Жанр: Любовные романы
Путешествие
...хать в
Вашингтон, поближе к матери. Обеим это казалось волшебной сказкой, которая
внезапно стала реальностью.
Они расстались в пять часов Билл уехал к себе, Мэдди оставила Лиззи в отеле
и поехала домой — увидеться с Джеком и переодеться для театра. Они
собирались на новую постановку пьесы
Я и король
. Мэдди самой не терпелось
показать дочери первый в ее жизни мюзикл. Впереди у них еще столько
удовольствий... Просто не терпится поскорее начать.
Джек отдыхал, смотрел субботние новости по телевизору. У дикторов,
работавших на уик-энд, программа шла лучше, и были рейтинги повыше, чем у
них с Брэдом. Однако Джек по-прежнему ничего не хотел слышать. Не хотел
признавать, что Брэд не годится для ведущего теленовостей. Его замысел
убрать Грега уже больно ударил по телекомпании, но он продолжал винить во
всем Мэдди. Режиссер считал, что она права, однако боялся сказать об этом
Джеку. Никто из подчиненных не решался ему возражать.
Сегодня вечером Джек собирался обедать с друзьями, хотя не очень любил
выходить куда-либо по выходным без жены. Он нежно поцеловал ее на прощание.
Господи, как хорошо, когда он такой нежный, ласковый, добрый. Может быть,
все их размолвки уже позади...
Мэдди взяла такси, заехала за Лиззи, и они вместе поехали в театр. Лиззи
вела себя как маленький ребенок. Не отрываясь смотрела на сцену со
счастливым выражением на лице, а в конце бешено аплодировала.
— Ничего лучше я в жизни не видела, ма!
Когда они вышли из театра, Мэдди краем глаза успела заметить человека с
фотоаппаратом, нацеленным прямо на них. Сверкнула вспышка. В следующее
мгновение человек исчез. Ничего страшного, подумала Мэдди. Может, это какой-
нибудь турист ее узнал и захотел увезти ее фотографию на память. Вскоре за
оживленным разговором с дочерью Мэдди забыла об этом. Им столько нужно было
сказать друг другу. Они провели прекрасный вечер.
Мэдди довезла дочь до отеля на такси. Они крепко обнялись на прощание,
договорились встретиться на следующее утро и вместе позавтракать. Придется
снова как-то скрыть это от Джека. Как неприятно врать... Ока скажет, что
идет в церковь. Он никогда с ней не ходит на воскресную службу. А потом
Лиззи улетит обратно в Мемфис, а она, Мэдди, проведет остаток дня с мужем.
Так что все будет прекрасно. В хорошем настроении, довольная собой и
проведенным днем, Мэдди подъехала к своему дому в Джорджтауне.
Джек смотрел вечерние новости в гостиной. Мэдди вошла, не в силах сдержать
радостную улыбку после целого дня, проведенного с дочерью. Села рядом.
— Ну как, хорошо провела время? — невинным тоном спросил Джек.
— Да, было интересно.
До чего противно лгать... Но ведь он сам запретил ей видеться с Лиззи.
— Кто там был?
— Конечно, Филлис. И еще женщины из нашего комитета. Интересные люди.
Скорее бы переменить тему, думала она.
— Филлис?! Как это она ухитрилась? Я только что видел ее по телевизору
у храма в Киото. Они прибыли в Японию сегодня утром.
Мэдди молча смотрела на мужа, не зная, что сказать.
— Ну-ну, расскажи, с кем ты меня обманывала? Трахаешься с кем попало?
Он сгреб ее за шиворот, сдавил горло. Мэдди почувствовала, что ей нечем
дышать. Стараясь не поддаваться панике, она смотрела мужу прямо в глаза.
— Я никогда бы так с тобой не поступила, — с трудом выговорила она.
— Так где ты была? Только правду!
— С Лиззи.
— А это еще кто такая, к чертям собачьим?
— Моя дочь.
— Ах, черт!
Он отшвырнул ее с такой силой, что она упала на диван, с облегчением ощущая,
что воздух снова поступает в легкие.
— Какого черта ты притащила сюда эту потаскушку?
— Она не потаскушка. — Мэдди старалась говорить спокойно. — Она моя
дочь.
— Бульварные газетчики вымажут тебя грязью. Я же запретил тебе с ней
встречаться!
— Мы нужны друг другу.
Он смотрел на нее, не в силах сдержать ярость. Больше всего его разозлило
то, что она его ослушалась.
