Жанр: Любовные романы
Похищенный
...женщины, и у обеих во рту кляп. Офицер кивнул, что-то записал. Его
подчиненные вызвали тем временем подкрепление. Через полчаса по всему дому и
вокруг уже рыскали человек двадцать пять полицейских, стараясь отыскать хоть
какие-то улики. Пока ничего не нашли.
Всех слуг разбудили, и сержант О'Коннор, начальник оперативной полицейской
группы, допрашивал их по очереди, но, по всей вероятности, ни один из них
ничего не видел и не знал. Внезапно Мариэлла сообразила, что ни горничной
Эдит, ни шофера Патрика нет дома. Она им никогда не доверяла, подозревала,
что и они по каким-то причинам терпеть ее не могут. Теперь ей пришло в
голову, что они могли ненавидеть ее до такой степени, что решились украсть
ее ребенка. В это трудно поверить, но это не исключено, такую возможность
стоит рассмотреть. Она сразу же рассказала сержанту о своем открытии.
Приметы обоих, а также приметы Тедди были переданы по радио на все
полицейские посты города.
— Чем скорее мы его найдем, тем лучше, — заявил О'Коннор. Но он не
стал объяснять, что похитителям может потребоваться гораздо меньше времени,
чтобы искалечить ребенка, увезти его бог знает куда или, что хуже всего,
убить. Но Мариэлла сама вспомнила, что сына Линдберга убили, по всей
вероятности, в первую же ночь.
Сержант предупредил Мариэллу, что если по полицейским рациям передадут
сообщение о случившемся, в дом максимум через полчаса явятся репортеры. Она
согласилась, что если такое сообщение по радио поможет отыскать ребенка
быстрее, его надо передавать невзирая ни на какие неудобства. Она прекрасно
понимала, что обязана сообщить Малкольму прежде, чем он услышит обо всем по
радио или прочитает в газете. Но она еще не успела позвонить, а дом уже был
наводнен полицейскими. Не заставили себя ждать и агенты ФБР. Все это было
похоже на кошмарный сон или на плохой детективный фильм: полиция в доме, все
носятся туда-сюда, высовываются в окна, раздергивают занавески, двигают
мебель, зачем-то роются в саду, шныряют с фонарями по кустам, допрашивают
слуг. Все это было настолько не правдоподобно и страшно, что Мариэллу не
покидало чувство, что на самом деле ничего не было и нет. Дурной сон, после
которого обязательно должно наступить пробуждение. Утром окажется, что ей
все это приснилось. — Миссис Паттерсон!
Сержант О'Коннор стоит рядом с ней, а с ним еще несколько мужчин в темных
костюмах. Кажется, все в шляпах, кроме одного. Этот, похоже, старший. Ему
лет сорок или чуть за сорок, он высокий, худой, хмурый, у него каштановые
волосы и проницательные голубые глаза. Он как будто сделан из стали и
смотрит так, как будто уже знает все, что ему нужно.
— Миссис Паттерсон, — слегка смущенно повторил сержант
О'Коннор, — позвольте вам представить специального агента Джона
Тейлора. Он будет расследовать ваше дело по линии ФБР.
Ваше дело? Какое еще
ваше дело
? Что такое? Где она? Где Малкольм? И где,
наконец, их сын?
— Здравствуйте, миссис Паттерсон. Она протянула руку, он пожал ее,
одновременно изучая ее лицо. Глаза у него холодные, как у всех этих. Она
опять рассказала ему о том, что видела. Он не проронил ни слова. Он в свое
время занимался поисками сына Линдберга, но подключился только на последнем
этапе, когда было уже поздно. Полиция успела много чего натворить, прежде
чем дело оказалось в руках ФБР. В итоге все усилия оказались бесполезны.
Тейлор был специалистом по похищению детей, а на этот раз в кои-то веки
спецслужба была вызвана вовремя. Правда, работать пока не с чем, улик нет.
Пропали шофер и горничная, их уже разыскивают, а что еще можно сделать? Ни
записки, ни следов, ни отпечатков пальцев, ни примет преступников. Только
тот факт, что двое или больше мужчин, имея в своем распоряжении хлороформ,
унесли ребенка. Это Тейлор знал и без нее, но сама женщина его
заинтриговала. В ее глазах читался какой-то беспросветный ужас, как будто в
любой момент она могла потерять контроль над собой, руки у нее дрожали, а в
остальном она держалась даже спокойно и собранно, но видно было, что она на
грани срыва. И можно не сомневаться, она действительно напугана. И при всем
том вот она стоит перед ним в халате, наброшенном на ночную рубашку,
удивительно спокойная, царственная и не правдоподобно красивая.
