Жанр: Любовные романы
Интервью с холостяком
...лях. Сколько же боли
причиняла эта мысль! Гордон с энтузиазмом закивал.
- Вот именно. А ты знаешь, кто бабушка этих девчонок?
- Что-то такое слышала... Кажется, фото-модель Джорджиана Кэссиди.
Гордон ослабил галстук и с довольным видом подмигнул.
- Вроде бы этот Тиндалл удочерил двойняшек своей сводной сестрицы, после
того как она разбилась на мотоцикле.
Это была сенсация та еще: бабушка близнецов вся из себя знаменитость, да и
семейство Тиндалл в городе хорошо известно.
Но прежде, чем что-то удалось опубликовать, Тиндалл позатыкал всем рты, одного
репортера чуть на месте не пришиб, а
потом сдал на руки полиции "за нарушение частных владений", и шумиха как-то сама
собой улеглась. Теперь вот одна из
девчонок угодила в больницу, и мы - первые, кто об этом прослышал. Из этой
истории такую конфетку можно сделать -
пальчики оближешь!
Ноэль похолодела, в душе ее что-то оборвалось. Разговор с боссом принял
самое что ни на есть нежелательное для нее
направление. Но журналистка ощущала себя беспомощной марионеткой в чужих руках.
- Словом, отправляйся в больницу святого Павла и все там разведай. Ты ведь
с Тиндаллом уже знакома, верно? Это
нам только на руку. Надави на него, если надо, пусти в ход свои чары... И помни:
мы должны любой ценой опередить
конкурентов.
Да, но Ноэль меньше всего на свете хотела "давить" на Рейнера или
выведывать его тайны. Она пообещала не делать
его личную жизнь достоянием прессы и обещание свое собиралась сдержать. Любая
скандальная публикация такого рода
способна навредить Рейнеру и его дочкам. Маленьким, ни в чем не повинным
девочкам.
Ноэль в замешательстве грызла ноготь большого пальца.
- Гордон, знаешь, боюсь, что с этим заданием я не справлюсь.
- Как это не справишься? - возмущенно взревел босс. - Не ты ли уже полгода
умоляешь, чтобы тебе поручили чтонибудь
серьезное? Вот твой шанс. Смотри не упусти его, слышишь!
Но она не может, никак не может. Даже ради того, чтобы пробиться в
"большую журналистику", вырвавшись из
порочного круга "газетных сплетен". Нет, это задание не для нее!
Как яростно накинулся на нее Рейнер вчера вечером. И это только прелюдия к
тому, что ее ждет, если у нее
действительно хватит храбрости заявиться к нему с утра пораньше с диктофоном в
руках.
"Кстати, Рейнер, расскажи-ка мне поподробнее про твоих удочеренных
близняшек, и про их алкоголичку-мать, и про
бестолковую няню. А то я как раз пишу заметку для колонки "Сплетни"!"
В груди у Ноэль стеснилось. Да он ее на кусочки разорвет, это уж как пить
дать! Но она журналистка, и там, где речь
идет о работе, личным чувствам и пристрастиям не место. Однако и глубине души
Ноэль знала: всякий человек, а уж тем
более Рейнер Тиндалл имеет право на неприкосновенность личной жизни. Тем более
сейчас, когда его маленькая дочурка
угодила в больницу...
Но работа есть работа, ее нужно делать, хочешь ты того или нет. А Ноэль
свою работу любила, не говоря уже о том,
что остро в ней нуждалась. Так что придется забыть о своих чувствах и о том, как
неловко ей тревожить Рейнера в такой
тяжелый момент жизни.
Может, удастся убедить, что для него же лучше, если статью напишет она, а
не кто-нибудь другой? Слабый лучик
надежды замерцал и снова погас. Она сгладит острые углы, подаст материал под его
собственным углом зрения,
воспрепятствует искажению фактов... Да только пойди объясни это Рейнеру - он же
ничего и слушать не станет!
- Ну? - нетерпеливо осведомился Гордон. - Ты здесь до второго пришествия
будешь сидеть и думать?
- Ладно, уже иду. - Ноэль удрученно встала, поднесла руку к пылающему лбу.
- Но заранее скажу: Тиндаллу это
ой как не понравится, Гордон!
