Жанр: Любовные романы
Важна только любовь
... было бы думать, что он принес все, что у нас
было, — семью, в жертву простой интрижке. — Она подняла листок,
снова пробежала его глазами, потом осторожно сложила и спрятала в
конверт. — Где ты его взял?
Вот оно, о, Господи! Каттер глубоко вздохнул.
— У нее.
— Как это? — удивилась Адриана.
— На прошлой неделе я летал в Даллас и разговаривал с ней. Ее оказалось
просто найти.
— Ты видел ее? — Это взволновало Адриану. — Эту женщину? Ты
действительно с ней говорил?
Он осторожно кивнул. Следующий вопрос застал его врасплох:
— Какая она?
— Ну, молодая...
Она вымученно улыбнулась.
— Естественно. Насколько молодая?
— Двадцать четыре — двадцать пять.
— Правда? — Казалось, ее удивил его ответ. — Высокая, стройная? Роскошная блондинка?
— Низенькая, пышечка, рыжевато-каштановые волосы... Так, довольно
обычная.
Адриана нахмурилась, изучая его лицо, — ей интересна малейшая
подробность.
— Расскажи мне о ней. Что она хочет услышать?
— Живет в разбитом фургончике, возле городка Форт-Уорт. Работает в
закусочной...
— Нет, расскажи мне о ней...
Каттер понял — она хочет знать правду, настоящую правду. Не похоже на
Адриану, которую он знал несколькими неделями раньше. Эта, новая, Адриана не
обходит болезненных тем, не довольствуется вежливыми улыбками и неизменным
все отлично
. Что-то в ней переломилось, и в трещине сквозят гордость,
восхищение, любовь — такие мощные, что в нем вдруг затеплилась надежда:
теперь Адриана готова услышать все до последнего слова. Она не прогонит его
прочь, не выслушав до конца.
И он рассказал ей о Кенди Лейтон: о ее силе и слабости, о черной подводке
вокруг глаз и о слезах, о мусоре и сокровище.
— Думаю, она любила Харви. Наверное, он был единственным мужчиной,
который обращался с ней достойно. Все, что она делала от начала и до конца
не правильно, незаконно, аморально, но...
Адриана кивнула — он сочувствует этой женщине. Харви он ненавидит, а Кенди
вызывает у него лишь жалость. Потом она задала неизбежный вопрос. Чтобы
ответить на него, ему надо объяснить, почему он привез письмо сам. Этот
вопрос перевернет всю его жизнь, бросив в пучину одиночества и отчаяния.
Потому что ответ способен навсегда оттолкнуть от него женщину, которую он
любит, и он сам во всем виноват.
— Зачем ты пытался найти ее? Почему полетел именно в Даллас?
— Меня наняли, чтобы это выяснить. Она склонила голову.
— Но Лиза просила бросить это дело. Кроме того, она ничего не знала
о... о Кенди. — Она споткнулась на имени. — Ты не...
— Меня наняла не Лиза.
Глава 10
— Что-что? — Адриана, похоже, ничего не поняла.
— Я не работал на Лизу, когда летал в Даллас.
— Но...
— Меня наняло
Первое страховое общество
. Она покачала головой,
пытаясь собраться с мыслями.
— Страховая компания? Они послали тебя в Даллас?
— Они послали меня сюда. Чтобы найти деньги. Это оказалось слишком.
Адриана опустила голову к самым коленям, ожидая, пока перед глазами
перестанут кружиться черные мушки. Лучше бы ей не слышать его голоса,
который рассказывает страшные, непостижимые вещи.
— Тогда Джонатан был убежден, что Харви припрятал деньги перед смертью,
говорил Каттер, глядя на ее опущенную голову. — Новая ванная — хорошее
прикрытие, чтобы проникнуть в дом, тщательно все осмотреть.
Джонатан Раунд? Сознание зацепилось за это имя — оно помогает восстановить
порядок в мятущихся мыслях, то и дело рассыпающихся на бессмысленные
обрывки. Джонатан Раунд, отвратительный маленький человечек, который сидел у
нее в гостиной, приставал к Лизе в школе.
— Ты работаешь на... на этого человека?
