Жанр: Любовные романы
Раздельные постели
...у из
того, что видел. И если бы мне пришлось выбирать семью, чтобы доверить тебя,
то, вероятно, это была бы его семья. Тебя будут любить и заботиться до конца
жизни.
— В том-то и дело. Это не продлится до конца моей жизни.
— Но...
— Клей и я женимся временно. Мы договорились, что разведемся, как
только ребенок получит имя, а Клей сдаст экзамены и начнет работать в фирме
отца.
Стив откинулся на сиденье, переваривая новость. Он хмуро насупил брови.
— Не смотри на меня так! И не спрашивай, как началась вся эта
неразбериха, потому что прямо сейчас я не смогу этого объяснить даже сама
себе. Я только знаю, что чувствую себя самой большой мошенницей в мире, и не
думаю, что смогу пройти через это. Я думала, что смогу, но не могу.
Стив уставился на
дворники
, которые недовольно шлепали по ветровому
стеклу.
— Ты хочешь сказать, что никто из них не знает?
— О Стив, не следовало тебе рассказывать, но мне нужно было сбросить
камень с души.
— Хорошо, а теперь, когда ты это сделала, послушай, что я тебе скажу.
ТЫ ДОЛЖНА чувствовать себя мошенницей. Ты играешь в очень грязную игру с
прекрасными людьми, по крайней мере я так думаю. А так как ты уже начала эту
игру, у тебя не остается никакого выбора, кроме как довести ее до конца.
Если ты сейчас остановишься, то введешь их в растерянность больше, чем наш
знаменитый папаша. Они отнеслись к тебе более чем благосклонно, Кэтрин. Они
предоставили тебе свою поддержку и вели себя порядочно, были щедры в
отношении денег. Честно говоря, я не знаю, как бы я воспринял ситуацию,
окажись на их месте, если бы столкнулся со столь странными
обстоятельствами... Не многие люди могут согласиться на такое. Я думаю, что
ты перед ними в долгу и не просто пройдешь свадебный ритуал, но и чертовски
постараешься, чтобы все было хорошо потом. Если бы мне представилась такая
возможность, как тебе, я бы приложил максимум усилий, чтобы не позволить
Клею выскользнуть из рук так легко.
— Но, Стив, ты не понимаешь! Мы не любим друг друга!
— Но ты носишь его ребенка, и это говорит о том, что тебе лучше его
полюбить! Господи, постарайся!
Она никогда раньше не видела Стива таким расстроенным. Она тоже повысила
голос.
— Я не хочу СТАРАТЬСЯ любить мужа. Я просто ХОЧУ его любить!
— Послушай, сейчас ты разговариваешь со старым Стивом. — Он
похлопал себя по груди. — Я знаю, насколько упрямой ты можешь быть, а
если ты что-нибудь вбила себе в голову, тогда не поможет ни огонь, ни вода.
Ты что же, даже не будешь стараться, чтобы замужество проходило хорошо?
— Ты это сказал так, как будто это были все мои мысли. Нет. Мы
договорились, что начнем развод в июле.
— Подожди и увидишь, насколько далеко зайдет ваш договор, когда он
получит из роддома своего собственного ребенка.
Сердце Кэтрин подкатилось к горлу.
— Он обещал, что ребенок будет моим. Он не будет оспаривать...
— Да, разумеется. — Руки Стива повисли на руле. Он смотрел, не
видя ничего перед собой. — Ребенок перейдет к тебе, ты пойдешь своей
дорогой, он — своей. Какое тогда, черт возьми, соглашение нужно было
принимать? — Он посмотрел на суставы своих пальцев.
— Ты сердишься на меня?
— Да, сержусь.
— И есть за что...
Стив почувствовал, что его ограбили, забрали все приподнятое настроение, в
котором он находился из-за нее. Он злился оттого, что она отняла у него это
настроение. Раздосадованный, он ударил руками об руль.
— Мне он нравится, черт побери! — проревел он. — Я чувствовал
себя таким счастливым, потому что тебе попался такой парень, как он. —
Потом он долго смотрел в боковое окно.
— Стив... — Она дотронулась до его плеча. — О Стив, извини, я же
стольким людям сделала больно, и вряд ли кто-то из них догадывается, что его
обидели. Ты — единственный, и посмотри, как ты чувствуешь себя. А когда
узнает мать и его родные, ты поймешь, почему я не думаю, что мы должны через
это пройти.