- Ах, жалость-то какая! - небрежно отмахнулся главный редактор. - И отчего
это никто не любит, когда о его
личной жизни в газетах пропечатывают? Так что не робей, вперед! И грязи,
побольше грязи.
"Побольше грязи". Гадость какая! Возможно. Но только это ее шанс получить
прибавку к жалованью и продвинугься в
редакционной иерархии на ступеньку выше. На карту поставлена ее карьера - и ее
самоуважение. Нужно сделать так, чтобы
материал был, и точка!
Господи, ну что за мучительный выбор: с блеском выполнить порученную
работу... или защитить мужчину, который
затронул ее сердце!
В дверь больничной палаты негромко посту чали.
Рейнер встал, потянулся, разминая затекшие руки и ноги, шагнул к двери,
опасливо ее приоткрыл.
К его удивлению, на пороге стояла Ноэль в облегающем белом свитере и
темно-синих джинсах, эффектно
обрисовывающих ее плавно-округлые формы. Золотистые волосы были забраны в пышный
пучок на затылке, но несколько
непослушных кудряшек выбились и мило обрамляли лицо.
- Ты пришла как друг или как журналистка? - осторожно осведомился Рейнер.
В карих глазах отразилась боль. Молодая женщина заморгала, отпрянула. И
Рейнер тут же раскаялся в опрометчивых
словах. Ведь Ноэль заверила его не далее как вчера, что не собирается писать
никаких скандальных статей о его семье. И он
ей поверил.
Так отчего бы и не побеседовать с гостьей?.. Вот только не в палате Долли.
- Слушай, извини, пожалуйста, - прошептал Рейнер, выходя в коридор. -
Опять я тебе нахамил. Просто всякий раз,
когда я оказываюсь в больнице, газетчики вокруг так и рыщут, точно шакалы...
Карие глаза потеплели, теперь в них читались искренняя тревога и
сострадание.
- Ты как сегодня?
Рейнер не сводил с молодой женщины взгляда, гадая, вправе ли
откровенничать с нею. Хотя лечащий врач вновь
заверил его поутру, что девочке ничто не угрожает, пережитый вчера стресс и
бессонная ночь давали о себе знать. До самого
рассвета он просидел в кресле, прислушиваясь к сонному дыханию малышки, а в
голове его роились мучительные
воспоминания о прошлых, роковых визитах в больницы... Рейнер был измучен до
крайности и физически, и духовно и
отчаянно нуждался в сочувствии и поддержке. Что делать, больницы - его, как
говорится, больное место...
Он задумчиво взъерошил волосы, мечтая о горячем, бодрящем душе.
- Со мной все в порядке.
Ноэль легонько коснулась его плеча. Эта хрупкая, теплая рука сулила
столько утешения!
- Что-то не похоже.
Рейнер глубоко вдохнул. Как ему хотелось накрыть ее ладонь своей, вбирая
тепло, наслаждаясь мягкой ласковостью.
Вправе ли он довериться этой женщине? Он снова заглянул в золотисто-карие,
широко распахнутые глаза, высматривая
свидетельства скрытых мотивов и сомнительных побуждений, Но журналистка смотрела
на него прямо и бесхитростно, ни
тени лукавства или расчетливости не отражалось в этих темных зрачках. И Рейнер
понял: вчера Ноэль не лгала ему, говоря,
что не намерена отдавать их с дочкой на растерзание прессе.
- Если честно, то ты права. Долли... Видишь ли, моя дочка упала и
рассадила себе лобик...
Ноэль удивленно изогнула бровь.
- Да ты, никак, надумал наконец рассказать мне о дочери?
Он помолчал, не сводя с молодой женщины глаз. А затем, склонив голову
набок, одарил ослепительной белозубой
улыбкой.
- Выходит, так.
- А почему?
- Ты, как я понимаю, о Долли с Денни знаешь уже не первую неделю. Но ты не
стала раскручивать эту историю и
стряпать из нее очередную бульварную статейку, - ответил Рейнер. - Ты доказала,
что я могу тебе доверять.
По лицу молодой женщины пробежала тень. Мимолетный отблеск, не более.
Возможно, ему это только привиделось.
- Ну, продолжай, раз уж начал, - ободрила его Ноэль.
