Жанр: Любовные романы
Сокровище по имени няня
...кти и
притянул к себе?
— Потому что, — продолжал он тем же странным голосом, — не
знаю, как бы я справлялся без вас, Николь. Вы не так долго прожили здесь, но
уже стали...
— Полезной? — прошептала она, чувствуя отдаленную дрожь —
предвестие более сильных потрясений. Все вокруг против нее. Полуночная
тишина, в которой биение сердца превращалось в грохот. Игра теней, пляшущих
вокруг них. Атмосфера, наполненная вибрирующим напряжением.
— Не совсем так. — Он еще чуть надавил на локти и на дюйм
приблизил ее к себе. — Незаменимой, это слово больше подходит.
Мелькнула мысль: он собирается поцеловать меня!
А он все теснее прижимал ее к себе. Она ощущала крепкие мышцы его длинных
ног, агрессивную жажду его бедер. Видела широкий размах плеч, согнутых над
ней и освещенных светом, падавшим со спины. Кончиками пальцев чувствовала
ворсистую ткань его пиджака. Вздрагивала от прикосновения его шершавого
подбородка к щеке. Его руки обвивали ее талию, его грудь сдавливала ее
груди.
Николь казалось, что сердце сейчас выскочит из грудной клетки, переберется к
нему и будет там биться в такт с его сердцем. Что легкие взорвутся, а тело
размягчится и расплавится от жара, разлившегося между ними.
Его рот соблазняюще нежно поглаживал ее губы. И она подумала, что сейчас
умрет от восторга. Закрыв глаза, она вдыхала его запах. Он пах орегонскими
соснами, купавшимися в лунном свете, и морскими ветрами. Сандаловым
деревом.., и чуть-чуть жасмином и мускусом.
Запах Луизы Трент!
Николь резко отпрянула назад, упершись ладонями ему в грудь и отталкивая
его.
— Как вы смеете? — фыркнула она. Он выпрямился.
— Простите меня, Николь. — Он пожал плечами, и висевший конец
галстука закачался возле кармана как дразнящее напоминание о том, где и как
он провел начало вечера. — Это нарушение правил.
— Да, — подтвердила она. — Нарушение.
— Это не повторится.
Нет, ни печально, но не повторится. Утром он удивится, что же ввело его в
искушение.
На следующий день он не завтракал вместе с ними. Редчайшее исключение. Еще
более необычное потому, что было воскресенье.
— Он поел раньше, — сообщила Жанет. — Сказал, что у него гора
бумаг, с которыми надо до завтра разделаться, и что он не хочет, чтобы его
беспокоили.
Но когда Пирс не вышел к ленчу, ограничившись сэндвичами в библиотеке,
Николь пришлось признать, что он избегает ее. Она еще больше укрепилась в
своем мнении, когда около трех он вдруг появился в саду и освободил ее от
работы до конца дня.
— Вы не брали выходных, — объявил Пирс, не глядя ей в
глаза. — Навестите родственников или делайте, что хотите. Ведь вы
говорили, что они главная причина, почему вы выбрали эти края, разве не так?
Тревога охватила ее. А что, если он спросит, где живут родственники? Или их
фамилию? Она плела свою паутину лжи, но об этом явно не позаботилась.
— Возможно, я навещу их, — пробормотала она, поспешив уйти.
— Если хотите, останьтесь на ночь. Если вернетесь до моего отъезда
утром на работу, я справлюсь с Томом сам.
Остаться где? Без Томми она не многим лучше бездомных, спящих в нижнем
городе Морнингсайда на скамейках в парке.
— Я вернусь гораздо раньше. — Она наклонилась, чтобы обнять
племянника. — До свидания, солнышко. Утром увидимся.
— Нет, — запротестовал мальчик, обхватив ее колени. — Я хочу
поехать с тобой.
— Николь покинет свой пост, Том, совсем не надолго. Так что все
поручается нам, мужчинам. Позволь ей уйти. Она заслуживает времени для игры.
Как и все мы.
Голос Пирса звучал почти мягко, но Томми не собирался уступать.
— Нет! — заплакал он и побежал по лужайке, проявляя упрямство, что
случалось с ним редко. — Я не люблю тебя. Я люблю Николь.
— Уходите! — Пирс резко кивнул, показывая на дом. — Я
справлюсь.
