Жанр: Любовные романы

Раздельные постели

сторінка №20

н работал
отверткой.
Положив поперечные планки, он встал и сказал:
— Мне нужна будет помощь, чтобы перенести матрац наверх.
— Конечно, — сказала она, почувствовав себя сразу неуютно.
Подымаясь по ступенькам наверх со своим неуклюжим грузом, Клей предупредил:
— Только направляй его, не поднимай.
Ей хотелось сказать: Не будь таким заботливым, но она промолчала.
Наконец кровать была собрана, и в комнате воцарилась тишина. Они посмотрели
друг на друга — их волосы растрепались; у него под мышками выступили круги
пота, а у нее на правой груди красовалась полоска пыли. Он поспешно отвел
глаза от ее груди.
— Вот, — произнес он, — можешь приступать.
При виде нового голого матраца они оба почувствовали себя неловко.
— Конечно, — сказала она с показной радостью. — Какого цвета
простыни тебе нравятся? У нас есть розовые с большими белыми маргаритками,
бежевые в коричневую полоску и...
— Не имеет значения, — перебил ее Клей, наклоняясь, чтобы поднять
отвертку, а потом бросил ее в чемодан с инструментами. — Делай как
хочешь. Я буду спать на диване.
Кэтрин растирала ладони до тех пор, пока они не онемели. Клей быстро вышел
из комнаты. С минуту она неподвижно стояла, уставившись в никуда, потом
слегка ударила ногой по новой коробке, оставляя на ней след от своего
ботинка. Она посмотрела на отметину, держа руки в карманах джинсов. Она
молча извинилась перед коробкой, потом забрала назад свое извинение, резко
повернулась и упала вниз на край незастеленной кровати и заплакала. Из
гостиной доносилась блюзовая мелодия: Клей включил магнитофон, и из него
лился теперь хриплый женский голос под аккомпанемент пианино. Она взяла себя
в руки и застелила кровать свежими, хрустящими простынями, а потом решила
разложить свои вещи в новый туалетный стол. Она остановилась, держа в руках
свитер, и позвала:
— Клей!
Но, очевидно, он не слышал ее, потому что играла музыка.
Она, тихо ступая по застеленному ковром холлу, спустилась на несколько
ступенек вниз в гостиную. Он стоял, как ковбой, широко расставив ноги,
большие пальцы рук свисали из задних карманов джинсов. Он смотрел в окно.
— Клей?
Вздрогнув, он обернулся.
— Что?
— Ты не возражаешь, если я займу туалетный столик, а ты комод?
— Конечно, — ответил он безразлично, — все что хочешь. —
Затем он снова, повернулся к окну.
Выдвижные ящики туалетного столика внутри пахли новым, ароматным деревом.
Все в доме было таким свежим, таким нетронутым, таким отличным от того, к
чему Кэтрин привыкла. Ее снова охватило чувство того, что все происходящее —
нереально, наверное, просто от бессмысленности того, что она делала. Но
когда Кэтрин поняла, где находится и что лежит вокруг нее, ей вдруг
показалось, что она посягает на дом, который по праву принадлежит другому
человеку, и снова перед ней встал образ Джил Мангассон.
Звук выдвигающегося ящика вывел ее из состояния задумчивости. Она посмотрела
через плечо и увидела Клея. Он тоже раскладывал свои вещи. Они молча ходили
по спальне, каждый занимаясь своим делом, и только изредка говорили друг
другу извини, если это требовалось. Она открыла дверцы гардероба и увидела
вещи Клея — спортивное пальто, плотно прижатые друг к другу рубашки и
тщательно отутюженные брюки. Вся одежда аккуратно висела на вешалках, что
приятно удивило Кэтрин.
В гардеробе стоял запах его духов, как и в его машине. Она закрыла дверцы и
повернулась к нему, держа в руке приличное количество вешалок.
— Я думаю, что займу шкаф в другой спальне, если ты не возражаешь.
— Я могу плотнее сдвинуть свою одежду.
— Нет, нет. Все в порядке. Другой шкаф все равно пуст. Когда она прошла
через холл и скрылась в комнате, он уставился в ящик бюро и задумался.
Через короткое время они встретились в гостиной. Клей был занят тем, что
вынимал кассеты.