- Ты знала, что я удочерил близняшек-племянниц, когда в прошлом году моя
сестра разбилась на мотоцикле. -
Сердце Рейнера вновь сжалось от боли, а в следующий миг нахлынуло знакомое
чувство вины, но он продолжал: - Октавия
связалась с дурной компанией. Она и отец девочек попали в аварию и погибли. По
счастью, на тот момент малышки были у
меня.
- О, Рейнер, мне так жаль!
Он оглянулся на дверь палаты и в очередной раз подумал о своем ненаглядном
сокровище, мирно спящем в кроватке,
и о том, сколько радости близнецы принесли в его жизнь.
- С Долли все будет в порядке. Врачи уверяют, что она вне опасности. Но
эти больницы... - Он удрученно покачал
головой. - Ненавижу больницы.
- Мало кто их любит, - кивнула Ноэль.
- Это не просто нелюбовь. Всякий раз, покидая больницу, я планировал в уме
очередные похороны. А тут еще
журналисты слетаются, как мухи на мед. Вот и сейчас я с ужасом предчувствую, как
нагрянет эта банда.
- С чего ты взял, что она непременно нагрянет?
Рейнер невесело рассмеялся.
- Горький опыт подсказывает. Я же Тиндалл. Отец - преуспевающий бизнесмен.
Мать Октавии, бабушка
близняшек, - известная фотомодель со скандальной репутацией. Да и Октавия,
пустившись во все тяжкие, стала лакомым
кусочком для желтой прессы. - Он тяжело вздохнул. - Не удивлюсь, если из-за угла
того и гляди вынырнет какой-нибудь
беспринципный мерзавец, готовый состряпать гнусную статейку про мою дочь. Она в
самом деле упала или, может, с ней
дурно обращаются дома? Может, даже избивают? Это няня во всем виновата? А где в
тот момент находился отец? - Рейнер
выругался сквозь зубы. - Омерзительно, одно слово.
Ноэль болезненно поморщилась. Она покачала головой, замерла, собираясь с
духом, и, точно бросаясь с моста в воду,
призналась:
- Рейнер, я скажу тебе всю правду как есть. - Она извлекла из сумочки
диктофон. - Я пришла за материалом для
статьи.
Зеленые глаза яростно вспыхнули.
- Какого черта? - прорычал Рейнер, хватая ее за руку. - Я тебе доверял...
- Спокойно, Рейнер. Эта штука не включена. Клянусь тебе!
Хищно сощурившись, он вглядывался в лицо собеседницы.
- Откуда ты узнала, что моя дочь здесь? Допросила вчера с пристрастием
медицинский персонал, сложила два и два и
получила четыре?
Ноэль опустила глаза.
- Вовсе нет. В редакцию поступил анонимный звонок. Мой босс вызвал меня и
дал задание собрать материал для
статьи.
Рейнер сам на себя изумлялся. Ну почему, скажите на милость, он позволил
себе забыть об осторожности, когда на
карту поставлено столь многое!
- Погоди минутку, дай в себя прийти. Стало быть, ты решила, что, раз уж
вчера мы... целовались, ты можешь
заявиться сюда как к себе домой, рассчитывал, что в промежутке между новыми
поцелуями я предоставлю тебе все
необходимые сведения! - Он саркастически рассмеялся. - Ох уж эти мне папарацци,
в погоне за сенсацией мать родную
продадут!
Ноэль вздрогнула, как от удара, и заломила тонкие пальцы.
- Послушай, я же не включала диктофон! - Она нажала на кнопку, извлекла
чистую кассету и протянула Рейнеру. -
И писать я о тебе ничего не стану. Видишь, я же сама во всем призналась!
Рейнер, до крайности удивленный, взял кассету из ее рук и машинально сунул
в карман.
- А почему ты не стала включать диктофон?
Ноэль пожала плечами, подняла на него взгляд. В ясных карих глазах стояли
слезы.
- Ты говорил со мной как друг, а друзей я не предаю, - тихо произнесла
она. - Я сказала тебе вчера, что в твоем
случае охотиться за сенсациями ни за что не стану. Мой босс поручил мне это
задание, - что ж, мне очень жаль, но
выполнить его я не смогу. Клянусь тебе, я говорю правду. Я не хочу навредить
тебе или твоей дочке.