— Я говорил, для твоего же собственного блага: ты не можешь себе это
позволить. Тебе кажется, что сейчас твои рейтинги упали. Посмотришь, что
произойдет, если эта история просочится в газеты. И скорее всего, по ее
инициативе.
— Ей нужно только меня видеть. Ей вовсе не нужна огласка.
Теперь Мэдди горько сожалела о том, что не сказала мужу правду о сегодняшней
встрече с Лиззи. Но он сам не оставил ей выбора своим несгибаемым
упрямством.
— Это ты так думаешь. Как можно быть такой дурой! Вот погоди, скоро она
начнет выкачивать из тебя деньги. Если уже не начала. — Он всматривался в ее
лицо, прищурившись. — Знаешь, кажется, ты начинаешь доставлять мне больше
неприятностей, чем радости. Каждый раз не одно, так другое. Где она сейчас?
— В отеле
Четыре времени года
.
— Скажите пожалуйста! И ты мне будешь говорить, что она не выкачивает
из тебя деньги!
— Я говорю тебе, ей нужна мать, и больше ничего.
Но он все не мог успокоиться. Прошел через комнату, остановился перед
диваном, презрительно глядя на нее:
— Тебе обязательно надо как-нибудь мне досадить, правда, Мэдди? То
материал о той чокнутой, жене Пола Мак-Катчинса, теперь это... Да от тебя
камня на камне не оставят из-за этой истории! Вот увидишь, на этот раз я
окажусь прав' А когда это произойдет, ты горько пожалеешь.
Как ни странно, он замолчал. Поднялся наверх в свою ванную и громко хлопнул
дверью.
Мэдди долго сидела неподвижно. Как ему объяснить, что она вовсе не хотела
его огорчать? Как заставить его понять, насколько для нее это важно? Конечно
же, она сама во всем виновата. Почему она не сказала ему о ребенке?
Признайся она честно с самого начала, может быть, он сейчас не так бы
расстраивался. Теперь же она может только просить прощения и стараться не
доставлять ему еще больших неприятностей, вести себя осторожно. Одно она
знала твердо: теперь, когда ее дочь нашлась, она ни за что с ней не
расстанется.
Она выключила свет и тихонько поднялась наверх. К тому времени как она
переоделась в ночную сорочку и вошла в спальню, муж уже лег и погасил свет.
Однако Мэдди не сомневалась в том, что он не спит.
— Ненавижу, когда ты меня обманываешь, — заговорил он, не открывая
глаз. — У меня такое чувство, словно я больше не могу тебе доверять. И ты
все время мне досаждаешь.
Мэдди коснулась его щеки, уже забыв о том, что полчаса назад он едва не
задушил ее.
— Прости, Джек. Я не хотела тебя огорчать. Но мне действительно нужно
видеть дочь.
— А я сказал тебе — не хочу, чтобы ты с ней виделась! Ты можешь это
понять? Мне вовсе не нужны дети. И тебе, как я понимаю, тоже. — Он открыл
глаза и взглянул на нее. — Мне тем более не нужна девятнадцатилетняя шлюшка
из Мемфиса.
— Пожалуйста, Джек, не говори так о ней.
Больше всего Мэдди сейчас хотелось, чтобы он простил ложь. Хотя, конечно,
ему трудно такое проглотить. Джек пристально смотрел на нее.
— Я хочу, чтобы ты прекратила с ней видеться. Уж это обязана для меня
сделать! Ты никогда мне не говорила о ее существовании. И сейчас я хочу,
чтобы она снова исчезла из нашей жизни. Она тебе не нужна, ты ее совсем не
знаешь.
— Я не могу этого сделать. У меня ведь больше никогда не будет детей. С
самого начала мне не следовало от нее отказываться.
— Ты не хочешь отказаться от нее даже ценой нашею брака?
— Ты мне ставишь такое условие?!
Мэдди пришла в ужас. Джек ей угрожает. Хочет ее заставить сделать выбор,
который разобьет ей сердце. Но и с ним ей расставаться совсем не хочется.
Последние несколько недель он вел себя так, что у нее забрезжила надежда,
что может быть, у них все налаживается... И вот теперь такое! Она не может
не видеться с дочерью. Что же ей делать? Как поступить?..
— Вполне возможно, — ответил он на ее вопрос. — Это не входило в
условия нашего договора. Напротив, это полностью исключалось. Ты обманом
вступила со мной в брак. Сказала мне, что у тебя нет и никогда не было
детей. Ты мне лгала. Исходя из этого, я мог бы признать наш брак
недействительным.