— Мне неприятно уходить, когда он так расстроен.
— А мне неприятно спорить с вами, когда я уже по уши влез в это дело. Я
пытаюсь найти с ним общий язык! — гаркнул Пирс.
Николь все еще колебалась. Сердце щемило от громкого плача Томми.
— Идите! — приказал Пирс. В глазах буря.
Мне некуда идти, хотелось ей крикнуть. Все, кем я дорожу, здесь. Это вы и
Томми.
Но, конечно, она ничего не могла сказать. Точно так же, как не могла
прижаться к его сильным мужественным плечам и раскрыть правду.
Николь направилась к дому. За спиной раздавались крики Томми. Но когда она
поднялась в свои комнаты, то с облегчением отметила, что в саду уже стояла
тишина.
Николь осторожно отогнула угол шторы и выглянула. Пирс и Томми сидели на
траве лицом друг к другу. Пирс что-то говорил, а Томми слушал. Ее должно бы
это порадовать. Но Николь почувствовала себя брошенной.
Николь оказалась в центральном парке Морнингсайда, где летом каждую субботу
и воскресенье проходила ярмарка под открытым небом. Она занимала огромную
территорию, включающую берег под тенью тополей и широкий зеленый луг.
Николь тянуло к ярмарке, как цветок к солнцу. Пирс был прав, настаивая,
чтобы она воспользовалась свободным временем. Ей необходимо побыть с людьми.
Счастливыми, незнакомыми людьми, с которыми не надо всегда быть настороже.
Голоса, музыка, движущаяся толпа напоминали ей, что кроме дома Пирса есть
мир. Что печаль теснится, уступая место радости жизни. Как давно она не
смеялась и не танцевала просто ради веселья! Хотя Николь и наслаждалась
близостью к Томми, в доме Пирса груз обмана всегда давил на нее. Постоянно
напоминал о трагической причине, толкнувшей ее на ложь.
Она нашла палатку с летними платьями, выбрала одно, ярко-коралловое, и
примерила его в специальном уголке, отгороженном у стены брезентовой палатки
двумя шторами, натянутыми на проволоку. Там на плечиках для пиджаков висело
зеркало. Ей понравилось, как сидит на ней платье, и она купила его и еще
одно, с синим павлиньим рисунком.
На соседнем прилавке она обнаружила виниловый фартук с нагрудником и
напечатанным рисунком Ренуара. Конечно, Жанет ему обрадуется. И торговец
убедил ее, что без терки для мускатного ореха, работающей на батарейках,
кухня неполна.
Николь стороной обходила прилавки с игрушками. Искушение завалить Томми
подарками слишком велико, но рискованно. Наверное, тетям баловать
племянников дозволено, а няни должны знать правила. И все же она купила для
него полосатую рыбу из папье-маше, недорогую, яркую и веселую.
Когда солнце зашло за деревья, приступы голода направили ее к ресторану в
конце мола. К несчастью, не ей одной пришла в голову эта мысль.
— Я могу предложить вам столик не раньше чем через десять минут, —
сообщил мэтр. — Но если хотите, можете посидеть в холле и что-нибудь
выпить.
Она редко бывала в баре и никогда не пила одна. Но карнавальная атмосфера
оказалась заразительной.
— Почему бы не выпить, — сказала она и попросила вина.
Холл был просторный и прохладный, с множеством растений в кадках, с окнами
от потолка до пола, смотревшими на море. Плетеные кресла выглядели глубокими
и удобными, музыка звучала тихая и успокаивающая.
Экран из растений отгораживал ее столик. Она сняла босоножки, вытянула ноги
и, потягивая вино, наслаждалась музыкой. Потом она побалует себя хорошим
обедом, а когда наступят сумерки, проскользнет в дом и ляжет спать в свою
постель. А Пирс ничего не узнает.
Николь прислонилась головой к высокой спинке кресла и завороженно наблюдала
за бесконечными накатами прилива.
Можно даже и вздремнуть. Видит Бог, она неважно спала прошлую ночь. И вдруг
кто-то споткнулся об ее ноги.
— Прошу вас, извините! — воскликнула женщина и потом почему-то
тихо прошептала:
— Ох!
Выпрямившись в кресле, Николь увидела женщину, на бледном лице которой
сверкали изумлением темные глаза. Рукой она зажимала рот, сумочка упала на
пол, а ее содержимое рассыпалось у ног.
