Жанр: Любовные романы
Путешествие
... Все семь
лет нашего брака он оскорблял и унижал меня, а я считала его идеалом только
потому, что он меня не бил. — Она выпрямилась на сиденье. Смотрела на Билла
с ужасом, сама не в силах поверить тому, что говорит.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно.
Теперь она поняла, что Джек действительно насильник. Он ее насиловал и
причинял боль, когда они занимались любовью. И это происходило не случайно и
не из страсти, как он ее уверял. Для него это еще один способ держать ее в
руках и унижать. Он проделывал это все семь лет. Как она могла не видеть, не
понимать, что это означает!
— Я не могу вам передать, что он со мной делает. Доктор Флауэрс
обрисовала все до мельчайших деталей. — Ее губы задрожали. Она беспомощно
смотрела на Билла. — Что же мне теперь делать? Он уверяет, что без него я
никто и ничто. Иногда он называет меня голодранкой и говорит, что, не будь
его, я снова окажусь на самом дне.
Билл изумленно посмотрел на нее:
— Это что, такая шутка? Да вы же самая известная телеведущая в стране.
Вы можете оказаться на трейлерной стоянке только в одном случае — если ее
купите.
Мэдди невольно рассмеялась. Потом долго сидела, молча, глядя в окно. Ее
охватило ощущение, будто дом, где она жила, только что сгорел дотла и ей
некуда идти. Она не могла даже подумать о том, чтобы пойти домой,
встретиться с Джеком после того, что она поняла. И все же до конца она не
могла в это поверить. Может, он все-таки не такой... Может, она ошибается...
— Я не знаю, что мне делать. Не знаю, как ему сказать Больше всего мне
хочется его спросить, почему он так себя ведет.
— Наверное, он по-другому не умеет. Но это не оправдание для того, что
он с вами проделывает. Чем я могу помочь?
— Сначала я должна подумать о том, что мне делать. Он повернул ключ
зажигания. Снова обернулся к ней:
— Хотите, заедем куда-нибудь выпить чашку кофе? Он просто не мог
придумать, как ее успокоить.
— Да, это неплохо.
Мэдди чувствовала теплоту этого человека, его искренность. Рядом с ним так
хорошо. С ним чувствуешь себя в безопасности. Когда он обнял ее за плечи,
она ощутила покой и защищенность. Она инстинктивно знала, что он никогда ее
не обидит, не причинит боли. Представила себе Джека и сразу поняла, в чем
разница между ними. Джек всегда как будто на грани, на пределе, и ей он
всегда умудрялся сказать такое, от чего она терялась. Он заставлял ее
чувствовать себя ниже его, внушал, что осчастливил ее. Билл Александр ведет
себя так, будто он ей благодарен за возможность оказать помощь. Она не
ошиблась, решив быть с ним откровенной.
Они остановились у небольшого кафе. Нашли столик в углу. Билл заказал чай, Мэдди — чашку капуччино.
— Простите меня. Я не собиралась вовлекать вас в свою личную драму.
Сама не знаю, что на меня нашло. То, что говорила доктор Флауэрс, меня
буквально потрясло.
— Думаю, она на это и рассчитывала. Это, наверное, судьба, что она
сегодня там оказалась. Мэдди, что вы собираетесь делать дальше? Вы же не
можете продолжать жить с человеком, который так с вами обращается. Вы
слышали, что она сказала: это все равно, что жить с приставленным к виску
пистолетом. Вы сами, вероятно, этого не видите, но вы в большой опасности.
— Кажется, я начинаю это понимать. Но не могу же я просто так взять и
уйти.
— Почему?
Для него все выглядело достаточно просто. Ей надо уйти, чтобы Джек не мог
причинить ей еще больший вред. Это предельно ясно.
— Я обязана ему всем, что у меня есть, и даже тем, что я есть я. Он
сделал меня тем, что я есть сейчас. Я работаю на него. И потом, куда мне
идти? Что я буду делать? Если я уйду от него, мне придется оставить и
работу. Куда идти... что делать... Есть и еще одно. — Ее глаза наполнились
слезами. — Он меня любит.
— Я в этом не уверен. Любящий человек так себя не ведет. Вы в самом
деле думаете, что он вас любит?
— Не знаю...
Она действительно уже ничего не знала, не могла разобраться в своих мыслях и
чувствах. Ужас смешался с сожалением и раскаянием, с ощущением вины за то,
что она так думает и говорит о Джеке. А что, если она ошибается? Что, если в
ее случае все совсем не так, как описывала доктор Флауэрс?
