Жанр: Любовные романы
Правдивый лжец
...ила
выражение облегчения у него на лице, когда он понял, что не обидел ее.
— Я научу вас, — заверил Тино, и Элин вдруг понравилась эта идея.
Пожалуй, хорошая физическая нагрузка — это именно то, что ей сейчас нужно.
Ее совсем не прельщала перспектива провести выходные так же, как в прошлый
раз.
— А где мы найдем снег? — спросила она и увидела, как светлеет его
лицо при этом знаке согласия.
— Высоко в горах — в Доломитах, — сказал он.
Остаток ужина прошел за обсуждением поездки в городок под названием
Кавалезе.
Следующим утром Элин шла в
Дзапелли интернациональ
приободренной. Впредь
она будет умнее. Изведав глубокое отчаяние в прошлые выходные, она
собиралась забыть о Максе. Макс Дзапелли не для нее... да она сама бы
отказалась от него, твердо решила девушка, но вдруг увидела знакомую фигуру
и сразу же почувствовала слабость в коленях.
Страсти Господни, он идет от служебной автостоянки к широкому центральному
входу в здание фирмы, и Элин, шедшая по центральной дорожке, неизбежно
столкнется с ним! Зная, что гордость не позволит ей развернуться и пуститься
наутек, Элин изо всех сил старалась сохранить свой шаг твердым.
Разумные решения, которые Элин приняла, направляясь в этот день на работу,
куда-то улетучились, когда она поравнялась с Максом, а он холодно
поздоровался со своих заоблачных высот:
— Доброе утро.
— Доброе утро, — ответила она вежливым, разве что чуть напряженным
тоном и подумала, подходя к дверям, что этим и ограничится их сегодняшний
разговор.
Но, протянув руку, чтобы открыть створку двойных дверей, он поинтересовался,
как это сделал бы любой начальник:
— Надеюсь, вам не слишком одиноко в Италии?
Она разволновалась. Он целовал ее, черт возьми, вел себя так, будто она не
просто одна из его служащих!
— Подумываете отправить меня обратно? — с вызовом взглянула она на
него.
Ему не понравился ее вызывающий тон — это было видно по его ледяному
взгляду, устремленному в ее яростные зеленые глаза.
— Вы поедете обратно, когда я распоряжусь! — отрезал он и,
открывая дверь, отпустил какую-то взрывную итальянскую фразу, но тут же
добавил мягким голосом по-английски: — Мне бы не хотелось, чтобы вы сидели
вечерами дома одна или...
Свинья! — взбесилась она.
— Можете не беспокоиться на этот счет! — Ей не терпелось объявить
ему, что она не сидит в четырех стенах, тоскуя о нем. — Когда я не езжу
в Больцано...
— Вы были в Больцано? — агрессивно перебил он и, не успела она
подтвердить, потребовал ответа: — С кем?
— С кем? — переспросила она.
— У вас нет машины! — прорычал он.
— Но у меня есть друзья! — отрезала Элин, высоко подняла голову и
прошествовала в холл.
Кем, черт возьми, он себя вообразил? Считает, что она сидит вечерами дома
одна! Будто она дурнушка и у нее недостаточно предложений!
К обеду она успокоилась. К вечеру — придумала дюжину колкостей, которые
следовало бы вставить в утренний разговор. Между прочим, надо было
упомянуть, что в пятницу она едет в Кавалезе с
другом
. Так о каком же
одиночестве речь?
— Я заказал два номера в гостинице, — вполголоса сообщил ей Тино
на следующее утро. — Так повезло! — продолжал он счастливым
голосом. — Все было занято, но как раз передо мной кто-то позвонил и
отменил заказ.
— Замечательно, — улыбнулась она, решив никогда больше не
поддаваться отчаянию.
В обед ей нужно было сделать кое-какие покупки, поэтому она сначала
выскочила в магазин, а уже потом отправилась в буфет.
— Элин, у меня здесь есть место! — окликнула ее Фелиция Рокка, и
Элин, с улыбкой отказавшись занять свободное место за столиком с мужчиной из
своего отдела — женатым мужчиной, пытавшимся ухаживать за ней, направилась к
Фелиции. — Как там в компьютерном отделе? — спросила Фелиция.