Рейнер почесал нос. Ему отчаянно хотелось верить ей, но горький опыт
подсказывал, что надежнее было бы вернуться
к прежней, годами отработанной тактике: отгородиться от Ноэль, вычеркнуть ее из
своей жизни.
Он принялся нервно расхаживать по коридору взад-вперед, глядя в потолок и
гадая, может ли он доверять Ноэль. Она
же и впрямь знала о Долли с Денни, но знанием этим до сих пор не
воспользовалась. Сама, по собственному почину
рассказала ему о редакторском задании и вручила кассету. И до сих пор не давала
повода усомниться в своем слове.
Наконец Рейнер повернулся к молодой женщине и невесело улыбнулся ей.
- Извини. Я повел себя как последний болван. Напридумывал Бог весть что,
накричал на тебя...
Ноэль вздохнула с явным облегчением, морщинка, прорезавшая лоб,
разгладилась.
- Ты можешь мне доверять, правда. Все, что ты рассказал, дальше меня
никуда не пойдет. - Она шагнула к нему,
взяла под руку. - Договорились?
От локтя до плеча разлилось отрадное тепло. Рейнер накрыл ее ладонь своей,
наслаждаясь прикосновением к тонким,
чутким, ласковым пальцам.
- Договорились, - подтвердил он, а за тем наклонился, легонько чмокнул в
губы и привлек к себе, чувствуя, как
благоухание роз и мягкая податливость тела прогоняют последние сомнения. -
Дальше тебя не пойдет. Все, забудем.
Ноэль обвила его руками, прижалась крепче. В груди у Рейнера стеснилось,
по жилам разлилась жаркая волна. До чего
же славно иметь возможность доверять Ноэль Лайсетт!
Все его подозрения развеялись, нервозность прошла. Одна-единственная мысль
владела им: как же ему хорошо с этой
женщиной, какой родной и близкой она кажется. Ноэль доказала свою верность,
доказала, что ни при каких обстоятельствах
его не предаст.
И расставаться с ней ему отчаянно не хотелось.
- Послушай, - произнес Рейнер, отстраняясь и заглядывая ей в глаза, - я
забираю Долли домой. Хочешь поехать с
нами?
Она изумленно заморгала. Поколебалась минуту, затем просияла улыбкой.
- С удовольствием.
Рейнер снова чмокнул ее в губы.
- Вот и славно. Мне нужно напоследок проконсультироваться с ее лечащим
врачом, а потом уладить всякие
формальности. Не хочу заставлять тебя ждать. Давай я продиктую тебе адрес и
расскажу, как проехать. Словом, жду тебя у
себя через час-полтора.
- Звучит заманчиво, - весело кивнула Ноэль.
То же самое Рейнер мог повторить и от своего имени. Звучит чертовски
заманчиво!
Чтобы не терять даром времени, Ноэль заехала на работу - постаравшись,
чтобы Гордон ее не заметил, - забрала из
стола нужные ей материалы к июльскому номеру, чтобы поработать над ними на
досуге, и, следуя указаниям Рейнера, через
два часа уже подъезжала к его дому, с трудом справляясь с нарастающей паникой.
Ну не дурочка ли она? Опять велит голосу
здравого смысла умолкнуть, опьяненная глупыми романтическими грезами!
Усилием воли молодая женщина прогнала сомнения. Раз в кои-то веки можно
себе позволить жить сегодняшним днем,
не думая о дне завтрашнем...
К изумлению Ноэль, особняк Рейнера находился в пригороде, вдали от
фешенебельных районов, среди сосновых
лесов, в царстве зелени. В указанном месте молодая женщина свернула с шоссе на
дорогу из гравия, петляющую между
деревьями, миновала рощицу. И вскоре ее взгляду открылся дом.
Она восхищенно охнула. Изящный двухэтажный особняк из темно-красного
кирпича с декоративными башенками и
фронтонами походил на дворец из викторианского сборника сказок. Солнечные лучи
отражались в высоких створчатых
окнах. Зеленый плющ пышным ковром затянул стены. Перед входом красовались вазоны
с цветами. Впрочем, цветы здесь
росли повсюду, всех мыслимых и немыслимых оттенков и форм, в горшках под окнами,
на клумбах, разбитых тут и там в
прихотливом беспорядке.
