Жанр: Любовные романы
Смятение
...аже от
окружающей обстановки. Насколько Пол помнил, в последний раз он чувствовал
себя так легко и свободно очень давно, еще до того, как... Но он не хотел
вспоминать, когда это было. Главное, ему было хорошо сейчас, а остальное не
имело значения.
— Хотя, по-моему, я вру очень убедительно, — добавил он задумчиво.
— Очень, — согласилась Глэдис со смущенной улыбкой. Ей нравились
его легкий, безобидный юмор и непринужденная манера держаться, которая очень
напоминала ей прежнего Пола. И то ли благодаря этому, то ли чему-то другому,
она начинала чувствовать себя с ним так же свободно, как и во время их
телефонных разговоров.
Они провели вместе чудесный вечер. Когда десерт был съеден, а кофе выпит,
они вышли из ресторана и не торопясь вернулись в
Карлайль
. Времени было
еще мало, и Пол пригласил Глэдис подняться к нему в номер, чтобы немного
поболтать. И она ответила согласием. Возвращаться в Уэстпорт не хотелось.
Няня была готова остаться до утра, если Глэдис слишком задержится в городе.
А это означало, что времени у нее было сколько угодно.
— У меня довольно удобный номер, но, к сожалению, это не люкс и не
апартаменты, — извинился Пол, пропуская Глэдис в кабину лифта. —
Просто удобная квартира на одного.
Глэдис ничего не ответила. Ей было совершенно все равно.
Пока лифт поднимался на нужный этаж, Пол успел кое-что рассказать Глэдис об
Антигуа и других островах из группы Малых Антильских, которые они могли бы
при желании посетить. У Глэдис было о них самое смутное представление. Пол
объяснил, что весной там стоит тихая и совсем не жаркая погода, зато людей
отдыхает гораздо меньше, чем на Багамах.
На девятом этаже они вышли, и Пол показал Глэдис свой номер. Он был
достаточно просторным, но, как и предупреждал Пол, выглядел совершенно
безликим, несмотря на обилие свежих цветов и мини-бар, в котором можно было
найти напитки на любой вкус. Пол сразу же налил Глэдис бокал вина, но она не
стала пить, помня о том, что ей еще предстоит возвращаться. Вместо этого она
попросила глоток пепси.
Пол, позвонив в коридорную службу, заказал для нее крюшон, фрукты и печенье.
Пощипывая кисточку винограда и запивая ее в меру холодным крюшоном, от
которого слегка щипало небо, Глэдис присела на краешек дивана. Она еще не
успела проголодаться после ужина, съеденного в
Дэниэле
, но виноград и
персики выглядели так аппетитно, что Глэдис не смогла устоять.
Пол уселся рядом с ней. Еще несколько минут он, словно по инерции, продолжал
рассказывать о своей яхте и далеких южных островах, но потом вдруг замолчал.
В ту же минуту Глэдис ощутила, как ее словно пронзил легкий электрический
разряд. Нечто подобное она испытывала только однажды — в тот день, когда
впервые встретила Пола.
Теперь ей стало окончательно ясно, что в нем было что-то наподобие
внутреннего магнетизма, который притягивал ее с непреодолимой силой.
— Не могу поверить, что все это на самом деле, — промолвил
Пол. — Мне все время кажется, что я вот-вот проснусь у себя на яхте, а
капитан или его помощник скажут, что ты просишь меня к телефону.
— Странно, да? — Глэдис улыбнулась, вспоминая их долгие разговоры
и холодные, продуваемые всеми ветрами будки телефонов-автоматов. Это было
одним из самых драгоценных ее воспоминаний, с которым она не рассталась бы
ни за что на свете. — Знаешь, — сказала она, негромко
смеясь, — иногда, когда мы заканчивали разговор, мои руки так
застывали, что мне не сразу удавалось разжать пальцы и повесить трубку на
рычаг.
Пол смотрел на Глэдис. В ее глазах он видел нежность и ласку, и сердце его
переполняло новое, незнакомое чувство, которое незаметно, исподволь взросло
между ними и неожиданно завладело ими обоими.
Пол ничего больше не сказал Глэдис. Вместо этого он наклонился к ней и-,
обняв за плечи, поцеловал в губы, сладкие не То от виноградного сока, не то
от чего-то еще. А Глэдис внезапно поняла, что получила ответы на все
вопросы, которые даже не решалась задать.
