Жанр: Любовные романы
Важна только любовь
...щутить боль.
Глава 9
С самого его приземления в Далласе идет дождь. Взятая напрокат новенькая
машина пахнет маслом и пластмассой. Каттер оставил окно открытым, несмотря
на дождь, — пусть выветрятся химические запахи и в салон проникнет
городской смог. Рядом с ним на сиденье — карта, сложенная так, чтобы
выделить район между Далласом и Форт-Уортом.
Он проехал Альпийские Луга где-то около полудня. Ряды жилых фургонов
перпендикулярны гравиевой дороге, которая начинается от двухполосного шоссе
по нему он ехал. Единственный замеченный им луг был покрыт пожухлой травой,
и на многие километры к северу больше ничего альпийского он не заметил.
Свернул к ряду фургонов, под колесами шуршал гравий. Через заливающие стекло
струи дождя Каттер старался рассмотреть цифры на почтовых ящиках вдоль
дороги кое-где они почти стерлись.
Кенди Лейтон жила около девятьсот сорок пятого номера, в бежевом с оливковой
полосой домике. Основанием служили куски шлака и старые автомобильные
покрышки. Ступеньки успели прогнить, на двери зияла дырка.
В день смерти в кармане у Харви Родеса лежал билет в один конец до Далласа.
Кенди Лейтон должна была сидеть рядом с ним в самолете, судя по тому, что
сообщил ему друг — служащий из касс аэропорта. Она заказала два места
туристическому агентству в Далласе, и ее имя и адрес черным по белому
выписаны напротив фамилии Лейтон в телефонной книге Далласа и Форт-Уорта.
Остановившись на обочине, он заглушил двигатель; посидел несколько минут,
представляя себе предстоящий визит. Вовсе он ему нежелателен, но, если он
этого не сделает, здесь побывает Джонатан Раунд, — он ясно сказал это
последний раз по телефону...
Раунд позвонил в понедельник вечером, едва Каттер переступил порог, думая о
своей злой судьбе. Ему следовало уйти до того, как вернется Адриана, а он
под любым предлогом задерживал себя, словно влюбленный школьник, —
мечтал бросить на нее последний взгляд.
Неимоверным усилием воли сдерживался, чтобы не коснуться ее, когда она
рассказала ему о том, что сделала. На самом деле все эти решительные шаги
Адриана сделала без его помощи, она в нем не нуждается. А он только рвет
себе сердце, стараясь помочь людям, которые его об этом не просят. Теперь
ему остается лишь работать со своим верным деревом да навещать родителей в
их чертовом бунгало...
Телефонный звонок прервал его тяжелые мысли.
— Да! — рявкнул он, сорвав трубку и упав на единственный удобный
стул в доме.
— Рад тебя слышать, — раздался голос Джонатана Раунда.
Все же перестанет он браться за дела, поставляемые этим человеком!
— Давненько тебя не слышал. Две недели истекли.
Где деньги?
— В Далласе.
— А что произошло в Далласе?
— У Харви там была подруга. Думаю, он сумел переправить деньги ей.
— Ax, вот как! — Отвратительный смешок. — Какая эта подруга —
вот что интересно.
— Не знаю, не спрашивал.
— Я так понимаю, ты уже на пути в Даллас?
— Нет, этого не планировал.
В трубке затихло — Джонатан обдумывал его слова.
— Может быть, скажешь, почему?
— Как ты думаешь, насколько быстро эта подруга в состоянии потратить
двадцать пять тысяч, Джонни? — устало проговорил Каттер. — К тому
времени, как я туда доберусь, искать будет уже нечего.
— Возможно. Именно это я и хочу, чтобы ты выяснил.
— А что ты скажешь, если я предложу бросить это дело? Адриана и так
пережила из-за него достаточно неприятностей.
— Значит, теперь дело в Адриане? Что ж, мне дела нет до твоей крошки
Адрианы. — Его поспешность удивила Каттера. — Если ты говоришь,
что выбыл, есть куча голодных бывших копов, которые охотно перетрясут для
меня весь город. Ради такого дела я и сам туда поеду. — Он нарочито
вздохнул. — Хотя я вряд ли понравлюсь миссис Родес. И сомневаюсь, что
она расскажет мне о подруге своего мужа.