— Послушай, ты голоден? — спросила Кэтрин. — Мы не
ужинали. — Было почти десять часов вечера.
— Да, немного. — Он продолжал сортировать кассеты, не поднимая
глаз.
— О, но... — начала заикаться она. — Здесь ничего нет... Мы могли
бы...
— Забудь об этом. По правде говоря, я не очень хочу есть.
— Мы могли бы куда-нибудь поехать и купить гамбургер или еще что-то...
Он посмотрел на ее живот.
— О, вероятно ты голодна.
— Со мной все в порядке.

Он вздохнул, бросил кассету в картонную коробку. Кассета щелкнула, и в
комнате наступила тишина. Он уставился на нее, наклоняясь и упираясь руками
в бедра, потом медленно покачал головой.
— Разве мы даже не можем поесть вместе?
— Да, но ты первый сказал, что хочешь есть, а теперь говоришь, что не
хочешь.
Он прямо посмотрел на нее.
— Ты хочешь гамбургер?
Она погладила свой живот и робко улыбнулась.
— Да, я умираю от голода.
— Тогда, что ты скажешь, если мы перестанем играть в кошки-мышки,
поедем, и съедим по гамбургеру.
— О'кей.
— Тогда давай остальные вещи разберем завтра утром?
— Хорошо. И завтра же я что-нибудь куплю в супермаркете.
Вернувшись домой после позднего ужина, она поспешила сама снять свое пальто,
боясь, что он нечаянно прикоснется к ней. Он последовал за ней в гостиную.
— Чувствуешь себя лучше? — спросил он.
— Да. Я и не знала, насколько была голодна. Мы сегодня много сделали.
Они растерянно замолчали, не зная, о чем еще говорить.
Клей вздохнул и потянулся.
Ее охватила паника, желудок сжала спазма. Что ей делать? Просто уйти или
предложить расстелить ему постель?..
Они заговорили одновременно:
— Ну, нам надо идти...
— Мне приготовить твою...
Она нервно взмахнула руками, показывая, чтобы он говорил, но он уступил ей
право первенства.
— Я приготовлю тебе постель, — сказала она.
— Просто покажи мне, где все лежит, и я сделаю это сам. Избегая его
взгляда, она поднялась наверх и показала, где лежит постельное белье. Когда
она протянула руку, чтобы достать простыни, он поспешно предложил:
— Послушай, я сам достану.
Его движения были слишком быстрыми, и он наткнулся на нее до того, как она
успела отойти в сторону. Он чуть не уронил стеганое ватное одеяло ей на
голову. Она вытащила простыни и наволочку на подушку и положила на ватное
одеяло, которое он держал в руках.
— Я оставила для тебя бежевые с коричневыми полосками. Их глаза
встретились поверх постельного белья.
— Спасибо.
— Я принесу подушку, — сказала она и поспешно удалилась.
Но у них было только две подушки, они обе лежали на кровати королевского
размера, уже облаченные в розовые наволочки с белыми маргаритками. Она
возвратилась с подушкой, и наступила неловкая пауза, когда Кэтрин сказала,
что, вероятно, ему не нужна будет наволочка, которую она ему дала. И потом
все пошло кувырком: он протянул руку, чтобы взять ее подушку; одеяло поехало
в сторону; целлофановые пакеты с простынями соскользнули; она устремилась
поймать их, и каким-то образом их пальцы прикоснулись, так что весь ворох
постельных принадлежностей оказался на полу у их ног.
Он быстро опустился на колени и начал все поднимать, а Кэтрин удрала в
спальню, закрыла дверь и уже было начала надевать ночную рубашку, когда он
пришел за пижамой. Он вежливо постучал, и она позволила ему войти и взять
пижаму, а когда он вышел, закрыла дверь.
К тому времени как она надела ночную рубашку, она уже не владела собой.
Она села на край кровати, ожидая, что он войдет в ванную и первым примет
душ. Но, вероятно, он сидел внизу и ждал, что она сделает то же самое.
Естественно, они сразу решили оба сделать первый шаг. Она уже наполовину
спустилась в холл, а он наполовину поднялся по лестнице, когда они заметили,
что оба идут в одном и том же направлении. Кэтрин замерла, но Клей не
потерял присутствие духа, развернулся и пошел обратно. Позже она снова
закрылась в спальне, влезла а просторную кровать и лежала, прислушиваясь к
звукам, которые стены не могли спрятать. Она представляла Клея в пижамных
брюках, как он был в то утро. Зажегся свет, потекла вода, она услышала, как
он сплюнул, почистив зубы.