— Как в сказке! — с воодушевлением отозвалась Элин и подавила в
себе все вопросы о человеке, на которого Фелиция работает. — Вы давно
здесь служите? — спросила вместо этого Элин.
Две-три любезные фразы — и они заговорили о семьях.
— Вы получаете какие-нибудь вести из дому? — с участием
поинтересовалась Фелиция.
— В прошлую субботу говорила по телефону с матерью, — ответила
Элин и вспомнила: — В тот день шел снег... В Англии, я хочу сказать. —
Она рассмеялась и, думая про снег, вдруг обнаружила, что рассказывает
Фелиции о своей предстоящей лыжной прогулке.
— Вы катаетесь на лыжах?
— Нет, — рассмеялась Элин. — В этом-то и проблема, но Тино
говорит, что лыжи и ботинки можно взять на месте, а кататься он научит.
Они поболтали еще немного, потом Элин взглянула на часы, и Фелиция сделала
то же самое.
— Мне пора, — сказала Фелиция, и Элин, покончив с едой, поднялась
вместе с итальянкой. — Желаю хорошо провести время в Кавалезе! —
сказала на прощание Фелиция.
— Спасибо, — отозвалась Элин и отправилась в свой отдел, пытаясь
понять, не затем ли она поделилась своими планами с Фелицией, чтобы Макс
узнал о том, что она не будет лежать, уставившись в потолок, все выходные.
Не такая уж я лиса, возразила себе Элин. Но ведь и лгунишкой не была, пока
не влюбилась. Она торжествовала: вот так, Макс Дзапелли, в эти выходные я
буду занята и про одиночество даже не вспомню. Но ее радость улетучилась,
когда она вошла в отдел следующим утром. Тино, как всегда, был там первым.
— Мне так жаль, Элин, — сразу начал он, показывая какую-то
записку. — Я нашел ее утром у себя на столе. Завтра меня приглашают на
спецкурс в Милан. Понимаете, Элин, это большая честь для меня, и я узнал бы
там очень много нового, если бы смог поехать.
— Ну, конечно же, вы должны ехать, — улыбнулась она.
— Вы не обидитесь, что я не повезу вас кататься на лыжах?
— Конечно, нет, — заверила его Элин, надеясь теперь на то, что Макс не узнал о ее планах.
Она не хотела бы услышать его вопрос — хотя он, разумеется, и не стал бы
спрашивать —
Как прошли выходные в Кавалезе?
— и быть вынужденной
признаться, что поездка не состоялась.
— Вы так добры, — благодарно проговорил Тино. — Но я боялся,
что вы обидитесь, и поэтому позвонил сестре пять минут назад.
— Сестре? — не поняла ход его мыслей Элин.
— Дилетта едет в сторону Кавалезе, чтобы провести выходные с семьей
своего жениха. Ей будет очень приятно, если вы отправитесь с ней.
— Но...
— Пожалуйста, Элин, — перебил Тино. — Я обещал, что вы
покатаетесь на лыжах, и мне ужасно неловко нарушать слово. А так...
Десять минут спустя они принялись за свои занятия. Элин уже сомневалась, что
хочет ехать в Кавалезе, но телефон Дилетты Агосты лежал в ее бумажнике. Тино
сказал, что сестра вернется с работы в шесть и что собиралась отправиться в
семь часов вечера. Она будет ждать звонка Элин, чтобы знать, заезжать ли за
ней. Тем временем Тино позвонил в гостиницу в Кавалезе и отменил заказ на
один из двух номеров.
Если Элин, размышлявшая о выходных, еще и не сделала выбора между Вероной и
Кавалезе, все решилось для нее, когда, выходя с работы вечером, она увидела
на лестнице высокую и статную фигуру Макса Дзапелли.
От одного взгляда на него она пришла в такое возбуждение, что только
благодаря своей гордости сумела сохранить невозмутимое выражение на лице.
— Как ваше путешествие по компьютерному миру? — бесстрастным
голосом осведомился он, направляясь к выходу с дипломатом в руке.
— Мне интересно, — вежливо ответила она. — Тино Агоста —
замечательный учитель.
Ей показалось, что Дзапелли что-то раздраженно пробормотал по-итальянски,
но, видимо, она ошиблась, потому что он самым милым тоном сказал:
Хорошо!
