Жанр: Любовные романы
Вампиры в большом городе
...мные
неприятности, если кто-то из смертных пройдет и этот тур, выйдя в финал. У
нее не было сомнений, что Остин — самый сексуальный мужчина, но позволить
ему выиграть она не могла.
Слова Ванды преследовали ее. Нет ничего более священного, чем любовь. Как
она может отбросить эту любовь, не дав ей еще шанс? Роман и Шанна рисковали.
Почему бы и ей не попробовать?
Если бы только она могла преодолеть пропасть между их мирами. Но мостика не
было.
Она никогда не сможет разделить с Остином солнце, никогда не сможет жить с
ним нормальной жизнью. Она была заключена в своем мире, и это должно было
быть его желанием присоединиться к ней. Честно ли ждать так много от него?
Может, ей не надо просить слишком много, может, она должна идти ему
навстречу маленькими шашками. Сейчас он еле выносил ее прикосновения, он
считал ее мертвой. Она должна сделать так, чтобы он преодолел это. Она
должна ему доказать, что она живая, что до нее еще как можно дотрагиваться.
Она должна ему показать, как она его любит.
Внезапно ее осенило. Остин будет в пентхаузе еще одну ночь. Она будет
идеальной.
Дарси надо было только набраться смелости, чтобы соблазнить его.
Гаррет открыл пакет с чипсами:
— Четыре миллиона долларов? Для меня теперь появилось огромное
искушение, чтобы выиграть этот чертов конкурс.
— Не думаю, что они отдадут эти деньги смертному, — Остин сел на
кухонный стол и открыл банку с колой, — Я думаю, наше время здесь
подошло к концу. Ты собрал много информации?
— Не много. Только имена вампиров.
Остин кивнул, его порадовала, что Гаррет не узнал слишком многого:
— Мы с Эммой недавно убили вампира в Центральном Парке.
— Да ты что?
— Он напал на женщину. Мы спасли ей жизнь.
— Круто, — Гаррет положил горсть чипсов в рот.
— Никто из местных вампиров не стал бы нападать на человека.
Гаррет фыркнул:
— Напали бы, если б сильно хотели есть.
— Я думаю, что Шанна Веллан была права. Когда говорила, что есть два
типа вампиров. Она называла их законопослушными Вампами и Подпольем.
— Ей мозги промыли. — Гаррет проговорил с наполненным ртом.
— Подумай. Их явно две группировки — они готовы были драться друг с
другом в Центральном Парке. И я слышал их разговоры, когда мы установили
прослушку. Они ненавидят друг друга.
— Какая жалость, что они не поубивали друг друга. Очень облегчили бы
нам работу.
Остин сделал глоток из банки:
— Я думаю, что нам постараться разузнать побольше об этих двух лагерях.
Гаррет замахал головой:
— Мы просто потеряем время, если постараемся вникнуть в их отношения. Нам просто надо их убить.
Остин допил свой напиток в тишине. Ему надо поговорить с Шанной Веллан. Или
Драганести. Она могла рассказать ему больше о вампирах. И как это, состоять
с одним из них в браке.
Он был перебежчиком, он чувствовал это. Он уже не мог верить, что все
вампиры являются злыми демонами.
Все, что он узнал за последнее две недели говорило о том. Что между их
мирами есть параллели: как и люди, вампиры могли быть злыми и добрыми, они
могли любить и ненавидеть. И, поскольку он был влюблен в вампира, ему надо
примирить эти миры.
И все же. Уход из ЦРУ и из прошлой жизни будет тяжелым. Слишком тяжелым.
Он выкинул банку в ведро. О чем он думает? Что сможет жениться на Дарси и
жить долго и счастливо? Да, она может жить вечно, а он состарится и умрет.
Как много времени пройдет, прежде, чем ей наскучит его старая задница? А еще
через сто лет он будет совершенно забыт.
Стоило ли бросать работу всей его жизни, ради какой-то хрупкой мечты? Если
бы он мог мыслить здраво, он бы позволить им выгнать его с шоу следующим
вечером. Но впервые в жизни быть здравомыслящим было глупо.
Он пожелал Гаррету доброй ночи и потащился в свою комнату, где включил
компьютер и проверил изображения со скрытых камер. Оставшиеся на шоу два
вампира, Отто и Роберто, играли в бильярд. Фойе и портретная комната были
пусты. Он переключился на домик у бассейна и сразу пожалел об этом.