Прошло довольно много времени, прежде чем они снова заговорили друг с
другом. Голос Пола звучал совсем негромко, но был хриплым от страсти.
— Мне кажется, я влюбился в тебя, Глэдис, — прошептал Пол. Он и
сам не ожидал, что такое может случиться с ними. Еще меньше ожидала этого
Глэдис, ибо с самой их первой встречи она постоянно твердила себе, что такое
просто невозможно.
— Я очень долго не позволяла себе этого почувствовать, — сказала
она, — а когда почувствовала — старалась не проговориться, но теперь...
— Я давно понял, что люблю тебя, — он крепче прижал ее к
себе, — но боялся, что это может оказаться совсем не то, чего ты хочешь
и чего ждешь...
— А я боялась, что ты... что я... — Глэдис никак не могла решиться
высказать ему то, что мучило ее больше всего. Разве сумеет она когда-нибудь
сравняться с Сединой в его глазах? Она не смела на это даже надеяться,
однако и говорить Полу о своих опасениях Глэдис не хотела. Во всяком случае
— не сейчас. Он поцеловал ее еще раз и прижал к себе с такой силой, что на
мгновение ей стало трудно дышать. Потом Пол неожиданно поднялся и, взяв ее
под локоть, подвел к дверям спальни.
— Я сделаю, как ты скажешь, — проговорил он, останавливаясь на
пороге. В глазах его промелькнули сожаление и печаль. Он готов был навсегда
оставить свою прежнюю жизнь и вступить в новую, если Глэдис хочет того же.
Он любил ее сильнее, чем кого бы то ни было, — в эти минуты это стало
ему предельно ясно. — Если ты хочешь сейчас же уехать, я... не буду
возражать, — проговорил он с очевидным трудом. — Я... я все
понимаю, Глэдис.
Но она только посмотрела на него и покачала головой. Глэдис никуда не хотела
уезжать. Она давно уже поняла, что хочет быть с ним, но не желала себе в
этом признаться. Больше того, она изо всех сил сопротивлялась возникшему
внутри ее чувству и, казалось, даже одержала победу. Глэдис уже почти
смирилась с тем, что они будут просто друзьями, но стоило ему поцеловать ее,
как здание лжи и самообмана, возведенное ею с таким тщанием, в одночасье
рухнуло.
— Я люблю тебя, Пол... — сказала она негромко.
Тогда он ввел ее в спальню, погасил свет и, уложив Глэдис на кровать, лег
рядом, прижимая ее к себе, прикасаясь к ней, наслаждаясь ее теплом, ее
нежностью и красотой. Потом Пол осторожно снял с нее костюм и все, что он
нашел под ним, черные чулки, разделся сам, и вот уже оба они приникли один к
другому с жадностью, какой они в себе не подозревали.
— Ты так прекрасна, Глэдис! — прошептал Пол, приподнимаясь на
локте и глядя на нее сверху вниз, и она протянула к нему руки и улыбнулась
той самой улыбкой, которую он так хорошо помнил и которой ему так не хватало
все эти многие месяцы.
Не выпуская друг друга из объятий, они поднялись в самые небеса, и танцевали
там, и в конце концов обрели то, что так долго искали на жестокой и скучной
земле, искали в объятиях других людей, которых тоже когда-то любили и
которые любили их. Но все, что осталось в прошлом, казалось им теперь просто
наваждением, от которого они сумели наконец избавиться. Никогда раньше ни
он, ни она не испытывали ничего подобного, и океан нежности и любви, который
плавно покачивал их, словно два лепестка на воде, был еще одним — и самым
наглядным — доказательством того, что они оба с самого начала были созданы
только друг для друга. В эти мгновения — а может быть часы, годы, столетия —
Глэдис и Пол как будто рождались заново. Вместе с ними оживали их прежние
упования, надежды и мечты, которые были давно позабыты или просто брошены
как несбыточные.
Они стонали, но не от горя, а от наслаждения, ибо обоим было ясно: на самом
деле ничто не кончилось — все только начинается.
Они долго лежали неподвижно и молчали. Потом Пол поцеловал Глэдис, а еще
некоторое время спустя она неожиданно уснула. Он долго смотрел на нее
спящую, потом закрыл глаза и погрузился в спокойный, крепкий сон, словно
моряк, который долго скитался в пустынных морях и землях и наконец вернулся
домой.