— Я работаю на себя. Но он — один из моих клиентов. — Голос у него
звучал жестко, сдержанно. Он не сделал ни малейшей попытки коснуться ее, и
чувствовал — не стоит спрашивать, все ли с ней в порядке.
В ней загорелся огонек, разрастаясь в пожар злости. Подняв голову, она
взглянула на него изучающе: темные глаза, в которых ей всегда мерещилась
тайна, скрывают больше, чем она может себе вообразить. Он твердо выдержал ее
взгляд.
— Значит, ты не сантехник? Ты... что-то вроде шпиона?
— Я работаю по дереву. И провожу частные расследования.
— Но ты пришел сюда, работал у меня, был...
— Прикрытие. Все это блеф с самого начала. Пожар в душе рос, лицо залил
румянец. Должно быть, он заметил эти отблески бушевавшего внутри нее пламени
начал поспешно говорить, словно хотел высказать все до того, как последует
взрыв:
— Я точно знал с самого начала, что денег у тебя нет. Но было очевидно,
что ты... что-то скрываешь. Сейчас, конечно, я понял, что ты лишь пыталась
защитить Лизу. Но сначала это выглядело подозрительным. То, как ты
отказывалась говорить о Харви. И я начал искать. Адриана, я ужасно сожалею.
— Что ты сделал? — Ей не нужны извинения, она хочет знать детали.
— Я просматривал твои бумаги, файлы...
— Мой шкаф?.. — Она вспомнила тот день, когда застала его
ползающим внутри. Он кивнул.
— В основном я слушал.
О Боже, да! Он слушал, он же такой хороший слушатель...
— И еще я задавал вопросы — тебе, Лизе, Бланш. Вы все были готовы
взорваться от накопившихся внутри тайн, так что я лишь выпустил пар. —
Он пожал плечами. — А потом отошел в сторонку и стал ждать, что
получится.
Сквозь стиснутые зубы у нее прорвался хриплый смешок, который обжег ей
горло.
— Я думала, тебе не все равно. — Адриана неодобрительно качала
головой, кляня свою детскую наивность. — Думала, ты задаешь все эти
вопросы, потому что действительно сочувствуешь, потому что мы тебе не
безразличны.
— Так и было. И так есть. — Он протянул к ней руку.
Она отшатнулась.
— Значит, в тот день в саду ты пытался... расколоть меня, вытянуть
информацию? Соблазнить меня и заставить сказать, где я прячу деньги?
— Нет! Говорю же тебе — я знал, что у тебя их нет. Но еще знал, что ты
многого недоговариваешь. И тебе больно. Думал, что смогу...
Она перебила его — ей не хотелось этого слышать:
— Ты нашел их, я была права? Деньги у нее?
— Да, но она уже потратила их. Я так и полагал, но мне нужны были
доказательства. После того как ты рассказала мне, что в тот день с Харви в
машине был кто-то еще, мне пришлось проверить. И я полетел в Даллас. —
Он взъерошил волосы. — Мне пришлось это сделать. Джонатан этого так не
оставил бы.
Внезапно злость пробилась наружу, Адриана вскочила на ноги.
— Тогда почему ты этого не оставил? Почему?
— Я не мог.
— Не мог или не хотел?
Он смотрел на нее и молчал. Она обхватила себя руками — ей было очень
нехорошо. Злость прошла, ее место заняло раздражение.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — прошептала она. — Не
надо было тебе сюда приходить. Мне не нужно этого знать. Ты мог бы закончить
свое гнусное маленькое расследование, не ставя меня в известность. — И
взглянула прямо на него. — Ты ушел. Так почему же ты вернулся?
Он сидел не двигаясь, только слегка подергивался подбородок — тело пыталось
освободиться от стального контроля воли.
— Я должен был сказать, тебе правду.
На этот раз она едва не поперхнулась от смеха.
— Правду?! — закричала Адриана. — Как ты можешь даже
произносить это слово?! Не боишься, что небеса разгневаются и испепелят тебя
на месте? Ты лгал мне с первой же минуты, как переступил порог этого дома!
— Знаю. — Он не стал снова просить извинений. — Но мне важно, чтобы ты знала правду.
— Почему?
— Потому что... — На подбородке у него снова задергалась мышца.