— Сейчас ты вернешься назад и разобьешь сердце матери. Она думает, что
твоя жизнь устроена и что ей никогда не придется беспокоиться о том, что ты
живешь, как жила она с этим... этим...
— Я знаю.
— Ну, Господи! Она ждет дома прямо сейчас в своем платье. Возможно,
очень нервничает из-за него, и... Господи, ты знаешь сама, что она сейчас
чувствует! Она действительно, клянусь Богом, счастлива. Мечтая об этом всю
жизнь. Мечтая, что, когда не станет отца и твое будущее будет устроено... Не
делай этого из-за матери, Кэти.
— Но как насчет меня?
— Ты затеяла это, все эти люди направляются к тебе на свадьбу, сделаны
все приготовления, а ты спрашиваешь:
Как насчет меня?
. Мне кажется, тебе
лучше все обдумать и предположить, что случится, если ты вернешься сейчас
обратно. Посчитай, сколько людей втянуто в это.
— Я считала! Каждый день я считала! Глядя в лица всех тех подростков в
Горизонте
, в то время как они относились ко мне, как к Белоснежке, а сами
были гномами, вышивая мое свадебное платье с сияющими глазами. Думаешь, это
было легко?
Он сидел молча и неподвижно. За окном бесшумно, ровно падал снег, но Кэтрин
ничего не видела.
— Поначалу я не имела представления о том, что стольких жизней может
коснуться эта свадьба. Она казалась решением, которое в основном отразится
на мне, Клее и ребенке. Но каким-то образом ситуация вышла из-под контроля.
Анжела сказала, что у нее один-единственный сын, и она хочет, чтобы
присутствовали хотя бы некоторые члены семьи — личное маленькое событие, так
она это называла. А потом все девушки
Горизонта
невольно стали причастны к
этому, помогая мне шить платье. Мама счастлива... Даже бабушки и дедушка
Клея одобрили меня, не говоря уже о фамильных драгоценностях. Наконец — она
повернулась к Стиву, — и ты из-за свадьбы приехал домой. Ты знаешь, как
для меня важно, что ты здесь, и как мне не нравится говорить тебе правду! Я
тону во всем этом! Стив, пожалуйста, пойми!
— Я понимаю, что принесет это многим людям, если в последний момент ты
скажешь
НЕТ
.
— И даже после того, что я тебе рассказала, ты думаешь, что мне следует
через это пройти?
— Я не знаю... Господи, какая неразбериха! — Он посмотрел на нее с
выражением мольбы на лице. — Кэти, разве ты не могла бы попробовать?
— Ты имеешь в виду меня и Клея?
— Да, тебя и Клея. Каковы твои чувства по отношению к нему?
Это был трудный вопрос. Кэтрин растерянно молчала.
— Честно говоря, не знаю, — наконец ответила она. — Он... ну,
переносит все это гораздо легче, чем я. И забавно то, что он никогда никаким
образом не осуждал меня после того, как в первый раз обо всем узнал. Знаешь,
большинство мужчин постоянно бросают в лицо женщине обвинение в том, что их
планы на будущее рушатся. Но он не такой. Он говорит, что нужно как можно
лучше использовать это время — возит меня на машине и знакомит со всей своей
семьей, как будто я его настоящий выбор, подарил мне огромное старинное
кольцо, которое всегда принадлежало его семье, и обращается со мной, как с
леди. Хотя в то же время я знаю, что все это обман. Он все это делает, чтобы
его семья ничего не заподозрила. Они приняли меня удивительно хорошо. Вся
трудность в том, Стив, что я тоже их приняла, так мне кажется. О Стив... это
ужасно... я... Разве ты думаешь, что я не понимаю всего, что ты чувствуешь
по отношению ко мне? Они искренние, хорошие, любящие люди, и я успела
привязаться к ним... Но это опасно для меня, разве ты не видишь? Я должна
стать частью их, хотя и не являюсь их частью. Расстаться с ними через
несколько месяцев будет труднее, чем покинуть сегодня
Горизонт
.
— Ты все время рассказываешь о его семье. Но ты так и не ответила на мой вопрос по поводу Клея.
— Как я могу? Правда в том, что я не знаю его так хорошо, как ты
думаешь.
— Ну, очевидно, однажды все же он тебе понравился.
— Но это не... — Она сделала паузу и отвернулась. — Я
познакомилась с ним случайно... В то время он гулял с другой девушкой, они
тогда поссорились или что-то в этом роде.
— Ну и что?