Незнакомка уставилась на Николь. Николь уставилась на незнакомку. И в
течение секунды время будто остановилось, точно не знало, бежать то ли
вперед, то ли назад. Затем потрясенная женщина взяла себя в руки.
— Ох! — слабо произнесла она. И снова:
— Ох! Прошу прощения! На мгновение мне показалось, что вы другой
человек. Очень дорогая мне подруга... Что-то в вашем лице, когда вы спали.
Простите, что я разбудила вас.
— Я не спала, — улыбнулась Николь. — Просто дала отдых
глазам. Я тоже прошу прощения, что оказалась не тем человеком, которого вы
ожидали увидеть.
— Вы и не могли быть ею. Моя подруга... — Женщина сглотнула, нагнулась
и достала из сумочки платок. Потом посмотрела на Николь. — Да, Арлин
погибла в автомобильной катастрофе. Всего три месяца назад.
Николь застыла от ужаса.
Женщина опустилась в кресло рядом.
— Простите. Я не подумала, что мои слова могут быть такими страшными.
Просто меня это потрясло. Вот и все. На мгновение я почти забыла... — Она с
виноватым видом пожала плечами. — Наверно, вы думаете, что я
сумасшедшая.
— Нет, — мертвым голосом пробормотала Николь. — Совсем нет.
Очевидно, вам очень не хватает вашей подруги.
Вашей подруги, чье имя Арлин, и на секунду вы подумали, что я похожа на
нее!
Как Николь хотелось все рассказать этой женщине! Они могли бы утешить друг
друга.
— Она была для меня как сестра. — Женщина вздохнула и откинулась
на спинку кресла.
Но она была не вашей сестрой, она была моей сестрой!
— Мне так жаль.
— Могу я угостить вас вином? — Женщина показала на графин с вином,
расплескавшимся по столу. — Я бы выпила и сама, а в вашем, боюсь,
ничего не осталось.
— Благодарю вас, нет. — Надо бежать. Быстрее, пока она еще владеет
собой. Кто бы мог ожидать, что она встретится с подругой Арлин? А если эта
женщина заметила сходство, то кто будет следующим? — Мне правда пора
идти.
— Ну тогда спасибо, что не заставили меня чувствовать себя полной
дурой. И кроме того, вообще-то вы совсем не похожи на Арлин. Не знаю, что
навело меня на мысль о сходстве... — Она внимательно разглядывала
Николь. — Может быть, рот. У Арлин тоже была очаровательная улыбка.
Николь еле сдерживала панику. А тут еще неожиданно появилась официантка и
сообщила, что столик готов.
— Я передумала, — сказала Николь. — Боюсь, что я не могу
задержаться.
— До свидания, — крикнула подруга Арлин вслед Николь, когда та
собрала свои покупки и направилась к выходу. — Может быть, мы еще как-
нибудь встретимся.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Николь снова шла по ярмарке. В голове все смешалось. Скорей к машине и
подальше от места, где чуть не разразилась катастрофа.
Жалобный вопль остановил ее. Николь увидела щенка, уползавшего под стол, к
ножке которого он был привязан на длинной веревке. Прохожий наступил ему на
переднюю лапу, и щенок с несчастным видом держал ее на весу.
И тут Николь сделала две ошибки.
Первая — просто дурацкая. Она нагнулась и стала утешать щенка. Одни ноги и
хвост, и мягкая, теплая шерсть медового цвета.
Вторая — фатальная. Она вступила в разговор с бессердечным владельцем. Из
пикапа, припаркованного возле соседнего прилавка, вышел мужчина.
— Вас интересует собака? Она недорогая.
И только тут Николь заметила плакатик, прикрепленный к столу.
Продается
десятинедельный золотистый ретривер. Без родословной
.
Щенок смотрел на Николь самыми печальными глазами, какие она видела в жизни.
Почему она не покачала головой и не пошла дальше? Почему взяла на руки этот
трогательный комок шерсти и позволила ему прижаться к ней? Почему она не
нашла ничего разумного и здравого, кроме слов:
— Она очаровательна. Как вы можете расстаться с ней?