Она ждала, гадая, какую ложь он припас на сей раз.
— Потому что я... — Каттер снова замолчал, губы у него вытянулись
в тонкую линию, словно отказываясь произнести еще одно слово, тело
напряглось и застыло.
— Да и какая разница, — проговорила она в затянувшейся
тишине. — Ничего не можешь придумать? Нужно сперва свериться с
руководством для шпионов?
— Черт побери! — Каттер вскочил и наклонился к ней, упершись
ладонями в поверхность стола. — Я должен был сказать тебе правду,
потому что люблю тебя!
Эти слова заставили ее отступить на шаг назад. Какие сладкие, влекущие — и
одновременно насквозь фальшивые. Закрыть глаза и насладиться ими, на секунду
притвориться, что он сказал правду. Но он не отрываясь смотрит на нее,
тяжело дыша. Ей остается только подивиться его актерскому таланту — едва не
поверила. Судя по тому, что она знает о Каттере, ему впору самому писать
руководство для шпионов — в постановке сцен он оставил далеко позади даже
Бланш.
— О, умоляю тебя! — Она отвернулась от него, захлестнутая новой
волной отвращения. — Убирайся! Убирайся из моего дома! — И
направилась к двери.
Он догнал ее, схватил за руку так сильно, что причинил ей боль.
— Сейчас ты другая... ты изменилась. Я думал, ты готова услышать правду
и справиться с ней.
— Ну, с этим я могу справиться. С чем не могу — так это с тобой!
Его прикосновение обжигало.
— Я люблю тебя! — повторил он, почти закричал, и в голосе у него
сквозило неприкрытое отчаяние. — Но у нашей любви не было бы ни единого
шанса, если бы я не сказал тебе правды.
— У нее и так не было ни единого шанса! — резко ответила она,
пытаясь освободиться от его руки. — Ты любишь меня? Будь реалистом: ты
думаешь, я поверю хоть одному твоему слову?
Все это время она была права: никакой правды нет. И его предполагаемая
любовь относится к правде не больше, чем вся остальная ложь, слетевшая с его
языка.
Должно быть, он увидел это в ее глазах.
— Адриана, не делай этого! — мягко произнес он. — Знаю, это
больно, но если бы ты дала мне шанс... — Взгляд его опустился к ее
губам.
О Боже, дыхание оставляет ее при мысли о его губах, касающихся ее... Почему
она все еще реагирует так остро? Почему до сих пор желает его, хотя должна
шарахаться, как от огня?
— Ты собираешься поцеловать меня, чтобы заодно обыскать карманы?
Он прикрыл глаза, но она успела разглядеть в них вспышку боли. Так-то! Она
от всей души надеется — ему суждено гореть в аду. Адриана освободилась от
его руки.
— Отдай мне копию, которую сделал с ключа! — потребовала она,
протягивая руку. — Я-то гадала, как ты попал в дом в тот день, когда
закончил работу. До меня тогда не доходило, что я поручила работу человеку с
инстинктами обыкновенного преступника.
Он отшатнулся, глаза сузились.
— А мне казалось, преступника ты распознаешь сразу. В конце концов, ты
вышла замуж за одного из них.
Она задохнулась от возмущения.
— Да ладно тебе, Адриана! Ты тоже неплохо научилась лгать — мне,
полиции, страховой компании, Лизе. Надо было пойти в полицию в ту же минуту,
как ты нашла туфельку и узнала, что в машине с Харви была женщина. —
Все это прозвучало жестоко, он снова взял себя в руки. — Так что оставь
свои высокоморальные сентенции. Ложь во спасение все равно остается ложью. И
ты в этом — эксперт и побила меня по всем статьям. — Он вынул из
кармана джинсов ключ. — Держи!
Ее пальцы сжались на кусочке металла, теплого от его руки. Она гордо
вскинула подбородок. Он начал говорить что-то еще, но вдруг умолк.
— О, черт! — Повернулся, вышел и хлопнул дверью.
Ей захотелось подойти и еще раз ее захлопнуть, и еще, и еще... Вместо этого
она подошла к телефону и зажала подбородком трубку, листая телефонную книгу.
Надо вызвать слесаря и сменить замок, просто на всякий случай. Каттер,
видимо, способен на все, нельзя доверять ему.
