Жанр: Любовные романы
Хэппи-энд
...лли умирает... Понимаешь, я говорил тебе, что порой у меня возникает очень
сильное ощущение того, что моя дочь жива, но находится в каком-то заточении.
А только что мне почудилось, что она умирает... Такого чувства я никогда
прежде не испытывал.
— Теперь это чувство уже прошло?
— Да, прошло... Но я не хочу, чтобы ты сочла меня сумасшедшим,
Кэролайн!.
— Лоренс, — мягко сказала она, глядя в его наполненные мукой и
страданием глаза. — Я вовсе не считаю тебя безумным.
Глава 17
Холли вдруг поняла, что умирает. В тот момент, когда ее трепетавшее сердце
вдруг остановилось, она неожиданно почувствовала странное облегчение.
То, что ее сердце в конце концов не выдержало напряжения, показалось ей
очень естественным и логичным. Многие. годы оно билось в замедленном ритме
изолированной жизни в Кадьяке. Потом телефонный звонок Рейвен Уинтер вырвал
Холли из привычного кокона тишины и уединения, заставив приехать в Лос-
Анджелес, и ее сердце было вынуждено выйти из состояния летаргии. Оно стало
биться так сильно, что порой Холли казалось — вот сейчас, подобно птице, оно
вылетит из ее груди... Когда же она увидела синие глаза Джейсона, сердце
забилось еще сильнее, хотя казалось, это было уже невозможно.
Конечно, сердце Холли слишком долго томилось в печали и скорби, но во время
встречи с Джейсоном Коулом в ней внезапно зародились совершенно иные
счастливые и оптимистические, чувства. Холли обрадовалась им, хотя в глубине
души подумала, что это может убить ее. Трепещущее, переполненное эмоциями
сердце может в любую минуту не выдержать.
Поэтому когда это произошло, Холли нисколько не удивилась. Бившееся на
пределе возможности в течение последних двух недель, сердце внезапно
остановилось, принеся Холли громадное облегчение от того, что все, ее земные
страдания наконец закончились...
Но уже через несколько мгновений она поняла, что сердце ее обмануло — оно не
остановилось, а просто вернулось к спокойному, даже слегка замедленному,
ритму, в котором билось все семнадцать лет, прожитые в изолированном мире
небольшого сельского домика на Аляске; в Кадьяке.
Сердце Холли снова билось так, словно она вернулась домой. Но ведь на самом
деле она все еще была в Лос-Анджелесе и ей предстояла новая встреча с
Джейсоном Коулом, чтобы обсудить наконец окончание фильма по ее роману
Дары
любви
.
Накануне Джейсон пообещал, что не станет менять ни слова, если Холли сама
этого не захочет. И все же она была уверена в том, что во время новой
встречи он непременно захочет узнать, почему писательница так настаивает на
счастливом конце, и это приводило ее в отчаяние.
Уезжая из Кадьяка, Холли захватила с собой целую кипу бумаг, относившихся к
ее роману. Там были документальные сведения о больших тиражах, и хвалебные
рецензии газет и журналов, и поразительные цифры стабильно больших продаж, и
даже письма от восхищенных читателей. Она хотела сразить Джейсона этим
фактическим материалом, доказывавшим невероятный успех романа именно в таком
виде, в каком она его задумала. Предвидя его аргумент о том, что счастливый
конец слишком уж романтичный и даже притворный для настоящей саги о войне,
Холли была готова ответить тем, что как раз именно его стремление добавить
горечи является избитым приемом всех кинорежиссеров мира. Каждый стремится
показать страдания и лишения. Почему бы хоть раз не показать победу любви?
Но в глубине души она прекрасно понимала, что человек, получивший накануне
Оскара
по семи номинациям, спокойно выслушает все ее аргументы и
философские доводы, но поймет, что истинная причина все же осталась для него
тайной. Поймет и попросит быть с ним искренней до конца.
А Холли не может выполнить его просьбу.
Она не сможет сказать Джейсону Коулу, что не хочет смерти Саванны потому,
что для нее она была не вымышленным персонажем, а живым человеком, подругой,
как, впрочем, и все остальные герои ее книг.
Он решит, что она просто спятила!
И будет прав.
