Жанр: Любовные романы
Голос сердца
...музыка, словом, с его
возвращением из Чикаго квартира снова ожила. Он что-то напевал про себя и,
увидев Адриану, улыбнулся:
— Привет... где ты пропадала?
— На работе, как всегда.
Она нервно улыбнулась, медленно подошла к мужу и, когда тот обнял ее, крепко
к нему прильнула, словно ища спасения.
— Малышка... в чем дело?
Стивен знал, что всю неделю что-то было не в порядке, но что именно,
оставалось для него загадкой. Адриана выглядела здоровой, и тут он с
тревогой подумал: может, ее уволили с работы и она стесняется об этом
сказать? Обидно было бы, конечно, терять такую хорошую работу.
— Что-нибудь с работой?.. Ты...
Он осекся, когда увидел выражение ее глаз, Стивен не знал, в чем дело, но
моментально понял, что произошло нечто серьезное. Он уложил Адриану на
кровать, обнял, стараясь максимально поддержать ее. В конце концов, он мог
взять жену на иждивение, его дела шли исключительно хорошо — Майк уже обещал
большое повышение в случае успешного окончания переговоров.
— Что случилось?
Глаза Адрианы наполнились слезами, и в первый момент она не могла вымолвить
ни слова. Этим мгновениям следовало быть счастливейшими в их супружеской
жизни, но из-за того, что было сказано Стивеном в прошлом, они стали самыми
пугающими.
— Тебя уволили?
Адриана сквозь слезы рассмеялась и покачала головой:
— Нет, к сожалению. Иногда мне кажется, что это принесло бы мне большое
облегчение.
Но Стивен не воспринял ее слов всерьез. Он знал, как Адриана любит свою
работу. У нее классная работа. Стивен в этом не сомневался.
— Ты больна?
На этот раз Адриана медленно покачала головой и с выражением тихой решимости
посмотрела мужу в глаза:
— Нет, я не больна... — А затем сделала быстрый вдох и, молясь, чтобы
Стивен воспринял новость хорошо, произнесла: — Я беременна.
Наступило бесконечно долгое молчание. Адриана слышала гулкие удары своего
сердца и дыхание Стивена. Внезапно он вскочил и с отчаянием взглянул на нее:
— Надеюсь, ты шутишь?
— Нет.
Адриана знала, что для него это будет шок. Да она и сама была потрясена,
хотя не совершила ничего предосудительного.
— Ты меня обманываешь? Она покачала головой:
— Нет. Это действительно случилось.
— Вот незадача.
В выражении лица Стивена появилась какая-то холодность, Адриана это заметила, и ее охватила паника.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
— Скверная история, — произнес он тихо и с явной досадой. —
Извини, Адриана, что так неудачно вышло.
— Я бы не называла это удачей или неудачей. Ты же знаешь, что все произошло помимо нашей воли.
Стивен кивнул, Ему было обидно и за жену, и за себя.
— Думаю, на следующей неделе тебе надо будет этим заняться,
От его слов у Адрианы застыла кровь в жилах. Для Стивена все было так
просто. Заняться этим. Но для нее это уже не было просто. Адриана
вопросительно посмотрела на мужа:
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знаешь, что я имею в виду. Нам нельзя иметь ребенка, черт подери,
тебе это известно.
— Почему? Может, я о чем-то не проинформирована? О какой-нибудь ужасной
наследственной болезни или о планах полета на Луну? По какой причине нам
нельзя иметь ребенка? Есть ли она вообще?
— Да, есть, И очень веская. Они стояли в спальне друг против друга.
Стивен с каменным лицом произнес:
— Мы давным-давно условились, что не желаем иметь детей. Я полагал, что
для нас обоих это не были пустые слова.
— Но объясни почему. Я не понимаю, отчего мы не можем иметь детей?
Адриана с мольбой посмотрела на мужа:
— У нас обоих хорошая работа. Живем мы состоятельно и на наши доходы
вполне могли бы содержать малыша.
— А ты представляешь себе, сколько это стоит? Образование, одежда,
медицинское обслуживание. Да и нечестно будет давать жизнь нежеланному
ребенку. Нет, Адриана, ты не права.
Стивена охватил страх, когда он увидел, что не убедил Адриану. Она знала,
что муж придерживается крайних взглядов из-за того, что в детстве познал
нищету, но их жизнь была совершенно иной.