Дарси выглядела свежо после душа: влажные волосы, какая-то пижама, мало что
скрывающая. Чувства желания и отчаяния вернулись. Как он мог уйти от нее?
Разговор с Вандой напомнил ему о том, что любовь — редкое и очень ценное
чувство. Дарси была умной, смелой, она была всем, чего он хотел. Сейчас она
была нервной и возбужденной. Она ходила туда-сюда по своей комнате. По
выражению лица и движению губ, он понял, что она спорит сама с собой.
Она прошла на кухню и достала из холодильника бутылку, встряхнула ее,
открыла и налила темную жидкость в стакан. Остин вздрогнул. Она достала из
холодильника еще что-то.
Шоколадный сироп? Она налила немного в стака, потом размешала ложкой, потом
добавила льда.
Дарси вышла из кухни, отпивая из стакана. Остин откинулся в стуле, сердце
его ныло. Она могла пытаться изменить вкус, но результат оставался прежним:
она пила кровь.
Он прошел в ванную и принял горячий душ. Он долго стоял под водой, но та не
могла смыть воспоминание о Дарси, пьющей кровь. Как он мог войти в ее мир?
Нет ничего более священного, чем любовь. Слова Ванды заполнили его сознание.
Как он мог уйти он нее? Он любит ее. Но сможет ли он посвятить свою жизнь
вампиру?
Он вытерся, потом вернулся в спальню, обмотав полотенце вокруг бедер.
Взглянул на монитор — Дарси уже не было в комнате домика у бассейна,
наверное, пошла в спальню, где у него не была камеры.
Проверил фойе и лестницу. Пусто. Восточное крыло.
У него перехватило дыхание, полотенце упало на пол. Дарси шла к нему. Она
надела белый махровый халат, чтобы прикрыть свои шортики и майку.
Он прошел к своему шкафу и достал чистые боксеры. Из красного шелка. Ну, это
было лучше, чем Губка Боб. В дверь тихонько постучали. Боже. Он нацепил
трусы и закрыл лаптоп. Откинул влажные волосы от лица и открыл дверь.
Ее лицо было бледным и напряженным. Взгляд прошелся по его телу, потом
вернулся к его лицу.
Он постарался придать лицу нейтральное выражение:
— Не очень хорошая мысль.
Она рукой оперлась о дверь, чтобы он не смог ее закрыть:
— Ты сказал, что хочешь поговорить.
— Я передумал.
Она нахмурилась:
— Сегодня твоя последняя ночь здесь.
Непроизнесенное
наш последний шанс быть вместе
окутало их.
— Я не уверен, что это сработает.
В ее глазах вспыхнул гнев:
— Ты сдаешься без борьбы? Звучит не слишком по-супершпионски. —
она раскрыла дверь, удивив его своей силой.
Вампирской силой. Была ли она сильнее его? Остин отступил:
— Ты злишься?
— Думаешь? — она закрыла дверь и прошлась по комнате, — Ты
согласился уйти из шоу сегодня вечером. Но ты до сих пор здесь.
— Я не пытался остаться. Так случилось.
— Правильно. Ты просто не виноват, что являешься самым сексуальным
мужчиной на Земле. Должно быть, тебе очень не просто доказать обратное.
Он прислонился плечом к стене и скрестил руки на груди.
— Ты хочешь, чтоб меня уволили? — она продолжила ходить из угла в
угол. — Ты не понимаешь, что это единственный канал, на котором я могу
работать? — она остановилась и посмотрела на него, — Тебе совсем
безразлично, что со мной происходит?
Он оскалился:
— Ты закончила?
— Нет! — она направилась к нему, — Ты не должен был залезать
в джакузи к Ванде.
— Мы просто разговаривали. Ты это знаешь. Ты же наблюдала, — он
раздраженно на нее посмотрел, — как ястреб.
Она фыркнула:
— Я смотрю, ты избавился от отвращения. Или это только ко мне ты его
испытываешь.
— Я никогда не чувствовал к тебе отвращения! — он оттолкнулся от
стены, — Ты просто меня сильно запутала. Все эти мысли о солнце и
пляже, холодный шоколад, чертов пульс. Как так получается, что ты мертвая, а
пульс у тебя все еще есть?
Она уперлась руками в бедра, грудь вздымалась с каждым гневным вздохом:
— Я не мертвая.