Когда они проснулись, солнце уже встало. Пол снова занимался с Глэдис
любовью, и она призналась ему, что даже не знала, как удивительно, волшебно
и прекрасно это может быть.
— Я тоже, — ответил он, с обожанием глядя на нее и испытывая
благоговейный трепет перед ее нежностью и красотой. Глэдис была всем, чего
ему так не хватало все это время, и он жалел, что не понял — не позволил
себе понять этого раньше.
— Я больше не отпущу тебя, — сказал он и улыбнулся счастливо, как
ребенок. — Ты будешь со мной везде — на яхте, в офисе, в других
местах... Я не смогу жить, не видя тебя!
— Вот как? — Глэдис озорно улыбнулась в ответ. — А как же мои
дети? Вообще-то, мне уже давно пора возвращаться в Уэстпорт.
Услышав эти слова. Пол застонал.
— Ты сможешь вернуться сегодня вечером? — спросил он. Ему очень
хотелось снова заниматься с ней любовью, но он понимал, что и Глэдис, и ему
самому нужен небольшой перерыв, чтобы освоиться с тем, что так внезапно на
них свалилось.
Глэдис задумалась. Она знала, что ей будет трудно уехать от детей в третий
раз.
— А может, лучше ты приедешь к нам? — спросила она с надеждой.
— Но... как же твои дети?
— Мы что-нибудь придумаем... В крайнем случае, положим тебя с Сэмом.
— Это было бы интересно... — протянул Пол, и Глэдис хихикнула.
— Ничего, как-нибудь, — повторила она. Ей не хотелось покидать
Пола, но оставаться дольше она не могла и поэтому, неохотно отстранившись от
него, стала одеваться.
Лежа на кровати, Пол наблюдал за Глэдис. Она казалась ему прекрасной. Даже
не верилось, что всего несколько минут назад он держал в объятиях это
великолепное, почти не тронутое возрастом тело. Но дело было не только в
физической близости. Полу очень хотелось верить, что ее душа и сердце тоже
принадлежат ему.
Но отношения с Глэдис были совсем не похожи на те, что сложились у него с
Селиной. Самым соблазнительным, дразнящим, притягивающим было в Селине то,
что она никогда не раскрывалась перед ним полностью — в ее душе всегда
оставался недоступный для него уголок. Должно быть, подобным образом Седина
охраняла свою независимость, давая Полу понять, что он никогда не сможет
владеть ею полностью.
В этом и заключалась основная разница между ней и Глэдис, которая отдавала
себя Полу целиком. Она была ласковой, отзывчивой, ранимой, и Полу казалось,
что ему не хватит и тысячи лет, чтобы вычерпать до дна океан нежности,
который изливали на него ее глаза, ее голос и руки. И восторг сладострастия,
который они разделили, еще крепче привязал их друг к другу именно в духовном
плане.
Он тоже принял душ и стал одеваться. Глэдис в свою очередь наблюдала за ним
и таинственно улыбалась. Сказавший о нем, что он был
до неприличия хорош
собой
, нисколько не погрешил против истины. То же самое и еще многое другое
она могла сказать сама.
Они вместе молча спустились в вестибюль отеля. Только когда Глэдис уже
садилась в машину. Пол наклонился к ней и, глядя ей в глаза так, словно
хотел запомнить это мгновение на всю жизнь, негромко сказал:
— Будь осторожна, Глэдис... Я люблю тебя. В ответ Глэдис поцеловала
его, и ее длинные светлые волосы, которые она не стала заплетать в косу,
невзначай упали ей на щеку. Пол коснулся их, чтобы отвести в сторону, и они
показались ему мягкими, как самый тонкий шелк. Глэдис смотрела на него снизу
вверх, и в глазах ее светились невинность и доверие, безмятежное спокойствие
и уверенность.
— Я тоже тебя люблю. Позвони мне — я расскажу, как до нас добраться.
Потом она отъехала, а Пол долго смотрел ей вслед. Наконец он повернулся,
чтобы идти обратно в отель, но стоило ему коснуться ручки двери, как он
вспомнил Селину, и сердце его заныло от чувства острого раскаяния и вины.
Но эта боль была совсем легкой и прошла, как только он поднялся в свой номер
и увидел в спальне забытый Глэдис платок.