Она действительно спятила. Только сейчас Холли поняла это с пугающей
ясностью. Это было не буйное помешательство, а тихое и медленно
прогрессирующее безумие. Она тешила себя иллюзией настоящей жизни, но на
самом деле она давно уже не принадлежала ей, существуя в вымышленном ею же
самой мире. Разве это не было безумием? С каждым днем Холли все реже
выходила из дома, все реже задумывалась о том, что происходит в реальном
мире.
Наверняка Джейсон заметил ее странности, но счел их милыми и трогательными.
Пожалуй, он даже был заинтригован ее эксцентричностью, приписав одежду и
прочие атрибуты ее странному увлечению модой шестидесятых годов. Но Холли
отлично знала, что дело было не в увлечении и даже не в эксцентричности ее
характера! Ее платье было красноречивым свидетельством того, насколько
сильно она выпала из действительности, насколько глубоко ушла в свое
безумие.
Холли не хотела, чтобы Джейсон узнал об этом.
— Мисс Пирс уехала сегодня рано утром, мистер Коул, — ослепительно
улыбнулась девушка за регистрационной стойкой отеля Бель-Эйр, но, заметив
огорчение на лице знаменитого режиссера, слегка смутилась и добавила: — Мисс
Пирс оставила для вас записку.
Взяв запечатанный конверт, Джейсон отошел в сторону. На улице ярко светило
солнце, воздух был напоен дурманящим ароматом гардений. Когда Джейсон вышел
из отеля, его встретил веселый птичий гомон.
Сделав глубокий вдох, режиссер медленным шагом направился по дорожке к
пруду. Кроме него, в саду никого не было. Разумеется, в отеле было полным-
полно постояльцев, но в девять часов утра, после затянувшейся далеко за
полночь церемонии вручения наград Академии киноискусства, за которой
последовал роскошный банкет с большим возлиянием шампанского, все еще сладко
спали.
Джейсон совсем не спал в ту ночь, но его бессонница никак не была связана ни
с получением высших наград по семи номинациям, ни с празднованием этой
победы. Он так и не смог заснуть, потому что сгорал от желания снова увидеть
ее, Холли. В три часа он уехал с банкета, но домой вернулся только в семь
часов утра. Все эти четыре часа он провел на берегу океана, в раздумье меряя
шагами песчаный пляж. Его мучили вопросы, ответить на которые могла только
она, Холли.
Кто ты, Холли? Почему Джейсону так хочется обнять тебя и уже никогда не
отпускать от себя? И почему он так боится сделать хоть одно неверное
движение, чтобы не спугнуть тебя?
Вернувшись домой, Джейсон принял душ, потом поехал в отель Бель-Эйр, чтобы с
огорчением узнать, что Холли действительно ускользнула от него, хотя он даже
не прикоснулся к ней...
Вспомнив о том, как накануне ведущий церемонии нарочито медленно вскрывал
конверты с именами победителей Джейсон криво усмехнулся и одним движением
надорвал тот единственный конверт, который теперь имел для него значение.
Дорогой Джейсон!
Я должна срочно вернуться на Аляску. Что
касается моего романа Дары
любви
, можете делать
все, что сочтете необходимым.
Уверена, мне понравится любой
выбранный вами вариант завершения. Еще раз огромное
спасибо за вчерашнюю встречу. Холли. Джейсон долго глядел на записку — единственное материальное доказательство
существования Холли. У нее был по-детски крупный и ясный почерк. За
старательно написанными словами Джейсону чудился иной смысл.
Я должна срочно вернуться на Аляску...
Джейсон прочел эту фразу как
мне,
нужно вернуться на Аляску
, почувствовав в ней печаль и отчаяние. Ему
показалось странным, что Холли так быстро капитулировала в отношении
окончательного выбора судьбы главной героини романа, хотя именно это
заставило ее сняться с насиженного места и прилететь сюда, в Лос-Анджелес.
Еще раз огромное, спасибо за вчерашнюю встречу...
Только эти слова давали
Джейсону слабую надежду на продолжение столь необычно начавшегося
знакомства. Холли благодарила его не только за ленч, потому что как раз ленча-
то в полном смысле этого слова и не было. Нет, она благодарила его за
волшебство воскрешенной способности любить... И хотя она испугалась чего-то
настолько, что спешно улетела домой, в Кадьяк, Джейсон был уверен, что они
оба почувствовали друг к другу неодолимое влечение.
— Джейсон! — приветливо улыбнулась Рейвен, когда он вошел в ее кабинет.