— Я думаю, вы просто напуганы. Вам проще все отрицать. А вы, Мэдди, его
любите?
— Мне казалось, люблю. Мой первый муж сломал мне обе руки и ногу. Как
он только меня не мучил: столкнул с лестницы, прижег спину зажженной
сигаретой... У меня до сих пор шрам. А Джек спас меня. Увез в Вашингтон в
шикарном лимузине, дал работу, возможность начать новую жизнь, женился на
мне. Как же я могу вот так просто взять и уйти от него!
— Можете. Потому что он вовсе не такой хороший парень, как вам кажется,
а насильник, просто более изощренный. То, что он делает, не оставляет
следов, как побои вашего первого мужа, но ведь вы слышали, что сказала
доктор Флауэрс: это не менее опасно. Смертельно опасно. И не думайте, будто
Джек оказал вам такую огромную услугу. Вы его самое ценное приобретение Он
вовсе не филантроп. Он бизнесмен и прекрасно знает, что делает. Вы же сами
все слышали. Он контролирует всю вашу жизнь.
— А если я от него уйду?
— Он заменит вас другой ведущей, и будет ее так же мучить Вы его не
исправите, Мэдди, вам надо спасать себя. Если он захочет измениться, пусть
лечится. Но вам надо уйти от него, прежде чем он найдет еще какой-нибудь
способ вас мучить, прежде чем он окончательно вас деморализует, так, что вы
уже не сможете уйти. Вы же сами все видите, Мэдди. Теперь вы знаете, что
происходит. Спасайте себя, не думайте ни о ком другом. Вы рискуете своим
благополучием, своей жизнью. Синяков у вас нет, но если он ведет себя так,
как вы говорите, нельзя больше оставаться с ним ни минуты.
— Если я от него уйду, он меня убьет.
Последний раз она произнесла эти слова девять лет назад. И сейчас внезапно
поняла, что это правда. Джек слишком много в нее вложил, чтобы позволить ей
уйти.
— Вам надо найти надежное убежище. Родные у вас есть? Она покачала
головой. Ее родители давно умерли, а все связи с родственниками в Чаттануге
давно оборвались. Можно пожить какое-то время у Грега, но именно там Джек и
будет ее искать. Да еще обвинит во всем Грега. Нет, она не может подвергать
приятеля такой опасности. А кроме Грега, друзей у нее нет. Джек об этом
позаботился. И вообще... для такой знаменитости, как она, искать безопасное
убежище... это же просто абсурд. Тем не менее, очень может быть, что ей все-
таки придется это сделать.
— Может быть, поживете в семье моей дочери? Она примерно одного с вами
возраста, и места в их имении достаточно. И у нее такие чудесные дети.
Эти слова напомнили ей о том, что сделал с ней Джек, а до него — Бобби Джо.
Живя с Бобби Джо она сделала шесть абортов. Первые два — потому что он ее
заставил, говорил, что она не готова иметь детей. Остальные — потому что не
хотела иметь от него детей, не хотела вообще рожать детей при такой жизни,
какую она вела. А Джек сразу настоял на ее стерилизации. В общем, оба ее
мужа надежно позаботились о том, чтобы у нее никогда не было детей. Да еще и
убеждали ее в том, что так лучше для нее же. И она им верила. Внезапно она
почувствовала себя не только обездоленной, но еще и круглой идиоткой. Как
она могла им верить!
— Не знаю, что делать, Билл. Не знаю, куда идти. Мне надо подумать.
— Боюсь, что у вас нет на это времени.
Он вспоминал все, что говорила доктор Флауэрс. Если дело обстоит именно так,
Мэдди надо действовать немедля, иначе будет поздно.
— Не раздумывайте слишком долго, Мэдди. Если Джек вылечится, если что-
нибудь изменится, вы всегда сможете вернуться потом, когда все как следует
обдумаете.
— А если он не позволит?
— Это будет означать, что он не изменился, и, значит, он вам не нужен.
— В точности то же самое Билл сказал бы своей дочери. Сейчас он чувствовал,
что готов сделать все на свете, лишь бы помочь этой женщине. — Я хочу, чтобы
вы как следует подумали, Мэдди, и немедленно начали действовать. Джек ведь
тоже может почувствовать, что вы изменились, что вы что-то заподозрили.
