Жанр: Любовные романы
Любовь, соблазны и грехи
...убый подошел к зловонной дыре в полу и начал мочиться, Райан подскочил
к нему, схватил за мошонку и крутанул. Другой рукой он вцепился ему в
глотку. Бросок — и детина был приперт к стене. Райан несколько раз ударил
его затылком о бетон.
— Чтобы никто ко мне не прикасался, понял, паскуда? Никто!
Едва ли кривозубый знал больше пяти английских слов, но ужас в его глазах
свидетельствовал о том, что Райана он понял. Выпустив его, Райан двинулся в
угол камеры — самое элитное место, поскольку сидящий в углу защищен с двух
сторон. Два уголовника беспрекословно подвинулись, не сводя с него глаз, на
черных лицах поблескивали белоснежные белки. Они, очевидно, приняли его за
сумасшедшего. Что ж, тем лучше: оптимальная защита — это нападение.
Райана оставили в покое, и первые дни он терпеливо ждал: у них с Ти Джи был
разработан для подобного случая специальный план. Оставшийся на воле должен
был тотчас обратиться к влиятельным людям и предложить выкуп: в Африке все
решают деньги. Но когда дни ожидания сменились неделями, им овладело
беспокойство. Не погиб ли Ти Джи? Почему от него нет вестей?
Наконец Райана посетил атташе американского посольства с сообщением, что ему
предъявлено обвинение в убийстве. Срок, на который назначен суд, неизвестен.
Возможно, придется прождать не один месяц: вы же знаете, как здесь бывает...
Только когда его начали прилично кормить, Райан понял, что Ти Джи не сидит
сложа руки. Он получил даже кусок мыла. Впрочем, толку от мыла было немного:
единственный душ представлял собой струйку коричневой жижи из реки. Да и в
душевой мало кто рисковал появляться: это расценивалось как приглашение к
изнасилованию. Один Райан ничего не опасался, поскольку с самого начала
завоевал репутацию опасного психа.
Недели сменились месяцами, а Райан все так же сидел спиной к стене, почти не
смыкая глаз. Он крайне ослаб, но постоянно сохранял бдительность: Вьетнам по
сравнению с этой тюрьмой казался ему теперь костюмированной репетицией.
Время утратило для него смысл, превратившись в бесконечную череду
беспросветных ночей и серых дней. Единственное, что поддерживало его, —
надежда на то, что Ти Джи где-то неподалеку и борется за его спасение.
Только почему он так долго тянет?..
Однажды надзиратели отперли дверь и выкрикнули его имя. К двери кинулись все
девять заключенных, но надзиратели отшвырнули их внутрь камеры, один Райан
протиснулся в коридор. Оказавшись в кабинете капитана, он был вынужден
прикрывать ладонью глаза: с непривычки солнечный свет показался ему слишком
ярким.
— Райан! — Взглянув в просвет между пальцами, он увидел Ти Джи. Его
обычно подвижное лицо превратилось в камень, в зеленых глазах появились
слезы.
— А то кто же? — Произнеся это, Райан удивился, что вообще не разучился
говорить: ведь за все это время он не произнес и дюжины слов.
Капитан потряс Ти Джи руку и ослепительно улыбнулся.
— Поздравляю вас: обвинение снято. Мистер Уэсткотт свободен.
Ти Джи отвел Райана в джип и покатил прямиком в аэропорт. Райан молчал,
словно воды в рот набрал; Ти Джи тоже не произнес ни слова. На летном поле
их ждал одномоторный самолет, за штурвалом сидел обычный для Африки пилот в
штатском. Райан затаил дыхание. Неужели удастся все-таки покинуть эти
проклятые места?!
Двигатель зачихал, самолет покатился по неровной взлетной полосе, набрал
скорость и взмыл в синее небо. Только тогда Райан позволил себе
расслабиться.
— Куда летим?
— В Найроби, — ответил Ти Джи и достал из походного холодильника
запотевшую бутылку с пивом. — Надо показать тебя врачу.