— А то, что мы провели с ним всего одну ночь, вот что!
— Ты хочешь сказать, что он любит другую?
— Он никогда о ней не вспоминает.
— Эй, — голос Стива был таким же нежным, как и его прикосновение к
ее руке, — малышка, не знаю, что сказать... Но, может быть, за Клея
стоит побороться?
— Стив, ты первый из всех должен понять, что я не хочу такой женитьбы,
какая была у матери и отца. Если я что и усвоила в этом доме, так это то,
что я не буду жить воспоминаниями о счастливой женитьбе. Я хочу просто жить!
— Тогда дай себе шанс. Тебе не кажется, что ты упала в горшок и вышла
оттуда, пахнущая, как роза?
Она не могла не улыбнуться.
— Если тебе от этого станет легче, то я тебе скажу, что о ребенке будут
заботиться всю жизнь. Это — часть нашего соглашения. После того как Клей
закончит свою учебу, он будет помогать мне воспитывать ребенка, поэтому я
смогу продолжить свои занятия.
— Значит, сделка состоялась, не так ли? И мы оба знаем, что сейчас ты
не можешь все вернуть назад.
Она вздохнула.
— Ты прав. Я не могу и все время это знала, даже тогда, когда попросила тебя остановить машину.
Стив внимательно посмотрел ей в глаза и спросил:
— Знаешь, сестренка, я могу поспорить, что у тебя к нему будут не
только платонические чувства. Сколько ты хочешь поставить на спор?
— К сожалению, это желаемое, а не действительное. И я опоздаю на свою
собственную свадьбу, если ты не заведешь эту штуковину.
— О'кей. — Стив включил зажигание, и они снова влились в поток
машин.
Через несколько минут она коснулась руки Стива и улыбнулась ему.
— Спасибо, что ты выслушал меня. Теперь я чувствую себя лучше.
Он подвигнул ей.
— Господи, да ты, оказывается, еще не такая взрослая, — сказал
Стив, надеясь, что Клей Форрестер понимает это.
Все окна дома Форрестеров сверкали, бросая косые золотистые тени на снег
раннего вечера, каждая колонна была украшена гирляндами из кукурузы, ярко-
красных листьев, колосистой пшеницы с длинными, узкими лентами цвета
мускатного ореха, что развевались при легком ветерке. Снег мягко ложился на
колонны с гирляндами, и Кэтрин слегка удивилась при виде слуги в ливрее,
который подметал мощенную булыжником дорогу.
Кэтрин невольно отметила, что фантазия Анжелы превзошли все ее ожидания. Ей
было интересно, какие еще сюрпризы ожидают ее внутри дома. Кэтрин
переполняло чувство благодарности и ощущение того, что она приехала домой.
Она старалась справиться с ужасным, и в то же время прекрасным чувством
ожидания. Не может быть, что этот невероятный день наступил. Хотя запах
гардении был настоящий. А бриллиант на руке был такой большой, что она не
смогла даже надеть перчатку. Здравый смысл мало помогал. Трепет волнения
упорно продолжался, беспокоя, доводя Кэтрин до нервной дрожи.
Слуга улыбнулся, открывая дверь. Кэтрин не покидало ощущение нереальности.
Войдя в фойе, она увидела, как Анжела с ее матерью рука об руку спускаются
по лестнице, украшенной бронзовыми и желтыми букетами цветов. Анжела быстро
обняла Кэтрин и заговорщически прошептала:
— Быстрее поднимайся наверх. Мы не хотим, чтобы тебя здесь видели.
— Но, Стив... — Кэтрин напряглась и посмотрела через плечо. Ее охватило
отчаяние.
Анжела весело рассмеялась.
— Не беспокойся о Стиве. Он знает, что делать.
В последний миг краешком глаза Кэтрин заметила двух служанок в белых чепцах.
Девушки с любопытством и восхищением разглядывали невесту.
Кэтрин провели в великолепную комнату, украшенную розовыми кружевными
гирляндами. Пол был устелен бледно-розовым ковром, а из мебели здесь стояли
только медная кровать и трюмо.
Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, Анжела тотчас схватила Кэтрин за
руки.
— Прости старомодной матери ее капризы, дорогая, но я не хочу рисковать
тем, что ты можешь столкнуться с Клеем где-нибудь в холле. — Анжела
сжала влажные ладони Кэтрин. — Ты выглядишь замечательно, просто
замечательно! Ты взволнована?