У Каттера кровь застыла в жилах от его слов.
— Ты не подойдешь к Адриане и на милю, иначе у тебя не останется ни
одной целой кости.
— Послушай, Каттер, у меня в Сиэтле должна состояться жирная сделка. И
единственное, чем я могу привлечь людей, — это кристальная честность
моих работников. — Голос у Джонатана стал таким, какого Каттер никогда
от него не слышал. — Я не собираюсь вычеркивать эту историю только
потому, что ты так мягкотел и сентиментален. Поезжай в Даллас, или я найду
того, кто не боится играть в жестокие игры.
Последовала долгая пауза, пальцы Каттера сжали трубку. Он недооценил Раунда.
— Вылетаю первым же рейсом.
— Я так и думал. Следующие две недели буду в Сиэтле подготавливать
почву. Позвоню, как только вернусь.
Этот человек одержим, подумал Каттер, глядя на залитый дождем фургон. Дождь
почти кончился, проглянуло солнце. Рядом с фургоном стоит новенький
спортивный
камаро
, сияющий свежей краской, — значит, Кенди Лейтон
дома. Оттягивать неизбежное нет смысла.
На третий стук дверь приоткрылась ровно на длину цепочки — Каттера обдало
застарелым сигаретным дымом и духами, и на него уставился голубой глаз,
жирно подведенный черным.
— Да-а?..
— Меня зовут Каттер Мэтчет, я друг Харви Родеса. Хотел бы с вами
поговорить. Можно мне войти?
— Харви мертв.
— Знаю.
Глаза настороженно осмотрели его с ног до головы.
— Я все ждала — когда же кто-то появится. Харви клялся, что никто о нас
не знает. Но кто-то всегда в курсе. Он был весьма наивен в таких вещах. Вы
коп?
— Частный сыщик.
— Что ж, хорошо. — Дверь захлопнулась, Каттер услышал, как Кенди
снимает цепочку. При необходимости ему ничего не стоило бы выбить дверь.
Наконец она открыла. — Заходите. Но у меня всего несколько минут, в час
я должна быть на работе.
Кенди Лейтон, менее пяти футов ростом, вся состояла из мягких изгибов. Под
голубой форменной блузкой выступают груди, широкие бедра выпирают из
джинсов. Губы пухлые, как у куклы, четко очерченные темной помадой, щелка
между передними зубами. На глаза падает лохматая каштановая челка, волосы
зачесаны назад и собраны в тугой конский хвост.
Каттер удивился, как она молода — едва ли больше двадцати пяти. Несмотря на
внешнюю уверенность и агрессивность в ней ясно чувствуются уязвимость и
страх.
— Итак?.. — Она приготовилась к защите. Похоже, ей каждый день
приходится вот так бороться за жизнь.
— Хоть что-то осталось? — Каттер сразу перешел к делу.
— Не-а... ни цента. У меня есть счета.
— Красивый у вас
камаро
. Восемьдесят семь, восемьдесят восемь?
Она лишь вскинула брови.
— Но сомневаюсь, что он стоит двадцать пять тысяч. Где остальное?
Храните под матрасом? Или в каком-нибудь славненьком банке припрятали?
Она улыбнулась, словно он сказал что-то смешное.
— А у меня и правда мог бы быть счет в банке — он всех официанток
убеждал открыть счет. — Улыбка у нее стала грустной. — Но мне он
бы действительно понадобился. Только без него... — Она пожала
плечами. — Все не так.
— Вы познакомились с ним на работе? Кенди кивнула.
— Он остановился выпить чашку кофе на пути... Бог знает, куда. Ну, мы и
поболтали — знаете, как это бывает. — Она снова улыбнулась, показывая
щелку между зубами. Потом вспомнила, с кем говорит, и помрачнела. — А
вам-то что за дело? Пришли за деньгами? Ищите под матрасом — сами убедитесь,
что ничего нет. И вообще, как вы меня нашли?
Он покачал головой — здесь не он отвечает на вопросы.
— Что вы делали в Литтл-Роке?
— Проследили по билетам, да? Черт, знала ведь, что не надо писать
настоящих имен... И вот теперь вам все выложили в аэропорту. Вот черт!
Обернулась к столу, вынула сигарету из пачки и зажигалку, глубоко
затянулась.