Райан попробовал пиво и блаженно зажмурился. Он лишь смутно догадывался, как
выглядит. На нем осталась та же одежда, в которой его приволокли в тюрьму в
ночь убийства. Грудь была забрызгана кровью, подмышками красовались круги от
пота. Он сильно отощал; а ремень давно обменял у надзирателя на кусок
веревки, благодаря которому с него не сваливались штаны.
Врач в Найроби, кроме болезненной худобы, не обнаружил у него ничего
серьезного. В снятых Ти Джи огромных гостиничных апартаментах Райан первым
делом устремился в ванную. Выбравшись спустя час из-под душа, он нашел на
умывальнике бритвенный набор, а в чемодане на кровати — видимо-невидимо
одежды с ярлычками универмага
Хэрродз
. Прежде чем бриться, он был вынужден
обрезать ножницами бороду, отпущенную в тюрьме, но даже после бритья не
узнал себя в запотевшем зеркале.
Не позаботившись одеться, он рухнул на кровать и забылся мертвецким сном. Ти
Джи то и дело заглядывал к нему — укрыть простыней, просто проведать;
несколько раз он даже проверил у него пульс.
Когда Райан проснулся, была ночь. На спинке стула у кровати висело несколько
пар брюк — меньшего размера, чем он носил когда-то. Райан оделся и заглянул
в гостиную. Ти Джи сидел в кресле, потягивая джин и листая
Таймс
. При
появлении Райана он вскочил:
— Тебе лучше?
Райан кивнул:
— Я спал дольше, чем собирался.
— Представляю, как ты голоден! — Ти Джи снял с телефона трубку. — Давай
закажем ужин в номер. Что ты предпочитаешь?
Пастушью запеканку по рецепту матери, со сметаной и картофельным пюре...
— Что угодно.
Райан налил себе джину и плюхнулся на диван. Ти Джи, продиктовав заказ,
устроился с ним рядом.
— Ты готов к разговору? Мне надо кое-что тебе рассказать. Я много
размышлял...
— Я тоже.
Райан был уверен: он выжил именно потому, что, вырываясь мысленно за пределы
камеры, сумел распланировать всю свою последующую жизнь.
— Прости, что я так долго не мог тебя вызволить. Поверь, не было
минуты, чтобы я о тебе не думал. Но организовать освобождение оказалось
гораздо труднее, чем мы предполагали.
— Тут нет вашей вины. Мы ведь не думали, что меня когда-нибудь обвинят
в убийстве.
Ти Джи взял свою рюмку и сделал большой глоток.
— Пока ты сидел в тюрьме, я постарался разобраться со своей жизнью.
Вгляделся в себя — и остался недоволен увиденным. Я чуть тебя не потерял, а
все потому, что до седых волос остался мальчишкой, неспособным к
ответственным поступкам! Зачем нам было охотиться за алмазами? Разве мы не
могли себе позволить покупать их на легальном рынке? Тем не менее, я
занимался этим не один год. Зачем? Только ради развлечения.
— В последний раз развлечение оказалось малость подпорчено...
— Вот именно. Ты чуть не поплатился жизнью за то, что мне было скучно
после войны и я научился воспроизводить удовольствия, которые получал, когда
служил летчиком. Я присвоил себе право втягивать в свои дела тебя,
подвергать твою жизнь риску...
— Я уже взрослый, — заметил Райан. — Я прекрасно знал, чем мы
занимаемся.
— Как бы то ни было, хватит дешевых трюков! Отныне
Гриффит интернэшнл
будет действовать исключительно в безопасных сферах.
— У меня уже есть идея, — подхватил Райан. — Только не смейтесь. Мы
могли бы делать алмазы из метана!
Ти Джи долго смотрел на него молча, а потом расхохотался до слез. В этот
момент в дверь постучали. Райан, нахмурившись, впустил в номер официанта с
тележкой. Ти Джи дал официанту щедрые чаевые.