— Деньги — это не все. Мы любим друг друга, хорошо живем, имеем
благоустроенную квартиру. Что тебе еще нужно?
— Желание иметь детей, — сказал он спокойно, — а его у меня
нет. И никогда не будет. Я говорил тебе это до нашей женитьбы и продолжаю
настаивать на своем. Тебе придется избавиться от этого... — Стивен на
мгновение замешкался, подбирая слова. — ...плода.
Он сознательно не сказал
ребенка
,
— А если я не захочу?
— Будешь дурой. У тебя намечается блестящая карьера, если постараешься,
а имея ребенка, ты не сможешь заниматься своей работой.
— Я могу взять шестимесячный отпуск по уходу. Многие женщины так
делают.
— Да, и в конце концов они ставят крест на своей карьере, рожают еще
пару-тройку детей и становятся домохозяйками. А потом ненавидят за это себя
и своих чад.
Стивен высказал вслух самые худшие из ее опасений, и все равно Адриана
считала, что стоит воспользоваться шансом и родить ребенка. Она не хотела от
этого отказываться только потому, что не иметь детей проще, чем их иметь. Ну
и что из того, что они не миллионеры? Почему все должно быть так идеально? И
почему он не может понять ее чувств?
— Я думаю, нам следует хорошенько подумать, прежде чем мы совершим что-
то радикальное, о чем потом будем сожалеть.
У нее были подруги, которые делали аборты и ненавидели себя за это. Однако
Стивен не соглашался.
— Поверь мне, Адриана, — он несколько смягчил тон и на шаг
приблизился к ней, — ты не пожалеешь, наоборот, ты потом почувствуешь
облегчение. Эта штука может стать серьезной угрозой нашему браку.
Штукой
Стивен назвал их ребенка. Ребенка, которого она успела полюбить за
те четыре дня, как узнала о его существовании.
— Это не обязательно должно стать угрозой нашему браку.
Слезы подступили к глазам Адрианы. Она посмотрела на мужа:
— Стивен, пожалуйста... не принуждай меня делать это... пожалуйста...
— Я ни к чему тебя не принуждаю, — раздраженно ответил Стивен,
расхаживая по спальне, словно зверь в клетке. — Я просто говорю, что
это чертовская неудача, и было бы безумием даже думать о том, чтобы с ней
смириться. Наша жизнь поставлена на карту. Вот и решай, как тебе поступить.
— Почему ты так на это смотришь? Почему ребенок кажется тебе такой
угрозой?
Адриана не понимала, почему Стивен был так бескомпромиссен в этом вопросе и
считает детей врагами.
— Ты понятия не имеешь, Адриана, во что дети могут превратить твою
жизнь. А я наблюдал это на примере моей семьи. У моих родителей никогда
ничего не было. Мать носила одну паршивую пару туфель, одну пару на
протяжении всего моего детства! Она сама нас обшивала, а потом мы занашивали
вещи до тех пор, пока они не разваливались. Мы не имели книжек, кукол или
игрушек. У нас не было ничего, кроме бедности и нас самих.
Адриана признавала, что вес, о чем говорил Стивен, было ужасно, но это не
имело никакого отношения к их теперешней жизни, а он не хотел этого понять.
— Печально, что тебе пришлось такое испытать. Но нашим детям не
пришлось бы так жить. Мы оба хорошо зарабатываем, нам и ребенку хватило бы
на более чем благополучное существование.
— Тебе так только кажется. А школа? А колледж? Ты знаешь, сколько
теперь стоит обучение в Стенфорде? А как с нашим путешествием в Европу? Мы
больше будем не в состоянии его предпринять. Придется от всего отказаться.
Ты в самом деле готова пойти на это?
— Я не понимаю, почему ты говоришь о крайностях? А если нам, Стивен, и
придется чем-то пожертвовать, неужели ребенок не стоит этого?
Стивен не ответил, но его глаза сказали все: для него ребенок не стоит
жертвы.
Адриана продолжила:
— Во всяком случае, мы говорим не о планировании детей в будущем. Мы
говорим о малыше, который уже существует. Это большая разница.
Разница была для нее, но не для него.
— Мы говорим не о малыше. Мы говорим о чем-то непонятном. Капелька
спермы коснулась микроскопической яйцеклетки. Что из этого получилось?