Дорожку, которая вела к дому по безупречному зеленому газону, обрамляли
кусты, подстриженные в форме зверушек,
- на радость близняшкам, не иначе. Словом, талант Рейнера как садовода и
озеленителя проявились здесь во всей красе. В
дальнем конце лужайки рассыпал серебристые струи фонтан, украшенный мраморной
статуей дриады.
Чудесное место, просто чудесное! Усадьба, достойная короля. Впрочем, Бог с
ними, с королями, - усадьба, достойная
Рейнера Тиндалла!
Подъехав ближе, Ноэль увидела серебристый "порше", припаркованный на
бетонированной площадке сбоку от дома.
Итак, хозяин уже здесь. Молодая женщина притормозила рядом и выключила
зажигание.
В дверях появился Рейнер с Долли на руках. Голову девочки по-прежнему
стягивала повязка. Следом за ними
выбежала вторая малышка, точная копия первой, но без бинтов, естественно.
- Ну как тебе? - осведомился Рейнер, приветствуя гостью.
- Потрясающе! - совершенно искренне воскликнула Ноэль.
Она вышла из машины и, вдохнув полной грудью чистый, напоенный сосновым
ароматом воздух, огляделась по
сторонам. На ступеньках стояла кукольная коляска. На скамейке у фонтана валялся
плюшевый мишка с оторванным ухом.
Игрушки Долли и Денни.
На сердце у Ноэль разом потеплело. Денни возбужденно запрыгала на верхней
ступеньке, дергая Рейнера за рукав.
Долли, удобно устроившаяся на руках папы, с любопытством разглядывала незнакомую
тетю.
- Привет! - весело помахала она девочкам. - Здравствуй, Долли, здравствуй,
Денни. Меня зовут Ноэль.
- Ноэль, - хором повторили близняшки, словно пробуя неизвестное им слово
на вкус. И разом заулыбались - слово
им явно понравилось.
- Красивое имя, правда, мышата? - улыбнулся Рейнер, чмокая Долли в щеку.
Сердце Ноэль так и таяло в груди. Но не успела она окончательно
расчувствоваться, как из дома пулей вылетели две
собаки - рыжий щенок спаниеля и лохматая черно-белая дворняга, в которой гостья
без труда узнала симпатичную псину,
что однажды "распевала" вместе с хозяином в серебристом "порше". Собаки
возбужденно запрыгали у ног Рейнера, требуя
внимания и ласки.
Долли тут же вспомнила о долге гостеприимной хозяйки.
- Уовел! - представила она журналистке спаниеля, тыча в его сторону
пальчиком. - Лоуд. - Девочка указала на
черно-белую дворнягу.
Собаки, точно повинуясь требованиям этикета, встали на задние лапы и
замахали передними в воздухе. Близняшки
звонко рассмеялись.
- Привет, ребята! - заулыбалась и Ноэль. Что за совпадение! Старшего пса,
оказывается, зовут Лордом, как и ее
друга детства. Да и похожи они и окрасом, и выражением глаз, и хвостом этот Лорд
виляет точно так же умильно и
приветливо!
Рейнер, не спуская с рук девочку, присел на корточки и потрепал каждого из
псов за ушами, Долли тянула ручки к
собакам. Спаниель, упершись лапами в колени хозяина, с наслаждением подставлял
ему и Денни то шею, то затылок:
дескать, почешите, почешите еще! Лорд, засунув нос в хозяйский карман, что-то
там сосредоточенно выискивал. Лицо
Рейнера лучилось таким умиротворением и счастьем, что Ноэль отчаянно захотелось
опуститься на корточки рядом с ним и
присоединиться к общему веселью. Но она осталась стоять. Среди всех этих
приветствий, поцелуев и ласк она - чужая. Это
- семья, которой у нее никогда не было и о которой она страстно мечтала. Но она,
увы, в эту чудесную семью не входит.
Сердце ее заныло. Кажется, только сейчас Ноэль с ужасающей отчетливостью
осознана, как мало знает и как плохо
понимает она Рейнера. В этом человеке заключено гораздо больше, нежели она
успела разглядеть до сих пор. И ей отчаянно
захотелось узнать о нем все. И понять его до конца.