— Прости, что я засмеялся, — сказал он, когда за официантом закрылась
дверь. — Просто на свете есть всего один человек, кроме тебя, способный
додуматься превращать дерьмо в алмазы. — Он указал на себя.
Райан хмыкнул, а Ти Джи хлопнул его по спине и внезапно крепко обнял.
— До чего же здорово, что ты вернулся!
Райан не знал, что ответить: впервые Ти Джи продемонстрировал какие-то
родственные чувства — раньше он обращался с ним просто как с приятелем.
Райан тоже обнял Ти Джи, но тут же и уронил руки.
— Я хочу отдать тебе вот это. — Ти Джи снял с пальца золотое кольцо с
головой леопарда и надел его Райану на мизинец. Кольцо пришлось впору.
— Зачем?..
— Слушай внимательно. Это все, что у меня оставалось, когда мать сдала
меня в сиротский приют
Болингфорд
. Кольцо определенно мужское. Может быть,
отцовское? — Ти Джи пожал плечами и грустно улыбнулся. — Остается только
гадать. Подрастая, я пристально вглядывался во всех мужчин и женщин, которых
встречал, надеясь уловить какое-то сходство с собой. Ночами я не спал — все
мечтал, что меня сдали в детский дом по ошибке, что родители вот-вот
выяснят, где я нахожусь, и заберут меня...
Райан молча кивал. Слава богу, что у него всегда была мать!
— После
Болингфорда
я пытался пройти по следу кольца. Удалось
выяснить одно: оно единственное в своем роде и сделано в Индии. Может быть,
отец был военным и служил в колониальных войсках? Может быть, я обязан своей
отвагой ему? Мне так и не удалось это выяснить, но, летая в британских ВВС,
я не снимал кольцо. Перед каждым вылетом я несколько раз поворачивал его на
пальце, и оно неизменно приносило мне удачу.
Райан сочувственно улыбнулся, хотя не был суеверным.
Человек — кузнец
своего счастья
— таким был его девиз.
— Когда ты попал в тюрьму, я решил было, что удача мне изменила. Но
оказалось, что это не так. Теперь я хочу передать кольцо тебе. Потом ты
унаследуешь все остальное мое состояние.
— Лучше оставьте его себе. Я...
— Ты — мой сын, — нахмурился Гриффит. — От наследства, полученного по
праву рождения, не отказываются. К тому же я уже попросил юристов перекроить
всю мою собственность. Теперь мы партнеры. Правда, тебе придется отработать
свою долю.
Райан уставился на кольцо с загадочным прошлым. Томясь в тюрьме, он лучше
понял, какой необыкновенный человек Ти Джи и как он горд тем, что приходится
ему сыном. Жаль только, что Ти Джи не любил его мать...
— Твоя мать была чудесной женщиной, — сказал Ти Джи, словно Райан
высказал свои мысли вслух. — Она правильно поступила, что родила тебя. Без
тебя моя жизнь была бы пустой. Ты — мой единственный сын и в то же время
лучший друг.
— Мать любила вас до самой смерти. Ради вас она бы всем пожертвовала.
— Ты знаешь, пытаясь тебя освободить, я впервые понял, что означают эти
слова. Я тоже готов был пожертвовать всем, но оказалось чрезвычайно трудно
найти нужного человека. Сколько я истратил денег, и все без толку! Можно
было бы с тем же успехом стоять на Трафальгарской площади и кормить купюрами
голубей... Я понимал, что не добьюсь успеха, пока не выйду на того, кто
действительно сумеет помочь. Иначе у меня и дальше будут брать деньги,
ничего не делая. Короче говоря, я обратился к Каролине: я знал, что у
Руперта многолетние контакты с Заиром.
— Еще бы! Отстрел горных горилл и отправка их носов и лап в Гонконг...
Из носов там делают снадобья для повышения потенции, а лапы идут на
пепельницы.