Каттер заметил — она грызет ногти.
— Так почему вы поехали туда, вместо того чтобы ждать его здесь?
— Для меня это была прогулка. — И выдохнула длинную струю
дыма. — Разве не мило со стороны Харви так обо мне заботиться? Он
всегда делал мне приятные небольшие подарки. Мы пошли в дорогой ресторан, и
он купил мне маленькое красное платье. Было весело.
— А зачем вы...
— Эй, я больше не собираюсь отвечать на вопросы, Каттер Мэтчет. —
И начала собираться, перемещаясь по крошечному пространству. Обошла дешевый
кофейный столик и встала у окна с занавесками цвета авокадо. — У вас
нет против меня никаких улик. Я летела на том же самолете? Это ничего не
доказывает, говорила она спокойно и по-деловому, глядя, как дождь превращает
землю в грязь.
Кенди права. Если не считать красной туфельки: возможно, купила к новому
красному платью. Единственное доказательство, что Кенди была для Харви
Родеса больше чем просто официанткой, которая подавала ему кофе. Каттер
сомневался, что она в самом деле сохранила счета, по которым расплачивалась
деньгами Джонатана. Очевидно, Харви рассказывал ей о деньгах, и она поняла,
как надо с ними управляться.
Конечно, можно продолжать копать, даже собрать дело, основанное только на
косвенных уликах. Даже посадить ее в тюрьму года на два, если попадется
строгий судья. Но главное состоит в том, что Джонатан Раунд все равно не
получит своих денег. Вряд ли ему сколько-нибудь важно возмездие, ему нужны
наличные. Что он здесь может получить? Несколько тысяч за машину,
реализованную на принудительной распродаже...
— Это она наняла вас?
Каттер сразу понял, о ком она говорит, и только покачал головой.
— Страховая компания.
— А-а... А ты видел ее?
— Да.
Она поглядела на него через плечо.
— Она — классная, правда? У нее такой голос... Я иногда звонила и
вешала трубку, если она подходила к телефону. — Кенди с отсутствующим
видом водила пальцем по стеклу. — Глупо, да? Но он всегда был так
далеко, и мне бывало одиноко...
— Она тоже была одинока.
— Она не понимала его. — Кенди повернулась и смотрела теперь ему в
глаза. — Они слишком рано поженились. Он больше не любил ее, он любил
меня. Единственное, что у них было общего, — это дочь. — Запал ее,
видимо, угас. Он все время говорил о Лизе. Как она перенесла все это?
— Ей было тяжело.
— Да, конечно...
Каттер удивился, заметив слезы в ее голубых глазах. А ведь она и впрямь его
любила, понял он с изумлением, — любила по-настоящему. Бедная
глупенькая девочка... Он посочувствовал ей, подумав, что сотворит с ней
Джонатан — выжмет досуха, до последнего доллара.
— Что ж, мне еще надо успеть на самолет. Спасибо, что согласились
поговорить со мной.
Вынул двадцатку и протянул ей. Он узнал все, что хотел.
Она автоматически сделала шаг вперед и взяла деньги.
— Закончили?
— Еще кое-что разузнаю, чтобы убедиться, что у вас ничего не осталось,
но...
Она покачала головой и потянулась затушить сигарету в переполненной пепельнице на кофейном столике.
— Деньги кончились. Кое-что я отдала матери и Седи, моей
подруге, — у нее просто ужасные зубы. Потом еще Луис, и машину я
купила.... Поверить не могу, что так быстро все потратила.
— Ладно. — Он повернулся к двери и вышел под мелкий моросящий
дождичек.
— Ой, подождите минутку!
Каттер вернулся назад. Кенди порылась в кухонной полке и достала старую
телефонную книгу. Вытащила конверт и протянула ему.
— Харви оставил ей письмо — нашла в чемодане с деньгами.
По его взгляду она, должно быть, поняла, что он думает об этом — о ее
бегстве с места аварии.
— Эй, я что, должна была сидеть в машине и ждать, пока приедут копы?
Или оставить им чемодан? Пойти в тюрьму за пособничество? Он был мертв...
Там повсюду была кровь... — Кенди с трудом сглотнула. — Что еще
мне оставалось делать?