— У меня и без нее хватает ртов. — Мужчина кивнул на женщину,
стоявшую сзади. Одного ребенка она прижимала к бедру, а другой цеплялся за
юбку. — Если я не продам щенка... — Он провел грязным пальцем по шее.
Собака заскулила и подняла ушибленную лапу. Одна потерянная душа тянулась к
другой.
Появилась мысль возмутительная и бесцеремонная. Но прогнать ее не удавалось.
Пирс предполагал завести для Томми собаку. И вот появился пес, который
отчаянно нуждается в хозяине.
Этого делать нельзя, подумала Николь. Я не имею права.
— Я беру ее, — сказала она. Ей не хотелось беспокоиться о
последствиях такого решения. В худшем случае придется отправить несчастное
создание к родителям Николь. В лучшем — у нее есть хороший предлог, почему
она вернулась вечером домой.
Довольно жалкий предлог. Всю дорогу она репетировала, что будет говорить.
Допустим,
Пирс, я спасла щенку жизнь
. Вроде бы вполне разумное начало. Но
когда Николь ставила машину в третий бокс гаража, она увидела под деревьями
темно-красный
таурус
Луизы. А черный
Меркурий маркиз
Пирса отсутствовал.
Значит, они оставили мальчика с Жанет, а сами уехали обедать. Это устраивало
Николь. Пока их нет, она постарается придумать более убедительные доводы.
Радуясь отсрочке, Николь заспешила к Жанет.
— Он уехал с Томми и мисс Трент после полудня, — сообщила Жанет,
помогая со свертками. — Боже милостивый, Николь, что это там у вас?
— Наверно, вы скажете, что это импульсивная покупка. — Вытащив
щенка из картонной коробки, Николь с опаской ждала реакции Жанет.
Жанет, прежде всего женщина практичная, всплеснула руками.
— Собака слишком маленькая, чтобы жить без материнского молока.
Быстренько пустите ее на заднюю лужайку, пока она не намочила чистый пол. А
я сейчас придумаю что-нибудь ей на ужин.
— Как по-вашему, Пирс позволит мне оставить ее? — чуть позже
спросила Николь. Они смотрели, как щенок нюхает пол, направляясь к миске с
теплой кашей.
— Боже милостивый, Николь! — воскликнула Жанет. — Как вы
могли!
— У меня не было выбора. Мужчина, который продавал ее, собирался
утопить несчастную, если не избавится от собаки до конца дня.
— Такие, как она, рождаются каждую минуту. — Жанет печально
подняла глаза. — Вы понимаете, что, как только эту забрали, продавец
достанет другую? Наверно, он их ворует, если говорить по правде. И
понимаете, в следующий уик-энд он снова будет там петь старую песню?
— Нет, — тихо возразила Николь, — я этого не понимала. Но я
бы все равно не стала раздумывать.
Как раз в этот момент фары осветили темные кусты под окнами кухни.
— Сейчас у вас начнутся большущие трудности, — предсказала Жанет,
глядя на щенка, который свернулся в клубок и спал у ног Николь. —
Командор только что приехал. На вашем месте я бы подождала до завтра.
Догадываюсь, что, проведя день с Томми и мисс Луизой, он не в лучшем
настроении.
— Вы правы, — согласилась Николь, потом положила теплый комочек в
коробку и передала судьбу щенка в руки Жанет. — Помогите мне, Жанет.
Только одну ночь подержите его в кухне. Сидя в коробке, он не устроит
неприятностей.
— Будем надеяться, — фыркнула Жанет. — Кстати, как его зовут?
Николь беспомощно пожала плечами и провела пальцем по мягкой светлой шерсти.
— Может быть, Медок? Или Красотка? Не знаю. По правде говоря, я не
думала об этом.
— По моему мнению, вы вообще сегодня не думали, — мрачно заметила
Жанет. — Спрячьте коробку под стол, подальше от глаз. И будем молиться,
чтобы командор не зашел ночью в кухню перекусить. Или у нас обеих земля
загорится под ногами.
Пирс принес Томми в детскую, снял с него одежду и окунул малыша в теплую
ванну. Бог видит, мальчику требовалась ванна. Кетчуп, мороженое и другие
неопознанные продукты покрывали его с головы до ног.
Когда Пирс отмыл его дочиста, Томми практически спал стоя, а дядя сам
нуждался в ванне. Это вроде бы лучший способ смыть воспоминания дня, который
оказался невероятно неудачным.