— Поздравляю... Что случилось?
— Мне нужна твоя помощь.
— Хорошо, но что случилось? Что с тобой, Джейсон?
Рейвен еще никогда не видела его таким расстроенным и обеспокоенным.
— Мне нужен адрес Холли.
— Холли? Какой Холли?
— Мэрилин Пирс, Лорен Синклер.
— А разве вы вчера не встретились с ней?
— Да, у нас, вчера состоялся долгий разговор. Сегодня утром мы
договорились продолжить его, но она внезапно улетела на Аляску.
— Ты хочешь отослать ей что-нибудь?
— Нет, Я хочу лично сказать ей, что не стану менять счастливого конца
ее романа. Еще я хочу уговорить ее написать сценарий к этому фильму.
Надеюсь, ты возьмешься за юридическое сопровождение этой сделки с ее
стороны.
Через два дня Джейсон Коул должен был улететь в Гонконг. Несомненно, у него
было множество неотложных дел, требовавших его внимания еще до отъезда. И
вот он готов бросить все и лететь на Аляску! Это открытие сильно поразило
Рейвен. Не успела она оправиться от изумления, как Джейсон сделал еще одно
неожиданное заявление — он хочет, чтобы Лорен Синклер сама написала сценарий
его фильма по своему роману, и за юридическое сопровождение просит взяться
ее, Рейвен, но не для себя, а для Лорен Синклер! Именно последнее удивило ее
еще больше, и она решила уточнить:
— Ты хочешь, чтобы я участвовала в заключении контракта в качестве ее
представителя, а не твоего?
— Я готов заплатить столько, сколько ты сочтешь разумным предложить от
ее имени.
— Ты это всерьез?
— Да. А теперь не могла бы ты позвонить издательство и попросить у них
ее адрес? Если они не захотят разглашать эту тайну, я не стану настаивать,
но мной движут серьезные причины.
Внимательно глядя на взволнованного Джейсона, Рейвен думала, что его
причины, должно быть, и впрямь были очень серьезными, хотя он чего-то явно
недоговаривал. Потом она вспомнила тихий, нежный голос писательницы, чьи
романы были полны любви и счастья.
Вспомнила сказочный уик-энд, проведенный ею самой вместе с Ником...
— Ну хорошо, я сделаю все, что в моих силах, с улыбкой пообещала она
Джейсону.
И действительно, Рейвен вскоре удалось выудить необходимую информацию у
редактора нью-йоркского издательства.
— Я просто восхищен! — покачал головой Джейсон, когда Рейвен протянула
ему листок бумаги, на котором был написан адрес Лорен Синклер и который, как
он надеялся, должен был стать билетом в счастливое будущее.
— Не часто мне удается получить от тебя карт-бланш на контракт со
сценаристом, — поддразнила его Рейвен, но тут же совершенно серьезно
добавила:
— Надеюсь, это тебе поможет.
— Спасибо! Я тоже на это надеюсь.
Встав со стула, Джейсон поспешно направился к двери. Ему нужно было
договориться о полете в Кадьяк на студийном самолете и забронировать там
номер в гостинице. Однако у двери он остановился и обернулся к хозяйке
кабинета.
— Рейвен...
— Да? — вопросительно подняла она голову. Синие глаза Джейсона смотрели
на нее с неподдельным интересом.
— Ты сегодня какая-то... счастливая. Что-то случилось, и Майкл здесь ни
при чем.
— Да! Случилось что-то очень хорошее, и Майкл здесь действительно ни
при чем, — лукаво улыбнулась Рейвен, склонив набок голову. — Надеюсь, и с
тобой случится что-то очень хорошее...
Кадьяк, штат
Аляска Вторник, 28
марта Время близилось к полуночи, когда Джейсон прибыл в Кадьяк и поселился в
забронированном для него номере отеля
Вестмарк
. После недолгой внутренней
борьбы с самим собой он все же поддался нетерпеливому желанию поскорее хотя
бы увидеть дом Холли, проехать мимо него на автомобиле в надежде
почувствовать ее присутствие.
Маленький сельский домик, в котором жила Холли, был расположен в четырех
милях от города, в самом конце узкой дороги, прихотливо извивавшейся среди
густой сосновой рощи. Достигнув высокого холма, на вершине которого стояло
небольшое деревянное строение, Джейсон вдруг совсем близко увидел берег
моря. Постоянно волновавшаяся водная поверхность таинственно мерцала и
переливалась под холодным светом луны.