В ванной Клей смотрел на ее влажное банное полотенце, висевшее на крючке,
потом открыл медицинскую коробку и увидел внутри ее мокрую зубную щетку. Он
положил свою рядом, вытащил бутылочку с витаминами для беременных, прочитал
этикетку и положил на место.
Она услышала, как клацнул выключатель в ванной, потом он тихо постучал в
дверь.
— Кэтрин?
Сердце шумно стучало, она ответила:
— Что?
— Во сколько ты обычно встаешь?
— В половине седьмого.

— Ты завела будильник?
— Нет, у меня его нет.
— Тогда я тебя разбужу в половине седьмого.
— Спасибо.
Она уставилась в темную дыру, туда, где находилась дверь, если бы она могла
ее видеть.
— Тогда спокойной ночи, — наконец сказал он.
— Спокойной ночи.
Он вставил кассету, и звуки музыки полились сквозь темноту, через ее
закрытую дверь, а она тем временем пыталась выбросить всякие мысли из головы
и уснуть.
Она все еще не спала, когда закончилась кассета.
И позже, когда Клей поднялся в темноте и налил себе воды на кухне, она тоже
не спала.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ



Все, что поначалу они делали хаотично, теперь приобрело установленный
порядок. Клей принимал ванну первым по утрам; она пользовалась ванной первой
вечером. Он одевался в их спальне, пока она принимала душ, потом она
одевалась, пока он убирал постель. Он первый выходил из дома, поэтому
открывал гараж, она уходила последней, поэтому закрывала его.
Перед тем как уйти в понедельник утром, он спросил:
— В котором часу ты вернешься домой?
— Примерно в половине третьего.
— Я вернусь приблизительно на час позже, но, если ты подождешь, я пойду
с тобой за покупками.
Она не смогла скрыть своего удивления — она никак не ожидала, что он захочет
сделать это вместе с ней. Причесанный и свежий, он стоял в фойе, глядя на
нее вверх через ступеньки.
Он помахал рукой и пожелал:
— Ну, приятно провести день.
— Тебе тоже.
Когда он ушел, Кэтрин внимательно смотрела на дверь, вспоминая его улыбку,
легкий взмах руки, который означал до свидания. В качестве
противопоставления она вспомнила своего отца, почесывающего живот и
ревущего:
— Куда, черт побери, подевалась Ада? Разве мужчина может сварить себе кофе среди такого хлама?
Кэтрин не могла забыть этого по дороге в университет, когда ехала туда в
своей собственной машине, и постоянно ждала, что машина снова превратится в
тыкву.
Центр супермаркета — весьма неподходящее место для того, чтобы начать
влюбляться. Но именно здесь для Кэтрин все началось. Ее все еще смущал тот
факт, что он пошел вместе с ней. Снова она пыталась представить себе, что ее
отец такое делает, но об этом было смешно даже подумать. Все началось с
того, что они попытались узнать вкусы друг друга, а закончилось веселым
смехом.
— Ты любишь фрукты? — спросил Клей.
— Апельсины, в последнее время мне ужасно хочется апельсин.
— Тогда мы купим апельсины, — театрально заявил он, держа на весу
сумку.
— Эй, посмотри сначала, сколько они стоят.
— Неважно. Они выглядят неплохо.
— Конечно, они выглядят неплохо, — ворчала Кэтрин, глядя на
цену, — но ты выбрал самые дорогие в этом магазине.
Когда она захотела заменить их более дешевыми, он помахал пальцем и
воспротивился.
— Цена не помеха, — сказал он и купил фрукты. Она бросила
апельсины в тележку.
В молочном отделе она протянула руку к маргарину.
— Для чего он тебе нужен?
— А ты как думаешь, не для лечения же моих волос горячим маслом.
— И не для того, чтобы кормить меня, — сказал он, усмехаясь, и
забрал у нее из рук маргарин. — Я люблю настоящее масло.
— Но оно в три раза дороже! — воскликнула она. Она потребовала
вернуть маргарин, а масло положила опять на прилавок.