Да, Кенди из тех, кто борется до последнего. Она поступила практично взяла
деньги и сбежала.
— В любом случае я не могла сама послать ей письмо, раз уж никто не
знал, кто я и где живу. Вы ведь понимаете.
— Она знала.
— Да. Я тоже знала бы, будь он моим мужем. Ладно... — Она взяла
новую сигарету. — Я не читала его. И не стала бы читать.
— Я прослежу, чтобы она получила письмо. Кенди кивнула и закашлялась —
дым попал в легкие.
— Мне пора на работу, не могу опаздывать. — Подержала дверь
открытой. Ваш босс очень плохо воспримет новости? Может, мне пора
предпринять поездку куда-нибудь на юг, за границу?
Каттер смотрел на нее. Такая молодая, такая стойкая... Все, что у нее есть,
это старый, жалкий фургончик, жалкая работа официантки и никаких перспектив.
Заставить ее бежать? А, дьявол! Он что-нибудь придумает, не скажет
Джонатану.
— Отправляйтесь на работу. И продолжайте понемногу откладывать на ваш
маленький счет в банке.
Она кивнула. Ветхая дверь закрылась за ним с тихим стуком. Спускаясь по
гнилым, шатким ступенькам, он услышал за спиной кашель.
— Ну, как прошел великий день? — Лиза подняла голову от учебников.
— Замечательно! — Адриана спускалась вниз в домашнем виде — сняла
костюм, колготки, заодно и макияж. Первый день в новом офисе приподнял ей
настроение, взволновал — и правда замечательно.
В эти дни многое стало лучше, и отношения с Лизой тоже. Девочка все еще
сидела на диете, и, по мере того как таяли фунты, ее радость росла — она вся
так и светилась. Решила бросить балет и заняться карате: Каттер предпочитал
этот вид спорта. Как могла Адриана с этим спорить?
Единственное черное пятно — постоянно скребущая сердце боль, которую
принесла с собой любовь к Каттеру. Но даже с этим Адриана научилась жить за
ту неделю, что не видела его. Эта боль отличалась от той, что вызвало
предательство Харви, — она делала лишь сильнее. Пожалуй, ее можно
сравнить со сросшимся переломом: хочешь снова ходить прямо — испытай себя на
прочность. Вот только ночью совсем другое дело — чувство одиночества, всякие
сожаления...
— Ну, так расскажи нам обо всем! — попросила Бланш. Она снимала
лак с ногтей, сидя рядом с Лизой. — Ты сейчас работаешь на милого
мистера Семсона?
Адриана кивнула.
— Очень спокойный профессионал. И не зовет меня
сладенькой
.
— Мне никогда не нравился Лу, — призналась Бланш. — По-моему,
он красит волосы — слишком уж светлые, тебе не кажется? Рада, что у тебя
хватило мужества уйти.
— Лу никогда не изменится — вот и все. И я никогда не смогу с ним
нормально работать. Пришлось посмотреть в лицо фактам.
Это Каттер научил ее — с фактами не поспоришь, и надо быть честной с собой и
с теми, кого любишь. Его взгляд на вещи иногда циничен, но он никогда не
лжет.
— Я и сама недолюбливаю эти факты, — заявила Бланш. — Как ты
думаешь, коралловый или персиковый? — И протянула Адриане два
флакончика с лаком.
— Персиковый какой-то уж слишком... — авторитетно высказалась
Лиза. Лучше коралловый.
— Пожалуй. — Она открутила колпачок. — Два ногтя поломала
сегодня в доме Мэтчетов.
— Значит, они все же решились? — Адриана надеялась, что родители,
ради Каттера, передумают.
— Конечно. Очаровательная пара. Жаль, что у него артрит.
— Каттер был там? — спросила Лиза, прежде чем Адриана задала тот
же вопрос.
— Вся семья была. И Каттер, и его брат с женой — такой маленькой
темноволосой леди, из тех, что вечно беременны. У них дюжина детей, носятся
вокруг, как бесенята. Но скоро я уже не жалела, привыкла ко всем этим милым
людям.
— И что же дальше, бабушка?
— Господи Боже, это прямо как похороны! Мать все время промокала глаза,
пока я ставила знак продажи. Они стояли полукругом, в тишине, опираясь друг
на друга. Я уже подумывала попросить кого-нибудь из них произнести
надгробные слова.