— и, открыв дверь, посторонился.
— В эти выходные вы, как обычно, не останетесь в одиночестве в чужой
стране?
Он что же, опять иронизирует? Он все еще думает, несмотря на ее уверения,
что она не умеет общаться с людьми? Ну так она сейчас же откроет ему глаза!
— Что-что, а одиночество мне никак не грозит, — весело сообщила
она, выходя и вдыхая прохладный вечерний воздух. — Там, куда я еду, от
лыжников яблоку упасть негде. — Потом она холодно добавила: — Спокойной
ночи, мистер Дзапелли, — и грациозно зашагала по дорожке.
Ей казалось, что он стоял и смотрел ей вслед, но она не собиралась
оглядываться, чтобы убедиться в этом.
Дилетта Агоста оказалась хохотушкой, ничуть не похожей на своего серьезного
брата. Английский у Дилетты был похуже, чем у него, но за два с половиной
часа пути до Кавалезе они успели обсудить все на свете. С веселым
Ciao,
Элин, я заеду за тобой в половине пятого в воскресенье
Дилетта высадила ее
у гостиницы и лихо встроилась в самую гущу оживленного, благодаря туристам,
движения.
— А, синьорина Толбот! — приветствовал Элин портье за конторкой,
любуясь ее красотой, пока она расписывалась в регистрационной книге. —
Ужинать будете?
— Si, grazie, — улыбнулась Элин и последовала за юным носильщиком,
который подхватил ее дорожную сумку и взял ключ от номера.
Гостиница оказалась чистой и комфортабельной, а еда — вкусной. Элин
постаралась выбросить из головы Макса Дзапелли и решила, что эти выходные
будут для нее сплошным приключением.
С таким настроением она проснулась в субботу утром, снова сказав себе, что
она и думать забыла про Макса. Не имея рядом Тино, чтобы освоить лыжи, она
позавтракала сыром и ветчиной, натянула теплую одежду, надела зимние сапоги
и отправилась прогуляться по городу.
Кавалезе оказался небольшим городком, и она обошла его вдоль и поперек,
глазея на витрины магазинов. У меня выходной, твердила она, и я могу делать,
что захочу. Зайдя в кафе, она выпила чашечку кофе и решила, что вернется
туда днем, чтобы побаловать себя соблазнительными сладостями.
Потом она продолжала исследовать окрестности города, окруженного
заснеженными вершинами. Когда подошло время обеда, девушка наткнулась на
подвесную дорогу. Элин подумала, что наверху должно быть какое-нибудь
заведение, где можно поесть. Очевидно, она найдет там и места для живописных
прогулок.
Следуя протоптанной лыжниками тропинкой, она выяснила, что подъем состоит из
двух этапов. Вероятно, это потому, решила Элин, что гора здесь очень крутая.
Элин поднялась до второй станции и пересела в новый вагончик.
Выйдя из него вместе с другими путешественниками, которых набралось человек
сорок, она почувствовала, как душа ее наполняется неизъяснимым восторгом, а
в легкие вливается кристально чистый, холодный воздух. Ее взору предстали
волшебные горизонты.
Там, где она оказалась, лыжников не было, и Элин зашагала вверх, откуда
увидела пестревший яркими комбинезонами склон. Она заметила красивый
подъемник, которым, вероятно, могли воспользоваться самые опытные
слаломщики, чтобы подняться еще выше.
Элин отыскала ресторан, где провела приятные полчаса за лазаньей и кофе.
Когда мысли о Максе снова начали одолевать ее, она решила прогуляться.
Обнаружив, что народу по-прежнему много, любительница природы Элин
направилась к противоположному склону полюбоваться статными соснами.
Добравшись до цели своего маршрута, она оказалась в полном одиночестве.
Уверенная почему-то, что прогулки здесь тем не менее разрешены, она
двинулась дальше и вдруг заметила дерево, выросшее поодаль от других и,
видимо, поэтому засохшее. Она долго любовалась им издали, после чего решила
подойти ближе и рассмотреть снежные узоры на стволе.
Каково же было ее удивление, когда дерево оказалось живым и зеленым,
несмотря на сковавший его панцирь из льда и снега! Только она успела
пожалеть о том, что не захватила фотоаппарат, и отойти на несколько шагов,
чтобы оглядеть дерево с другой стороны, как до ушей ее донесся какой-то
звук. Она посмотрела вверх — и окаменела.