Глава 7
Вечером Пол приехал в Уэстпорт и ужинал вместе с Глэдис и ее семьей.
Джессику, Эйми и Джейсона он видел впервые, и они ему понравились. Во всяком
случае, он нашел их очень милыми и забавными.
Сэм развлекал всю компанию на протяжении целого ужина. Потом Пол и Джейсон
вели серьезный разговор о парусниках и современном мореплавании. Эйми
осторожно пыталась флиртовать с гостем, как бы пробуя свои силы в этой
области. Пол нашел ее прелестной — главным образом потому, что она была
очень похожа на мать. Только Джессика, храня верность отцу, держалась с ним
весьма сдержанно. Впрочем, ей было известно, что у Дуга фактически уже есть
новая семья, поэтому до откровенной грубости она не опускалась. Тем не менее
после ужина Джессика первой встала из-за стола и отправилась к себе —
готовить домашнее задание.
— Ну, кажется, ты сдал первый экзамен, — с улыбкой сказала Глэдис,
когда они наконец остались вдвоем. — Джейсон сказал, что ты
клевый
,
Эйми нашла тебя
симпатичным
, а что касается Сэма, то он любит тебя уже
давно.
— Зато Джессике я, кажется, не очень понравился, — спокойно
заметил Пол.
— Ошибаешься. Она, правда, ничего не говорила, но это значит только,
что Джесс отнеслась к тебе достаточно терпимо. Поверь мне, я-то хорошо ее
знаю. Если бы ты ей не понравился, она бы так и сказала.
— Что ж, это радует, — улыбнулся Пол. Он всегда знал, что Глэдис —
образцовая мать, но теперь ему выпала возможность лично в этом убедиться.
Несмотря на уход отца, дети Глэдис не озлобились и не замкнулись в себе. Они
оставались под защитой ее материнской любви, и этого было достаточно, чтобы
все четверо чувствовали себя уверенно и комфортно.
Вскоре после полуночи, когда дети уже давно спали, Глэдис и Пол на цыпочках
прокрались в спальню. Они старались заниматься любовью как можно тише, но
Пол все равно нервничал, хотя Глэдис и заперла дверь.
— Ты уверена, что мы поступаем правильно? — спросил он, когда они
отдыхали, лежа в объятиях друг друга. Глэдис кивнула в ответ.
— Дверь заперта, — шепнула она, — а дети обычно спят крепко.
— Святая детская невинность... — вздохнул Пол. — Возможно, вначале
нам это и поможет, но мы не сможем дурачить их вечно. Ведь я не могу
остаться до утра, верно?
— Пока нет. Нужно дать им время. Известие о том, что Дуг завел себе
другую женщину, да еще с двумя ребятишками, очень сильно на них
подействовало. Теперь Дуг проводит уик-энды со своей новой пассией, а они...
— Понятно...
Пол вздохнул, подумав о том, как ему не повезло. Появись он на сцене раньше,
чем новая подружка Дуга, все было бы иначе. Ему не пришлось бы ехать одному
из Уэстпорта в Нью-Йорк в четыре часа утра.
В конце концов он остался у Глэдис до шести и успел даже немного поспать.
Правда, ему снова снились самолеты, но они никуда не падали, а главное — он
не видел во сне Седину. Когда рассвело, они с Глэдис на цыпочках спустились
на первый этаж. Она пообещала приехать к нему вечером. Это несколько его
подбодрило, но на обратном пути в Нью-Йорк Пол сообразил, что, если так
пойдет и дальше, им обоим придется туго. Такие расстояния и постоянный
недосып могли в буквальном смысле прикончить его. Но Глэдис того стоила.
В ближайшие дни Пол собирался встретиться с собственным сыном, но с гораздо
большим нетерпением он ждал субботы. Глэдис шепнула ему, что выходные все
четверо ее детей проведут с Дугом и у нее будет возможность приехать к нему
в отель. Это, однако, не снимало главной проблемы — как им встречаться в
остальные дни, но Пол надеялся, что они что-нибудь придумают.
Размышляя об этом, Пол улыбнулся. У судьбы оказалось странное чувство юмора:
завести в его возрасте роман с женщиной, у которой было четверо детей,
собака и дом в Коннектикуте, было все равно что пытаться установить новый
мировой рекорд в марафонском беге, да еще напялив на себя зимнее пальто и
ботинки. Но ради нее он был готов на любое безумство. Глэдис была
восхитительна. Это искупало многое. Даже собаку.