— После семи лет совместной жизни?!
— Если я докажу, что ты меня обманула — а я смогу это доказать, потому
что так оно и есть, — значит, наш брак недействителен. Так что хорошенько
подумай, Мэд, прежде чем впускать в нашу жизнь эту девку. Советую тебе очень
серьезно об этом подумать. Я не шучу.
С этими словами он от нее отвернулся и закрыл глаза. А через несколько минут
уже храпел. Мэдди лежала, глядя на него широко раскрытыми глазами. Нет, от
Лиззи она ни за что на свете не откажется. Но и Джека терять она тоже не
хочет. Он столько ей дал. А все оскорбления и унижения, о которых она
говорила еще недавно, теперь действительно начали казаться лишь плодом ее
воображения. Незаметно для нее самой у нее появилось ощущение, что это она
плохо себя с ним вела, что он жертва, а не тиран. Она долго лежала без сна,
все больше мучаясь сознанием собственной вины.
Наутро она все еще не решила, как поступить. Джеку объяснила, что собирается
встретиться с Лиззи в отеле и позавтракать с ней на прощание, а потом
вернется домой и остаток дня проведет с ним.
— Ты ее лучше предупреди, что вы больше не увидитесь, Мэд. Не играй с
огнем. Я имею в виду прессу. Это слишком высокая цена за какую-то девчонку,
которую ты даже не знаешь, и по которой наверняка не будешь тосковать.
— Я тебе сказала, Джек, я не могу этого сделать.
— Придется.
— Я с ней так не поступлю.
— Значит, ты предпочитаешь поступить так со мной? Ну что ж, это о
многом говорит. Вот, значит, как ты относишься к нашему браку.
Он выглядел расстроенным и обиженным. Настоящая жертва.
— Джек, ну будь же благоразумен...
Он метнул на нее яростный взгляд:
— Быть благоразумным?! Ты что, смеешься? Или рехнулась? Сидишь на
наркотиках? По-твоему, благоразумно швырнуть мне в лицо своего
незаконнорожденного ублюдка, о котором ты до этого даже ни разу не
упоминала!
— Да, я виновата. Признаю. Но я же не предлагаю тебе с Лиззи
встречаться. Я сама хочу ее видеть.
— Тогда ты чокнулась еще больше, чем я думал. Как насчет семейного
портрета на обложке журнала
Люди
? Этого ей будет достаточно? А ведь именно
это и произойдет рано или поздно. И тогда можешь распроститься со всеми
своими почитателями.
— А может быть, и нет. Может, они окажутся более понимающими, чем ты.
— Чушь! Ну, так что, ты придешь в себя, наконец, или нет?
Так они спорили еще полчаса. Потом Джек уехал играть в гольф с советниками
президента, предупредив Мэдди на прощание, чтобы та больше не смела
встречаться с Лиззи. Тем не менее, Мэдди все же поехала завтракать к дочке в
отель, и они прекрасно провели время. Лиззи, правда, заметила, что мать чем-
то расстроена, однако Мэдди это отрицала. Она ничего не сказала дочери о
требовании мужа с ней не видеться. Наоборот, пообещала вскоре снова
пригласить ее на уик-энд. Сказала, что даст Лиззи знать, как только выяснит
что-нибудь насчет колледжа и квартиры в Джорджтауне. На прощание они крепко
обнялись и расцеловались. Мэдди дала дочери денег на такси до аэропорта.
Больше денег Лиззи взять не захотела, как мать ее ни уговаривала. Мэдди еще
раньше предложила открыть на ее имя счет в банке, но Лиззи наотрез
отказалась. Не желала быть на содержании матери. Мэдди, однако, понимала,
что Джек ни за что этому не поверит.
К полудню она вернулась домой. Джека еще не было, поэтому она позвонила
Биллу и рассказала ему о том, что произошло.
— Я сама во всем виновата. Нельзя было его обманывать.
Билл не мог с этим согласиться:
— Он ведет себя как последний мерзавец и при этом еще изображает из
себя жертву! Это не так, Мэдди. На самом деле это вы жертва. Ну как вы не
можете понять!
Они разговаривали почти час. К концу разговора Мэдди, казалось, еще больше
расстроилась. Она словно не понимала, о чем Билл ей говорит. Похоже, что
она, вместо того чтобы продвинуться вперед, снова откатилась назад в своих
отношениях с Джеком, в отчаянии подумал Билл. Неужели ей никогда не удастся
освободиться от невидимых цепей, которыми он ее опутал?