Тогда он поймет, что ему угрожает опасность, и придумает еще что-нибудь,
чтобы ухудшить ваше положение. Для вас это очень опасная ситуация, Мэдди.
Да, он, конечно, прав. Мэдди взглянула на часы. Как поздно! Через десять
минут она должна быть у гримерши. Она с сожалением сказала Биллу, что ей
пора вернуться на работу. Они вышли из кафе, сели в его машину. Он довез ее
до студии и, прежде чем уехать, еще раз обернулся к ней.
— Я не успокоюсь до тех пор, пока вы не начнете действовать. Дайте мне
слово, что не пустите дело на самотек, не будете делать вид, словно ничего
не происходит. Вы уже очнулись, Мэдди, теперь надо действовать.
— Обещаю, — улыбнулась она, хотя представления не имела о том, что
следует предпринять.
— Я позвоню вам завтра, и если не услышу ничего определенного, мне
придется вас похитить и отвезти к своей дочери.
— Не имею ничего против. Как мне вас благодарить?
— Единственное, чем вы можете меня отблагодарить, Мэдди, — это сделать
что-нибудь для своего спасения. Я очень на вас рассчитываю. И вы всегда
можете рассчитывать на меня, если вам понадобится помощь.
Он написал на клочке бумаги свой номер телефона. Мэдди сунула его в сумку,
еще раз поблагодарила Билла, поцеловала в щеку и побежала в студию. Сегодня
ее первый день совместной работы с Брэдом Ньюбери. Надо еще переодеться,
сделать прическу и макияж.
Билл еще долго сидел в машине, глядя вслед Мэдди, после того как она
скрылась за дверью студии. Невозможно себе представить, чтобы с такой
женщиной обращались подобным образом, и чтобы она сама могла поверить в то,
что, лишившись мужа, останется без работы, без друзей или, хуже того,
вернется на трейлерную стоянку. Господи, какой абсурд! Но она этому верит...
Она подтвердила все, о чем говорила доктор Флауэрс, описывая психологическое
насилие. Билл никак не мог оправиться от потрясения.
Когда Мэдди пришла в студию, Брэда Ньюбери уже гримировали и причесывали.
Она внимательно наблюдала за ним. Какой напыщенный и важный. Неужели Джек
действительно хочет, чтобы они работали вместе? Правда, на этот раз Брэд
пытался говорить ей любезности. Они болтали, пока она причесывалась и
гримировалась. Он сказал, что счастлив с ней работать. Тем не менее, вел он
себя так, словно оказывает ей большое одолжение, снисходит до нее. Мэдди
вежливо ответила, что с нетерпением ждет начала их совместной работы. На
самом деле ей очень не хватало Грега. Что же ей все-таки делать с Джеком?..
Однако времени на раздумья уже не оставалось. Через три минуты эфир. Она
едва успела сесть на свое место и набрать в легкие воздуха, как начался
отсчет секунд. Выйдя в эфир, она, прежде всего, представила Брэда, и
программа пошла своим чередом. Брэд вел ее в сухом техничном стиле. Мэдди не
могла отказать ему в уме и знаниях, однако его стиль подачи новостей так
отличался от ее собственного. Они абсолютно не сочетаются. Она — сердечная,
доброжелательная, земная, он — сдержанный, отстраненный и холодный. Никакой
гармонии. Совсем не то, что с Грегом. Интересно, что покажут рейтинги?
Между вечерними эфирами они немного поговорили. Вторая передача прошла более
гладко, но безлико и невпечатляюше. Покидая место у микрофона, Мэдди
заметила, что режиссер нахмурился.
Джек передал ей, что задержится на совещании и оставляет ей машину. Однако
Мэдди решила пройти несколько кварталов пешком, а потом взять такси. Вечер
стоял теплый, еще не совсем стемнело.
Неожиданно у нее появилось странное ощущение, будто ее кто-то преследует.
Она сказала себе, что это уже паранойя. Просто у нее разыгралось
воображение, и неудивительно: день оказался слишком тяжелым. Может, и в
отношении Джека это тоже игра ее разгоряченного воображения? Она уже
раскаивалась в том, что наговорила Биллу о Джеке. Может быть, он вовсе не
такой. Для того, что он проделывал, можно найти тысячи объяснений.
Около их дома она увидела двоих полицейских. На противоположной стороне
улицы стоял автомобиль без опознавательных знаков. Что-то произошло... У
дверей она остановилась и спросила об этом полицейских.