— Найдется у вас какое-нибудь такое место, где бы мы могли
поговорить? — спросил он.
Во всех комнатах шуровали полицейские, толпились в ожидании допроса слуги.
— Конечно, — отозвалась она.
Она провела его в кабинет Малкольма. Кабинет был обставлен со вкусом:
кожаный диван, кожаные кресла с высокими спинками, на стенах книжные полки,
большой письменный стол, за которым Малкольм сидел еще сегодня утром. Войдя
в комнату, Тейлор вспомнил, что еще не видел мужа этой женщины, и сразу
спросил про него. Миссис Паттерсон жестом пригласила его сесть и сама
присела на диван, вся дрожа.
— Он уехал в Вашингтон. Я поговорила с ним по телефону, а часа через
два пошла наверх... и обнаружила... — Она не смогла заставить себя
выговорить страшные слова: Тедди исчез.
— Вы ему уже позвонили?
Она покачала головой, и на ее лице отразилось глубокое страдание. Да как же
ему сказать?
— Я еще не успела позвонить, — сказала она мягко, вдруг
почувствовав, что давно надо было позвонить.
Тейлор кивнул, продолжая глядеть на нее. Эта женщина интересовала его все
больше. Она принадлежит совершенно другому миру, он таких женщин никогда не
встречал. Она такая изысканная, любезная и в то же время такая ранимая...
Сам он родился в захолустье в почти что нищей семье. Во время мировой войны
служил во флоте, а сразу после окончания боевых действий вышел в отставку и
поступил на работу в ФБР. Это было ровно двадцать лет назад, и недавно он
отметил свой сорок второй день рождения. Он женат, у него двое детей, к
которым он очень привязан, но сейчас, сидя напротив Мариэллы, он вынужден
был признать, что такой женщины ему до сих пор не доводилось близко видеть.
Даже в домашней одежде она выглядела как настоящая аристократка. У нее такое
невинное лицо, исполненные такого страдания глаза, что ему захотелось
ласково обнять ее.
— Прошу прощения, миссис Паттерсон. — Ради нее самой он заставил
себя вернуться мыслями к событиям нынешней ночи. — Расскажите мне обо
всем, что случилось, и как можно подробнее.
Он прикрыл глаза и приготовился слушать. Затем время от времени он смотрел
на нее из-под опущенных век, чтобы убедиться, что выражение ее лица
соответствует ее словам. Он слушал ее и думал, все ли чисто в этом деле, нет
ли здесь лжи. У него есть нюх на ложь. Но в этой женщине он чувствовал нечто
иное, не ложь, а непонятный, непостижимый страх. Он дождался окончания
рассказа, а затем спросил:
— Вы можете еще что-нибудь добавить? Может быть, вы заметили что-нибудь
сегодня вечером или в последние дни? Может быть, что-то вас испугало или
произошло что-то непонятное, а сейчас вы догадались, что это означало?
В ответ она только отрицательно качнула головой.
— Может быть, вы хотите мне что-нибудь сказать, поделиться со мной какой-
нибудь конфиденциальной информацией, пока за вас не принялись официальные
следователи и журналисты? Нет ли чего-то такого, что вы хотели бы утаить от
них... или, скажем, от мужа?
В других случаях он просил женщин откровенно рассказывать о своих
любовниках, поклонниках, но инстинкт подсказывал ему, что сейчас дело не в
том. Ему она казалась не такой, как все... За такую женщину он мог бы отдать
жизнь.
— Есть ли в вашей жизни человек, который, по-вашему, мог бы иметь
отношение к этому преступлению? Может быть, такой человек был в вашем
прошлом? О ком бы вы подумали в первую очередь?
Наступила долгая пауза, очень долгая, а потом она покачала головой с
заметным усилием.
— По-моему, такого человека я не знаю.
— Миссис Паттерсон, подумайте еще раз... От того, насколько вы будете
откровенны, может зависеть жизнь вашего сына.
А Мариэлла думала о нем. Неужели ей сейчас придется оправдывать его? Да
неужели это вообще он? Имеет ли она право ничего не сказать Тейлору?