Нет!
— мысленно вскричала она,
догадавшись, что вышла на лыжный спуск и что несущийся на нее лыжник в
черном не успеет свернуть.
Ошеломленная, она стояла, не зная, в какую сторону отпрянуть. Вжжж! Лыжник,
приложив нечеловеческие усилия, свернул влево, но — о ужас! — тут же
кубарем покатился по склону в одну сторону, а его лыжи полетели в другую.
— Простите меня, простите! — вскричала Элин, кинувшись со всех ног
туда, где он замер, распростершись на снегу.
Человек лежал так, что она не видела его лица. Девушка беспомощно
оглянулась. Ведь толпы отдыхающих поднялись наверх! Почему же здесь ни одной
живой души?!
— Вы в порядке? — лихорадочно выкрикнула она и испытала ни с чем
не сравнимое облегчение, когда человек сел. — Вы в порядке? —
повторила она, отчаянно сожалея, что так мало пока выучила итальянских слов.
— Еще не знаю! — ответил мужчина по-английски.
Знакомый голос! Неверие, потрясение, страх — не говоря уже о радости — все
смешалось в ее душе. Элин смотрела на него, не веря в происходящее. На
мужчине были черные зеркальные очки, но вот он снял лыжную шапочку... Волосы
темные... Он поднял голову, и из складок лыжной куртки показался твердо
очерченный подбородок. Этот подбородок она тоже знала — хоть и не могла еще
поверить тому, что видит. Но когда он, наконец, поднял руки и снял очки,
открыв пронзительные черные глаза — глаза, которые она знала и любила. Элин
ахнула.
— Ты! — вырвалось у нее. — Что ты здесь делаешь?
Надменно и воинственно, в столь уже знакомой ей и манере, Макс Дзапелли
прорычал в ответ:
— Пытаюсь держаться подальше от тебя и при этом не сломать себе шею!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— О, Макс! — воскликнула Элин, потрясенная до глубины души. —
Ты поранился? Чем я могу помочь?
— Тебе не кажется, что ты сделала уже все возможное? — простонал
он, не отводя яростных темных глаз от ее ошеломленных зеленых.
Если он и помнил, что в прошлый раз они были на
вы
, это никак не
отразилось в его словах.
— Мне очень жаль, — нервно выдохнула она.
— Конечно, у тебя есть основания раскаиваться, — процедил он.
Элин молча снесла упрек. Ясно, что он выбрал для спуска одну из скоростных
трасс и никак не ожидал наткнуться на кого-нибудь.
— Ты можешь встать? Ноги в порядке? — возбужденно спрашивала она.
— Принеси мои лыжи, — приказал он, и Элин, обрадованная
возможностью хоть что-то сделать для него, с готовностью поспешила за
лыжами.
Опираясь на лыжные палки, которые лежали рядом, он сумел подняться на ноги к
тому времени, когда она вернулась.
— Ты наденешь лыжи? — спросила Элин.
— Пожалуй, нет, — кратко ответил он, и девушка поняла, что он все-
таки получил травму.
— Ты здесь с друзьями? — спросила она, быстро сообразив, что может
понадобиться помощь, чтобы доставить его вниз. Но ей тут же расхотелось
услышать ответ на свой вопрос — ведь он, возможно, отправился в горы с одной
из тех красоток... с фотографии. — Д-давай я схожу за
санитарами, — предложила она, убедившись, что он не намерен отвечать на
ее вопрос.
Она не видела их здесь, но должен же быть какой-то пункт
Скорой помощи
!
— Нет необходимости, — надменно процедил он сквозь зубы, и Элин
сразу поняла, что, даже испытывая невыносимую боль, Макс Дзапелли не
потерпит суеты вокруг себя.
— Ладно, — терпеливо сказала она. — Тем не менее, мне
кажется, было бы хорошо, если бы мы спустились с горы. — Он поднял
брови при слове
мы
, но ничего не сказал, и Элин приняла его молчание за
согласие вместе добраться до подвесной дороги. — Если это поможет,
обопрись на меня, — предложила она, все еще ни жива ни мертва от мысли,
что из-за ее незнания правил лыжной зоны кто-то, не говоря уже о любимом
человеке, мог сломать себе шею.