— Просто решили прочесать ваш район, — улыбнулся один из них.
Но два часа спустя, выглянув в окно, она снова их увидела. Джек вернулся
домой около полуночи, и она рассказала ему об этом.
— Да, я тоже их видел. Наверное, что-то стряслось у кого-нибудь из
соседей. Копы сказали, чтобы мы не волновались, они побудут здесь какое-то
время. Может, кто-то кому-нибудь угрожал. Во всяком случае, нам всем так
спокойнее.
Он ей выговорил за то, что она не воспользовалась его машиной с шофером, а
поехала на такси. Сказал, чтобы всякий раз, когда едет без него, она
пользовалась только их автомобилем с водителем.
— Я просто хотела пройтись. Что тут такого?
Внезапно Мэдди ощутила неловкость. Если он действительно такой, как она
думает, то, как ей себя с ним вести? Вернулось прежнее чувство вины, Муж так
внимателен к ней. Вот и насчет машины тоже...
— Ну, как сегодня прошел эфир с Брэдом? — спросил Джек позже, ложась к
ней в постель.
Мэдди содрогнулась. Неужели он собирается заниматься любовью... Внезапно она
почувствовала, что не хочет этого.
— Мне показалось, никак. В общем, все в норме, но он совсем не
впечатляет. Я просмотрела запись пятичасового эфира. Какой-то он
безжизненный.
— Ну, так вдохни в него жизнь.
Мэдди во все глаза смотрела на мужа. Он хочет переложить ответственность на
нее! Она не знала, что ему ответить. Ей показалось, что с ней в постели
чужой, незнакомый человек. Кто он — действительно тиран и садист или просто
любит все контролировать и хочет держать ее в своей власти, потому, что она
ему небезразлична? В конце концов, что плохого он ей сделал? Дал ей
блестящую карьеру, прекрасный дом, автомобиль с водителем, чтобы ездить на
работу, красивую одежду, потрясающие драгоценности, путешествия в Европу и,
наконец, собственный самолет, на котором она может летать в Нью-Йорк за
покупками, когда захочет. Она что, сходит с ума? С чего это ей померещилось,
будто он насильник?
Она почти убедила себя в том, что у нее больное воображение, что она
несправедлива к нему, как вдруг Джек выключил свет и медленно повернулся к
ней со странным выражением лица. Улыбаясь, протянул руку, коснулся ее
груди... и неожиданно схватил ее с такой грубой силой, что у нее дыхание
перехватило. Она попыталась его остановить.
— Что это вдруг? — засмеялся он с какой-то странной жестокостью. — Ты
что, не любишь меня, крошка?
— Я люблю тебя, но ты делаешь мне больно.
Ее глаза наполнились слезами. Не обращая на это внимания, он задрал ее
ночную сорочку, раздвинул ноги и вошел в нее так, что она застонала от
возбуждения. Та же игра, чередование боли и наслаждения. Она попыталась
сказать, что сегодня она не расположена к близости, но он ничего не слушал.
Схватил Мэдди за волосы, откинул ее голову назад и приник к шее таким
чувственным поцелуем, что она затрепетала. Потом вонзился в нее с такой
силой, словно хотел проткнуть насквозь. Она вцепилась в него, пытаясь
остановить, и разрыдалась от отчаяния. Внезапно он стал нежным и, наконец, с
содроганием кончил.
— Я люблю тебя, крошка, — прошептал он.
Что же это такое? И что означает для него это слово? В его любви есть что-то
зловещее. Для него это еще один изощренный способ внушать ей ужас. Теперь
она это поняла, хотя подсознательно всегда ощущала опасность.
— Я люблю тебя, — повторил он сонным голосом.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она в ответ. Слезы ручьем полились из
ее глаз. Самое ужасное, что это правда.
Глава 9
На следующее утро двое полицейских снова стояли у их дома. На телестудии еще
больше ужесточили пропускной режим. У всех проверяли пропуска. Мэдди
пришлось трижды пройти через детектор металла, прежде чем охранники
убедились, что причиной сигнала является ее браслет.
— Что происходит? — спросила она Джека.
— Обычное дело, я думаю. Наверное, от кого-нибудь поступила жалоба, что
мы подраспустились.