Ровным счетом ничего. Вопросительный знак, микроскопическая потенциальная
возможность и не более, и мы этой потенциальной возможности не хотим.
Подумай об этом. Все, что тебе надо сделать — пойти к твоему врачу и
сказать:
Я не хочу
.
— И что дальше?
Слушая Стивена, она чувствовала, как в ней закипает гнев.
— Что дальше, Стивен? Он что, просто скажет:
О'кей, Адриана, ты не
хочешь ребенка? Нет проблемы
, — и перепишет его из графы
Да
в графу
Нет
в своем списке? Не совсем так. Доктор высосет его вакуумным аппаратом
и выскоблит меня. Он убьет нашего ребенка, вот что он сделает, Стивен. Вот
что значит сказать
не хочу
. Но в том-то и дело, что я хочу его, и тебе
тоже следует об этом подумать. Это не только твой малыш, но и мой, это наш
малыш, хочется тебе того или нет. И я не собираюсь от него избавляться
только потому, что ты так велишь.
Адриана говорила, подавляя рыдания, но Стивен как будто не слышал ее. Под
влиянием охватившего его ужаса он стал холоден и бездушен. Страх словно
заморозил его.
— Понятно, — произнес он холодно и отстранение посмотрел на
жену. — Так ты хочешь сказать, что не будешь избавляться от него?
— Я еще ничего не сказала. Я просто прошу тебя об этом подумать и
говорю, что хотела бы его оставить.
Адриана сама не ожидала такого признания. Однако просьбы оставить малыша
были похожи на разговоры о щенке, а не о ребенке, и это приводило ее в
отчаяние.
Стивен печально кивнул, взял ее за руку, потянул на кровать и лег рядом.
Чувствуя его объятия, Адриана перестала себя контролировать и разрыдалась.
Потрясение, страх, напряжение, волнение, кипевшие в ней, вырвались наружу
потоками слез.
— Прости, малышка... Прости, что с нами такое случилось... Все будет
хорошо... вот увидишь... Прости...
Адриана плохо понимала, что ей говорит Стивен, но радовалась его объятиям и
надеялась, что он подумает и изменит свое мнение. Ее крайне изнуряла
необходимость преодолевать его сопротивление.
— Ты меня тоже прости, — произнесла она наконец. Стивен вытер ей
глаза и поцеловал. Затем стал гладить волосы Адрианы, поцелуями осушил
ресницы и щеки, неторопливо снял блузку, шорты и все остальное. Адриана,
нагая, лежала рядом, и Стивен залюбовался: у нее было изумительное тело,
портить которое беременностью, по его мнению, было бы преступлением.
— Я тебя люблю, Адриана, — сказал он ласково. Он слишком любил
жену, чтобы разрешить ей совершить такую глупость. Еще он любил себя, их
образ жизни, все, к чему они стремились и чего достигли. Никто не имел права
на это покушаться, ребенок в том числе.
Стивен страстно поцеловал Адриану, она ответила не менее пылким поцелуем,
полагая, что муж наконец понял ее чувства. Потом они занимались любовью,
очень ласково и нежно. В эти минуты близости спор был оставлен, и каждый
надеялся, что супруг проявит понимание. Потом они лежали в объятиях друг
друга и снова целовались — им было необыкновенно хорошо.
На следующий день они проснулись лишь в полдень, и Стивен предложил пойти
поплавать, что и было сделано после душа и завтрака. Адриана пребывала в
задумчивости и молчала, пока они, держась за руки, шли к бассейну. Бассейном
пользовались все жители комплекса, но в тот чудесный майский день там никого
не было. Погода стояла солнечная, и люди поехали на пляж, в гости или просто
загорали на крышах, как правило, нагишом.
Стивен плавал вперед-назад, Адриана же немного поплавала, потом легла на
солнце и задремала. Ей не хотелось говорить о ребенке, по крайней мере
сейчас. Она надеялась, что муж успокоится и привыкнет. Ей самой тоже нужно
было привыкать, но Адриана понимала, что Стивену это будет сделать гораздо
труднее.
— Пошли домой? — спросил он, когда было уже начало шестого. Весь
день они практически не разговаривали. После эмоциональной дискуссии,
состоявшейся накануне вечером, Адриана все еще чувствовала себя утомленной.