Не обращая на нее внимания, он немедленно взял две пачки масла.
— К тому же масло в три раза калорийнее, — сообщила она. А у
меня... существует проблема избыточного веса.
Он покорно наклонил голову в сторону, потом положил маргарин в тележку рядом
с маслом, и они продолжили свой поход по магазину.
Впереди она увидела двухгаллоновую банку кетчупа, а когда Клей повернулся к
ней спиной, она достала неудобную штуку и подошла к нему вперевалку, сжимая
банку кетчупа перед выступающим животом.
— Вот, — выпалила она, — тебе этого хватит до следующей
недели.

Он повернулся и рассмеялся, а потом быстро освободил ее от огромной банки.
Они бродили по магазину, катя перед собой гору еды. В отделе замороженных
продуктов она выбрала для себя апельсиновый, сок, а он — ананасный. Они
переворачивали содержимое тележки с таким видом, как будто играли, в покер и
раскрывали свои следующие карты.
Она приняла в игру замороженный тыквенный пирог.
Он принял яблоки.
Она вытащила кукурузу.
Он вытащил шпинат.
— Что это? — с отвращением спросила она.
— Шпинат!
— Шпинат? Фу!
— Что ты имеешь против шпината? Я люблю его!
— Я его терпеть не могу. Уж лучше съесть спаржу!
Он внимательно осмотрел коробки и пакеты на витрине. — М-м-м, извини,
спаржи в продаже нет.
К тому времени, как они подошли к мясному отделу, они больше не улыбались,
они хихикали, и люди начали пялить на них глаза.
— Тебе нравится швейцарский бифштекс? — спросила она.
— Мне нравится. Ты любишь мясной рулет?
— Люблю!
— Ну, а я его ненавижу. Даже не заикайся мне о мясном рулете!
Подогретая игрой, она угрожающе провела пальцами по пакету с гамбургерами.
Он предупреждающе смотрел на нее уголками глаз — как пират, если его приказу
осмеливаются бросать вызов.
Она взяла гамбургер, пару раз взвесила его на ладони, замышляя коварное
дело.
— Ах, так, леди? Только попробуй! — Его голос стал шелковистым. Он
хитро улыбнулся, окидывая ее своим пиратским взглядом, пока она тихонько не
положила гамбургер на место.
Потом он обратился к ней, говоря в повелительном тоне:
— Тебе бы лучше уважать свиные котлеты! Он принял вызывающую позу,
слегка повернувшись вправо к мясному отделу, расставив ноги, держа одну руку
на пакете с котлетами, а другую — на несуществующих ножнах на поясе.
Кафельный пол мог бы очень хорошо сойти за парусное судно.
— А то что будет? — зарычала она, стараясь изо всех сил не
смеяться.
Он самоуверенно поднял одну бровь.
— А то, — он бросил быстрый взгляд в сторону, едва улыбнулся,
потом схватил какой-то пакет и замахнулся на нее, — а то мы будем есть
печень.
Она зацепила большими пальцами свой пояс, подошла ближе, посмотрела прямо в
его хвастливое, красивое, загорелое лицо и заскрежетала:
— Мне это прекрасно подходит, хвастун. Я ем печень в сыром виде!
Он изогнул сардонически бровь и насмешливо проговорил:
— Господи! Она даже не знает, как ее готовить.
— Черт с тобой, я знаю!
Уголки его губ дернулись. Он пытался произносить слова серьезно, но у него это не совсем получалось.
— Тебе повезло, женщина, по... тому что... я... не знаю! И они
разразились смехом.
Кэтрин и не подозревала, что в ней столько комизма. И это ей нравилось. Клей
был очаровательным пиратом... Они теперь часто шутили и смеялись. У Клея
было не только чувство юмора, он был также любезен и спокоен. В первый раз в
жизни она жила легко и свободно. Для Кэтрин стало открытием то, что можно
жить в согласии с человеком мужского пола.
В городском доме также были свои прелести. Временами она вдруг резко бросала
заниматься домашней работой и мысленно напоминала себе не слишком привыкать
к этому дому. Через несколько коротких месяцев все это у нее заберут... Клей
выполнял домашнюю работу, не раздражаясь, и это удивляло ее. Возможно, это
началось с того вечера, когда он приобрел стиральную машину и сушильный
аппарат. Вместе они прочитали руководство к эксплуатации, выбрали место,
куда поставить машины, загрузили стиральную машину первой кипой грязного
белья, и с того времени стиркой занимался тот, у кого выпадало свободное
время.
