Жанр: Любовные романы
Синеглазая Касси
...ийти в себя. Шок, восторг, гнев, замешательство мешали
думать связно. Вопросы, сталкиваясь, метались в голове. Кто? Когда? И самое
главное — почему? — Почему, мама?
Сьюзен разрыдалась:
— Твоя дочка — результат изнасилования. При каждом взгляде на нее ты
вспоминала бы о насилии, которому подверглась. Как бы ты жила с этим? Как я
могла позволить ей остаться с тобой?
— Господи, мама, о чем ты говоришь? Джо не насиловал меня. Ты слышишь,
мама? Джо меня не насиловал.
— Имоджен, я нашла твое платье, все изорванное, грязное. Я видела
синяки у тебя на шее и на руках.
— Не он это сделал! — выкрикнула Имоджен.
— Ты заблокировала память, чтобы не сойти с ума, но я-то никогда этого
не забуду. И не прощу. Я боролась со своей совестью, дорогая, поверь мне.
Джо Донелли должен сидеть в тюрьме за содеянное. Но ты была так юна,
Имоджен, моя малышка, бесценное папино сокровище, и я не могла выставить
тебя и наше имя на публичное унижение, как потребовало бы официальное
обвинение.
— Значит, вместо того, чтобы расспросить меня о случившемся, ты
вышвырнула меня из города. — Имоджен не смогла скрыть горечь. — С
глаз долой — из сердца вон. Так, мама?
— Перемена обстановки, Париж в июле... по-моему, неплохое лекарство, о
таком, как ты говоришь,
вышвыривании
можно только мечтать.
— А потом ты поняла, что я беременна, и отослала к кузине Эми. Об этом
тоже можно мечтать?
Сьюзен поникла в кресле, как увядшая роза, растерявшая лепестки.
— Не знаю! Я поступила так, как считала правильным. Откуда мне было
знать, что через столько лет ты возобновишь отношения с человеком, которого
должна презирать и ненавидеть? Как я могла знать, что ты совершишь такую
глупость — скажешь ему о ребенке? И кто, находясь в здравом уме, станет
восхищаться его желанием навестить могилу дочери? Сегодня он такой же
негодяй без чести и совести, каким был в тот день, когда изнасиловал тебя...
Ты еще долго будешь смотреть на меня обвиняющими глазами? Может, еще
скажешь, что не он украл твою невинность?
— Это была любовь.
— Валяться в грязи с самым распущенным парнем в городе? — с
презрением спросила Сьюзен. — Ты называешь это любовью? Тогда ты еще
большая дура, чем я думала.
Краем глаза Имоджен заметила какое-то движение и очнулась от воспоминаний.
Миссис Донелли вышла подмести парадное крыльцо. Собака потянулась и
перекатилась на брюхо.
Имоджен понимала, что ее миссия не из легких. К своему стыду, в какой-то
момент она даже решила не делиться новостями с Джо. Какой смысл? Зачем
перекладывать на Джо эту тяжелую ношу? Вряд ли они имеют право искать своего
ребенка и требовать, чтобы приемная семья вернула им дочь.
В любом случае Джо недвусмысленно дал понять, что не желает иметь с тобой
ничего общего. Так зачем же напрашиваться на новые оскорбления?
— прошептал
противный внутренний голос.
Затем, что ложь длилась слишком долго и должна наконец закончиться, —
строго ответила совесть. — Джо несправедливо обвиняют в изнасиловании.
И ты просто обязана все исправить
.
Заметив гостью, миссис Донелли выпрямилась и ладонью прикрыла глаза от
солнца.
— Боже милостивый, неужели Имоджен?
— Точно. — Улыбаясь, Имоджен наклонилась погладить собаку. —
Не думала, что вы помните меня. Как поживаете, миссис Донелли?
— Хорошо, просто отлично. Ты чудесно выглядишь, Имоджен, но ты всегда
была как картинка. Заходи, здесь жарко. Ты пришла к Пэтси?
Имоджен последовала за миссис Донелли в кухню.
— Вообще-то я надеялась застать Джо.
— Джо, говоришь? — Миссис Донелли внимательно взглянула на
Имоджен. — Его нет дома. Поехал вернуть
тандерберд
Шону, но вернется
с минуты на минуту. Мы с Пэтси как раз собирались выпить кофе — под яблоней,
в холодке. Не хочешь присоединиться к нам, милая?