Впрочем, она сразу выбросила все лишнее из головы, когда Макс сумел
повернуться и опереться на ее плечо. Путь до подвесной дороги получился
долгим. Макс настоял на том, что сам понесет лыжи, и Элин, хоть и знала, что
ему больно, вынуждена была согласиться.
— Уже немного осталось, — подбодрила она его, когда они спустились
со склона и смешались с отдыхающими.
Отдавая должное его терпеливости, Элин подумала, подходя к подвесной дороге,
что, как ни болела у него нога — правая, судя по тому, что он слегка
прихрамывал на нее, — со стороны, вероятно, даже не заметно, что он
получил травму.
Упрямый, отважный, гордый, с любовью подумала она, стоя рядом с ним в первом
вагоне. Она подняла голову, желая проверить, в порядке ли он, и встретила
его взгляд.
— Ты-то в порядке? — тревожно спросил он, и Элин полюбила бы его еще больше, если б могла.
Она сообразила, что Макс спросил потому, что увидел слезы в ее глазах. Он
беспокоится за нее, забыв о собственной боли, — она была готова
разрыдаться. Но, конечно, не разрыдалась. У нее тоже есть своя гордость!
Гордость не позволит ей показать, что могут сделать несколько его участливых
слов.
— Я-то да, — бодро сказала Элин и услышала невнятное мычание в
ответ.
Потом вагон тронулся, и общение между ними прекратилось — если не считать
того, что теперь его рука, крепко обхватившая ее плечи, служила ей опорой,
когда вагон встряхивало время от времени. Они не обменялись ни словом, даже
переходя из одного вагона в другой на промежуточной остановке.
Когда они спустились и двинулись по крытому переходу, Элин заметила широкий
подоконник.
— Если ты присядешь здесь, я схожу за такси.
Пока в ее мозгу стучала мысль, не проломит ли ей голову этот гордец, если
она предложит заехать в больницу, чтобы там осмотрели его ногу, Макс холодно
произнес:
— Я на машине, — и, не снимая руки с ее плеча, двинулся к
автостоянке.
Элин почти сразу узнала
феррари
, хотя на нем был держатель для лыж. Но
когда они пошли к машине, девушка начала еще больше тревожиться за Макса.
Теперь, вдали от посторонних глаз, он хромал гораздо сильнее.
— Ты... э-э... не хочешь показаться врачу? — спросила Элин, когда,
добравшись до машины, он укрепил лыжи и открыл багажник.
— Нет, — бросил он. — Не хочу.
Сосчитай до десяти, Элин, сказала она себе, когда его тон и манеры начали
вызывать у нее раздражение. Ему больно, напомнила себе Элин — и пришла в
ужас от одной мысли, что была готова рассердиться на него.
— Так, — хрипло произнес он, дохромал до дверцы водителя,
распахнул ее и приказал: — Садись.
В это мгновение Элин испытала явное нежелание подчиняться. Но подавила его.
— Хорошо, — сказала она спокойно и села, не убирая ноги в машину,
готовая помочь ему.
Она думала, что Макс открывал багажное отделение, чтобы сменить лыжные
ботинки на обычную обувь, но обнаружила, что ошиблась, и не только в этом.
Во-первых, он, очевидно, решил переобуться позже, а во-вторых, дохромав без
ее помощи до пассажирского места, он сел там и захлопнул дверцу!
Элин удивленно повернулась к нему. Она глядела на него, не понимая, что они
будут делать дальше, а Макс, к ее полному изумлению, чтобы не сказать —
ужасу, протянул ей ключи от машины. Пока Элин искала слова для возражений,
он приказал:
— Закрой дверь и езжай!
Езжай! — повторила она, не веря собственным ушам. Он предлагает ей
вести
феррари
! Да он шутит! Но Макс не походил сейчас на шутника.
— Езжай! — было приказано ей еще резче.
Черт бы тебя побрал, вскипела она и уже не думала о том, больно ли ему,
пытаясь справиться с собственной уязвленной гордостью. Уже без всяких чувств
к нему она выхватила у него из рук ключи, сунула в замок зажигания и с
минуту сидела, разбираясь в управлении.