— Я... да... Это... — Она посмотрела на дверь. — Эти цветы
внизу... и дворецкий!
— Разве это не волнующе? Я не могу вспомнить ни одно торжество, которое
я организовывала с таким удовольствием! Я ужасно волнуюсь! Тебе рассказать
секрет? — Она снова заговорщически улыбнулась и повернулась, решив
приобщить к тайне и Аду. — Клей тоже очень волнуется!
Эта мысль казалась абсурдной, но Кэтрин спросила:
— Да?
— Ах, он целый день возил нас на машине, как безумный, беспокоясь,
достаточно ли закупили шампанского, вовремя ли доставят цветы, не забыли ли
включить в список приглашенных гостей семью Джерти. Он был типичным женихом,
и это меня чрезвычайно радует. — Анжела весело посмотрела на
Аду. — Сейчас мы тебя на минутку оставим. Я хочу показать твоей маме
подарки и торт. Ты найдешь все, что нужно, в ванной, а если тебе еще что-
нибудь понадобится, спроси у одной из служанок. Пошли, Ада. Мне кажется, мы
заслуживаем по маленькому стаканчику шерри для успокоения наших материнских
нервов.
Но не успели они выйти из комнаты, как служанка открыла дверь и ввела
запыхавшуюся Бобби с пластмассовым футляром в руке. Последовал поток
поцелуев и поздравлений, нерешительности в отношении платья и восклицания по
поводу всей суматохи внизу.
— Увидимся позже, Кэтрин. — Анжела помахала двумя пальцами и,
увлекая за собой Аду, напомнила: — Запомни, ты не должна выходить из
комнаты, пока я за тобой не приду.
— Не беспокойтесь, — пообещала Бобби. — Я прослежу, чтобы она
этого не сделала.
Когда Кэтрин и Бобби остались одни, они бросились в объятия друг друга.
Бобби воскликнула:
— Ты видела, что творится внизу?
Охваченная паникой, Кэтрин приложила руку к бьющемуся сердцу и умоляюще
попросила:
— Не рассказывай мне. У меня и так голова идет кругом. Во все это так
трудно поверить!
Кэтрин казалось, что сбылись детские фантазии ее и Бобби.
Постучала служанка и спросила, нужно ли пригладить их платья. Отказавшись от
ее услуг, они прошли в ванную, чтобы поправить друг другу прическу. Вскоре
опять послышался стук в дверь, и в комнату вошла служанка с двумя большими
коробками. В коробках были их букеты.
Девушки положили коробки на кровать и уставились на них.
— Сначала ты, — сказала Кэтрин, сжимая руки под подбородком.
— Нет, нет, не сейчас. Мы больше не восьмилетние девочки-фантазерки. Ты
первая!
— Тогда давай откроем их вместе.
И они одновременно открыли коробки. Бобби держала необычную корзину с
абрикосовыми розами и вереницей бледных ленточек, падающих с ее ручки.
Кэтрин отступила назад, не смея дотронуться до великолепной белой гардении и
абрикосовых роз, бережно уложенных в прозрачный кулек с бусинками свежей
росы внутри. Она прижала руки к щекам, на мгновение закрыла глаза и осталась
неподвижно стоять, уставившись на цветы. Бобби наклонилась и вытащила
огромную ветку из упаковки, заполняя комнату пьянящим ароматом. Она
приколола один цветок гардении к волосам Кэтрин. Кэтрин оставалась
неподвижной.
— О Кэт, они прекрасны.
Бобби подняла букет, и наконец Кэтрин шевельнулась — прижала цветы к
пылающим щекам. Глядя через цветы, она, заикаясь, сказала:
— Я... Я не заслуживаю этого.
Голос Бобби от волнения стал мягким.
— Нет, заслуживаешь. Это именно то, о чем мы мечтали, Кэт. Одна из нас
это сделала, и все получилось даже лучше, чем в наших фантазиях.
— Не говори так.
— Не смотри на это критически, Кэт, просто наслаждайся каждой минутой.
— Но ты не знаешь...
— Я знаю. Поверь мне, знаю. Я знаю, что у тебя есть сомнения по поводу
того, как между тобой и Клеем все началось, но ты сегодня о них не думай.
Думай только о хорошем, о'кей?
— Ты все время хотела, чтобы я вышла замуж за Клея, не так ли, Бобби?
— Я хотела для тебя только хорошего, и если это Клей Форрестер, тогда,
да, я этого хотела.
