— Ради всего святого, Фрэнсис, очнись!
Она открыла глаза. Найджел тряс ее за плечи.
— Что?
— Дым! — Он поставил ее на ноги. — Наверное, Катрин послала
своих людей поджечь дом. Похоже, в коридоре сложены охапки хвороста. К тому
времени как дверь прогорит, здесь будет ад.
Она мгновенно пришла в себя, хотя боль в голове еще чувствовалась. Явно
пахло дымом. Из коридора доносился рев, похожий на шум падающей воды. В щели
по периметру двери просачивался дым. Они оказались в западне, отрезанные
огнем.
— Нам нужно выбираться. — Он поцеловал ее в лоб. — Не бойся.
Сиди тут.
Он подвел ее к столу, а затем подтащил их постель к двери, вылил несколько
ведер воды на подушки и разложил их вдоль щелей. Потом взял веревку и чистую
скатерть и тоже смочил их водой.
— Обвяжи вокруг головы, — сказал он, протягивая ей скатерть.
Рев за дверью усиливался.
— Как же мы выберемся?
Найджел обмотал веревку вокруг ее талии и плеч, соорудив нечто вроде
упряжки. Его глаза горели решимостью.
— Так же, как попала сюда галка.
Дымоход! От подушек у двери шел пар. Они высыхали и обугливались. Краска на
массивной деревянной двери начала вспучиваться. Если все это загорится, то
пламя может подняться по дымоходу и поджарить их живьем.
Найджел подвел ее к решетке и вскарабкался наверх.
— Подойди сюда и жди. — Он торопливо поцеловал ее. — Я втащу
тебя, когда поднимусь сам.
Узкий черный туннель уходил в бесконечность. Сердце ее бешено колотилось, и
она не могла справиться со своим дыханием. В голове пульсировала боль.
— Найджел, я не могу! Я не смогу этого сделать!
Он схватил ее за плечи.
— Фрэнсис! Ты должна! Там есть поручни для трубочистов. Я помогу тебе.
Она покачала головой, съежившись и поддаваясь боли.
— Я не могу, Найджел! Я боюсь!
Он взял ее за подбородок.
— Посмотри на меня, Фрэнсис! — Его глаза излучали
уверенность. — Что может изменить страх? Ничего. Это всего лишь эмоции.
Залезай на решетку и жди. А потом, ради Бога, можешь бояться!
Через мгновение он исчез, зажав в руке конец длинной веревки. Фрэнсис ждала.
Она прислушивалась к доносящимся сверху звукам: царапанью сапог Найджела о
кирпичи и шороху сажи, падающей рядом с ней. Она умрет. Дымоход пугал ее
больше, чем смерть. Самообладание и мужество покинули ее. Она больше не
могла быть храброй. Она развяжет веревочную упряжь и спрячется в кладовой.
Сверху послышался его голос:
— Давай, Фрэнсис! Доверься мне! Не думай. Расслабься. Верь мне. Я
подниму тебя наверх.
Верь мне. Интриган. Шпион. Может ли она верить ему? Тем не менее она подняла
руки и ухватилась за натянувшуюся веревку. Скатерть липла к ее лицу. Горячий
дым обжигал горло. Что-то трещало. Она медленно стала подниматься вверх,
стараясь найти опоры на черных стенах. Она задыхалась. Слезы текли из ее
глаз. Шершавые черные стены хватали ее, словно чьи-то огромные ладони.
Неумолимая сила тянула Фрэнсис вверх, пока ее руки не ударились о твердый
край трубы. Найджел вытащил ее на крышу.
Он отбросил скатерть. Найджел был весь перепачкан сажей, как трубочист.
— Ну вот. — Влажной тканью он осторожно вытер ее лицо и
руки. — Это было легко.
— А ты не боялся? — спросила она, вся дрожа. — Там было так
узко!
Найджел занялся веревкой.
— Я был в ужасе. Ненавижу замкнутые пространства. — Он посмотрел
на нее и улыбнулся. — Но если бы ты заметила мой страх, мы оба были бы
мертвы. Пойдем, пока под нами не обрушилась крыша.
Он привязал веревку к трубе и спустил Фрэнсис на балкон. Она не смотрела
вниз. Оттуда Найджел перепрыгнул на соседний дом и помог е
...Закладка в соц.сетях