Потом, моля Бога, чтобы он не ответил
домой
, что означало, как ей было
известно, некий пункт между бергамским аэропортом и Вероной, спросила сквозь
стиснутые зубы:
— Куда?
— Друг одолжил мне свое шале на выходные, это в пригороде
Кавалезе, — ответил он. — Я буду указывать дорогу.
Все еще негодуя, Элин быстро расхрабрилась, включила зажигание и обнаружила,
что
феррари
управляется гораздо легче, чем ее собственная прежняя машина.
Во всяком случае, поездка оказалась недолгой, и минут через десять Элин
затормозила у одноэтажного шале.
— Подожди. Я выйду и подам тебе руку, — сказала она, выключив
двигатель, и выбралась из машины.
Макс сам открыл свою дверцу, но, похоже, был рад возможности опереться на ее
плечо, когда они шли по дорожке и поднимались по лестнице на обшитую деревом
веранду.
— Я разуюсь здесь, — объявил он, опустился на скамью и снял
сначала левый ботинок.
Элин, нетерпеливо застывшая рядом, тут же его подхватила. Господи, ботинок
весит целую тонну! Как же в них ходят и тем более ездят на лыжах?
— Осторожнее, — взмолилась она, готовая скривиться от его боли,
когда увидела, что он торопливо занялся правым ботинком и, поставив левый на
пол, быстро предложила: — Дай я... — Но тут же вспомнила, как тогда, на
горе, он сказал, что она
уже сделала все возможное
, и отпрянула.
Однако смотреть она тоже не могла и отвернулась, сосредоточив внимание на
его черном
феррари
. Неужели ей и в самом деле покорялось это бешеное
чудовище? Услышав стук упавшего на пол ботинка, она не удержалась и
взглянула на ногу в толстом шерстяном носке.
— Похоже, не очень распухла, — задумчиво сказала она, хотя, если
на нем несколько пар носков, определить что-либо трудно.
— И поэтому я должен просить прощения? — саркастически
поинтересовался он, а Элин удивилась странностям любви. Ей было больно от
его боли, и в то же время она была готова надавать ему пощечин за эту
издевку. Хмурые зеленые глаза глянули в его непреклонные черные, но Элин тут
же признала, что больно ему по ее вине, и поняла, что грубит он сейчас от
боли. Он же тем временем достал из кармана лыжной куртки ключи, открыл дверь
в шале и приказал: — Иди приготовь кофе.
— Бьюсь об заклад, в школе хороших манер ты был лучшим учеником! —
сердито фыркнула она и прошла в шале, стараясь не придавать значения тому,
что звук за ее спиной очень походил на смешок.
Она вовсе не желала развлекать эту свинью! Скорее придушила бы!
Элин вошла в хорошо обставленную гостиную с роскошными коврами на натертом
до блеска деревянном полу. Из гостиной вело несколько дверей, одна была
открыта, туда-то Элин и прошла. Это была как раз дверь на кухню. Кофейник
уже стоял на огне, когда она услышала шаги Макса в гостиной. Элин тут же
стало стыдно. Нужно было помочь ему...
Где-то хлопнула дверь, и Элин поняла, что он добрался, куда хотел, без ее
помощи. Скоро донесся шум воды — значит, он принимает душ после злополучных
лыжных кульбитов, решила она. Как он управлялся, владея только одной ногой,
было для Элин загадкой, но, узнав немного этого человека, она понимала, что
если он задумал что-то, то не отступит. Ничто не остановит его.
Кофе был готов как раз тогда, когда Элин задалась вопросом, обедал ли он.
Обследовав холодильник, она извлекла оттуда хлеб и сыр, сняла куртку и
принялась за работу. Едва Элин управилась с сэндвичами, как за спиной у нее
послышались неровные шаги. Элин обернулась.
По влажным волосам она определила, что Макс все-таки принял душ. Теперь он
был одет в домашние брюки, рубашку и тонкий свитер. На ногах были только
шерстяные носки.
— Как нога? — спросила она ровным голосом.
— Забинтована.
— Хорошо. Где будешь пить кофе?
Вместо ответа он сел за кухонный стол. Элин поставила перед ним тарелку
сэндвичей с сыром и чашку кофе.
— А себе? — спросил он.
— Я поела в горах, — сообщила она
...Закладка в соц.сетях