— Живой мертвец тогда, если это помогает чувствовать себя более похожей
на человека, — он подошел к ней и отодвинул ее халат с одного плеча. Он
проигнорировал ее вскрик и прижал два пальца к сонной артерии. Ее пульс бил
по его пальцам.
— Ну и как? Я все еще мертвая?
— Нет, — черт возьми, как он мог отвернуться от нее, если она
живая, — На самом деле, твое сердце бьется слишком сильно.
— Может быть из-за того, что я злая, — она приподняла
брови, — или возбужденная.
Он опустил руку и отступил:
— Как?
— Как я могу быть возбужденной? — она склонила голову набок и
изучающее посмотрела на него. — Ну, я наедине с самым сексуальным
мужчиной на Земле, и уже прошло пять лет с тех пор, как я...
— Я имею в виду, как такое возможно, что у тебя есть это чертово
сердцебиение?
— Ну а почему нет? Я хожу и разговариваю, я представляю тебя
обнаженным. Как бы я это делала. Если бы мое сердце не качало кровь в
различные части моего тела?
Кровь приливала к определенным частям его тела. И то, что она смотрела на
его трусы, только заставляло ее приливать быстрее. Пять лет?
— Что происходит с тобой днем?
Она вздохнула:
— Когда солнце всходит, мое сердце останавливается. Когда солнце
заходит, это как дефибрилляция. Все резко приходит в движение.
— Похоже, что это больно.
Она медленно улыбнулась и развязала пояс халата:
— Да, но эта боль так приятна.
О, искушение. Он смотрел, как ее халат медленно сполз на пол и остался
лежать рядом с его полотенцем. Поднимая глаза на ее лицо, он задержал взгляд
на ее майке. Она обтягивала ее грудь, ткань была почти прозрачной. Ее соски
выделялись темными пятнами. Ему надо было только протянуть руку, чтобы они
напряглись. Поправочка. Ему было достаточно только посмотреть на них. Прямо
на его глазах они затвердели, его пах повел себя таким же образом —
выпуклость в его трусах увеличилась.
Она шагнула ему навстречу:
— Ты говорил, что любишь меня. Это правда?
Он прикрыл глаза. Его член ныл, его сердце болело:
— Дарси, тебе нужен кто-то, такой как ты. Кто-то, кто сможет любить
тебя и жить с тобой всегда. Я не могу дать тебе того, что тебе нужно.
— Я мне нужен ты.
— Проклятье, — он прошел к двери, — Ты знаешь, я работаю на
ЦРУ. Если я начну убивать вампиров, наши отношения станут несколько
напряженными, не думаешь?
— Ты можешь уволиться.
И нырнуть в мир вампиров с головой, жить только по ночам. Окружить себя
существами, которые считают его закуской:
— Ты просишь меня бросить все.
— Тогда забудь, — она прижалась к двери, чтобы он не смог ее
открыть. — Забудь все это
вместе и навсегда
. Это редко бывает и в
мире смертных.
— Не говори так, Дарси. Ты заслуживаешь того, чтобы быть любимой.
Ее глаза заблестели влагой:
— Мы не всегда получаем то, чего заслуживаем, правда? Я получила это
знание слишком большой ценой. Так что теперь я беру то, что могу. Даже, если
это всего одна ночь.
Его тело кричало
Да
, но он все еще противился. Потому что, черт возьми,
одной ночи будет недостаточно.
Она закрыла дверь на замок:
— Одна ночь.
Он прижался спиной к стене. Он сдастся, он понимал это. Как он мог
сопротивляться, если хотел ее так сильно? Но, если она думала, что после
этого они просто пожмут друг другу руки и пойдут каждый своей дорогой — она
просто не понимала, на сколько глубоки его чувства.
В ее глазах промелькнула неуверенность:
— Ты брезгуешь мной?
— Боже, нет, — Нет, раз уж он решил бросить все ради нее. Какая
ирония. Сколько раз он был тем, кого устраивали отношения на одну ночь?
Может это была расплата? Мысль, что ее устроит одна чертова ночь, ела его
изнутри. Это опошляло их чувства, их привязанность друг к другу. Это
выводило его из себя.
— Ты боишься меня? — она приподняла подбородок, — Я никогда
никого не кусала, и никогда не буду. Я лучше умру.
— Ты не кусаешься? — он прорычал слова.