Они отправились домой. Адриана приняла душ, Стивен включил стереосистему —
под музыку приятней готовить обед.
Адриане хотелось провести с мужем спокойный вечер. Им надо было многое
обдумать, многое взвесить.
— Ты в порядке? — спросил Стивен, когда она готовила спагетти и
салат.
— Да. Просто немного устала. Стивен кивнул:
— На следующей неделе ты почувствуешь себя лучше, когда этим займешься.
Адриана не могла поверить, что он опять начинает все сначала. Она в
изумлении уставилась на мужа:
— Как ты можешь такое говорить? И вдруг с ужасом поняла, что он и не
пытался ничего изменить. Он был тверд, как всегда.
— Адриана, в данный момент это вопрос твоего самочувствия. Из-за этой
штуки ты чувствуешь себя паршиво, значит, надо ее устранить. Вот и все.
Очень просто.
Адриана была потрясена его бездушием, полным безразличием к их малышу.
— Твои слова просто отвратительны. Все далеко не так просто, и ты это
прекрасно знаешь.
Она не собиралась в этот вечер возвращаться к данной теме, но раз Стивен
поднял ее, Адриана снова вступила в дискуссию:
— Это же наш ребенок, в конце концов. На глазах у нее, как назло, опять
выступили слезы. Вообще-то Адриана не была плаксой, но Стивен своим
будничным отношением к аборту совершенно вывел ее из равновесия.
— Я не собираюсь этого делать, — отрезала она, ставя обед на
кухонную стойку, и бросилась наверх, в спальню.
Лишь через час Стивен наконец поднялся к ней, чтобы продолжить беседу.
Адриана лежала на кровати. Он сел рядом и очень мягко, спокойно заговорил:
— Адриана, ты должна сделать аборт, если для тебя представляет ценность
наш брак. Если ты этого не сделаешь, все рухнет.
Адриана понимала, что крушения не избежать в любом случае. Если она сделает
аборт, то всегда будет горевать об утрате, а если не сделает, Стивен может
ей никогда этого не простить.
— Думаю, что я не смогу, — ответила она, уткнувшись в подушку.
Адриана не обманывала мужа — аборт представлялся ей чем-то немыслимым.
— А я не думаю, что ты не сможешь. Если ты не сделаешь аборт, наш брак
разрушится и ты потеряешь работу.
— Меня не волнует работа.
В самом деле, гораздо больше ее теперь волновал ребенок. Удивительно, как
быстро он стал для нее важен.
— Неправда, тебя, конечно же, волнует твоя работа.
Стивену казалось, что Адриана в считанные часы стала другим человеком.
— Нет, не волнует... но наш брак я разрушать не хочу, — сказала
она печально, поворачиваясь к нему лицом.
— Я могу сказать тебе одно и знаю это наверняка, Адриана, —
ребенка иметь я не желаю.
— Ты потом можешь изменить свое мнение. Так бывает со многими, —
произнесла Адриана с надеждой, но Стивен покачал головой.
— Нет. Я не желаю иметь детей. Никогда не желал и не буду. Раньше ты с
этим соглашалась, не так ли?
Адриана задумалась, а потом призналась:
— Я полагала, что, может... когда-нибудь ты передумаешь. То есть...
если бы у нас детей действительно никогда не было, я бы не возражала. Но в
такой ситуации, как эта... я думала, что может... Не знаю, Стивен. Я сама не
стремилась к этому. Но теперь, когда он есть, как ты можешь просто
вычеркнуть его из нашей жизни, даже не подумав? Это ужасно.
— Могу, потому что от этого зависит уровень нашей жизни и потому что ты
для меня гораздо важнее, чем ребенок.
— Но места всем хватит, — пыталась возразить Адриана.
— Нет, только не в моей жизни. Там есть место только для тебя и ни для
кого другого. И я не собираюсь конкурировать с ребенком за твое внимание.
Думаю, мои родители обменялись друг с другом за двадцать лет не больше, чем
парой слов. У них никогда не было ни времени, ни энергии, ни желания. Они
были слишком утомлены. Когда мы выросли, от них ничего не осталось. Это были
два измученных, старых, конченых человека. Ты этого хочешь?
— Но ведь один ребенок не грозит такими последствиями, — мягко
убеждала мужа Адриана, явно безрезультатно.
— Я, Адриана, не хочу рисковать, — произнес Стивен, пристально
глядя на нее. — Сделай аборт.