— Вот это круто! — заявила Лиза.
Бланш побледнела, но, чтобы поколебать ее спокойствие, требовалось нечто
большее — гораздо большее, чем какой-то шпионаж. Они сидели рядом на диване,
на кофейном столике громоздились коробки с едой.
— Ничего крутого! — возразила Адриана. — Просто
отвратительно. Он отвратителен. Думал, что мы украли деньги и прячем их где-
то в доме.
— Ну, у меня тоже были такие мысли, — призналась Лиза.
— Лиза!
— Только не говори, что ты сама никогда не рассматривала такой
возможности, дорогая, — поддержала ее Бланш. — Если Харви
действительно взял деньги, логично было предположить, что он спрятал их
неподалеку отсюда. Я не виню Каттера.
— Зато я виню!
Невероятно — фраза Каттера о лжи во спасение засела у нее в мозгу. Он хотел
правды. Что ж, она рассказала Лизе и Бланш правду о нем, как только они
вернулись.
Адриана сожгла письмо Харви — последнюю улику, которая может его выдать.
Сейчас его памяти ничто не угрожает. Пусть Лиза запомнит его хорошим
человеком. Что же до Каттера — пусть дочь знает все. Но, кажется, вместо
того, чтобы упасть в ее глазах, Каттер только поднялся.
— Знаешь, я так и думала, что в Каттере есть нечто странное! —
Лиза подпрыгивала на диванных подушках от возбуждения. — Ты заметила,
как он всегда крутился поблизости, возникая в самых неожиданных местах?
Например, в тот раз, в гараже, он шарил за полками — сказал, что ищет
сток. — Глаза у нее сияли от восхищения. — Так он что-нибудь
нашел? Уж если кто и мог найти, так это Каттер!
— Он узнал, что твой отец оставил страховой полис, — мрачно
призналась Адриана.
— Что ж, замечательно, детка. И сколько там денег?
Бланш всегда имела дар мгновенно вникать в суть вопроса.
— Двести тысяч долларов.
— Ух, ты! — воскликнула Лиза.
— Ox! — Похоже, это известие удивило Бланш больше, чем все
предыдущее. Харви, милый мой зять! — Она прикрыла глаза, а затем
улыбнулась, молитвенно сложив руки. — Как здорово, что Каттер узнал! Он
ведь пришел вчера, чтобы сообщить тебе хорошие новости, да? И, конечно, ты
захотела узнать, как он это раскопал. И тогда ему пришлось рассказать, что
его наняла страховая компания. Понятно, понятно... Боже, должно быть, ему
нелегко было признаться.
Лиза кивнула — понимающе и с сочувствием.
Адриана во все глаза смотрела на них.
— Ему было нелегко?! — вскричала она. — А как же я?..
— Дорогая, ты делаешь из мухи слона, — махнула рукой Бланш. —
Он просто выполнял свою работу. А у тебя теперь есть новая, отличная ванная,
правда? Очевидно, что, помимо прочего, он отличный сантехник. Да и детектив
не хуже. Тебе не о чем беспокоиться.
— Но он лгал мне! Нам! Всем нам!
— Он просто представился другим человеком. Это, конечно, не похвально,
но понятно, учитывая обстоятельства. Лгал? Он когда-нибудь напрямую лгал
тебе?
Она вздернула подбородок.
— Вчера он сказал, что любит меня.
Вот, получи, мамочка! Защищай теперь человека, который обнимал ее — и в то
же время шарил по дому, вынюхивая и высматривая. Выслушивал интимные
подробности ее личной жизни, проверяя ее на вшивость. За деньги целовал ее!
— А вот это уже по-настоящему круто! — Бланш сделала движение,
собираясь встать, и вытянула руки, чтобы обнять дочь.
— Да прекратите вы обе или нет?! — Адриана топнула ногой. —
Он же врал, разве вы не понимаете?!
Сидящие на диване Бланш и Лиза переглянулись. Бланш вскинула брови, Лиза
закатила глаза. Обе повернулись и уставились на Адриану.
— Адриана, зачем бы ему говорить такое, если это не правда? —
задала вопрос Бланш.
— Он... я... — Она умолкла.