Хлопнула дверь черного хода, и в кухню вошла Пэтси, в шортах и майке похожая
на семнадцатилетнюю школьницу, которую помнила Имоджен.
— Имоджен, какой чудесный сюрприз! Я искала тебя вчера в чайной
палатке, но кто-то сказал, что ты уехала сразу после официальной церемонии.
— Ну, сейчас она здесь, так что можете поболтать, пока не вернется Джо.
Бери поднос, Пэтси, а я принесу кофе.
— Ты хотела увидеть Джо? — настороженно спросила Пэтси. — Он
знает, что ты заедешь?
— Нет. — Имоджен оглянулась на миссис Донелли, такую уютную, такую
радушную, и подумала, как та отнесется к известию, что ее лишили одного из
внуков. Сможет ли она, при всей своей доброте, простить такой грех?
— Ты виделась с ним в эти дни? — скороговоркой спросила Пэтси.
— Да. Мы ужинали вчера, а позавчера он заезжал на пару часов. А что?
— Я просто спросила... Извини, Имоджен, я сказала ему кое-что, что не
должна была говорить, и с тех пор меня грызет совесть. — Пэтси
огорченно вздохнула. — Если я тебе скажу, ты, наверное, никогда не
простишь меня.
И вдруг Имоджен поняла. Джо и Пэтси всегда дружили. Если еще вспомнить, как
Пэтси при первой встрече с ней нервничала, терзая салфетку, то не надо быть
гением, чтобы найти верный ответ.
— Ты каким-то образом узнала о моей беременности и рассказала Джо?
Знаменитые глаза Донелли казались еще синее на вспыхнувшем краской стыда
лице Пэтси. — Мне так стыдно, Имоджен, до смерти стыдно! Даю слово, я
ни одной живой душе не проболтаюсь. Я бы и Джо ничего не рассказала, но он
был таким...
— Каким, Пэтс? — Голос Джо вонзился в признания Пэтси, как горячая
сталь — в податливое масло. Джо, не замеченный никем, обо шел дом и теперь
стоял за их спинами, прислонясь к яблоне, сложив на груди руки и обжигая их
вызывающим взглядом.
Пэтси взвизгнула и вскочила, как будто вдруг заметила, что сидит на осином
гнезде, но бежать ей было некуда.
Миссис Донелли застыла с кофейником в одной руке и пустой кружкой в другой.
— Что здесь происходит? Из-за чего весь этот шум?
— Пэтси очищает свою совесть за чужой счет, — ответил Джо. —
Продолжай, Пэтс, раз уж начала.
Пэтси лихорадочно пыталась найти какой-нибудь способ вывернуться, но не
находила.
— Я...
— Неужели ты сплетничала? — упрекнула мать. — Ну, Пэтси
Донелли, я думала, что лучше воспитала тебя.
Имоджен больше не могла молчать. Слишком велики были ее собственные грехи,
чтобы винить кого-то другого.
— Это не сплетни. Джо имел право это знать, и я должна была сама
рассказать ему давным-давно. Я благодарна тебе, Пэтси, ты помогла мне
осознать мою трусость.
Пэтси расплакалась.
— Патриция Мария Луиза, прекрати! — сказала миссис Донелли, беря
дочь за руку. — Имоджен приехала повидать Джо, а не нас. Пойдем, и
пусть они разберутся в своих делах без твоей помощи.
Только когда мать с сестрой исчезли в доме, Джо повернулся к Имоджен.
— В чем дело?
— Хотела увидеться с тобой.
— Я так и понял. — Он раздраженно оттолкнулся от дерева. —
Зачем? Что случилось?
— Нам необходимо поговорить.
— Сколько можно переливать из пустого в порожнее? Я все сказал,
Имоджен, и если ты до сих пор хочешь собрать величайший роман своей жизни из
обрывков воспоминаний, то зря тратишь время. Я надеялся, что ясно выразился
вчера.
— Я здесь не для этого.
— Отлично. Видишь ли, меня вся эта история начинает утомлять. Ты
привлекательная женщина, и я бы с удовольствием с тобой поразвлекся, если бы
ты была другой, а не той, кто ты есть. Однако в данных обстоятельствах...
— Наша дочь жива, Джо.
Если бы Имоджен специально добивалась драматического эффекта, то и тогда не
смогла бы выбрать лучшего момента. На секунду воцарилась мертвая тишина.
Затем, словно в трансе, Джо пробормотал:
— Повтори.
— Наша дочь жива. Мама призналась мне сегодня утром.