Однажды она вернулась домой и увидела, что он пылесосит ковры в гостиной.
Она изумленно остановилась, на ее лице появилась улыбка. Он заметил ее и
выключил машину. — Привет, что значит эта улыбка?
— Я пыталась представить своего старика за тем, чем ты занимаешься.
— А это как-то отразится на моем мужском достоинстве или еще чем-
нибудь?
Она уже смеялась.
— Совсем наоборот.
Потом она повернулась и оставила его, и пылесос снова захрипел, а он в это
время думал над тем, что она имела в виду.
Было неизбежно, что они становились все теснее связанными во многих
несущественных вещах. Установили телефон, и в справочнике их номер числился
под фамилией Форрестер Клей. В углу кабинета висел список продуктов, и в нем
отражалось то, что им нужно, и то, что они любят. Она купила себе кассету
Леттермена и слушала ее на его стереомагнитофоне, зная прекрасно, что не
всегда можно им пользоваться. Начала поступать почта, адресованная на имя
мистера и миссис Клей Форрестер. У него закончился шампунь, и он одолжил
шампунь у нее, и с того времени они решили покупать такой шампунь, который
был у нее, потому что Клею он больше нравился. Иногда они даже пользовались
одним полотенцем.

Но каждый вечер вытаскивалось запасное одеяло, и он стелил себе постель на
диване, ставил кассету, и они лежали, каждый в своей отдельной темноте,
слушая в один вечер его любимые песни, в другой — любимые песни Кэтрин.
К тому времени она уже стала ожидать, когда поставят последнюю кассету этого
дня, и оставляла дверь в спальню открытой, чтобы лучше слышать.
Наступил День Благодарения. Для Кэтрин этот день выдался волнующе-
прекрасным. Анжела включила в список приглашенных Стива и Аду, плюс всех
бабушек и дедушку Клея нескольких тетушек и дядюшек, двоюродных братьев и
сестер. В первый раз за шесть лет Кэтрин, Ада и Стив отпраздновали этот день
вместе, и Кэтрин была безгранично благодарна Форрестерам за такую
возможность. Это был день, полностью погруженный в традицию.
Уютно потрескивал камин, снизу из игровой комнаты по всему дому разносился
смех, стол по-настоящему прогибался от разнообразия праздничных блюд, и
везде чувствовалось волшебное прикосновение Анжелы. В центре стола на
импортной бельгийской скатерти стояла огромная ваза с цветами, а сбоку
располагался хрустальный канделябр. Сидя за столом, Кэтрин отгоняла от себя
неприятное ощущение будущей потери. Ее мать вышла из своей скорлупы, она
улыбалась и была привлекательной. И было невероятным то, как Стив и Клей
вели себя по отношению друг к другу: поддразнивание, смех — полное
взаимопонимание. Оба находились в прекрасном расположении духа.
Форрестеры принимают это как должное, — думала Кэтрин, глядя на круг
лиц, прислушиваясь к счастливой болтовне, успокоенная и насыщенная как их
доброй волей, так и угощеньями.
Что случилось с моими понятиями об испорченных богачах? — размышляла она.
Но как раз в этот момент ее глаза встретились с глазами Клейборна. Она
увидела в них трогательную доброту, как будто он читал ее мысли, и она
быстро отвела взгляд, боясь еще больше привязаться к нему.
Днем Кэтрин получила свой первый урок, как играть в пул. Было ли случайным
или намеренным то, как Клей встал сзади нее очень близко и наклонился,
твердо сжимая ее руку на кие, показывая, как нужно играть.
— Он должен скользить по твоей руке, — инструктировал он ее, в то
время как его рука касалась ее бедра. От него приятно пахло, и он был
теплым. Во всем этом было определенно что-то соблазнительное. Но затем он
отстранился назад, и мужчины играли против женщин в круговых соревнованиях.
Клей со Стивом играли против Кэтрин и юной двоюродной сестры Марси. Но сразу
стало очевидным, что силы не равны, поэтому Кэтрин играла со Стивом в
качестве своего партнера, и очень быстро они победили своих соперников.