Зачем ему говорить, если это не правда? А ведь действительно не было никакой
нужды вообще приходить, и уж тем более — признаваться ей в любви. Тогда
зачем же?
— Ладно, неважно. У меня и так голова идет кругом от всего этого. Я
собираюсь идти спать, уже поздно.
— Но у нас полно китайской еды. — Бланш приподняла одну из
коробочек за веревочную ручку, но Адриана уже поднималась наверх. Голос Лизы
заставил ее остановиться.
— А ты не любишь его, мам? Она не обернулась.
— Нет! Нет, не люблю! — И твердой рукой взялась за перила.
Каттер прав: она еще большая лгунья, чем он сам.
Каттер узнал машину Бланш в подозрительном белом
кедди
, въезжающем на
подъездную дорожку возле дома родителей. Машина остановилась прямо за
грузовиком, в который они с Томом только что погрузили кресло отца, и теперь
пытались пропихнуть его между грудой коробок и металлическим бортом. Он
услышал, как хлопнули обе дверцы, и голос Лизы произнес:
— Вот, ты уронил. — И протянула через борт свалившееся на землю
потрепанное покрывало.
— Спасибо. — Он взял у нее квадратный кусок материи и осторожно накрыл подлокотник кресла.
К этому времени грузовик был заполнен больше чем наполовину. Еще немного, и
все кончится — родители окончательно переедут в свой дом для престарелых,
обнесенный высокой оградой с тяжелыми железными воротами. Каттер выдавил
улыбку и повернулся к проходу, залитому солнечным светом, — там стояли
Лиза и Бланш.
— Том, познакомься с Бланш Монро, — представил он. — А это ее
внучка, Лиза.
Последовали вежливые кивки и улыбки. Он внимательно смотрел на них, стараясь
сообразить, что рассказала им Адриана за три дня, прошедшие с последней
встречи? И три ночи, которые он провел без сна.
Они все знают — он понял это по некоторой настороженности, сквозившей за
широкими улыбками. Но открытой враждебности нет, решил он немного погодя.
Бланш, как всегда, деловита, а вспотевшая, взъерошенная Лиза вполне
дружелюбна. На ней болтаются шорты — велики на добрый размер — и слишком
просторная футболка.
— Откуда путь держите? — поинтересовался он.
— Бабушка забрала меня с занятий карате и сказала, что надо заехать
сюда по дороге домой, — объяснила Лиза. — У нее плохие новости.
— Вовсе нет, — возразила Бланш, — новости отличные. У меня
есть пара, которая хотела бы завтра осмотреть дом.
— А-а-а... — протянул Каттер, не переставая улыбаться, — это
замечательно. Том, проводи миссис Монро к маме с папой. Пусть договорятся о
встрече.
— Конечно, нет проблем. Рад познакомиться, Лиза! — Том спрыгнул с
грузовика и повел Бланш к дому.
Каттер присел на краешек борта и свесил ноги. Он похлопал по пыльному полу
рядом с собой, и Лиза ловко прыгнула к нему. Минуту посидели молча.
— Значит, карате, — произнес он наконец.
— Ага! Это круто.
— Ага.
Немного покивали друг другу, избегая встречаться глазами. Тишина между ними,
вязкая и тягучая, как жвачка, с каждой секундой становилась все тягостнее.
Он глубоко вздохнул, — лучше уж выяснить все сразу.
— Она сказала тебе, да? Лиза кивнула.
— Теперь она как-то легче с этим справляется. Я имею в виду —
высказывать все подряд.
— Это хорошо.
— Ага. Господи, ну и злится же она на тебя. Он взглянул на нее, но девочка изучала свои туфли.
— А ты? Тоже злишься на меня?
— Не-а. — Она подняла голову и довольно усмехнулась. — Я сама
наняла тебя как раз за этим. И все еще должна тебе двести долларов, кстати
говоря.
Каттер сам удивился, какое облегчение испытал от этих слов. Бессонными
ночами его, помимо других, мучила мысль о девочке, которой он причинил боль,
желая лишь помочь, как и ее матери.
— Нельзя дважды получать деньги за одну и ту же работу, — ответил
он. Пусть уж страховая компания оплачивает счета. Они могут себе это
позволить.