Джо тяжело опустился на садовый стул.
— В какую игру вы обе играете, черт побери?
— Клянусь, я не играю.
— Неужели? — Джо уставился на лицо Имоджен, выискивая
доказательства лжи. — Теперь только остается сказать, что все это время
ее прятали на чердаке.
— Нет. Ее удочерили.
— Что?! Кто...
— Понятия не имею.
— Дьявольски удобно! Минимум информации, чтобы я на коленях выпрашивал
остальное! Неужели ты думаешь, что я поверю?
— Надеюсь, ты сможешь сосредоточиться на самом важном. Я сообщила тебе,
что ребенок, которого мы считали мертвым, жив. Я разрываюсь между раем и
адом. Я не знаю, смеяться или плакать, а ты обвиняешь меня в подлой игре. У
тебя сомнения, Джо Донелли?
— Имоджен, я не знаю! Может, все дело в том, что с момента нашей
встречи ты не даешь мне расслабиться ни на секунду. Я каждый раз и
вообразить не могу, какую очередную новость услышу в следующий момент.
Сначала я узнаю, что зачал ребенка, причем узнаю не от тебя. Потом, не сумев
вывернуться, ты рассказываешь жалостливую историю об умершем ребенке. Я
начинаю расспрашивать о деталях, а ты, видите ли, ничего не знаешь. Нет ни
свидетельства о рождении, ни свидетельства о смерти — ничего. Прошлое —
прошлому, говоришь ты мне, только будущее имеет значение. — Схватив
пару ложек, Джо забарабанил ими по подносу. — Сюрприз, сюрприз,
господа! Парню не удастся сорваться с крючка. Дочка, которую он считал
мертвой и похороненной, жива и здорова.
— Джо, так получилось.
— Я чувствую себя обманутым дураком! И я хочу знать, что еще вы
замыслили. Сколько еще тараканов бегает по чердаку, который ты называешь
своими мозгами?
Имоджен ответила на его свирепый взгляд не менее свирепым взглядом.
— Если тебя больше всего волнует, как избавиться от меня, успокойся.
Может, это и потрясение для мужчины, который считает себя неотразимым, но
чем больше я смотрю на тебя, тем менее привлекательным нахожу. А что
касается моих планов — да, они у меня есть. Только приготовься, Джо, так как
сейчас твое непомерно раздутое самомнение получит еще один удар: мои планы
тебя не касаются. Да, я многое хочу сделать. Вначале я заставлю маму
рассказать, где моя девочка. Я хочу увидеть ее, узнать, счастлива ли она,
здорова ли. Я хочу знать, хватает ли ее приемным родителям денег, чтобы
обеспечить ей такую жизнь, какой она заслуживает. Если нет, надеюсь, они
примут мою помощь. Однако в любом случае я намерена основать трастовый фонд,
чтобы обеспечить ее будущее.
Имоджен умолкла, переводя дух, и Джо тут же воспользовался паузой.
— То есть ты хочешь выкупить ее и тем самым возместить все зло, которая
причинила твоя мать. Между прочим, при твоем попустительстве... — Джо
заскрежетал зубами, и слова полетели Имоджен в лицо, как плевки. — Она
украла у этого ребенка право знать своих собственных родителей!
— Если тебе не хватает ума и доброты, можешь и так сформулировать.
Однако мною движет совсем другое. — Имоджен подошла к нему, гордо
подняв голову. — Я устала переубеждать тебя, Джо. Неужели ничего
невозможно сделать, чтобы ты изменил свое мнение обо мне? Все, хватит!
Думай, что хочешь, мне теперь наплевать.
Имоджен встала и направилась к дому. Джо нагнал ее и бесцеремонно схватил за
руку.
— И куда же ты понеслась?
— Начинать поиски. — Имоджен устремила многозначительный взгляд на
длинные пальцы Джо, обхватившие ее запястье. — Будь добр, отпусти меня.
Я и так потратила на тебя слишком много времени.
Джо злобно зашипел. Его глаза засверкали гневом.
— Мы начнем поиски вместе, принцесса. И начнем мы с дражайшей мамочки.
Как ты сюда добралась?
— На машине. Или ты думал, что я прилетела на метле?
— Поехали!
Сьюзен, видимо, немного оправилась от утренних потрясений. Она стояла у
дверей гостиной в элегантном голубом костюме; тройная нитка натурального
жемчуга на шее, безупречная прическа, аккуратно подкрашенные губы. Только
слишком бледное лицо и крепко сжатые руки выдавали ее волнение.