— Пойми, я был в отчаянии. Я знал, что у него связи в самых высоких
правительственных сферах. Я умолял Каролину назвать мне фамилию полезного
чиновника, но она отказалась: боялась, как бы об этом не пронюхал Руперт.
Пришлось напомнить ей, сколько раз она твердила, что любит меня... Никогда в
жизни я не испытывал такого унижения.
— Она так и не согласилась?
— Нет. Мне помогли корреспонденты Би-би-си, которые делали
документальный фильм о браконьерстве. — Ти Джи посмотрел на Райана и глухо
произнес: — Я никогда не любил Каролину так беззаветно, как любила меня твоя
мать. Не знаю, в чем тут дело... — Он помолчал, потом виновато пожал
плечами. — Может быть, причина в том, что я вырос в детском доме? Меня никто
не любил, и я тоже не научился любви. — Он отвел глаза. — Но тебя я люблю,
сынок. Если бы я тебя потерял, то...
У Райана вспыхнули щеки. Он чуть было не признался отцу, что любит его,
любил всегда, даже когда не знал о его существовании, но память о матери и
ее несчастной жизни заставила его промолчать.
19
Виола стояла в костюме Евы перед трюмо, запустив пальцы в рыжие кудри. Может
быть, воспользоваться советом доктора Дигсби и постричься? Бейзил отдавал
предпочтение искусственно удлиненным волосам, но Виола вдруг почувствовала,
что больше доверяет Дигсби. Только по-настоящему добрый человек способен
держать в секретарях такую косоглазую уродину!
Крутясь перед зеркалом, Виола любовалась своими бедрами. Странно, но,
расставшись с Клайвом, она не перестала худеть. Видимо, причиной была суета
вокруг
Рависсана
. А может, это из-за Игоря?..
Она накинула шелковый халат и побрела в спальню, вспоминая русского. Лорен
рассказала, что обед с критиками прошел не очень удачно: они еще не видели
его работ, но уже изготовились его растерзать. Ничего удивительного, этого
Виола и ожидала. Ее поразило, что Лорен решилась пригласить Финли в театр.
Это был смелый план. Пройдет несколько часов — и станет ясно, удалось ли
перехитрить критиков. Лорен обещала позвонить ей, вернувшись из театра.
Виола упала на кровать с коробкой шоколада
Биарриц
и начала нажимать
кнопки на дистанционном пульте телевизора, прыгая с канала на канал.
Совершенно нечего смотреть! Она соскучилась по
Беседам перед сном
Эммы
Фрейд. Праправнучка великого психоаналитика болтала со своими гостями,
уложив их в постели. Считалось, что, облачившись в пижамы, люди общаются
свободнее и выбалтывают о себе гораздо больше, чем в других условиях. Когда
на экране появилось лицо парламентария — консерватора Терри Дикса, Виола
раздраженно выключила телевизор.
Она взяла с ночного столика последний роман Джилли Купер и попыталась
вспомнить, где остановилась, но ей помешал телефонный звонок. Обычно на
звонки отвечал Чисвик, однако сейчас она надеялась, что ей звонит в перерыве
Лорен, чтобы сообщить об успехе, и поэтому сама схватила трубку:
— Хэлло!
— Виола?
Она узнала голос Игоря. Что случилось? Почему он ей звонит? У Игоря не было
телефона: он считал, что телефон только отвлекает от работы.
— У тебя все в порядке?
— Да. Я хотел тебе сказать, что все кончено. — То есть как?! Неужели он
решил с ними порвать? Неужели его так огорчил визит к Дигсби? После того как
Дигсби отправил его на два часа к своим помощникам, преподавшим ему урок
общения с беспардонными репортерами, у Игоря могли опуститься руки...
— Я закончил картину!
Слава богу, он говорит о портрете. Наконец-то! Она еще не видела этой его
последней работы, на которую он тратил все силы, но Лорен очень высоко о ней
отзывалась. Виола даже зарезервировала для портрета в каталоге отдельную
страницу, а Лорен выделила для него почетное место в галерее.