Она еще не произнесла ни слова, а в дверь резко постучали, и в кабинет вошел
сержант О'Коннор. Он объявил, что шофер и горничная уже в доме, но мальчика
с ними нет.
— Где эти двое? — раздраженно спросил Тейлор. Он знал, что
Мариэлла пережила борьбу с собой и была уже почти готова сказать что-то
важное, и тут-то их перебили.
— Они в комнате, Джон... — О'Коннор посмотрел на Тейлора и бросил
извиняющийся взгляд на Мариэллу. — Оба пьяные в стельку. Хороша
парочка. А она, черт побери, в бальном платье, — добавил сержант,
обращаясь к Мариэлле. — Готов спорить на что угодно, что это платье
ваше, и взяла она его без спросу.
Ох, сейчас все это неважно. Где сейчас мальчик, вот вопрос, у кого он?
— Отведите их на кухню и накачивайте крепким кофе, только смотрите,
чтоб не лопнули. Потом позовете меня.
Сержант кивнул и вышел, а Джон Тейлор опять обратился к несчастной матери.
Но тут же опять вошел О'Коннор.
— Миссис Паттерсон, мы только что позвонили вашему супругу.
Она не знала, стоит ли их благодарить за это. Она чувствовала, что виновата,
раз не позвонила ему сама, но одновременно испытала облегчение, что теперь
звонить уже не придется. К лучшему, что эту новость сообщил ему чужой. Такое
известие нельзя смягчить. Она думала сейчас о том, как сильно Малкольм любил
сына.
— И что он сказал?
Инспектор проследил за ее лицом и отметил новый прилив испуга.
— Он был очень огорчен.
Сержант посмотрел на Джона и решил не говорить Мариэлле, что ее муж по-
настоящему заплакал, но не попросил ее к телефону. Такая реакция показалась
ему странной. Впрочем, у людей их круга, наверное, свои привычки. За годы
работы он видел всякие реакции.
— Он говорит, что приедет утром.
— Благодарю вас, — сказала она и кивнула сержанту, и тот
немедленно вышел из комнаты. Мариэлла взглянула на агента ФБР. А Тейлор все
это время не сводил с нее глаз. Ему нужно было срочно решить, как вести
себя, если она солжет, упадет в обморок, притворно возмутится и выбежит из
комнаты или выкинет еще что-нибудь в этом роде. Но она ничего подобного не
сделала. Она просто сидела и смотрела на него. И слушала его. Он — видный
собой, сильный мужчина, но на нее его внешность, казалось, не производила
никакого впечатления. Ее внимание было приковано к его словам.
— Миссис Паттерсон, бывает, что людям трудно сообщить что-то
посторонним, трудно в чем-то признаться даже самим себе. Трудно бывает
признаваться в том, что касается нас самих или тех, кого мы любим. Но в
таком деле... все должно быть иначе. Мне не надо вам объяснять, что сейчас
поставлено на карту. Вы это знаете... И мы знаем. Пожалуйста, подумайте,
может быть, вам есть что сказать?
Не дожидаясь ответа, он добавил, что поговорит пока с Патриком и Эдит и
сразу после этого вернется. Мариэлла осталась в кабинете Малкольма, со
страхом думая о том, что утром предстоит объяснение с мужем. Она понимала,
что должна быть предельно откровенна.
Когда Джон Тейлор вошел в кухню, Патрик и Эдит еще не протрезвели
окончательно, но были уже в состоянии ответить, где они были, с кем и что
делали. Тейлор допросил их, О'Коннор записал показания. Патрик разгневался
из-за того, что его посмели допрашивать, — это, мол, испортит его
репутацию. Однако его репутация нисколько не заботила ни О'Коннора, ни
Тейлора. Более того, они подозревали, что Патрик — весьма сомнительный
субъект. Эдит же решила, что у нее есть шанс оправдаться.
— Почему вы ушли из дома с этим человеком? Разве вы были свободны
сегодня вечером? — спросил Тейлор, не обращая внимания на ее попытки
прельстить его своей сексуальностью и шикарным платьем. Накануне Мариэлла
была в этом платье у Уитов, потом попросила Эдит отдать платье в чистку.
Эдит решила сначала покрасоваться в нем, как она делала уже не раз. Она
хотела
взять напрокат
и горностаевую шубу, но не хватило смелости.