Но в четыре часа пополудни, когда Пол ушел из своего кабинета в банке, чтобы
сделать массаж и немного вздремнуть, он чувствовал себя совершенно разбитым.
Короткий дневной сон почти не освежил его, и вечером, встречаясь с Глэдис в
ресторане
Джино
, он чувствовал себя лишь немногим лучше.
— Ну, что дети? — спросил он с беспокойством. — Они что-
нибудь сказали? Может быть, они слышали, как я уходил сегодня утром?
— Разумеется, нет, — спокойно ответила Глэдис и улыбнулась.
Бессонная ночь тоже далась ей нелегко, но четырнадцать лет материнства
приучили ее к куда большим нагрузкам, и она выглядела свежей и бодрой. Кроме
того, она была на четырнадцать лет моложе Пола, хотя он уже доказал ей, что
в некоторых областях возраст не играет существенной роли.
Но когда они наконец оказались в номере Пола и легли в постель, усталость
взяла свое. Они заснули как убитые и проснулись только на следующий день.
— О боже! — в ужасе воскликнула Глэдис, поглядев на часы. —
Няня меня убьет! Я обещала ей, что вернусь домой к полуночи, а сейчас уже
почти семь утра!
Перегнувшись через Пола так, что ее соблазнительная грудь оказалась прямо у
него перед носом, она схватила с ночного столика телефон и, набрав домашний
номер, принялась рассказывать сиделке сложную историю о том, что одна из ее
подруг попала в больницу и ей пришлось провести в палате всю ночь. Потом
Глэдис позвонила Мэйбл и попросила заменить ее в автопуле. Таким образом все
проблемы ей удалось решить за считанные минуты, однако она еще долго не
могла успокоиться. В конце концов Пол отвел ее в душ и сделал там то, чего
они не успели сделать вчера.
В спальню оба вернулись, чувствуя во всем теле приятную истому, и Пол
заказал завтрак в номер. Глэдис накинула на плечи его рубашку и выглядела
очень возбуждающе и сексуально.
— Ты никогда не думала о том, чтобы переехать в Нью-Йорк? —
издалека начал Пол, когда они утолили голод и принялись за кофе и груши.
— Мне придется это сделать после того, как Сэм поступит в
колледж, — ответила Глэдис. — Мы с Дугом так договорились.
— Боюсь, до этого момента я просто не доживу, — заметил он,
подавляя зевок, и Глэдис внимательно посмотрела на него.
— Я понимаю, — сказала она после небольшой паузы. — Человек
не может совершенно не спать.
Пол провел в Нью-Йорке уже три дня, но только одну ночь он проспал спокойно.
Глэдис легко могла представить, что с ним будет, если так будет продолжаться
и дальше.
— Пока все нормально, — ответил он, явно бодрясь. — Но ты
права: долго я не выдержу. Да и ты не можешь каждый день ездить ко мне из
Уэстпорта.
Воспоминания о вчерашней ночной поездке были еще свежи в его памяти, и Пол
хорошо представлял, как опасно ехать по шоссе ночью. Слава богу, погода
стояла сухая, но ведь когда-нибудь будет дождь, или мокрые листья, или
гололед... Нет, он не хотел рисковать ни собой, ни тем более Глэдис.
— До летних каникул осталось всего три месяца, — напомнила
Глэдис. — В мае даже ночью будет совсем светло, а там мы что-нибудь
придумаем...
Но Пол только покачал головой. Теперь, когда их отношения так внезапно
изменились, за один вечер приобретя совершенно новое качество, ни ему, ни ей
не хотелось смотреть в лицо фактам. А факты были таковы: у него была работа
в банке, которую никто не отменял, у нее — дети, а это автопулы, уборка,
готовка, стирка и многое другое. Сам Пол уже успел забыть, как это
бывает, — его сыну Шону было за тридцать.
Мысль о Шоне заставила Пола вспомнить о том, как после развода сын долго не
давал ему наладить семейную жизнь с другой женщиной, люто ненавидя всех, с
кем встречался его отец. К счастью, Седина оказалась нечувствительна к его
выходкам. К тому же, когда Пол с ней познакомился, Шон уже учился в
колледже. В конце концов Седина и Шон начали относиться друг к другу более
или менее терпимо, но даже на это потребовалось несколько лет. Свою роль,
наверное, сыграло и то, что вскоре Шон женился сам и стал меньше ревновать
отца.