Увидев Джо, Сьюзен не вымолвила ни слова, лишь слегка приподняла изящные
брови и повернулась к дочери.
— Он знает, мама, — сказала Имоджен в ответ на вопросительный
взгляд Сьюзен. — Я передала ему все, что ты мне рассказала, однако
думаю, нам обоим этого недостаточно. Мы хотим узнать подробности.
— Возможно, ты права, но не здесь, — резко возразила
Сьюзен. — Идемте в солярий.
В молчании все трое проследовали в солярий. Как только двери за ними плотно
закрылись, Сьюзен повернулась к Джо.
— Можете присесть, мистер Донелли.
— Я предпочитаю стоять.
— Как пожелаете. — Сьюзен выбрала самый дальний от Джо диван,
присела на подлокотник и царственно разрешила: — Ну, говорите. Несомненно,
вы хотите многое сказать.
— В данный момент я горю желанием послушать, что скажете вы.
Сьюзен встала и, пожав плечами, подошла к кадке с цветущими гардениями.
— Вам? — Она сорвала увядший цветок и презрительно взглянула на
Джо. — Вам я ничего не должна. Ни объяснений, ни извинений. Все, что я
сделала, я сделала ради моей дочери и ни о чем не сожалею. Меня волновали
только ее интересы.
В два широких шага Джо преодолел разделявшее их расстояние.
— А меня сейчас волнуют интересы моей дочери, миссис Палмер. Я хочу
знать, где она... и не стоит говорить, что не знаете, я не поверю.
— Она живет в любящей и стабильной семье, больше я ничего не намерена
вам сообщать. — И, словно подчеркивая, что вопрос исчерпан, Сьюзен
швырнула цветок в кадку.
Джо перевел взгляд на измятый цветок, затем снова посмотрел в лицо Сьюзен,
сунул руки в карманы джинсов и, не спеша пройдясь по комнате, остановился у
южного окна. Внезапно он развернулся и, подойдя к Сьюзен, наклонился к ней.
Его голос прозвучал так угрожающе, что даже Сьюзен вздрогнула.
— Вы думаете, я позволю вам снова сыграть Господа Бога? Неужели вы
действительно верите, что сможете вышвырнуть меня из этого дома, как почти
девять лет назад, когда я пришел сюда и попросил разрешения увидеть Имоджен?
Имоджен, до этого момента, как загипнотизированная, наблюдавшая за сражением
между матерью и Джо, очнулась.
— Мама! Это правда?
— Правда, — подтвердила Сьюзен, не отрывая взгляда от Джо. —
Жаль, что я не наподдала ему так, чтобы он улетел отсюда навсегда.
Джо зловеще улыбнулся, и Имоджен невольно подумала, что никогда еще не
видела его таким красивым и таким безжалостным. Его заявление о том, что он
голыми руками убил человека, уже не казалось ей абсурдным. Однако, несмотря
на закипающую в нем ярость, его голос прозвучал кротко, словно мурлыканье
сытого кота.
— Я отец вашей внучки, миссис Палмер. Может, поговорим как
родственники?
— Я скорее умру, чем признаю вас членом своей семьи.
Улыбка Джо стала еще шире, однако у Имоджен мороз пробежал по коже.
— Вы рискуете умереть гораздо раньше, чем предполагаете, потому что,
если не скажете, где моя дочь, я сверну вашу тощую шею.
На несколько бесконечных секунд противники застыли лицом к лицу, глаза в
глаза, и, как ни велико было негодование Сьюзен, она не выдержала
неумолимого гнева Джо. Она обмякла, явно поняв бесполезность сопротивления,
и без сил опустилась на диван.
— Крайние меры не понадобятся.
Однако больше Сьюзен ничего не сказала. Имоджен смотрела на сжимающиеся и
разжимающиеся кулаки Джо, и ей казалось, что ее сердце бьется в том же
ритме, заглушая журчание фонтана.
— Мы ждем, — напомнил Джо с обманчивой мягкостью, впрочем не
замаскировавшей угрозу. — И мое терпение заканчивается. Где моя дочь,
старая ведьма?!
Сьюзен вскинула руку, но туг же опустила, признавая поражение.