Вечером, вернувшись домой, Джек ни словом не упомянул о Лиззи. Мэдди не
знала, радоваться ей или огорчаться. Она всячески старалась ему угодить.
Приготовила вкусный обед, развлекала приятными разговорами. Ночью они
занимались любовью, причем он вел себя с ней нежнее, чем когда бы то ни
было, отчего она ощущала еще большее раскаяние за то, что доставила ему
столько неприятностей.
А на следующее утро, как только они приехали на работу, история с Лиззи
внезапно обрушилась на них, как и предсказывал Джек. На первых страницах
всех бульварных газет в разных вариациях красовалась ее фотография с Лиззи,
которую снял тот человек у театра. И, по-видимому, кто-то либо угадал
правду, либо рассказал о ней. Заголовки, набранные крупным шрифтом, гласили:
Мэдди Хантер и ее давно потерянная дочь
. В статьях рассказывалось о том,
что Мэдди в пятнадцать лет родила ребенка и отказалась от него. Газеты
поместили несколько интервью с Бобби Джо и одним из ее школьных учителей.
Да, репортеры поработали на славу.
Джек ворвался к ней в офис, потрясая кипой газет. Он купил по экземпляру
каждой, поместившей материал о Мэдди и ее дочери.
— Ну, ты довольна? И что нам теперь делать? За девять лет мы создали из
тебя чуть ли не образ Девы Марии! А теперь ты предстала перед всеми
обыкновенной шлюхой. Какого черта ты меня не послушалась!
Он в ярости метался по кабинету, как раненый зверь. Однако что произошло, то
произошло, сделанного не исправить. На фотографии они с Лиззи выглядели как
сестры-близнецы.
Когда Джек, наконец, ушел к себе, Мэдди позвонила Лиззи и сообщила ей о
случившемся. Потом она позвонила доктору Флауэрс и Биллу. Оба говорили почти
одно и то же. Она ни в чем не виновата, на самом деле все не так плохо, как
ей кажется, зрители ее любят, она хороший человек, да и у кого в молодости
не бывает ошибок. Узнав об этом, публика ее полюбит еще больше, все
проникнутся к ней сочувствием. И фотография выглядит очень привлекательной,
они с Лиззи так трогательно обнимают друг друга за плечи.
Однако Джек сделал все возможное, чтобы ее запугать и заставить
почувствовать свою вину. Лиззи даже заплакала.
— Прости меня, мама. Я не хотела тебе доставлять такие неприятности.
Джек очень сердится?
Сейчас она тревожилась за мать. Она уже познакомилась с Джеком, и он ей
совсем не понравился. В нем чувствовалось что-то зловещее и бесчеловечное.
— Он, конечно, недоволен. Но ничего, это пройдет.
— Он собирается тебя уволить?
— Не думаю. И потом, профсоюз не позволит. Это будет дискриминация.
Если, конечно, Джек не решит разорвать с ней контракт из-за нарушения его
пунктов, касающихся причинения морального ущерба. Но, как бы там ни было,
сейчас ее больше всего мучило сознание собственной вины перед ним.
— Придется нам это пережить. Только обещай мне, Лиззи, что не скажешь
ни слова никому из репортеров.
— Клянусь. Я никому ничего не говорила и не скажу. Никогда бы я не
стала доставлять тебе неприятности. Я люблю тебя, мама.
На другом конце провода слышались приглушенные всхлипывания. Мэдди
почувствовала непреодолимое желание утешить дочь.
— Я тоже люблю тебя, моя радость. И я тебе верю. В конце концов им это
надоест. Пожалуйста, не переживай так.
Однако это было только начало. Репортеры бульварных телепрограмм осаждали ее
с утра до вечера. Все без исключения журналы страны звонили на телестудию,
добиваясь интервью.
— Может быть, дать им то, чего они так хотят? — предложил, наконец,
руководитель отдела по связям с общественностью. — Ну чем это нам может
грозить, в конце концов? Ну, родила она ребенка в пятнадцать лет. Такие вещи
и раньше случались. Она же его не убила, черт побери. А теперь из этого
может получиться очень завлекательная история, если ее правильно
преподнести. Что ты на это скажешь, Джек?
— Скажу, что я вышвырну ее отсюда, пусть убирается подальше, в
Кливленд. Надо быть круглой идиоткой, чтобы признаться этой маленькой сучке,
что она ее мать. Мать! Да что это вообще означает в данном случае?