Стиву дали прозвище Миннесотский тощий за то, что он сотни часов провел за
биллиардным столом. Потом биллиард сменился футболом — они смотрели матч по
телевизору. Кэтрин уютно устроилась на кушетке между Клеем и Стивом. Во
время матча Клей вкратце объяснил ей правила игры, при этом неуклюже
ссутулившись и повернув голову к ней.
В дверях Клейборн и Анжела попрощались с ними, и, пока Клейборн держал ее
пальто, Анжела спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
Она подняла глаза и увидела одинаковое выражение заботы на их лицах. Она
удивилась, что ей задали такой прямой вопрос насчет ее беременности. Это
было в первый раз со дня свадьбы, чтобы кто-нибудь поднимал этот вопрос.
— Толстею, — ответила она, наполовину улыбаясь.
— Ну, ты выглядишь великолепно, — заверил ее Клейборн.
— Да, и не позволяй, чтобы женская суета засосала тебя, — добавила
Анжела. — Знаешь, это все временно.
По дороге домой Кэтрин вспоминала их заботливое отношение, тревогу,
скрывавшуюся за их простыми замечаниями. Ей трудно было признать, сколько в
них было внимания.
— Ты сегодня молчалива, — заметил Клей.
— Я думаю.
— О чем?
С минуту она молчала, потом вздохнула.
— Обо всем дне — каким он был. И как все члены твоей семьи принимали
все как должное... Я говорю о том, что никогда раньше у меня не было такого
Дня Благодарения.
— Такого — какого? Это был обычный День Благодарения.
— О Клей, ты действительно не понимаешь, да?
— Не понимаю чего?
Нет, он не понимал, и она сомневалась, что он вообще когда-либо поймет. Но
она все же провела грань сравнения.
— Там, откуда я пришла, праздники всегда были предлогом для отца
побольше выпить. К тому времени как садиться за стол, он уже был пьян, и
неважно, проходил ли праздник в нашем доме или в доме дяди Фрэнка. Я не
помню ни одного праздника, который не был бы испорчен его пьянкой. В доме
всегда царило напряжение, и, несмотря на него, все старались поддерживать
веселье. Я все время желала... — Ее голос сник. Она поняла, что не может
сказать, чего она желала, потому что могло бы показаться коварным, если бы
она сказала, что желала провести такой день, какой был сегодня.

— Извини, — тихо сказал он. Потом он протянул руку и нежно
потрепал ее по щеке. — И пусть плохие воспоминания не омрачают
сегодняшний день, о'кей?
— Сегодня твой отец был добр ко мне.
— Сегодня твоя мать была очень добра ко мне.
— Клей, я... — Но она снова остановилась, не зная, как сделать так,
чтобы ее голос не дрожал.
Кэтрин была переполнена благодарности. Прошло совсем немного времени с тех
пор, когда однажды Клей вернулся домой с четырехфунтовым пакетом попкорна.
— Четыре фунта! — воскликнула Кэтрин.
— Ну, я ужасно люблю воздушную кукурузу.
— Не сомневаюсь, — засмеялась Кэтрин.
В тот вечер они сидели на диване и готовились к занятиям, а между ними
стояла ваза с попкорном. Вдруг Кэтрин высыпала горсть попкорна обратно в
вазу. В глазах появился испуг, а книга выпала из рук.
— Клей! — прошептала она.
Он подался вперед, встревоженный.
— Что случилось?
— О Господи, — прошептала она, сжимая свой живот.
— Что случилось, Кэтрин? — Он придвинулся поближе, стараясь ее
успокоить. Тревога была даже в его бровях.
Она закрыла глаза.
— О-х-х... — Она тяжело дышала, а он оглядывался по сторонам, в надежде
найти номер телефона доктора, чтобы ему позвонить.
— Ради Бога, что с тобой?
— Что-то... что-то... — Ее глаза открылись, а в уголках губ затрепетала
улыбка. — Что-то шевельнулось внутри.
Его глаза быстро устремились вниз на ее живот. Кэтрин держала живот, как
будто готовилась к броску двумя руками. Сейчас он еле дышал.
— Снова движение, — отчитывалась она, закрыв глаза, как

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.