Выезжая из мрака сосновой рощи, Джейсон ожидал увидеть уютный домик
приветливо освещенный большими фонарями у крыльца. Он действительно увидел
дом, но освещение было тревожно-ярким. Все окна светились изнутри
ослепительно белым светом, портьеры были раздвинуты, и Джейсон сразу увидел
в одной из комнат Холли, сидевшую на диване с распущенными по плечам
длинными золотистыми волосами. На ней был надет махровый халат розовато-
лилового цвета, придававший ее худенькой фигурке соблазнительную полноту.
Холли сидела, свернувшись в комочек, и он с тревогой понял, что вся ее поза
была пропитана страшным напряжением, а не уютной расслабленностью — колени
были подтянуты к груди судорожно сцепленными руками, наклоненная голова лбом
упиралась в колени.
Джейсон не видел ее лица, скрытого за шелковистой завесой золотистых волос,
но для него было совершенно ясно, что она не спала, замерев в напряженном
ожидании. Но чего же она ждала в этот поздний час? Что могло так сильно
испугать ее? Джейсон внимательно вгляделся в другие окна, ожидая увидеть еще
кого-нибудь, но в доме больше никого не было. Судя по всему, Холли была
совершенно одна.
Вместо того чтобы позвонить в дверь, Джейсон решил тихонько постучать в
окно, чтобы Холли сразу увидела, что это он, а не то неведомое ему зло,
которого она ожидала с таким страхом.
Протянув руку, он постучал в окно, тихо и осторожно, но ее реакция оказалась
мгновенной и ужасной. Сжатое в комочек тело вздрогнуло, бледные руки
затряслись. Холли с видимым усилием заставила себя поднять голову, и Джейсон
увидел расширившиеся от смертельного ужаса глаза, цвет которых был теперь не
удивительно сине-зеленым, а безжизненно-серым.
Несколько секунд прошли в тягостном замешательстве. Судя по всему, Холли не
узнала его. Внезапно тишина была прервана страшным нечеловеческим кpиком,
полным предсмертной муки.
Сначала Джейсон решил, что этот звук донесся откyдa-то из леса, и принял его
за вой дикого зверя. Но уже в следующее мгновение он понял, что крик
доносился из ярко освещенного дома. Это кричала Холли! Прильнув к окну,
Джейсон отчетливо разобрал:
— Пожалуйста! Не убивай ее!
Джейсон снова постучал в окно, на этот раз решительнее и громче, пытаясь
отвлечь ее от кошмарных видении.
— Холли! — позвал он ее. — Холли, это я!
Однако она, казалось, не слышала его. Его настойчивый стук заставил ее
закричать еще отчаяннее:
— Прошу тебя, не надо, пожалуйста! Не убивай ее!
Всемогущий режиссер из первой голливудской десятки был беспомощным
свидетелем воплотившейся в реальность сцены из фильма ужасов, но уже через
секунду он вновь обрел контроль над собой и бросился к двери, исполненный
решимости во что бы то ни стало открыть ее, даже если ему придется сломать
все замки или сорвать ее с петель.. Он должен был как можно скорее положить
конец этому ужасу!
Однако дверь оказалась незапертой. Очевидно, Холли совсем не боялась ни
грабителей, ни насильников, ни убийц, жертвой которых так легко могла стать
женщина, одиноко живущая в небольшом домике далеко от города и людского
жилья. Холли не запирала дверь еще и потому, что кошмар, мучивший ее всю
жизнь был не снаружи, а внутри, и от него не могли спасти никакие замки и
запоры.
На какой-то миг Джейсону все же показалось, что в дом Холли действительно
пробрался убийца, готовый приступить к жестокой расправе над ней. Эта мысль
принесла ему странное чувство облегчения: убийцу можно было нейтрализовать,
чего нельзя было сделать с призраком, существовавшим лишь в воображении
Холли.
В гостиной кроме Холли никого не было. Она уже не кричала, а только жалобно
всхлипывала. Ее лицо было мертвенно-бледным, руки дрожали, в глазах застыл
леденящий душу ужас.
Джейсон упал перед ней на колени, пытаясь загородить собой тот страшный
призрак, которого так испугалась Холли. Взглянув на черные круги под ее
глазами, он понял, что она была сильно измучена и находилась на грани
нервного срыва.