Голос у Стивена дрожал. Он встал и пошел вниз, чтобы быть подальше от жены,
от зачатого в ней ребенка, который внушал страх.
Адриана, в одиночестве лежа в спальне, долго думала и в итоге поняла, что,
если избавится от малыша, важная часть ее души будет погублена навсегда.
Глава 7
Воскресенье и понедельник прошли под знаком кошмарных споров и взаимных
обвинений. В шесть утра во вторник, перед отъездом Стивена, с Адрианой
случилась, истерика, она разрыдалась и согласилась выполнить его требование.
Она не хотела терять любимого мужа, ради него готова была пожертвовать даже
ребенком. Стивену Адриана пообещала, что в его отсутствие займется абортом.
Визит к врачу был назначен на полпятого. Все оставшееся до приема время
Адриана, рыдая, пролежала в постели, чувствуя нараставший страх, потом
вскочила, наспех оделась и бросилась вон из квартиры. Ей хотелось убежать от
всего, что случилось, от того, что предстояло сделать, — ради
сохранения их брака.
Медсестра пригласила ее в кабинет. Адриана поднялась, сильно взволнованная.
Слаксы, водолазка и туфли на ней были черного цвета. Черноволосая, бледная,
в таком наряде она выглядела необычайно мрачно.
Сестра проводила Адриану в маленькую комнату, велела раздеться и надеть
халат. Адриана бывала здесь прежде на консультациях и ежегодных осмотрах, но
тогда обстановка не казалась ей такой зловещей.
Одетая только в черную шелковую комбинацию и голубой бумажный халат, она
села в гинекологическое кресло, стараясь не думать, почему пришла в этот
кабинет и что должно случиться. Адриана твердила себе, что делает это ради
Стивена, потому что любит его.
Наконец вошел врач, улыбнулся, взглянув на историю болезни и узнав
пациентку. Эта симпатичная молодая женщина всегда ему нравилась.
— Чем сегодня могу быть вам полезен, миссис Таунсенд?
Доктор был приятным, старомодньм мужчиной, примерно ровесником отца Адрианы.
— Я... — Адриана запнулась. Врач обратил внимание на бледность ее лица
и огромные, расширенные глаза.
— Я пришла... сделать аборт. Слова были сказаны так тихо, что врач едва
их расслышал.
— Понятно.
Он сел на маленький, вращающийся табурет и просмотрел историю болезни.
Замужем, тридцать один год, здорова, никаких противопоказаний. А может,
ребенок не от мужа?
— У вас какие-то особые причины? Адриана грустно кивнула. По ее виду и
речи доктор сразу определил, что она пришла к нему в кабинет вопреки своей
воле. Он видел многих женщин в состоянии стресса, женщин, готовых на все,
лишь бы избавиться от нежелательной беременности, но эта пациентка была не
из их числа. Доктор был готов биться об заклад, что на самом деле она не
хочет делать аборт.
— Мой муж считает, что сейчас для нас неподходящий момент заводить
детей.
Доктор снова кивнул, прекрасно ее понимая.
— Но какие у него основания так считать? Он что, без работы? Или со
здоровьем нелады?
Он пытался выяснить, почему Адриана пришла к нему, и не собирался без веских
на то причин делать аборт, так как чувствовал моральную ответственность за
своих пациенток. Однако Адриана качала головой в ответ на все его вопросы:
— Нет, он просто... он просто считает, что сейчас нам ни к чему иметь
детей.
— А он вообще хочет их иметь? Адриана замешкалась с ответом, в ее
глазах блеснули слезы.
— Нет, — шепнула она. — Думаю, что нет. У него было тяжелое
детство, он вырос в многодетной семье. Ему сложно понять, что не всегда все
так плохо.
— Безусловно. У вас хорошая работа, и он, полагаю, твердо стоит на
ногах. Как вы считаете, он может в будущем изменить свои взгляды?
Адриана печально покачала головой, по щекам скатились слезинки. Доктор
поспешил успокоить взволнованную пациентку:
— Не волнуйтесь, Адриана. Сегодня я аборт делать не буду.
Он обратился к ней по имени, потому что понимал важность проблемы. Адриане
было не до формальностей, она нуждалась в друге, а врач хотел ей помочь.