Потрахалась с каким-то сопляком из школы, влипла и бросила ребенка сразу же
после рождения. А теперь изображает чуть ли не святую и разглагольствует о
том, что любит свою дочь. Да у кошки больше чувств к своему приплоду, чем у
Мэдди к этой паршивой сучке из Мемфиса. Эта девка прилепилась к ней, чтобы
выкачивать деньги, а Мэдди ничего не хочет замечать!
— Да нет, здесь кое-что другое...
Руководитель отдела по связям с общественностью не ожидал от Джека такой
ярости и необъяснимой злобы. Действительно, в последнее время рейтинги
передачи, которую ведет Мэдди, все больше снижаются. Возможно, он зол на нее
еще и за это. Однако все на студии знают, что это не ее вина, и пытались
убедить в этом Джека. Но он ничего не желает слушать.
Вечером дома Джек все еще продолжал бушевать. Пытался вытянуть из Мэдди
обещание, что она больше не увидится с дочерью. Однако она отказалась ему
это пообещать. Уже около полуночи он в ярости выбежал из дома, хлопнув
дверью, и не вернулся до утра. Мэдди представления не имела, куда он пошел.
Выглянув в окно, она увидела у их дома телекамеры и не решилась выйти вслед
за ним. Оставалось только одно — набраться терпения, уйти в тень и переждать
всю эту шумиху. Именно это она посоветовала дочери.
Лиззи перебралась на время к подруге, чтобы репортеры не смогли ее найти.
Хозяин ресторана, потрясенный тем, что она оказалась дочерью знаменитой
Мэдди Хантер, дал ей еще несколько дней отпуска.
Только Джек оказался непробиваемым. В наказание за все неприятности он на
две недели снял Мэдди с программы, приказал поработать над собой, забыть о
дочери и не являться к нему на глаза до тех пор, пока она не выполнит все
его требования. И еще он ей сказал, что, если когда-нибудь она его обманет,
он ее убьет на месте. При этих словах на виске у него лихорадочно билась
синяя жилка. Мэдди смотрела на мужа, слушала его слова и снова ощущала, как
ее переполняет чувство собственной вины. Что бы ни произошло, всегда во всем
виновата она.
Глава 15
Со временем желтая пресса утратила живой интерес к Мэдди и ее дочери.
Несколько раз репортеры попытались прорваться в ресторан в Мемфисе, но
хозяин спрятал Лиззи в подсобке, и они удалились ни с чем. А потом и вовсе
перестали беспокоить. Для Мэдди все оказалось сложнее: она больше была на
виду. По настоянию Джека она не воздерживалась от комментариев. Если не
считать фотографии в журнале
Я и король
, газетчикам оказалось не за что
зацепиться. Она не отрицала и не признавала факта, что Лиззи ее дочь. Хотя
ей очень хотелось рассказать всем о том, как она гордится дочерью, как
счастлива, что Лиззи ее нашла. Однако ради Джека она хранила молчание.
Они договорились, что некоторое время Лиззи не будет показываться в
Вашингтоне. Тем не менее, Мэдди присматривала для нее место в Джорджтаунском
университете. Билл помогал чем мог. Больших проблем с Лиззи у них не
предвиделось. В колледже Мемфиса у нее были прекрасные оценки по всем
предметам и еще более прекрасные рекомендации от преподавателей.
Первая леди организовала очередное заседание комитета Билл и Мэдди снова
встретились. Он заметил, что она держится напряженно и выглядит усталой и
подавленной. Сказывалось влияние газетной шумихи, да и Джек не ослаблял
давления. Не только по поводу Лиззи, но и из-за низких рейтингов ее
передачи. Теперь он объяснял это скандалом из-за появления ее
незаконнорожденной дочери. Билл был в курсе происходящего — они ежедневно
разговаривали по телефону. Единственное, чего он не знал, — решится ли Мэдди
когда-нибудь оставить своего тирана мужа. Она перестала даже говорить об
этом и, по-видимому, во всех своих проблемах обвиняла только себя.
Билла все это сильно тревожило, и во время одного из заседаний комитета он
отвел доктора Флауэрс в сторону и решился заговорить с ней о Мэдди. Она,
естественно, не стала раскрывать ему никаких секретов, лишь попыталась
приободрить. Его отношение к Мэдди, его беспокойство из-за ее проблем
заинтриговали доктора Флауэрс. Ей показалось, что Билл слишком тревожится.