— Отлично! Огромное спасибо за звонок. Жду не дождусь, когда ты ее мне
покажешь.
— Я приеду через полчаса. Я в музее Веллингтона.
Итак, у нее полчаса... Положив трубку, Виола бросилась к зеркалу и принялась
с остервенением отдирать от волос искусственные локоны. Как ни странно,
получилось совсем неплохо. Проведя щеткой по коротким волосам, Виола
убедилась, что новая прическа ее молодит. Схватив склянку с крем-пудрой, она
вспомнила еще один совет Дигсби. Может, действительно пусть лучше Игорь
видит ее веснушки? Посмотрев в зеркало, Виола взяла кисточку из меха бобра и
покрыла щеки нежными румянами.
Теперь встал вопрос, что надеть. Виола распахнула гардероб, но все ее наряды
вдруг показались ей или чересчур строгими, или излишне легкомысленными. Она
бросилась в комнату Арчера и принялась рыться в его вещах, радуясь, что не
успела от них избавиться. Выбор пал на поношенный твидовый пиджак. Арчер был
рослым, но узкоплечим; достаточно было подвернуть рукава — и пиджак стал ей
как раз впору.
Внизу позвонили.
— Я сама! — крикнула она Чисвику.
Стрелой промчавшись по холодному мраморному вестибюлю, Виола вдруг застыла,
положив руку на мраморный набалдашник. Только сейчас она заметила, что не
обулась!
— Виола?
Лоб Игоря пересекли сразу несколько морщин, и Виола решила, что он не
одобряет ее прическу. Надо было все-таки послушаться Бейзила!
— Входи.
Игорь оделся во все новое — разумеется, не ультрамодное, зато только что из
магазина. Пиджак клюквенного цвета из ткани букле делал его плечи еще шире,
серые фланелевые брюки удлиняли ноги. Он со смущенной улыбкой взъерошил себе
волосы, и Виола заметила у него на запястье очередные часы — на сей раз из
арсенала аквалангиста, со светящимся циферблатом.
— Ты постриглась? — Его улыбка стала шире, он одобрительно кивнул. —
Очень красиво.
Виола кокетливо тряхнула волосами:
— Очень рада, что тебе нравится. — Неужели его не смущают веснушки?
Игорь продолжал улыбаться своей неотразимой ласковой улыбкой, внимательно ее
рассматривая. Виола переминалась с ноги на ногу, боясь простудиться на
холодном мраморе.
— Ты привез картину?
— Слишком велика. Давай лучше поедем ко мне. — Виола чуть не запрыгала
от радости. Он приехал за ней! Она будет первой, кто увидит его последнюю,
лучшую работу!
— Только сбегаю наверх и надену туфли. Я живо! — Наверху Виола изучила
свою обувь, расставленную стараниями горничной аккуратной шеренгой, и
выбрала коричневые туфли от Болли. Спускаясь, она услышала мужские голоса и,
встревожившись, преодолела последние ступеньки почти бегом.
Игорь разговаривал с двумя незнакомцами.
— Ричард Данфи, Интерпол, — представился тучный господин с редеющими
седыми волосами. — А это Алан Кумбс из Нью-Скотланд-Ярда.
Виола пожала обоим руки, стараясь скрыть беспокойство. Неужели Игорь
совершил что-то незаконное?
— Мы хотели бы побеседовать с вами без свидетелей, миссис Лейтон.
Виола взяла Игоря за руку, чтобы скрыть дрожь пальцев. Его теплая лапа
ободряюще сжала ее ладонь.
— Это Игорь Макаров. Мы с ним... близкие друзья. Я предпочитаю, чтобы
он находился рядом.
— Зачитайте наши права! — буркнул Игорь.
— Вы смотрите слишком много телепередач, мистер Макаров, — усмехнулся
Данфи. — Права здесь ни при чем. Миссис Лейтон — не подозреваемая. Просто мы
хотим с ней потолковать. Если она настаивает на вашем присутствии, можете
остаться.