— Я думаю, ты сама была немного в него влюблена.
— Может, да... Может, нет... Не знаю. Я знаю только, что, если бы я
сейчас стояла с этим букетом в руках, я была бы счастлива.
— Бобби, это больше, чем я ожидала, и все случилось так неожиданно...
— Кэтрин, один раз, только один раз в своей унылой жизни ты примешь
немного манны с неба! Ты так привыкла жить в аду, что немного райской жизни
тебя пугает. Ну, давай-ка, улыбнись! И говори себе, что Клей попросил тебя
выйти за него замуж, потому что хотел этого. Это должно сработать. Клей —
один из самых прекрасных мужчин, которых я знаю, но если ты передашь мои
слова Стью, я тебя убью.
Кэтрин, наконец, улыбнулась.
— А сейчас тебе уже пора надеть свадебное платье!
Они содрали с платья чехол и многозначительно посмотрели друг на друга,
вспоминая детские фантазии. Но пышный бархат был реальным. Бобби помогла
Кэтрин надеть платье. Неожиданно снизу донесся звук, похожий на арфу.
— Что это?! — воскликнула Бобби.
Девушки замерли, как малиновки, прислушивающиеся к шороху червяков. Не веря,
они посмотрели друг на друга.
— Похоже на звуки арфы!
— Арфы?!
— Ну, а разве нет?
Они снова прислушались.
— Господи, так и есть!
— В этом доме может быть и арфа.
— Похоже, что так.
— Благодаря Анжеле.
Они обе рассмеялись, расправляя складки платья Кэтрин. Теперь она заметно
дрожала. Ее ладони стали влажными, но она не осмеливалась вытирать их о
бархат.
— Бобби, я ужасно боюсь.
— Почему? Сегодня ты будешь в центре внимания, и выглядишь ты
великолепно. Гордись!
Бобби деловито застегнула молнию и пуговицы, потом обошла вокруг Кэтрин и
разложила миниатюрный шлейф на розовом ковре. Кэтрин увидела себя в зеркале,
прижала руки к животу и спросила:
— Сильно видно?
Бобби опустила вниз руки своей сестры и воскликнула:
— О, ради Бога, перестань! — И, вручив ей букет, добавила: — Если
тебя это беспокоит, закрой живот вот этим.
Кэтрин вытащила бледно-желтую розу, и они обе засмеялись. Теперь звуки,
доносившиеся снизу, стали более ровными, и журчание голосов слилось с
приятными аккордами.
Дверь в комнату открылась. На пороге стояла Инелла, держа в руках крошечную,
завернутую в фольгу коробочку.
— Вы выглядите замечательно, мисс Кэтрин, — сказала служанка,
широко улыбаясь. — Ваш жених оказал мне честь передать вам вот
это. — Она протянула коробочку. Кэтрин, немного помедлив, протянула
руку и наконец взяла подарок.
— Что это?
— Ну, я не знаю. Разве вы не откроете и не посмотрите?
Кэтрин перевела широко раскрытые глаза на Бобби.
— Инелла права, открой ее!
— А что, если это что-то... — Она остановилась, чуть не сказав
дорогое
. Коробочка была слишком маленькой, чтобы в ней поместилось что-то
другое, кроме драгоценностей. Подарок виновато лежал в руке Кэтрин, пока та
думала, почему Клей сделал это. Ее глаза снова нашли глаза Бобби, потом
Инеллы. Она быстро развернула фольгу и нашла внутри маленькую вельветовую
коробочку для кольца. Ее сердце сильно застучало, в горле вдруг пересохло.
Она подняла крышку. Внутри не было ни сверкающих драгоценностей, ни
блестящих колец. Вместо этого в бархатной щели торчал маленький ключ. Ни
записки, ни разгадки. Кэтрин снова вздохнула.
— Что это значит?
— Ну, боюсь, что не могу даже предположить, мисс Кэтрин.
— Но...
Послышался стук, и в комнату вошла Анжела. Через открытую дверь был слышен
приятный шум голосов — значит, внизу росла толпа.
— Пора, — провозгласила Анжела.
— Взгляните. — Кэтрин протянула ключ. — Это от Клея. Вы
знаете, что это значит?
— Не имею ни малейшего понятия. Тебе придется подождать, пока
закончится церемония, а потом спросишь.
Кэтрин засунула ключ в свою подвязку. Казалось, он грел ей ногу.
— С мамой все в порядке?
— Да, дорогая, не беспокойся. Она внизу.