Вспомнив о Шоне, Пол вздохнул почти с облегчением. Вечером он пригласил сына
на ужин, а это значило, что по крайней мере сегодня ему не придется снова
ехать в Уэст-порт.
Покончив с завтраком, Пол и Глэдис оделись и вышли из отеля. Полу надо было
торопиться в банк, и он, как и позавчера, только усадил Глэдис в машину и
поцеловал на прощание.
— Наверное, я сошел с ума, но я действительно люблю тебя, — сказал
Пол, но, когда она уехала, он снова вспомнил Седину. Пол никак не мог забыть
ее, но любовь к Глэдис, в которую он бросился очертя голову, помогла ему
совладать с одиночеством и тоской. Во всяком случае, он ни о чем не жалел.
Вечером он рассказал сыну о Глэдис и об их отношениях и был неприятно
удивлен тем, что Шон не проявил по этому поводу ни малейшего энтузиазма.
Трудно было даже понять, кто из них старше; Шон реагировал по-стариковски
брюзгливо и был почти по-отечески сдержан и осторожен.
— Не слишком ли рано, пап?
— Что? Встречаться с женщинами? — удивленно переспросил Пол. Даже
после того как отношения между Сединой и Шоном стали более или менее
нормальными, его сын продолжал считать, что она слишком высокого мнения о
себе.
Седина — блестящая писательница, этого у нее не отнимешь, —
часто говорил он Полу, встречаясь с ним один на один, — но это не
мешает ей быть законченной эгоисткой
. Но ведь Глэдис была совершенно
другой! Она была скромной, не любила поднимать шум по поводу своего таланта
и успехов и была самоотверженной, мягкой и внимательной...
Тут Пол вспомнил, что Шон ничего этого не знает, поскольку с Глэдис он
никогда не встречался. Рассказать же ему о том, какая она, Пол не успел.
Отвечая на собственный вопрос, Шон сказал:
— Пожалуй, все же рановато. Ведь с тех пор, как погибла Седина, прошло
чуть больше полугода, а ты так ее любил!
— Я любил ее и люблю, — подтвердил Пол. — Но не кажется ли
тебе, что я имею право встречаться с кем хочу?
Это был прямой вопрос, который требовал такого же прямого и честного ответа.
— Зачем? — искренне удивился Шон. — Ведь в твоем возрасте
тебе вовсе не обязательно жениться еще раз!
— Разве я говорил что-то насчет женитьбы? — удивился Пол,
пораженный проницательностью сына. Только сегодня утром, размышляя о
необходимости каждый день ездить в Уэстпорт и обратно, он мельком задумался
о браке как о возможном решении проблемы, но сразу же отбросил этот вариант
как абсолютно нереальный. Нет, он никогда не сможет жениться на Глэдис.
— Тогда зачем тебе с ней встречаться, если ты не собираешься
жениться? — рассудительно сказал Шон. — В конце концов, у тебя
есть твоя яхта...
Пол поморщился. Обидно, что сын считает его неспособным встречаться с
женщинами, хотя ему было только пятьдесят семь.
— С каких это пор ты считаешь плавание под парусами самым подходящим
времяпрепровождением для мужчины в расцвете сил? — спросил он с
обидой. — Впрочем, можешь считать как угодно — это твое дело. Я просто
хотел, чтобы ты с ней познакомился...
— Если ты не собираешься на ней жениться, папа, то мне незачем с ней
знакомиться, — спокойно ответил Шон, и Пол понял, что попал в ловушку.
Если теперь он все-таки представит Глэдис сыну, то это будет означать, что
он решился на брак. Если же нет, то...
Зачем встречаться?..
— Она очень талантливый человек, — сказал он, чтобы переменить
тему. — Глэдис отличный фотограф, она ездит по всему миру и делает
поразительные фоторепортажи о военных конфликтах, катастрофах и прочем.
— Отлично, — заметил Шон, по-прежнему не проявляя никакого
особенного интереса. — А у нее есть дети?
Это был еще один гениальный вопрос, заданный то ли случайно, то ли по
наитию. Пол, совершенно растерявшись, только кивнул в ответ. Но от Шона было
не так-то легко отделаться.
— Сколько?&
...Закладка в соц.сетях