— Она живет в Норбери, к западу от Ниагарского водопада, и учится в
очень хорошей школе. — Сьюзен подняла глаза на Джо. — Мы не любим
друг друга, мистер Донелли, и сомневаюсь, что наши отношения когда-либо
изменятся, однако я вовсе не людоедка, какой вы меня считаете. Пытаясь
защитить свою дочь, я не бросила вашу. Я заботилась о ней, делала для нее
все, что могла. Я хотела, чтобы Имоджен забыла тот кошмар и начала жизнь
заново, в новой обстановке. Может быть, я ошибалась и составила о вас
неправильное мнение. Если так, я глубоко сожалею.
Ей не удалось разжалобить Джо, и он не стал делать из этого секрета.
— Извинения запоздали, миссис Палмер, чудовищно запоздали. Никакие ваши
заботы не возместят и не оправдают того, что мы с Имоджен потеряли восемь
лет из жизни нашего ребенка.
— Я понимаю, однако вы еще успеете наверстать упущенное.
— Сомневаюсь. Даже после ваших откровений мы вряд ли сможем постучаться
в чью-то дверь и потребовать нашу дочь. Как мы вырвем ее из единственной
семьи, которую она знает? Как оправдаем тот факт, что столько лет не
объявлялись? И как мы докажем совершенно чужим людям, что имеем на нее
права? Ответьте мне на все эти вопросы, и посмотрим, захочется ли мне хотя
бы выслушать ваши извинения.
В глазах измученной старой женщины вспыхнули отблески огня, горевшего в
прежней Сьюзен Палмер.
— Сформулированные вами проблемы не так неразрешимы, как вам кажется,
мистер Донелли. Женщина, заботам которой я доверила свою внучку, не чужая
нам, она заботилась и об Имоджен. Имоджен, раскрыв рот, таращилась на мать.
— Да, Имоджен, — кивнула Сьюзен. — Я говорю о Моне Уайборн,
твоей старой няне. Именно она забрала твою дочь и растит ее.
— Я думала, что и Мона умерла, — прошептала Имоджен, когда к ней
наконец вернулся дар речи. И вдруг, не в силах ничего с собой поделать,
разразилась истерическим смехом. Кудахтающее эхо ударило ей в уши, и она в
ужасе зажала рот рукой.
— Заткнись, Имоджен, — приказал Джо.
— Не могу! — выкрикнула она между всхлипами и упала на ближайший
диван. — Я несколько лет подряд посылала Моне рождественские открытки,
а они возвращались с пометкой
Вернуть отправителю
. — Смех снова начал
душить ее, слезы хлынули из глаз. — Ну разве не смешно, Джо?
— Не смешно. — Он выхватил из кармана носовой платок и всунул его
в руку Имоджен. — Ну хватит, успокойся. Ты должна успокоиться. Если
будешь так вести себя при нашей дочери, то испугаешь ее до смерти.
— Почему испугаю? Наоборот, она хоть поймет, как я счастлива видеть ее.
Джо сел рядом с Имоджен, и она, уткнувшись лицом ему в плечо, зарыдала так,
будто ее сердце разрывалось на куски.
— Я прикажу подать чай, — предложила Сьюзен.
— Прикажите, — разрешил Джо таким тоном, будто был хозяином дома.
Этого оказалось достаточно, чтобы Имоджен снова залилась истерическим
хохотом вперемешку с плачем, но Джо ласково гладил ее по спине, и судорожные
рыдания вскоре прекратились.
Измученная, обессиленная, Имоджен затихла. Она могла бы оставаться в его
объятиях бесконечно, наслаждаясь покоем и ощущением безопасности, словно
наконец нашла единственное место, где могла бы быть счастлива. Но и это Джо
оборвал, отстранив ее.
— Тебе лучше?
— Не знаю... — всхлипнула она. — Не могу понять, что на меня
нашло.
— Ну, не нужно быть большим ученым, чтобы понять. С самого своего
приезда ты находилась в невероятном напряжении, а сейчас наступила разрядка.
Имоджен посмотрела на него, увидела озабоченность в его глазах.
— Не волнуйся, Джо. Все в порядке. Самое страшное позади.
— Ты действительно так считаешь? По-моему, все только начинается.
— Как ты можешь так говорить? Наша девочка жива. — Имоджен
неуверенно улыбнулась сквозь слезы и почувствовала, как приятное тепло
растекается по всему телу. — Подумай только! Через несколько часов мы
встретимся с ней. Увидим ее, поговорим, потрогаем.
— А что потом?
— Не знаю. Сейчас я не могу думать, что будет дальше.