Лиза рассмеялась, но Адриана выступила в их защиту:
— Тяжело продавать дом, выстроенный своими руками, где росли твои дети,
ведь он полон воспоминаний.
— Пожалуйста, избавь меня! — простонала Бланш. — Я уже все
это слышала — о перилах, каминной полке и так далее. — И картинно
взмахнула маленькой ручкой. — Каттер слонялся вокруг, как потерянный,
подбирал вещи и снова клал назад. Провел столько времени в саду, словно
собирался там поселиться.
Адриана вспомнила сад и все, что там произошло. Она думала об этом долгими
бессонными ночами.
— Это прекрасный дом, — сказала она.
— Да, прекрасный старый дом. Мне нравятся такие дома, но список всего,
что в них надо ремонтировать, обычно длиной с километр. Двери скрипят,
линолеум наверху и в ванной надо заменить, ну и так далее.
— Последние два года отец Каттера тяжело болеет.
— Да, конечно, — согласилась Бланш. — Но все эти вещи не
имеют ничего общего с артритом. Просто такие мелочи люди обычно забывают
делать, если долго живут в одном доме. Всегда откладывают мелкий ремонт на
потом — ведь впереди еще куча времени. Такова уж человеческая природа. Я
пыталась объяснить это Каттеру, но он вел себя так, словно я несу полную
чушь.
— Возможно, он воспринял это как критику своего отца — он очень им
гордится.
— А тот, в свою очередь, очень гордится Каттером, буквально молится на
него. — И многозначительно взглянула на Адриану. — Последнее время
все только о нем и говорят: Каттер то, Каттер это... И сколько это будет
продолжаться?
— Я стараюсь убедить маму позвонить ему, но она не слушает, —
вмешалась Лиза, откладывая тетрадь и перестав притворяться, будто занимается
уроками.
— Говорю же вам обеим в последний раз: когда мы виделись, он совершенно
ясно дал мне понять, что его работа закончена. — Адриана подошла к
холодильнику налить себе чаю со льдом, спокойно посмотрела на мать и дочь и
добавила:
— Все тут кончено. Понятно вам? — Ей удалось произнести эти
страшные слова без запинки, но внутри она содрогнулась: никогда больше не
видеть Каттера...
— А если что-то сломается — он придет починить? — осведомилась
Лиза.
— С чего бы вдруг? — засомневалась Бланш. — Вы еще и не
ступали в новую ванную. Он может подумать, что вы его преследуете.
— Там пахнет стружкой — прямо как сам Каттер, — как бы защищаясь,
пробормотала Лиза. — Такой приятный запах...
В дверь зазвонили. Адриана скинула туфли и пошла к двери со стаканом в
руке, — слава Богу, что кончился этот разговор. Она распахнула дверь —
и стакан выскользнул из онемевших пальцев: на пороге стоял Каттер.
Он дал себе минутку, чтобы рассмотреть ее как следует — до чего хороша в
этой короткой джинсовой безрукавке поверх белого атласного топика,
заправленного в джинсы. Раньше он не видел ее в столь непритязательной
одежде и только один раз застал без макияжа. Так ей даже лучше — моложе,
свежее.
Впрочем, сегодня, именно сегодня, ей лучше было бы не снимать доспехов,
чтобы выслушать то, что он собирается сказать.
— Мам, это Тайлер? Он сказал, что зайдет. Мы хотели вместе делать
уроки... Ох, Каттер!
Он заметил, что изменилась не только Адриана — Лиза похудела не меньше чем
фунтов на пять. Блестящие зеленые глаза выделялись на личике, неожиданно
хрупком и нежном.
— Привет, детка! Отлично выглядишь.
— Спасибо. — Девочка вспыхнула, польщенная. Они не разговаривали с
того самого ужасного ужина. Каттер не знал, как с ней заговорить, но, в
конце концов, решил, что прямая дорога — самая лучшая.
— Ты тоже отлично выглядишь, — пробормотала Лиза. — Я хочу
сказать...
— И я тоже этим вечером выгляжу просто великолепно, если позволите,
встряла Бланш, подходя к двери и сосредоточенно дуя на ногти, на которых
подсыхал свежий слой лака. — Именно поэтому мы с Лизой отправляемся
сегодня гулять.