— Во-первых, я должен убедиться, что вы действительно беременны и это
не ошибка. Вы делали тест на беременность?
Он предполагал, что Адриана его делала, иначе не пришла бы.
— Да, дважды. И месячные у меня запаздывают уже на две недели.
— Значит, по нашим методам подсчета, у вас пятая неделя беременности.
Так я думаю, но мы на всякий случай сейчас еще раз проверим. После этого вы
пойдете домой и, пожалуйста, еще раз все как следует обдумайте. Если ваше
желание прервать беременность не изменится, можете снова прийти хоть завтра.
Вы согласны на такой вариант?
Адриана кивком подтвердила, чувствуя себя в состоянии полуоцепенения-
полуистерики, думая, что не переживет эту душевную травму. Но доктор был
великодушным и добрым, он подтвердил факт беременности и на прощание
посоветовал ей еще раз попытаться поговорить об этом с мужем, полагая, что
тот в конце концов придет поговорить с врачом сам. Он только не учел, что
Стивен абсолютно бескомпромиссен в данном вопросе. Позвонив вечером Адриане,
он был явно раздражен тем, что она еще не сделала аборта.
— Почему, черт подери, он не сделал этого сегодня? Какой смысл ждать?
— Он хочет, чтобы мы еще раз все обдумали. Может, стоит прислушаться к
его совету?
Сознание того, что ей предстоит, повергало Адриану в состояние депрессии.
— Когда ты возвращаешься? — с тревогой спросила она, но Стивен,
похоже, не заметил панику в ее голосе.
— Не раньше пятницы. А в субботу утром мы с Майком играем в теннис. Ты
и Нэнси можете потом к нам присоединиться — сыграем сет парами.
Адриана не верила своим ушам. Или он был полностью лишен чувств, или просто
глуп.
— Я не уверена, что в субботу буду в состоянии играть в теннис.
Сарказм в ее голосе звучал совершенно отчетливо.
— Ах, да... Я совсем забыл.
В течение десяти секунд? Как можно об этом так скоро забыть? Но, прежде
всего, как можно толкать ее на такой шаг?
— Я бы хотела, чтобы ты тоже еще раз подумал. Стивен, ведь это не
только мой ребенок, но также и твой.
Она говорила, а сама чувствовала на другом конце провода стену непонимания,
— Адриана, я уже сказал тебе свое мнение. И не хочу больше к этому
возвращаться. Займись же этим, черт подери. Я не понимаю, зачем тебе
понадобилось ждать до завтра.
Адриана не ответила, потрясенная жестокостью слов мужа. Получалось, что она
подвела его, позволив этому случиться, и теперь должна была любой ценой все
уладить, чего бы ей это ни стоило.
— Я тебе позвоню завтра вечером. У Адрианы к горлу подступил комок,
слезы жгли глаза.
— Зачем? Только для того, чтобы проверить, сделала ли я аборт? —
задала она последний вопрос и попрощалась со Стивеном, чувствуя, что сердце
разрывается, потому что через несколько часов их ребенка спасти уже будет
нельзя.
Адриана пролежала без сна всю ночь, плакала и думала о ребенке, которого так
никогда и не увидит, ребенке, которого предстояло принести в жертву мужу.
Наступившее утро она встретила словно утро своей казни. На работу ехать было
не нужно — Адриана взяла недельный отпуск. Предстояло только одно — снова
отправиться к врачу и заставить себя сделать аборт.
Одеваясь, она все думала, что в последнюю минуту позвонит Стивен и скажет не
делать этого. Но Стивен не позвонил. К доктору надо было явиться в девять
часов. Это время Адриане назначили на случай, если она не откажется от
аборта. С прошлого вечера она ничего не ела и не пила — только при таком
условии можно было применять обезболивание. Бледная, дрожащая Адриана вела
машину по Вилширскому бульвару. К врачу прибыла без пяти девять, сообщила
сестре и с закрытыми глазами села в приемной, сердцем чувствуя, что никогда,
до конца жизни не забудет этого ужаса. В эти минуты она впервые ненавидела
Стивена, у нее было безумное желание позвонить ему, найти его, где бы он ни
был, и сказать, что она никогда ему этого не простит, но Адриана понимала,
что это бесполезно.
В дверях появилась сестра и с любезной улыбкой пригласила Адриану. Она
проводила
...Закладка в соц.сетях