— Нет.
— Какая жалость. А я кусаюсь.
Она отступила, глаза увеличились от удивления:
— Ты... хочешь меня укусить?
— Определенно, — он скрестил руки, делая вид, что ему безразлично,
хотя злость его все росла, — Я люблю кусаться.
Она неуверенно на него посмотрела:
— Ты имеешь в виду по-настоящему сильно?
— Не так сильно, чтобы причинять боль. Скорее, прикусывать зубами
наиболее чувствительные участки твоей кожи. Потом проводить по ним языком. И
давай не забудем, как приятно их посасывать.
Она открыла рот. Потом справилась с собой и облизала губы:
— Куда именно ты бы хотел меня укусить?
Он медленно окинул ее взглядом:
— Основание шеи, где она переходит в плечо. И местечко, которое немного
ниже твоего пупка.
— Сюда? — она засунула руку за резинку пояса своих бледно-голубых
шорт.
— Да, — его голос охрип, ему пришлось прокашляться. Он указал на
ее шлепки, — И твои пальцы на ногах.
— О, — она скинула обувь и погрузила пальцы ног в ворс
ковра, — Куда-нибудь еще?
— Твои икры. Внутреннюю поверхность бедер. Сзади, там, где твои бедра
переходят в восхитительную задницу.
Она повернулась и приподняла край шорт, чтобы показать изгиб ее попы:
— Сюда? — она погладила свою кожу и прикрыла глаза. — Куда-
нибудь еще?
Его эрекция натянула шелк его боксеров:
— Бедро, чуть ниже талии.
Она приопустила шорты на пару дюймов, потом провела рукой по обнаженной
коже:
— Куда-нибудь еще?
— Под грудью.
— А, — она закатала майку так, чтобы обнажить нижнюю часть своей
груди. Потом ладонями приподняла свои груди. Когда она посмотрела на него,
ее глаза потемнели и заблестели ярче.
Чертовщина. Он напрягся:
— Твои глаза светятся красным.
— Это значит, что я возбуждена. Что я готова.
— Так само происходит? — Черт. Если она не может контролировать
свои вампирские штучки, что еще она может сделать? Увеличатся ли ее клыки? И
правда ли она сильнее его?
Дарси подошла к Остину:
— Скажи, куда еще ты хочешь меня укусить?
Он не мог ей позволить переиграть его. У него были свои козыри. Он
сконцентрировал свою силу и направил ее в сознание Дарси. Она дернулась со
вскриком. Глаза ее закрылись, а лицо залилось краской.
Сними майку
.
Ее глаза открылись, она улыбнулась:
— Как пожелаешь, — она стянула майку через голову и бросила ее на
пол.
Она наслаждался видом ее груди, когда холодное дуновение психологической
атаки настигло его и обернулось вокруг его головы. Он автоматически отбил
эту атаку и облачко рассеялось.
— Ты очень сильный, — прошептала Дарси.
— А ты нет.
Она пожала плечами:
— Я никогда раньше не пробовала это делать. Мне не хотелось вторгаться
в личное пространство других людей.
— Тогда тебе не должно нравится, что я вторгаюсь в твою голову.
— Мне не нравится, когда вампиры делают это. Они такие холодные. Но
ты... Ты такой восхитительно теплый, — она покраснела, — Мне
нечего скрывать от тебя, и мне становится так тепло. Я слишком долго была
холодной.
Холодной, потому что она была мертвой половину времени. Во что он
впутывается? Каждое утро он будет просыпаться рядом с мертвой женщиной. Но
он не мог отмахнуться от боли и желания в ее глазах. Ее боль стала его
болью. Ее мир станет его миром.
Она стояла перед ним, обнаженная, если не считать шорты. Ее глаза опять
приобрели голубой цвет и наполнились смесью желания и страха. Она боялась,
что он ее оттолкнет.
— Ты мне рассказывал, куда хочешь меня укусить, — тихо напомнила
ему Дарси.
— Да, есть еще одно местечко. Но я не хочу там тебя кусать. Я хочу
любить. — он наклонился к ней и ощутил запах ее шампуня. Нежно он отвел
назад ее волосы. Там, на шее, были два шрама от укуса вампира. Бедная Дарси.
Не удивительно, что она всегда носила свои волосы распущенными. Он погладил
шрамы.
Дрожь пронзила ее:
— Что ты будешь любить?