— Ну и что? — вскинулся Патрик. — А какая разница, кто
посидит с ребенком? Была бы она здесь, ее бы траванули газом и скрутили как
цыпленка. Какого хрена? За эти гроши, что нам тут платят?
Он был еще слишком пьян, чтобы понять, что его слова могут обернуться против
них обоих. Зато Эдит быстро приходила в себя и, похоже, страшно нервничала.
— Я не знаю... Надо было... Я подумала... сегодня почти что
Рождество...
— Откуда у вас это платье?
— Это мое платье. Его мне сестра сшила. Тейлор понимающе кивнул, уселся
напротив нее с таким видом, как будто он видел ее насквозь и не собирался
покупаться на то, что она плетет.
— Если я попрошу миссис Паттерсон прийти сюда, она сможет подтвердить,
что это ваше платье?
Эдит опустила глаза и принялась всхлипывать, но Патрик опять яростно
взвился:
— Слушай, дура, кончай хныкать. Ну ладно, ты взяла платье поносить. Так
ты их всегда возвращаешь. Мать твою, да они думают, наверное, что наша мадам
— Дева Мария. Послушайте, — обратился он к Джону Тейлору, — не
верьте вы этой святой мадонне. Я за эту неделю ее дважды видел с любовником.
Она однажды даже брала с собой пацана, так что не надо на нас клепать. Ну-ка
идите поговорите с ней и спросите про этого парня, с которым она в пятницу
целовалась в церкви, а вчера она к нему в парк и Тедди таскала.
О'Коннор подробно записывал показания. На его лице не дрогнул ни единый
мускул. А вот Джон Тейлор очень заинтересовался. Он знал по опыту, что если
он будет достаточно терпелив, может последовать продолжение. И он оказался
прав.
— По-моему, тот парень похож на лунатика, он орал на нее, похоже,
угрожал ей, потом хотел чмокнуть. Тедди, бедняга, перепугался до смерти.
Если хотите мое мнение, у того парня шариков не хватает.
— Почему вы решили, что это ее любовник? — ледяным тоном спросил
Тейлор. — Вы видели их вместе раньше?
Патрик на секунду задумался.
— Нет... Только в пятницу в церкви, и вот вчера, в Центральном парке.
Конечно, может, она и раньше с ним встречалась. Он ее явно знал. Она не
всегда позволяет, чтобы я ее возил.
— Она сама водит машину?
— Иногда бывает, ездит гулять, — помолчав, ответил Патрик. —
Не очень часто. По-моему, больно себя бережет. У нее голова болит чуть не
каждый день.
Что ж, Патрик нарисовал любопытный портрет миссис Паттерсон. Почему-то Джону
Тейлору пришло в голову, что у нее не такое уж слабое здоровье.
— Вы когда-нибудь видели ее в обществе других мужчин?
Скрепя сердце Патрик признал, что никогда не видел. Тогда Тейлор задал
Патрику следующий, очень неприятный вопрос:
— А вам приходилось видеть мистера Паттерсона в обществе других женщин?
Наступила тишина, прерываемая только редкими всхлипываниями Эдит, которая
решила, что теперь наверняка потеряет работу. Проблемы, которые неизбежно
возникнут из-за платья, тревожили ее гораздо больше, чем судьба похищенного
ребенка. Патрику же очень не хотелось отвечать на заданный вопрос.
Джон Тейлор повторил вопрос, напоминая Патрику, что он здесь является
официальным лицом и уполномочен вести расследование.
— Вам приходилось видеть вашего патрона в обществе других женщин?
— Не могу припомнить такого... — Помолчав, Патрик добавил:
— Ну секретарши только...
Тейлор отметил, что этой проблемой следует заняться более детально, но
позднее. Вопрос о любовнике миссис Паттерсон не мог оставить его
безучастным. Ему казалось, что для адюльтера она слишком холодна, слишком
умна, благопристойна. Но трудно судить наверняка. Ее обязательно придется
расспросить. Он не любил такие ситуации, когда необходимо нажимать на людей,
чтобы вытягивать из них ответы на неудобные вопросы. Но в этот дом его
привело происшествие, само по себе неприятное, и если в его силах спасти
мальчика, то игра стоит свеч.