Том так и не пришел в себя после отъезда Николь. И самолюбие Пирса ужасно
страдало оттого, что ребенок считает его неполноценной заменой няни.
Пирс решил поехать с ним куда-нибудь и этим исправить положение. И когда
неожиданно появилась Луиза, он пригласил ее на прогулку, полагая, что
присутствие женщины будет полезным. Оно оказалось более чем вредным.
— Ребенок испорчен, — объявила она, когда Том проявил плаксивую
настойчивость, требуя, чтобы они остановились через пятнадцать минут после
выезда из дома. Он хотел пить. — И все благодаря няне, которую ты взял
на работу.
— Я думал, она тебе нравится, — удивился Пирс.
Луиза отодвинулась на безопасное расстояние от Тома. Он выдувал из соломинки
апельсиновый сок с содовой.
— Да, до тех пор, пока я не поняла, какой хаос она устраивает вместо
работы.
— По-моему, она неплохо справляется. Том вроде бы привыкает к
переменам.
Пирс говорил вполне спокойно. Но она, должно быть, поняла, что возможен
взрыв, ведь запальный фитиль у него довольно короткий.
— Милый, я не критикую тебя, — нотки утешения смягчили
голос. — Я знаю, ты стараешься, за это я и люблю тебя.
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Молчание, последовавшее за этими тремя словами, почти звенело
в тишине. Многозначительная тишина, говорят в таких случаях. Пирс знал, что
этим кончится. Беда в том, что ему не удавалось вызвать в себе ответное
чувство.
Пирс вытер лужу, которую устроил Том, выдувая сок из соломинки. Потом он
предложил поехать в Кливс, в парк с аттракционами. Луиза все время смотрела
в боковое окно машины. Поворот головы и положение плеч просто кричали, как
она разочарована в нем.
В некотором смысле он и не винил ее. Они встречались месяцев пять. Их союз
приобрел определенное постоянство, хотя они не обсуждали эту тему. Он
полагал, что со временем они поженятся, у них будут дети. Но когда Джим и
Арлин погибли, все планы пришлось отложить. Пирс не сомневался, что Луиза
все понимает.
Вероятно, его допущения заходили слишком далеко не только в этом. К примеру,
он нанял Николь. Почему, когда все вроде бы устроилось, Николь внесла в его
жизнь ненужные сложности?
И эта история прошлой ночью, когда он поцеловал ее... Черт, от одной мысли
об этом его бросало в жар!
Парк с аттракционами выглядел совсем неплохо. По крайней мере с точки зрения
Тома. Он катался на карусели, на детском чертовом колесе, сидел за рулем
электрической машины на автодроме. И всюду счастливо визжал от восторга.
Луиза почти ничего не говорила. Парк не лучшее место для беседы. Но терпения
ей не занимать. Она разгуливала на высоких каблуках, старалась не замечать
шума и ждала своего часа. Фактически она только один раз открыла рот. Когда
Том попросил покататься на
русских горках
.
— Пирс, ты с ума сошел. Когда все начнет вертеться, его просто стошнит.
Пирс ее не слушал. Он так радовался, что Том не ноет, не хнычет и не
жалуется.
— С ним все будет в порядке. У него в жилах кровь моряков, —
похвалился Пирс, уверенный, что ни один аттракцион не может сравниться с
движением корабля по бурному морю. — А почему бы тебе не пойти с нами?
— Чтобы он вывалил на меня свой завтрак! — возмутилась Луиза.
Том оказался выносливым парнем. Он вскрикивал от восторга и ужаса и
прижимался к дяде, совершенно забыв о Николь. Парень сумеет привыкнуть к
новым родителям, решил Пирс.
Когда они уходили из парка, солнце уже садилось. И Том словно увял. Он
хныкал, что хочет есть, пить и ему жарко. Они остановились на полпути между
Морнингсайдом и Кливсом, чтобы перекусить в кафетерии.
Пирс и Том взяли все, что там предлагали: бургеры, жареную картошку и молочно-
шоколадный коктейль. Луиза ограничилась салатом. И только тут Пирс понял,
что она чересчур давно молчит, а на нее это не похоже.
— Луиза, — спросил он, подумав, не слишком ли долго она была на
солнце, — с тобой все в порядке?