Рейнер Тиндалл оказался не воображалой и не пижоном, а трудолюбивым,
внимательным, заботливым парнем и
отличным семьянином. Он заступился за нее, Ноэль, в крайне неприятной для
молодой женщины ситуации. Нет, это не
развязный, избалованный богатенький сынок богатеньких родителей, представитель
"золотой молодежи", каким показался ей
в первую встречу. Тем труднее перед ним устоять.
Маленькая Денни по-хозяйски завладела рукой гостьи и потянула в дом. Идя к
двери вслед за девочкой, Рейнером и
собаками, Ноэль размышляла, а не совершила ли она непоправимую ошибку, приехав в
этот идиллический мир цветов, собак
и детей. И если да, то как ей теперь исправлять эту ошибку?
- Пока-пока, Ноэль. - Сонно улыбаясь, девочки помахали ей на прощание.
Рейнер, наклонившись, подхватил на руки обеих и понес укладывать - для
близнецов настало время дневного сна.
Ноэль ненадолго оказалась предоставлена самой себе - одна в просторной светлой
гостиной. Молодая женщина задумчиво
бродила по комнате, все еще под глубоким впечатлением от дома и от всего
увиденного.
Ясно как день: Рейнер нисколько не похож на Руперта, просто небо и земля,
даром что имена с одной и той же буквы
начинаются! Это, конечно, замечательно, но в душе Ноэль нарастало тревожное,
неуютное чувство. Вне всякого сомнения,
Рейнер - мужчина ее мечты. Он способен играючи приготовить ланч с двумя
девчушками на коленях, готов в сотый раз
читать одну и ту же сказку про Золушку только потому, что не в силах сказать
малышкам "нет". А как он чуток, заботлив и
ласков! Словом, Рейнер Тиндалл - совершенство во всех отношениях.
Молодая женщина тяжко вздохнула: влипла так влипла! Она в очередной раз
обвела взглядом валяющиеся на полу
игрушки, заглянула в уютную, безупречно чистую кухню, выглянула в окно,
полюбовалась на сад в цвету, на обширный
огород, на деревянные детские лесенки и горки. И тут накатила тоска - тоска
настолько острая и осязаемая, что Ноэль едва
не застонала.
Она все отдала бы за то, чтобы войти в эту семью. Она все отдала бы за то,
чтобы заполучить мужчину, создавшего
этот домашний очаг. За мужчину, который не спускал с рук пострадавшую дочь с тех
самых пор, как привез домой, мужчину,
который умеет рассказывать сказки, потешно меняя голоса, и самозабвенно горланит
в машине популярные песенки, да так,
что даже собака ему подпевает! Ноэль отчаянно хотелось, чтобы Рейнер заботился о
ней так же, как об очаровательных
близняшках. Этот потрясающий, удивительный мужчина глядел на своих дочурок с
такой неизбывной любовью и
восхищением, что у Ноэль слезы на глазах выступали. Каково это - когда на тебя
изливают подобную нежность и
преданность? Только отец любил Ноэль вот так, безо всяких условий,
безоговорочно, безгранично, не предъявляя
требований, соответствовать которым не в ее власти. Но эта любовь продлилась
недолго...
Ноэль погрустнела. Это все волшебная сказка, которой сбыться не суждено,
благословенная пристань, приготовленная
для другой женщины - самодостаточной, уверенной в себе. А из нее, Ноэль,
получилась плохая дочь, да и в качестве жены
она, прямо скажем, не блистала. Рейнер сразу разглядит все ее недостатки и
уязвимые места, в точности как мать и Руперт.
Надо бы уехать, да побыстрее, прямо сейчас, не откладывая. Но она не
могла. Она позволит себе провести этот день с
Рейнером.
Один-единственный чудесный, незабываемый день, а потом навсегда
распрощается с ним и затворится в одиночестве
- залечивать израненное сердце...
Вернулся Рейнер и пригласил ее на террасу - выпить лимонаду и посидеть на
солнышке, наслаждаясь погожим днем
и великолепным пейзажем вокруг. Ноэль встретилась с ним взглядом. О, эти
смеющиеся изумрудно-зеленые, с золотыми
искорками, глаза! Ну как можно отказаться от него по доброй воле!