— Но... — попробовала возразить Лиза.
— Мы вернемся через час или около того. Принесем еду из китайского
ресторана. Адриана, дорогая, не занимайся ужином! — И подтолкнула Лизу
к открытой двери, помахав на прощание рукой. — А вы с Каттером пока
просто посидите и мило побеседуйте.
— Ax!.. — вздохнула Лиза, словно ее посетило некое озарение, и
тоже обернулась и помахала им через плечо. — Точно, побеседуйте.
— Мне было так приятно сегодня познакомиться с твоими родителями,
Каттер! — доложила Бланш, прежде чем завести машину и медленно
отъехать.
Адриана не произнесла ни слова с тех пор, как открыла дверь. Спокойная
босоногая женщина исчезла. Каттер успел подхватить стакан, выпавший из ее
руки.
— Мне можно войти?
Она автоматически отступила. Он вошел и в смущении остановился в холле.
Черт, как же ему начать?
— Может, присядем? — спросил он.
Не говоря ни слова, Адриана провела его на кухню и уселась за стол.
Подобрала карандаш, лежавший за стопкой Лизиных книг и тетрадей, и крепко
его сжала, словно собиралась что-то писать. Он сел напротив и поставил
стакан на стол. Покашлял, отодвинул стакан, снова покашлял.
— У меня есть для тебя кое-что, — наконец вымолвил он. — Это
от Харви.
— Что-о?! — Изумленная, она вперила в него взгляд и издала
странный, сдавленный смешок. — О чем это ты?
Он оставил в покое стакан и достал из кармана измятый конверт. С того дня,
когда Кенди отдала ему письмо, он носил его с собой постоянно. Мелькала
мысль отослать его Адриане по почте, а не отдавать лично. Целую неделю
раздумывал, но с каждым днем ему становилось все яснее, что он испытывает к
Адриане сильное и серьезное чувство.
Увидев надпись на конверте, Адриана побледнела. Он протянул ей письмо, но
она взяла не сразу, еще долго смотрела. Наконец, ее пальцы отпустили
карандаш, он подкатился к краю стола и упал на пол. Дрожащей рукой Адриана
взяла конверт, вынула листок и стала читать, осторожно держа за края.
Каттер ждал, наблюдая, как ее взгляд скользит от начала строки к концу. В
какую-то минуту она прижала руку к губам, словно подавляя рыдание, глаза у
нее наполнились слезами. Он не ожидал, что Адриана будет читать письмо сразу
же, перед ним, — думал, сначала попросит его...
Она подняла глаза. Лицо у нее было спокойным, полные слез глаза почти сияют.
Она протянула ему листок.
— На, прочти...
— Я не...
— Пожалуйста!
Каттер взял письмо. Ему не хотелось этого делать — видеть его почерк, узнать
его мысли. Он ненавидел Харви за то, что тот сделал с Лизой и Адрианой. А
вдруг это письмо сведет на нет его ненависть... Но Адриана ждет. Он опустил
глаза к строчкам, написанным мелким почерком, и начал читать.
Так... Собирается позвонить домой, как только устроится на новом месте;
тогда он объяснит, что произошло... Интересно, как можно объяснить такое?
Сожалеет, очень сожалеет, — особенно о том, что оставил им так мало
денег... Ах, ему жаль? Какое благородство! Ублюдок! Некоторое время ему не
везло в бизнесе, несколько раз вложения оказывались неудачными. Но он
сделает все возможное, чтобы оплатить учебу Лизы в колледже, когда придет
время... Слишком мало, да и слишком поздно, приятель.
Заключил договор на страховку; в случае его смерти Лиза получит деньги.
Конечно, это немного, но потом он увеличит сумму; уже заплатил взносы на год
вперед; номер полиса... Вот это — лучшее, что он мог сделать.
Следующая фраза вызвала у Каттера ироническую усмешку.
Любит Кенди и хочет быть с ней. Надеется, что Адриана и Лиза когда-нибудь
простят его. Вот это — вряд ли. Каттер положил письмо на стол.
— Харви любил ее, — спокойно произнесла Адриана. — И я рада,
что это так. Тяжело
...Закладка в соц.сетях