Он поднялся на ноги и окинул взглядом водителя, к которому с первой же
минуты испытывал острую неприязнь. Скользкая парочка. Но интуиция
подсказывала ему, что едва ли они участвовали в похищении. Возможно,
конечно, что их подкупили, сунули им сотню баксов, чтобы они, скажем, не
заперли какую-нибудь дверь. Но даже и это вряд ли. Просто они ушли
потанцевать без разрешения хозяев, воспользовались платьем хозяйки, машиной
хозяина. Девушка не выполнила своих обязанностей по отношению к ребенку. Но
не более того. Их счастье, иначе он с большим удовольствием засадил бы их в
тюрьму.
Тейлор велел О'Коннору пока отпустить этих двоих и пошел в кабинет. Утром он
еще допросит Эдит и Патрика. Сейчас оба сказали, что ни сегодня, ни в
последние дни не заметили ничего необычного. Единственная странность
последних дней, если верить Патрику, состояла в том, что Мариэлла дважды
встречалась с
любовником
.
— И что вы об этом думаете? — вполголоса спросил О'Коннор,
задержав Тейлора в дверях.
— Возможно, сплошная ложь, но я вынужден задать ей вопросы в связи с
этим сообщением.
— Судя по виду, она не из таких, — энергично затряс головой
О'Коннор.
Очень может быть, что этот любовник и осуществил похищение. Нельзя
исключать, что у нее есть внебрачная связь. Люди иногда совсем не таковы,
какими кажутся.
— Да, по виду не из таких, — без энтузиазма согласился Тейлор.
Если это правда, тем более необходимо как следует поговорить с ней, пока не
вернулся муж.
Войдя в кабинет, он нашел Мариэллу на том же диване. Возможно, она не
трогалась с места все это время. Только дрожит она еще более крупной дрожью.
В доме было тепло, но она в шоке. Невольно Тейлору стало жаль ее.
— Не хотите чаю или кофе?
— Нет, спасибо, — отозвалась Мариэлла. — Они что-нибудь
знают? — спросила она с надеждой, но Тейлор отрицательно покачал
головой. — Как вы думаете, может так быть, что они увезли его куда-то и
вернулись?
Она сама думала об этом, пока сидела одна, и очень хотела, чтобы это
оказалось правдой.
— Возможно, но маловероятно. Утром я еще поговорю с ними. Но вот лично
мое мнение: они действительно пили и развлекались.
Он понимал ее, он сам был разочарован. Если преступники — Эдит с Патриком,
все было бы крайне просто.
— Они оба меня не любят.
Ей неловко было говорить, что в доме Малкольма, как выяснилось, ее почти
никто не любит. Для слуг единственный полноправный хозяин — Малкольм. А
миссис Паттерсон может быть к ним добра, снисходительна, они все равно будут
позволять себе любые грубости, любое хамство. Им и невдомек, насколько ей
это тяжело.
Существование жены Малкольма было не таким безмятежным, как могло
показаться. Много, много одиноких и безрадостных ночей. Целые годы. Но она
по-прежнему предана Малкольму, она достойная жена и хорошая мать. Впрочем,
этого никто не ценил. Иногда, казалось ей, не ценил и Малкольм.
Тейлор наблюдал за выражением ее лица и пытался разгадать ее мысли.
— Почему вы считаете, что они вас не любят? Нет, он не спорил с ней, он
был с ней согласен, потому что видел ненависть в глазах Патрика, видел лицо
Эдит, когда зашла речь о платьях Мариэллы.
— Думаю, что они мне завидуют. Большинство слуг в доме появились еще до
моего замужества. У них сложились свои отношения с хозяином, и вдруг явилась
я, а им не хочется, чтобы в их отношения вмешивались. У каждого из них в
доме есть какой-то свой угол, все они делают что-нибудь тайком от хозяина, и
им не понравится, если их маленькие хитрости будут раскрыты. Я им как кость
в горле.
Тейлор вспомнил про ее регулярные головные боли. Даже странно, почему эти
головные боли так не дают ему покоя. А еще после рассказов Патрика возникает
вопрос, насколько Мариэлла и Малкольм счастливы в браке.
— Наверное, вы правы. Теперь давайте о другом. Уходя, я попросил вас
кое о чем подумать.
— Только об этом я и думала.
Она все еще продолжала бороться с доводами рассудка, со своими страхами. Ей
все еще не хотелось верить, что Чарльз решился украсть ребенка. Что бы он ни
говорил, сделать этого он не мог.
— Значит, вы уверены?
Тейлор подошел к двери кабинета, открыл ее, подозвал полицейского в форме и
сказал, что очень хочет чашечку кофе, а миссис Паттерсон необходим чай. Ему
стало вдруг мучительно холодно. Должно быть, потому, что Мариэллу бил озноб.