Больше она об этом не задумывалась. Пошла к себе наверх, чтобы встретиться с
Брэдом. Они решили поработать вместе над своим общим имиджем. Мэдди решила
провести несколько репетиций перед эфиром, чтобы они лучше сработались.
Несмотря на все, что говорил Джек, программа новостей — это не просто
считывание текстов с телемонитора.
Потом она позвонила Грегу. Хотела рассказать ему о встрече с доктором
Флауэрс, однако его не оказалось на месте. Тогда она решила выйти
перекусить. День стоял великолепный. Легкий ветерок смягчал жару, обычную
для вашингтонского лета.
На улице у Мэдди снова появилось ощущение, что ее кто-то преследует. Она
резко обернулась. Огляделась. Ничего подозрительного. Двое каких-то мужчин
шли следом, разговаривая и смеясь.
Когда она вернулась в офис, позвонил Билл Александр. Спросил, как она себя
чувствует, и пришла ли к какому-нибудь решению.
— Я не знаю. Может, я все-таки ошиблась. Я понимаю, это звучит
абсурдно, но я люблю Джека. И уверена, что и он меня любит.
— Вам лучше знать. Но после того, что я услышал от доктора Флауэрс, мне
кажется, вы снова пытаетесь закрыть глаза на правду. Может, стоит позвонить
и поговорить с ней самой?
— Да, я об этом думала. Она оставила мне свою визитную карточку.
— Позвоните ей.
— Хорошо, я обещаю.
Она еще раз поблагодарила Билла за помощь и пообещала позвонить доктору на
следующий день, просто для того, чтобы он не тревожился. Хороший человек...
И так искренне о ней беспокоится.
Оставшееся время до передачи она работала над текстом новостей. Пятичасовой
эфир с Брэдом прошел более гладко, чем вчера, но все же ненамного лучше. Он
раздражал ее своей манерой говорить интересные и умные вещи, но излагать их
неловко, как новичок. До этого он никогда не работал ведущим и, несмотря на
несомненный интеллект, не обладал ни харизмой, ни малейшим обаянием.
Мэдди покинула студию все еще раздосадованная. Джек собирался на совещание в
Белый дом и велел ей взять его автомобиль, а дома запереть двери на все
замки. Ей это показалось полной чушью. Она и так никогда не оставляла двери
открытыми. А теперь, когда у самого их дома дежурят полицейские, они в
полной безопасности. Вечер стоял чудесный, и она попросила водителя
остановить машину за несколько кварталов до их дома и пошла пешком по
Джорджтауну. Уже почти стемнело, но она чувствовала себя спокойнее, чем
накануне, почти счастливой.
На последнем углу перед их домом чья-то рука схватила ее сзади. Кто-то
невидимый потащил ее в кусты. Она попыталась кричать, но нападавший рукой
зажал ей рот. Она боролась, как тигрица, била его одной ногой, пытаясь
балансировать на другой. Оба потеряли равновесие и упали на землю. Он
моментально взгромоздился на нее, ухватился за подол юбки, пытаясь задрать
ее, другой рукой начал стягивать с нее колготки и трусы. Для этого ему
пришлось убрать руку с ее рта. Мэдди тут же закричала так, что негодяй
подскочил. Послышался топот, кто-то подбежал. Насильника оторвали от нее в
тот момент, когда он уже стянул с нее колготки и расстегивал молнию своих
брюк. Он буквально взлетел на воздух. Мэдди осталась лежать на земле, не в
силах перевести дыхание. Откуда-то появились еще полицейские, замелькали
яркие вспышки света. Кто-то помог ей подняться на ноги. Она оправила
испачканную юбку, с трудом перевела дыхание. Волосы были растрепаны, она вся
дрожала. Один из полицейских ее поддержал.
— Вы в порядке, миссис Хантер?
— Да, кажется, все нормально. Что произошло?
Она заметила, что нападавшего сажают в полицейскую машину.
— Мы его взяли. Это был вопрос времени. Мы ждали, пока он совершит
ошибку. Он, конечно, ненормальный, негодяй, но за это его упрячут в тюрьму.
Мы не могли ничего ему сделать, пока он вас не схватил.
— Так вы за ним следили?!
Она-то думала, что это обычный, никому не известный насильник.
— Да, с тех самых пор, как он начал посылать вам письма.
— Какие письма?
— Он посылал вам по письму в день, кажется, в течение всей прошлой
недели. Ваш муж встречался с лейтенантом по этому поводу.