— Очень многие женщины годами мирятся с таким положением, терпят
унижения и даже побои. А Джек унижает жену утонченно, это наиболее
изощренный способ насилия. Он, как видно, в этом большой мастак. Заставляет
Мэдди испытывать вину за его действия и при этом изображает себя жертвой. Не
забывайте, Билл, что она ему это позволяет.
— Чем я могу ей помочь?
— Быть рядом. Слушать. Ждать. Честно говорить ей все, что вы думаете,
все, что видите. Но если она настроена на ощущение вины перед Джеком —
значит, она будет чувствовать себя виноватой, и вы с этим ничего не
поделаете. Возможно, она сама сможет через это перешагнуть. Вы же пока
делаете все возможное.
Хотя доктор Флауэрс ничего не сказала Биллу, но она знала о его ежедневных
телефонных разговорах с Мэдди, знала, как высоко ценит та его дружбу. У нее
не могло не возникнуть мысли, нет ли за этим чего-то большего. Однако Мэдди
продолжала утверждать, что они с Биллом лишь друзья, что в их отношениях нет
и не может быть ничего романтического. Доктор Флауэрс в этом сомневалась.
Однако Билл вызывал у нее теплые чувства, она глубоко уважала и его, и
Мэдди.
— Я опасаюсь, что в один прекрасный день Хантер не выдержит, оставит
свои тонкости и ухищрения и пойдет на явную низость. Я боюсь, что он
причинит ей настоящую боль.
— Он и сейчас причиняет ей боль. Но мужчины вроде него, как правило,
избегают настоящего физического насилия. Я, конечно, не могу поручиться, что
он до этого никогда не дойдет, просто, я думаю, он хитрее, изощреннее. Хотя
чем больше для него опасность выпустить из рук свою жертву, тем труднее это
будет для нее. По-хорошему он с ней не расстанется.
После ухода Мэдди они еще немного поговорили. Билл уехал домой более
подавленным, чем раньше. Лишь раз в жизни чувствовал он себя таким
беспомощным, как сейчас. Он спрашивал себя, не основываются ли его страхи за
Мэдди на его собственном опыте, на том, что произошло с его женой. До этого
он даже представить себе не мог, что такое возможно.
На следующей неделе он дал Мэдди почитать перепечатанный экземпляр рукописи
своей книги. Она прочитала половину за выходные дни. Джек застал ее за
чтением с мокрыми глазами. Они отдыхали в Виргинии. Весь уик-энд лил дождь.
Мэдди полулежала на диване с книгой и обливалась слезами.
— Какого черта! Что это ты читаешь такое?
— Это книга Билла Александра. Очень хорошо написана.
— С какой стати тебе понадобилось читать эту ерунду! Этот тип настоящий
неудачник и размазня. Ни за что не поверю, что он мог написать что-нибудь
стоящее.
Джек явно недолюбливал Билла. Он бы невзлюбил его еще больше, даже
возненавидел, если бы заподозрил, что Билл помогает Мэдди. А, может, он это
почувствовал, подумала она.
Больше он ни словом не обмолвился о книге Александра. Однако позже вечером,
когда Мэдди снова хотела взяться за чтение, она не смогла найти рукопись.
Спросила о ней Джека.
— Я решил избавить тебя от лишних слез и отправил ее туда, где ей самое
место, — на помойку.
— Ты ее выбросил?!
— У тебя и без того есть чем заняться. Занимайся ты больше анализом и
исследованиями, может быть, и рейтинги у тебя были бы повыше.
— Ты прекрасно знаешь, как много материала я перелопачиваю. — Сейчас
она готовила передачу о скандале, назревавшем в ЦРУ, и о нарушениях
таможенных правил. — И ты не хуже меня знаешь, что проблема не в этом.
— Так, может, ты стареешь, малышка? Сама знаешь, зрителям не очень-то
нравятся ведущие, которым перевалило за тридцать.
Он находил любой предлог для того, чтобы ее унизить.
— Ты не имел права выбрасывать книгу! Я ее не прочитала. И потом, я
обещала вернуть рукопись.
Джек не обратил никакого внимания на ее расстроенный тон. Для него это
оказалось еще одним удобным поводом для того, чтобы выказать презрение к
ней, а заодно и к Биллу Александру. К счастью, Билл дал ей копию, а не
оригинал рукописи.
— Не трать время попусту, Мэд.
С этими словами он пошел наверх, в спальню. Занимать с ней любовью, он вел
себя грубее, чем в предыдущие ночи. Он словно наказывал ее за многоч
...Закладка в соц.сетях