Они устроились на мягком диванчике. Теплый ветерок, напоенный ароматом
смолистых сосен и садовой жимолости,
шелестел в листве, ласково овевал лица. А ведь они с Рейнером совсем одни в
самой что ни на есть романтической
обстановке. Чудесное местечко для влюбленных, неожиданно промелькнуло в ее
голове.
А ну-ка, перестань! - тут же одернула себя Ноэль и, посмотрев на Рейнера,
изобразила улыбку, правда не слишком
успешно. Тот лукаво усмехнулся в ответ - и словно незримая нить протянулась
между ними. Молодая женщина отпила
лимонаду, очень надеясь, что головы не потеряет.
- Очень люблю это место. Здесь просто душой отдыхаешь, - негромко
промолвил Рейнер.
- И я понимаю почему. - Ноэль обвела рукою сад, и двор, и дом. - Знаешь,
ты просто волшебник.
Рейнер словно ненароком придвинулся ближе.
- Спасибо большое. Мне хотелось, чтобы девочки росли на природе, а не в
душном загазованном городе. Близняшки
обожают играть в саду. Целыми днями возятся с собаками, цветы собирают, на
качелях качаются...
- Ты очень привязан к ним? - спросила Ноэль, хотя ответ напрашивался сам
собой.
- Долли с Денни - самое дорогое, что у меня есть, - просто ответил он.
И вновь на Ноэль накатило знакомое тоскливое желание быть кому-то нужной.
Но за долгие годы молодая женщина
уже привыкла с ним справляться.
- Девочкам очень повезло, что у них есть ты, - прошептала она, но в голосе
ее помимо воли прозвучали печальные
нотки.
- Эй! - Рейнер потянулся к гостье, завладел ее рукой, погладил тонкие
пальцы. - Что не так?
Его хрипловатый голос обволакивал ее точно мягким шелком, будоражил и
пробуждал чувства, которые молодая
женщина отчаянно пыталась проигнорировать или похоронить в глубине души. Страх.
Мучительное одиночество. Сожаление
о том, чему никогда не сбыться. Судя по интонациям Рейнера, она ему вовсе не
безразлична. Ах, если бы позволить себе
забыться, утонуть в зеленых омутах его глаз... Но эта роскошь не для нее. Ноэль
знала: слова и прикосновения долго не
продлятся, на смену им неизбежно придет боль.
- Пустяки, - прошептала она. Как можно объяснить, что с ней происходит?
Не выпуская ее пальцев, Рейнер свободной рукой ласково провел по щеке
Ноэль. Что за утонченная пытка:
прикосновение легкое, как перышко, а проникает в самые глубины, точно остро
отточенная, с раскаленным наконечником
стрела. Она с трудом сдержала стон. Нельзя допустить, чтобы Рейнер заметил ее
постыдную неспособность поверить в себя.
Отрешиться от унизительных "уроков" Руперта.
- Я тоже надеюсь, что пустяки. - Рейнер вновь погладил ее по щеке, на сей
раз настойчивее. - Потому что ты меня
просто с ума сводишь, хочешь того или нет.
Ноэль повернула голову, взгляды их встретились - и в изумрудно-зеленых
глазах она прочла ласку, и надежду, и
желание. Все ее эмоции разом вырвались из-под контроля. Она словно падала в
бездонную пропасть, и никакая сила в мире
не остановила бы этого падения.
Рейнер обнял ее лицо ладонями.
- Все еще злишься, что я нахамил тебе в больнице?
- Нет. - Она покачала головой. - Я вообще не злюсь. Я просто... в
смятении.
- Из-за чего же?
- Из-за нас, - с трудом выговорила Ноэль. Разговор принимал опасное для
нее направление, учитывая, что она и без
того уже почти не владела собой. - Мы же еще на пикнике обсудили, почему не
можем быть вместе.
Рейнер придвинулся настолько близко, что теперь его мускулистое бедро
прижималось к ее ноге.
- Верно, обсудили. Но у меня, знаешь ли, скверная память. Вечно все
забываю!
Ноэль закрыла глаза, пытаясь отрешиться от мысли о том, как он близко и
как распаляет ее это соседство.
- Вот и я тоже.
- Отлично. - Рейнер обнял ее за плечи, притянул к себе, осторожно снял с
нее очки и положил их на деревянный
столик рядом с диваном.
В груди у молодой женщины стеснилось. Чт
...Закладка в соц.сетях