Он прошептал ей на ухо:
— Твой клитор, — Остин поднял ее на руки, отнес к постели и
положил на одеяло.
— Остин?
— Да, — он возьмет ее и к черту последствия.
Глава 21
Сердце Дарси оглушительно стучала, когда она протягивала руку, чтобы
дотронуться до Остина. Да! Если у них ничего не сложится, у нее останется
хотя бы это волшебная ночь. Остин упал на кровать и сжал ее в объятиях. Да,
в ее голове повторялось снова и снова, она была слишком взволновано, чтобы
думать о чем-то еще. Она покрывала поцелуями его лицо и запустила руки в его
волосы. Они были густыми, влажными и о, такими мягкими, приятный контраст к
его щетине, оттеняющей линию его челюсти.
Он тоже целовал ее лицо, и ей нравилось, что он делал это быстро, даже
неистово. Ну и что, если они потеряют контроль и взорвуться, ей нравилась
аура безумства.
Их рты нашли друг друга, открылись одновременно. Он изучал ее рот своим
языком, в то же время входя в ее мысли.
Я здесь, Дарси. Тебе никогда не будет холодно
.
Она открылась навстречу ему и физически и в своем сознании, вбирая тепло его
тела и мыслей. Волна трепета накрыла ее, когда она осознала, на сколько она
сняла оборону. Он уже был в ее сознании, а скоро войдет и в ее тело. Он
узнает каждый ее дюйм, и снаружи и изнутри. Удивительно, но ей не было
страшно. Она ему доверяла. Она никогда никому настолько не верила.
Он отодвинулся и посмотрел на нее:
— Дарси, — он провел по ее волосам рукой, — Это честь для
меня.
Он слышал ее мысли. Ей казалось, что ее сердце не выдержит и разорвется от
того, как много любви в нем было. Она хотела показать Остину, как сильно
любит его. Ей надо было это сделать. Быстрым двидением она перевернула его
на спину и прижала его руки к кровати.
— Эй! — он был шокирован, — Ты и правда... очень сильная.
Сильнее, чем она думала. Круто. Она изучала мускулы на груди и руках Остина.
Ух ты, она была такой же сильной, как этот супершпион. Он сжал кулаки и
напрягся под ее хваткой на его запястьях, но не смог ее перебороть. Дико
круто.
Нахмурившись, он посмотрел на нее:
— Думаю, тебя это заводит. Глаза у тебя опять красные.
Дарси улыбнулась:
— Не волнуйся. Я буду нежной, — она отпустила его запястья,
провела пальцами по его рукам, по плечам и по его груди. Она запустила
пальцы в завитки волос на его груди, потом проследила пальцами линию их
роста до пупка. Какой великолепный мужчина. Так бы и съела его живьем.
Он приподнялся на локтях, наблюдая за ней взволнованными глазами:
— Я бы не стал на твоем месте.
О, негодник слышал ее мысли:
— Расслабься, я имела в виду метафорически, — она опять заставила
его лечь, — Я же сказала, что буду нежной, — она схватила пояс его
боксеров и потянула.
Порвала. Она вздрогнула, когда тонкий шелк разошелся в стороны:
— Упс.
Он поднял голову, чтобы посмотреть на свои порванные трусы.
— Извини, — она ему улыбнулась, — Я немного перестаралась, но
я очень хочу, — она посмотрела на его низ, — Я такая не одна.
Со стоном он откинул голову на кровать:
— Если ты не знаешь. насколько ты сильна, ты долж.... — он
вскрикнул, когда она взяла его в руку.
— Должна что? — она нежно провела по его древку.
Он оскалился:
— Продолжать.
Она рисовала пальцем круги вокруг его головки:
— Я думаю, с тобой можно договориться.
— Да, легко, — его глаза закрылись, грудь ритмично поднималась с
каждым вздохом.
Он был такой красивый мужчина. И такой большой. Она провела по вене на его
члене пальцем, потом наклонилась ниже и провела по ней языком. Стон
зародился в его горле. Она проложила поцелуями дорожку к его головке, потом
взяла его в рот целиком.
Тебе это нравится?
— мысленно спросила она у Остина.
Боже, да. Ты так хорошо. Ты..
— Подожди! — он попытался сесть.
Чмокнув, она выпустила его:
— Хммм, вкус, как у курицы.