— Холли это я! Это Джейсон!
Она смотрела на него и не видела. Ее взгляд был устремлен сквозь него,
словно он был призраком, а не живым человеком, но какая-то часть ее все же
слышала его слова.
Джейсон понял, что Холли молила кого-то сохранить жизнь какой-то женщине, и
тут же вспомнил о том, что он собирался убить в самом конце фильма главную
героиню романа
Дары любви
... Джейсон похолодел: неужели это страшное
состояние, в котором теперь находилась Холли, было вызвано именно его
решением изменить концовку романа?! Неужели она впала в безумный ужас из-за
него?!
— Холли, послушай меня, — торопливо заговорил режиссер как можно мягче
и ласковее. — Саванна не умрет! Именно поэтому я теперь здесь, в твоем доме.
Я приехал, чтобы лично сказать тебе об этом. Саванна будет счастлива, как ты
этого хотела!
Его слова, или, скорее, интонация, с которой он их произносил, немного
успокоили Холли.
— То, что ты сейчас видишь перед своими глазами, каким бы ужасным оно
ни было, — всего лишь видение, мираж, не более того, — мягко продолжал
Джейсон. — Ты совсем мало спишь, еще меньше ешь, поэтому истощение и
физическая усталость привели тебя к галлюцинациям...
Джейсон взял в свои большие сильные ладони ее ледяные трясущиеся руки и
ласково произнес:
— Холли, ты слышишь меня? Это я, Джейсон. Я приехал к тебе, чтобы...
— Джейсон? — едва слышно переспросила она.
— Да, это я! — обрадовался он. — Я настоящий, я не призрак, Холли! Я
приехал к тебе в Kaдьяк и теперь сижу рядом с тобой в гостиной твоего дома.
То, что тебе привиделось, было ненастоящим. У тебя просто разыгралось
воображение, это была галлюцинация.
Нет, не галлюцинация!
Эта мысль молнией пронзила Холли, тщетно пытавшуюся
вновь обрести ясность мышления. Задача осложнялась еще и тем, что усталое
сердце билось слишком часто и неровно, то и дело норовя и вовсе
остановиться.
Неожиданно Холли почувствовала пугающее тепло рук Джейсона. Последним
человеком, прикасавшимся к ней, была ее мать, перед смертью погладившая свою
дочь по щеке. С того страшного вечера прошло семнадцать лет. И вот Холли
Элиот снова почувствовала ласковое прикосновение человеческих рук...
Неожиданно она резко отдернула свои руки, словно обжегшись.
Я сумасшедшая! — вспомнила Холли. — И теперь мое безумие стало совершенно
очевидным для него!
Сейчас она смутно понимала, что услышанные ею ружейные выстрелы на самом
деле были стуком Джейсона в окно.
Целых семнадцать лет Холли удавалось удерживать воспоминания под жестким
контролем. Пока она сама жила в вымышленном мире, словно между небом и
землей, кошмарные видения прошлого мирно спали в укромном уголке ее
израненного сердца. Однако когда она вернулась из Лос-Анджелеса в Кадьяк,
они набросились на нее с новой силой, словно голодные дикие звери,
вырвавшиеся на волю из заточения.
У Холли были самые настоящие галлюцинации. Рядом с ней в комнате снова
появились, словно живые, Дерек, мать и близнецы. Они были настолько
реальными что, казалось, Холли могла дотронуться до каждого из них рукой.
Она ясно видела их и слышала их голоса .... хотя рядом кто-то настойчиво
повторял ей, что это всего лишь галлюцинации, что на самом деле они не
существуют, что все это лишь плод изнуренного бессонницей и голодом
рассудка. Холли твердо знала одно — она окончательно сошла с ума!
— Холли! — снова позвал ее Джейсон. — Расскажи мне, что тебе
привиделось. Ты помнишь, что так испугало тебя? Расскажи мне обо всем,
Холли!
В ответ она лишь уклончиво пожала плечами. Если она действительно отважится
все ему рассказать, то тем самым окончательно убедит его в своем
помешательстве.
Воспоминания хотели, чтобы Джейсон как можно скорее убрался из дома Холли,
чтобы она навечно осталась в их распоряжении. Она была для них идеальным
зрителем, перед которым можно было бесконечно проигрывать одну и ту же сцену
кровавого убийства.