Инелла отважилась и легонько поцеловала Кэтрин в щеку, затем сказала:
— Вы выглядите ослепительно, мисс Кэтрин. — С этими словами она
удалилась выполнять свои обязанности.
Бобби поправила букет Кэтрин, нежно прикоснулась к щеке подруги и замерла,
ожидая своего сигнала. Дверь распахнулась, Кэтрин видела, как Анжела
встретила Клейборна в верхнем холле. Он слегка улыбнулся и, взяв жену под
руку, исчез с поля зрения Кэтрин. Потом пришел Стью в роскошном смокинге
насыщенного коричневого цвета и накрахмаленной абрикосовой кружевной
манишке, что вздымалась на груди под высоким торчащим воротником и галстуком-
бабочкой. Стью усмехнулся Кэтрин, а она попыталась ответить ему дрожащей
улыбкой до того, как Бобби вышла в холл и направилась к лестнице.
А затем пришел Стив. Ее любимый Стив, великолепно выглядевший в своем
смокинге, с вытянутыми навстречу ей руками, как бы приглашая исполнить
менуэт. Его улыбка растопила ее сердце, смыв их недавнюю ссору.
Ноги Кэтрин отказывались идти. Стив, как всегда, все понял. Он галантно
шагнул вперед, поклонился и выдвинул локоть вперед. Она вдруг поняла, что
люди, находящиеся внизу, с нетерпением ожидают их.
Она почувствовала, как по ковру тянется шлейф, чувствовала под своей рукой
твердую руку Стива, слышала глухой стук сердца. Как только она шагнула на
верхнюю ступеньку, внизу послышалось хоровое:
— О-о-о...
Внезапный страх охватил ее, когда она увидела море лиц. Но Стив, понимая ее
нерешительность, накрыл своей свободной рукой ее руку, побуждая таким
образом преодолеть первую ступеньку вниз. Она смутно замечала, что все
залито мягким мерцанием свеч. Они были повсюду: в настенных канделябрах, на
полках, отражаясь и сверкая в цветочных ветках, прикрепленных к перилам и
размещенных в кабинете, где собралось слишком много гостей. Образовался
проход, когда они, со Стивом обошли вокруг колонну винтовой лестницы и
плавно направились в гостиную комнату. В голове Кэтрин быстро проносились
воспоминания о том дне, когда она впервые очутилась в этом фойе, сидя на
бархатной скамейке, что скрывалась сейчас за множеством гостей. Какой
напуганной была она тогда, хотя сейчас ее состояние не многим отличалось от
того состояния. Ее желудок свела судорога. Как загипнотизированная, она
двинулась по направлению к гостиной, к Клею. Неожиданно к звукам арфы
присоединился орган, и зазвучала шопеновская прелюдия. И везде, повсюду
нависала аура мерцающих свеч, все казалось золотистым и янтарным, теплым и
безмятежным. Запах цветов смешался с восковым запахом свеч. Кэтрин медленно
плыла по течению мимо массы людей, абсолютно не догадываясь об их
количестве, их восхищенных взглядах и о том, как при виде ее многие из них
вспоминали, как сами, затаив дыхание, шли по проходу между рядами в церкви.
Все ее мысли сейчас были заняты тем, как она войдет в гостиную. Мысли о том,
что Клей стоит на другой стороне комнаты и ждет ее, заставили ее сердце
затрепетать, а желудок — сжаться.
Она смутно увидела лицо матери в полукруге одобряющих взглядов, которые
устремились на нее снизу; возникшее пространство, когда гости расступились,
освобождая ей путь. Но потом все остальное было забыто, как только взгляд
Кэтрин упал на Клея. Он стоял в классической позе жениха, сжав перед собой
руки, широко расставив ноги. Его лицо не улыбалось и было слегка
напряженным. Она думала избежать его взгляда, но у ее глаз была своя
собственная воля. И если бы он был воплощением фантазии какого-нибудь
сказочника, то обстановка и сам он казались слишком совершенными.
Господи, помоги мне, — думала Кэтрин, когда их взгляды встретились. — Господи, помоги!
.
Он ждал. Его волосы были похожи на спелую пшеницу, освещенную последними
лучами заката. Мягкое мерцание множества свеч отражалось в темно-абрикосовых
рюшах и делало его кожу янтарной, и это только придавало его внешности еще
больше мужественности. На нем был полагающийся смокинг богатого
...Закладка в соц.сетях