— Не смешно. Ты никогда не занималась любовью, будучи вампиром,
правильно? Ты хотя бы знаешь, чего ожидать?
Она потерлась об его член щекой, потом поцеловала:
— Я ожидаю хорошо провести время. Я буду нежной., — она прижалась
ртом к его члену.
— Боже, Боже. Боже, — он оттолкнул ее от себя и повалил на спину,
Дарси прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Остин сердито на нее
посмотрел, — Это не смешно.
— Но я не собиралась тебя кусать, — типичный мужчина: беспокоится
о сохранности фамильных ценностей.
— Я это слышал, — он обвел ее взглядом, продолжая крепко держать
за запястья.
Он подумала о том, что достаточно сильна, чтобы скинуть его. Если захотеть.
Он приподнял бровь:
— Но ты же не хочешь этого.
Она улыбнулась:
— О, дорогой. Я целиком в твоей власти. Что ты собираешься делать?
Он улыбнулся в ответ:
— С этого момента все покусывания буду делать я.
Она вздохнула:
— Думаю, что переживу это, — особенно, если он будет покусывать
все те места, о которых говорил ранее.
Без проблем
. Он потерся носом о ее шею, а затем прикусил ее там. Где она
плавно переходила в плечо.
Она заерзала, так как боялась щекотки. Покусываниями Остин проложил дорожку
к ее груди, отпустил одну ее руку, чтобы взять эту грудь в ладонь.
Подушечкой большего пальца он провел по соску. Когда тот напрягся, Остин
взял его в рот.
Дарси выгнула спину, а ее мозг взорвался от удовольствия. Когда ощущения
немного ослабли, она поняла, что его присутствие в ее сознании стало меньше.
Дарси крепко сжала его плечи:
— Не покидай меня.
Я все еще с тобой
. Он поднял голову от ее груди:
— Ты так восхитительно реагируешь, если я немного не отстранюсь, я
кончу.
— О, Остин. — Дарси поцеловала его брови, — Я так сильно тебя
люблю.
— Я тоже тебя люблю, — Он поцеловал ее под грудью, потом изгиб
бедра, затем отодвинул пояс шорт и начал покусывать ее живот.
Она заерзала под ним. Это все было приятно и хорошо, но ей хотелось
большего.
— Хорошо, — он стянул с нее шорты.
Дарси вскрикнула. Мммммм, телепатия была довольно удобной штукой.
Он сел на колени у нее в ногах:
— Дарси, ты так прекрасна.
Остин поднял одну ее ногу и прикусил ее пальцы. Дарси отвела колено в
сторону, и его взгляд остановился на самой интимной части ее тела. Волнение
пронзило ее, в паху у нее заныло. Покусываниями и пощипываниями Остин начал
двигаться вверх по ее ноге. Дарси откинула другую ногу дальше в сторону. Он
остановился на мгновение, их взгляды пересеклись, его глаза улыбались:
— Да ты развратная.
Возьми меня, пожалуйста
.
Я к этому иду. Терпи
. Он поцеловал внутреннюю сторону его бедер.
Сейчас!
.
Командуешь?
— он отпустил ее ногу и устроился у нее между бедер.
Когда Остин до нее дотронулся, Дарси дернулась.
Ойёй! Дорогая, это не
родео
.
— Прости, — она прижала руку к груди, ловя ртом воздух, — Я
просто слишком возбуждена. Я так долго хотела тебя.
Шшшш. Раслабься и получай удовольствие
. Он медленно ее лизнул.
Дарси закричала.
Остин, вздрогнув, посмотрел на дверь:
— В соседней комнате агент ЦРУ. Давай не будем привлекать его внимание.
— Правильно, — Она впилась руками в одеяло и уперлась ногами в
кровать. — Ок, я готова. Покажи мне себя с самой плохой стороны. Я имею
в виду, с лучшей.
Остин усмехнулся:
— Конечно.
Дарси вскрикнула, снова почувствовав его рот на своем теле. Она закрыла
глаза и сильнее вцепилась в одеяло. Боже милостивый. Он был таким милым,
таким любящим, таким доскональным, таким чертовски медленным! Он убыстрил
движения, и, сквозь чувственный туман, она поняла, что он услышал ее мысли.
Ой, прости
. Но она была вся нетерпение.
Дарси приподняла бедра, желая увеличить давлени
...Закладка в соц.сетях