— Холли, ты умоляла кого-то не убивать какую-то женщину. Ты имела в
виду Саванну, Холли? Если так, тебе не о чем волноваться! Я приехал сюда
затем, чтобы сказать: я не стану менять счастливый конец твоего романа.
— Нет, я имела в виду не Саванну... — едва слышно пролепетала Холли.
Помедлив, она снова заговорила, на этот раз чуть громче: — Спасибо... Но
если ты сделал это только ради меня, то не нужно было этого делать... твой
фильм должен быть именно таким, каким ты его представляешь. Так будет лучше
для всех...
— Но я действительно уверен, — у фильма должен быть счастливый конец! —
воскликнул Джейсон.
Он всем сердцем хотел, чтобы Холли верила ему, чтобы ее безжизненные серые
глаза вновь обрели чудесный сине-зеленый цвет, чтобы на ее бескровных губах
заиграла счастливая улыбка. Он глядел на ее изможденное лицо и понимал, что
ей было трудно даже говорить.
— Тебе нужно сейчас как следует выспаться, мягко проговорил Джейсон, и
Холли медленно кивнула в ответ.
Она уже не помнила, когда спала в последний раз.
Может быть, если бы она не лишила воспоминания их права на еженощное
вторжение в ее сны, они бы не ворвались в ее сознание средь бела дня? Может
быть, если она заснет, то сумеет в очередной раз справиться со своим
безумием, загнав его в жесткие рамки необходимости жить среди людей, а не
призраков?
— Холли, если ты не против, я хотел бы остаться на ночь здесь, с тобой.
Этот диванчик в гостиной вполне меня устроит.
Холли едва заметно нахмурилась. Но это был не испуг одинокой женщины, а
озабоченность хозяйки, не знающей, как лучше устроить своего гостя. Джейсон
обрадовался тому, что Холли не стала протестовать против того, чтобы он
остался на ночь в ее доме.
— Знаешь, я ведь привык спать на диванчике в студии, когда работа по
монтажу новой картины находится в самом разгаре. Так что мне не впервой
проводить ночь не в постели.Я отлично высплюсь, не волнуйся!
Помолчав, Холли согласно кивнула, при этом ее густые волосы качнулись вперед
волной золотистого шелка, и Джейсон испытал прилив чистой радости.
Она без всяких колебаний позволила ему остаться и Джейсон счел это первым
шагом к завоеванию ее доверия.
Очнувшись от глубокого сна, Холли вдруг почувствовала где-то в глубине души
совершенно новое для нее чувство — надежду.
Надежду? Это казалось ей совершенно невероятным. Откуда в ней взялось это
светлое чувство, понемногу вытеснявшее безысходную печаль?
Пока ее удивленный разум искал объяснение этому новому чувству, сердце
вспомнило когда-то очень любимую ею сказку о спящей красавице, которая по
жестокой прихоти злой колдуньи многие годы провела в летаргическом сне, пока
отважный принц не прорубил дорогу в зарослях колючего кустарника, чтобы
спасти красавицу от заклятия нежным поцелуем в уста...
На Холли вновь нахлынули воспоминания, но теперь они уже не казались ей
реальностью, просто все эти годы ее мучили кошмарные сны о смерти, и теперь
она наконец избавилась от них. В ней зародилась чудесная мечта, воскресившая
надежду, грубо растоптанную когда-то одним снежным февральским вечером.
В Лос-Анджелесе Холли впервые испытала радость, и теперь ей хотелось, чтобы
волшебник, заставивший ее испытать это чувство, был всегда рядом с ней,
потому что без него она навсегда останется в сетях своего скорбного безумия.
Волнующее чувство надежды было бесценным подарком Джейсона, и Холли была
полна решимости никогда не терять его, ценя каждое радостное мгновение.
Подчиняясь приливу энергии, она встала с постели, распахнула портьеры и
залюбовалась наступившим ясным и солнечным утром. Несмотря на желание
прыгать от радости, она двигалась нарочито медленно, словно боясь
расплескать новые эмоции.
Постояв у окна, за которым сияло великолепное утро, Холли, босая и одетая
лишь в ночную рубашку, вышла в гостиную.
— Доброе утро! — улыбнулся ей Джейсон, с облегчением видя яркие сине-
зеленые глаза.
Застав в собств
...Закладка в соц.сетях