— Не знаю. — Она вздохнула, и лицо у нее покраснело. — Тебе
виднее.
Он озадаченно взглянул на нее. Том, воспользовавшись моментом, вылил себе на
тарелку такое количество кетчупа, какого армии хватило бы на месяц.
— Я хотела сказать, — в голосе явно звучала обида, — ты хоть
помнил, что я была рядом?
— Ну, конечно, ты была рядом, — совершенно заинтригованный,
подтвердил он.
— И откровенно говоря, для тебя, Пирс, это ничего не значит? Подошла бы
и любая другая женщина? К примеру, няня Николь? А я всего лишь подходящее
тело, когда ты в настроении для небольшого здорового секса? И он тебе уже
несколько недель не нужен!
— Не говори так, — пробормотал он, глядя на Тома. — Здесь
маленькие уши.
— Именно это я имею в виду! — Она бросила вилку на стол, и в
глазах засверкали слезы. — С тех пор как появился этот.., малыш, ты
едва ли нашел для меня полный день.
Ему не понравилось, как у нее прозвучало
этот малыш
. Очень похоже на
ругательство. Но еще больше не понравилась дрожь в голосе.
— Не плачь, пожалуйста, — попросил он. Удивительно, как чертовски
простой вопрос, вроде
С тобой все в порядке?
, мог вызвать такую
неожиданную реакцию. — Честно, Луиза, если у тебя такое впечатление, то
мне очень жаль.
— Знаю.
— Если для тебя это слишком и ты будешь счастливее, встречаясь с
другими мужчинами...
— Нет, — простонала она. Глаза сверкали как драгоценности. Женщины
ужасно выглядят, когда плачут: носы краснеют, и белки глаз становятся
розовыми, но Луиза выглядела такой же красивой, как всегда. — Ох, Пирс,
я совсем не этого хочу.
— Хорошо, — проговорил он, не спуская глаз с Тома, который решил
отправить картофель фри в молочный коктейль. — Хорошо, если ты
понимаешь, что я не могу забыть про Тома.
— Милый, — пробормотала она, промокая глаза, — я и не прошу
тебя об этом. По-моему, просто замечательно, что ты хочешь заменить ему
отца. Томас восхитительный ребенок. Что же касается неудачного замечания,
которое я сделала насчет Николь...
— Забудь о нем. Я уже забыл. — Пирс не хотел обсуждать Николь, да
еще с Луизой.
— Хорошо. Но, милый, Томасу нужна твердая рука. И я убеждена, что
Николь слишком много ему позволяет. Пирс, для мальчика плохо, когда с ним
так цацкаются.
— Думаю, да.
— Как насчет мороженого на десерт, солнышко? — спросила у Тома
официантка, убирая со стола грязные тарелки.
— Ох, здорово! — просиял Том и, чтобы быть уверенным, что она не
забудет о своем предложении, без напоминания добавил:
— Пожалуйста.
— Я не каждый день вожу его на прогулку и обедать, — словно
защищаясь, проговорил Пирс, увидев, что Луиза готова возразить.
— Думаю, ты поступишь правильно, — она скривила губы в натянутой
улыбке.
— Надо Тома чем-то занять, пока мы пьем кофе.
— Конечно. Мне покрепче, — сказала она официантке.
Пирс положил руку на спинку ее стула и сжал плечо.
— Если сохранится хорошая погода, надо придумать на следующий уик-энд
что-нибудь особенное. Есть предложения?
Сам не понимая того, он еще раз наступил на грабли.
— Неужели ты забыл! — простонала она. — Ох, Пирс, как ты мог
после всего, что я сделала?!
— О чем? — Он твердо верил, что мужчина ничего не добьется,
пытаясь с помощью лжи избавиться от неприятностей.
— Ну как же! Конечно, о вечеринке у тебя дома в следующую субботу!
— Я забыл. Прости. А нельзя отложить? — Он многозначительно
посмотрел на Тома. — Я имею в виду, что совсем недавно...
— Милый, жизнь продолжается. И в случае с Томасом чем раньше, тем
лучше. Ты не согласен?
— Может быть, — пожал он плечами.
— Тебе не придется нанимать дополнительных помощников. Не сомневаюсь,
под присмотром Николь и Жанет милый маленький мальчик не создаст проблем.
...Закладка в соц.сетях