— Не хотел бы спровоцировать новую истерику, принцесса, но...
— Тогда помолчи. — Имоджен затрясла головой и на секунду прижала
ладонь ко рту. — Пожалуйста, не заставляй меня думать о завтрашнем дне.
Джо внимательно посмотрел на нее, вздохнул, поцеловал кончики ее пальцев.
— Хорошо, Имоджен, будь по-твоему. Но не обманывайся, нам не пикник
предстоит. Нам придется перевернуть вверх тормашками две жизни, поэтому
побереги силы.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Деревянный белый заборчик окружал све-жепобеленный кирпичный домик с
зелеными ставнями и аккуратно подстриженную маленькую лужайку. Вымощенная
камнями дорожка вилась от калитки к входной двери, по обе стороны которой,
словно часовые, цвели розовые кусты. Единственное, чего недоставало словно
сошедшей с почтовой открытки идиллии, так это толстой полосатой кошки,
дремлющей на залитом солнцем крыльце.
— Приехали, Имоджен. Ты готова?
Готова? Она не знала. На ее взмокших от пота ладонях остались глубокие
вмятины от ногтей. Ее подташнивало, во рту появился странный металлический
привкус.
— Надеюсь, ты не собираешься снова устраивать истерику? —
подозрительно спросил Джо.
Имоджен не ответила, уставившись на старую женщину, появившуюся из-за дома.
Отирая руки о фартук, женщина приблизилась. В ее волосах было больше седины,
чем Имоджен помнила, лицо и руки были более морщинистыми, но улыбка не
изменилась. Имоджен даже уловила до боли знакомый запах английской лаванды,
подмешанной к крахмалу, а когда она наклонилась, то попала в самые теплые и
родные объятия.
— Благодарение Господу, дитя мое, наконец ты приехала! —
заворковала Мона Уайборн, крепко обнимая Имоджен. — Я все ждала и ждала
с той минуты, как твоя мать позвонила и сказала, что ты едешь.
— Мама звонила тебе?
— Ну да. Она верно рассудила, что меня нужно подготовить. — Мона
отступила на шаг и без стеснения утерла краем фартука струящиеся по лицу
слезы. — Ну, дай-ка посмотреть на тебя, моя деточка! Какая ты взрослая,
и красавица необыкновенная! Ох, Имоджен, сколько же раз я хотела связаться с
тобой! Только я обещала твоей матери, что сохраню ее тайну, и не могла
нарушить слово. Но теперь я так счастлива, что ты здесь и что ты знаешь о
Касси.
Имоджен вцепилась в калитку, боясь рассмеяться или заплакать. Они даже не
спросили у матери, как зовут их девочку.
— Ты так ее называешь? Касси?
— Ну, ее настоящее имя Кассандра, только оно слишком длинное для
малышки, и все зовут ее Касси. Кроме ее бабушки, конечно. — Мона
наконец обратила внимание на терпеливо ожидающего в сторонке Джо, и в ее
глазах мелькнули веселые огоньки. — Вряд ли стоит говорить, что миссис
Палмер всегда поступала так, как считала правильным.
— Вы правы, мадам, не стоит. — От улыбки Джо, открытой и
искренней, у Имоджен заныло сердце. Ей он никогда не улыбался так
тепло. — Я это давно знаю. Между прочим, я — Джо Донелли, отец Касси.
Мона и его обняла.
— Могли этого и не говорить, молодой человек! Девочка — вылитая ваша
копия.
Имоджен нетерпеливо оглянулась.
— Она дома, Мона? Мы можем ее увидеть?
— Видишь ли, дорогая, я отослала ее к подружке поиграть, —
объяснила Мона, ведя их к дому. — Подумала, что, может, лучше, если ее
не будет дома, когда вы приедете. Но она недалеко, всего через несколько
домов отсюда и, как только вы позовете, прибежит через пять минут.
Они прошли в крохотную прихожую с винтовой лестницей и туг же оказались в
большой гостиной, заставленной обитыми ситцем диванчиками и креслами и
мебелью темного вишневого дерева. А у камина на уютном кресле с
подголовником изящно раскинулась кошка, только не пушистая и полосатая, а
высокомерная сиамская красавица. Завидев чужаков, посмевших забраться на ее
территорию, кошка даже не зашипела, лишь следила за каждым их движением
немигающими безразличными голубыми глазами.
— Конечно, это не то, к чему привыкла ты, Имоджен,
...Закладка в соц.сетях