Мэдди медленно кивнула, не желая показаться полной идиоткой. Почему Джек
ничего ей не сказал? Мог хотя бы ее предупредить. В этот момент она
вспомнила, как он настаивал, чтобы она ездила только в его автомобиле, чтобы
запирала в доме все двери. Но он ведь ничего не объяснил, поэтому она
решила, что спокойно может пройти пешком несколько кварталов. И попала прямо
в лапы своему преследователю.
К приходу Джека она еще не совсем оправилась от потрясения. Он уже знал, что
произошло. Полицейские позвонили ему в Белый дом и рассказали о поимке
насильника.
— Ты в порядке?
Он выглядел очень встревоженным. Даже ушел раньше с совещания по настоянию
самого президента, который тоже встревожился после звонка полицейских.
— Почему ты мне ничего не сказал!?
— Не хотел тебя пугать.
— А ты не думаешь, что я имела право знать? Сегодня я пошла пешком и угодила прямо ему в лапы.
— Я же говорил, чтобы ты брала нашу машину.
— Но я же не знала, что на меня собираются напасть. Черт возьми, Джек,
я же не ребенок! Ты должен был мне сказать.
— Я не видел в этом смысла. Полицейские тебя охраняли, и на студии мы
усилили охрану.
По крайней мере то тревожное чувство, что за ней следят, которое она
испытывала в последние дни, теперь нашло объяснение.
— Я не желаю, чтобы ты принимал все решения за меня.
— Почему? Ты же не можешь принимать решения самостоятельно. Тебя
следует охранять.
— Я ценю твою заботу. — Она попыталась произнести это с благодарностью
и не смогла. — Но я взрослый человек и вправе сама все решать, у меня должно
быть право выбора. И даже если тебе не нравятся какие-то мои решения, все
равно я имею право принимать их самостоятельно.
— Нет, не имеешь, если они неверные. А в чем вообще дело? Почему это
тебя так взволновало? Я всегда решал за тебя, и ты не возражала. Что
изменилось?
— Может, я повзрослела. Это не значит, что я тебя не люблю.
— Я тоже тебя люблю, поэтому и хочу защитить тебя от себя самой.
То есть он так и не хочет признать за ней права на независимость. Мэдди
пыталась взывать к его разуму, но тщетно, Джек не хотел поступиться ничем,
он хотел контролировать всю ее жизнь.
— Ты очень привлекательна, Мэдди, но это все. Больше в тебе ничего нет,
радость моя. Поэтому позволь уж мне думать за тебя. А от тебя требуется
только хорошо выглядеть и правильно считывать текст с монитора.
— Я не слабоумная, Джек! Я способна на большее, чем подкраситься,
причесаться и правильно считать новости. Ты что, считаешь меня полной
идиоткой?
Он ответил иронической усмешкой:
— Трудный вопрос...
Впервые в жизни ей захотелось дать ему пощечину.
— Ты меня оскорбляешь!
— Я говорю правду. Насколько я помню, Мэдди, у тебя ведь нет за плечами
колледжа. Да и вряд ли ты окончила даже школу.
Он намеренно ее унижает, намекая на то, что она недостаточно образованна,
чтобы самостоятельно мыслить. Однако на этот раз она ощутила не унижение, а
гнев. Он и раньше, бывало, говорил что-то подобное, но она никогда не
протестовала.
— Но это не помешало тебе взять меня на работу в свою телекомпанию. И
это не помешало мне добиться самых высоких рейтингов.
— Я тебе уже говорил, люди реагируют на смазливую мордашку. Ну что,
пойдем спать?
— И как это понять? Тебе приспичило опять
воспылал страстью
? Хочу
напомнить, что меня сегодня уже один раз помяли. Достаточно для одного
вечера.
— Осторожнее, Мэдди.
Он подошел к ней вплотную. Его глаза горели яростью, но она не отступила ни
на шаг, хотя вся мелко дрожала. Она устала оттого, что ею постоянно
помыкают. Под каким бы соусом он это ни подавал. И его страсть больше ее ни
в чем не убеждала.
— Осторожнее, — прошипел он ей в самое лицо. — Ты переходишь границы.
— Так же как и ты, когда меня мучаешь!
— Я тебя не мучаю. Тебе это нравится!
— Нет. Я люблю тебя, но мне не нравится, как ты со мной обращаешься!
— Ты что, разговаривала с этим чернокожим мозгляком, с которым раньше
работал
...Закладка в соц.сетях