— Ты уверен?
Он кивнул, и они снова замолчали, внимательно рассматривая толстого
соседского кота, который важно вышагивал по дорожке.
— Каттер!
— Что?
— Я теперь помню его лицо.
Он внимательно оглядел ее: нет, глаза ее остаются ясными, спокойными.
Впервые с тех пор как они познакомились, девочка смотрит на него ничем не
замутненным взглядом.
— Я просто думаю о том дне, когда мы катались на русских горках. Отец
крепко держал меня за руку и смеялся, мы все вопили. Мне кажется, никогда бы
не вспомнила, если бы не ты. — Лиза протянула Каттеру руку, но вдруг
заколебалась. — Эти воспоминания для меня гораздо ценнее двухсот
долларов. Я хочу, чтобы ты знал.
Он взял ее за руку и крепко пожал. Потом пригладил ей волосы, еще немного
влажные после занятий.
— Я рад.
Боже, как же он будет скучать по этой девочке! Лиза тяжело вздохнула и
передернула плечиками под огромной футболкой.
— Мама снова принялась за уборку. Каттер поднял брови.
— Сказала, ей не по себе, как после ограбления. Ну, когда людям
неприятно, что чужой трогал все их личные вещи. Я говорю — ты не чужой, а
она — как раз чужой и есть. И она совсем тебя не знает.
Он кивнул.
— Это плохо, Лиза.
— Может быть, но она не слишком-то торопится с уборкой. Только ходит
кругами и ворчит — мол, надо стереть
все до последнего следа
. — Лиза
приложила ладонь ко лбу и продолжала драматическим тоном:
— А потом пробирается в новую ванную и сидит там целыми ночами.
— И это... хорошо?
— О да! — подтвердила Лиза. — Мне кажется, это очень похоже на звон разбитого сердца.
Каттер много знал о разбитых сердцах. Если уж он разбил сердце Адриане, она
ни за что не подпустит его к себе и на пушечный выстрел.
Я же пытался!
— яростно сказал себе Каттер, как говорил уже три дня
подряд. Пытался сказать ей правду, все поправить... И у него на глазах все
развалилось, как карточный домик.
Тихие слова Лизы ворвались в его грустные воспоминания.
— Ты правда ее любишь?
— Она и это тебе сказала? — спросил он в изумлении.
— Ну да. Она тебе не верит.
— Да, не верит.
— А ты ее любишь?
— Да. — Он с трудом сглотнул. — Да, люблю. В этом-то вся
проблема — он любит ее. Как, интересно, можно с этим справиться?
Кот тем временем остановился и принялся точить когти об основание огромного
дуба. Беспокойный взгляд Каттера скользнул от кота к разложенным вокруг
коробкам. На одной из них рукой матери было написано:
Елочные украшения
.
Утром он сам заполнил эту коробку связками гирлянд, гадая, сколько лампочек
перегорело с прошлого года.
Ему тут же вспомнился отец, еще не такой старый, еще сильный. Вот он сидит в
кресле, обтянутом чем-то вроде коричневого твида, и аккуратно перебирает
лампочки одну за другой, проверяя, выискивая неисправные.
На сотой попытке, а может, на тысячной вставляет новую лампочку — и вся цепь
светится, застав всех врасплох. Каттер и его брат хлопают в ладоши и прыгают
от радости. А Питер Мэтчет улыбается, освещенный разноцветными огоньками,
такой счастливый в тот рождественский день...
Все вышло в точности, как в поговорке —
если долго мучиться
... Каттер
спрыгнул на землю так стремительно, что перепуганный кот взлетел на ветку
дуба.
— Пошли!
— Куда?
— Тебя нужно отвезти домой.
— Но бабушка...
— У бабушки важные переговоры. Мама будет беспокоиться, куда ты
пропала, и приедет за тобой.
— Ох, вот как! Ox! — повторила Лиза, просияв улыбкой и едва
поспевая за ним. — Ладно! Я теперь вроде заложника, да? Ты все-таки не
сдался!
— Я не умею сдаваться, — угрюмо произнес он. Теперь он готов
пройти все снова, попытаться завоевать свое счастье.
— Эй, я целиком и полностью на твоей
...Закладка в соц.сетях