— Есть какие-нибудь новости? — спросила Мариэлла, глотая слезы.
Тейлор отрицательно покачал головой.
Если она сейчас поднимется наверх, неужели же она не найдет там Тедди? Да он
же там... Нет, в глубине души она знала, что там его нет.
Полицейский принес чай и кофе и вышел из кабинета, оставив дверь распахнутой
настежь. Тейлор поднялся и закрыл дверь. Только после этого заговорил:
— Миссис Паттерсон, должен вам сказать, что водитель кое-что мне
рассказал. Мне хотелось бы обсудить его сообщение с вами наедине. Если до
этого докопается пресса, может получиться скандал. — Он помедлил, но
Мариэлла уже знала, о чем пойдет речь. Возможно, ей будет даже легче, если
она расскажет. — Мистер Рейли утверждает, что у вас есть любовник.
Он произнес последнее слово без всякого выражения, и Мариэлла улыбнулась.
Улыбка могла показаться абсурдной, но она-то знала, что сам Патрик порочен
до мозга костей, и могла себе представить, как подобное обвинение прозвучало
в его устах.
— Интересно.
— Это правда?
Она чувствовала, как он буквально давит на нее. Ему нужно знать о ней все.
Ради спасения ее сына. Поэтому, хоть она ему и симпатична, он обязан быть
безжалостным. Она вздохнула и подняла на него глаза.
— Нет, это не правда. — Как нелепо предполагать", что Чарльз
ее
любовник
. — Это мой бывший муж, я не видела его семь лет и
неожиданно встретила два дня назад. Мы встретились случайно в соборе Святого
Патрика.
— Вы предварительно не договаривались о встрече?
Она серьезно покачала головой, и Тейлор ей поверил. В глазах ее застыло
горе, и он видел, что это — наследие давней драмы.
— Мы встретились совершенно случайно.
В последние годы он был в Испании. Воевал против Франко.
— Боже, так он из тех, кто...
Тейлор отхлебнул кофе. Уже очень поздно, а на ногах наверняка придется
оставаться еще долго. К тому же ему очень хотелось услышать от нее все, пока
не приехал муж.
— Он коммунист?
Она опять улыбнулась. Еще одно смешное слово, неприложимое к Чарльзу. Хотя
теперь не может быть ничего смешного... Теперь с ней нет Тедди... Смеяться
теперь нельзя... Не быть ей больше никогда счастливой... красивой... И жить
теперь незачем... Но он вернется. В этот раз все будет иначе. Непременно.
Все кончится хорошо на этот раз.
— Нет, что вы, политика его вообще не интересует. Просто в этом вся его
жизнь — сражаться с ветряными мельницами. Он — идеалист, мечтатель,
писатель. Он сначала поехал в Памплону, чтобы попробовать принять участие в
бое быков. Он как Хемингуэй. Я думаю, он услышал, что в Испании воюют, и
решил повоевать сам. Не знаю. Я его много лет не видела. По-настоящему мы не
были вместе с двадцать девятого года. А с тридцать второго я его вообще не
встречала. В тот год я уехала в Штаты и вышла замуж за Малкольма.
— Почему же вы встретились теперь? Зачем он так внезапно приехал? Чтобы
увидеть вас?
— Нет. По семейным делам. У него очень старый отец, он умирает или
почти умирает.
— Когда он приехал, он позвонил вам? Или, может быть, написал? Она
покачала головой.
— Вы не думаете, что он искал встречи с вами? Как он отнесся к вашему
новому браку?
Она вздохнула и долго сидела молча, глядя на агента ФБР.
— Искал ли он встречи — не знаю. Не думаю. Он не звонил. Конечно... он
расстроен из-за моего брака. Он рассердился... И из-за Тедди... Он не знал.
В пятницу я сказала ему, что снова замужем, а про Тедди... не сказала... А
вчера он его увидел...
— Вчера? — Ее рассказ заинтересовал Тейлора.
— Мы гуляли с Тедди в Центральном парке. Подошли к пруду посмотреть на
лодки, а пруд замерз. Инспектор кивнул и спросил:
— А о новой встрече вы договаривались?
— Нет, это опять совпадение. Дом его отца сразу за парком, совсем
недалеко от пруда.
— Но вам хотелось там его встретить?
...Закладка в соц.сетях