— Пройдемте в гостиную, — предложила Виола и повела посетителей в
соседнюю комнату. Полицейским досталось по креслу, а Виола и Игорь
устроились на диване. Игорь снова взял ее за руку.
Алан Кумбс тут же перешел к делу.
— Миссис Лейтон, — невозмутимо произнес он, — мы считаем, что ваш муж
был убит.
— Вы нашли убийцу?
— Пока нет, — ответил Кумбс, открывая на колене блокнот. — Мы надеемся
на вашу помощь.
— Я рассказала все, что знала, еще в прошлом году.
— Скотланд-Ярд не принимал участия в расследовании, так как смерть была
зарегистрирована управлением полиции Скарбороу. У меня есть только
предварительный рапорт допросившего вас тогда сотрудника. Я представляю
специальный следственный отдел. Это дело ведется нами совместно с
Интерполом.
— Почему? — удивленно спросила Виола и невольно подвинулась ближе к
Игорю.
— Дело в том, мэм, — ответил Данфи, — что мы подозреваем в убийстве
вашего мужа международную организацию, которая занимается производством
копий с поддельных картин. Организация охватывает несколько стран. Поэтому к
делу привлечен Интерпол.
— Вам потребовалось столько времени, чтобы прийти к выводу, что Арчера
убили? Ведь прошло уже больше года!
— Полиция Беверли-Хиллз связалась с Интерполом в связи с расследованием
дела о продаже фальшивых копий. Вам это дело знакомо? — спросил Данфи.
— Да, о нем тогда много писала вся специализированная пресса. Их
обвинили в сбыте копий поддельных акварелей Дали и Шагала.
— Мы ищем источник фальшивок. Подозреваем, что существует целая
преступная группировка, которая использует типографии различных стран.
Качество печати их не беспокоит: этой деятельностью они всего лишь скрывают
свои доходы от наркоторговли. Внешне все имеет законный вид.
— Разве владелец галереи не отличит копию с подделки от подлинника? —
удивился Игорь.
— Боюсь, многие владельцы видят в рынке копий всего лишь способ легкого
заработка. Учитывая заоблачную стоимость оригиналов, такие оттиски —
единственная живопись, которую может себе позволить покупать человек с
улицы. Некоторые нечистоплотные владельцы галерей приобретают заведомые
подделки по бросовым ценам, а потом навязывают их ничего не подозревающей
публике.
— Почему же покупатели не требуют сертификата подлинности? — спросил
Игорь. Кумбс пожал плечами:
— Его нетрудно подделать.
— Это может испортить репутацию художника, — заметила Виола: она
подумала, что, если с Игорем случится что-либо подобное, на его карьере
сразу будет поставлен крест.
— Мы делаем все, чтобы положить этому конец, — сказал Данфи. — Если
хотите нам помочь, вспомните, пожалуйста, подробнее, что предшествовало
смерти вашего мужа.
Виола пересказала свой разговор с Арчером накануне его гибели.
— Больше я его не видела...
Кумбс писал что-то в своем желтом блокноте.
— Может быть, у вас вызвали подозрения какие-то события, а не только
слова, произнесенные вашим мужем в тот вечер?
— Арч ездил на своем
Ягуаре
всего пару месяцев, машина была совсем
новая. Почему в ней вдруг отказали тормоза? А главное, зачем его понесло в
Скарбороу по пустынной дороге? После ужина ему предстояла встреча в
Будлз
с Финли Тиббеттсом, и он даже не позвонил, чтобы отменить встречу. Это
совершенно на него не похоже.
— Однако он пытался до вас дозвониться примерно в пять вечера?
— Да. Он звонил домой из Йорка, где осматривал коллекцию по заказу
клиента. Меня он не застал, но Чисвик сказал, что у Арчера было ко мне
срочное дело.
— Вы были в салоне
Чудеса
? — спросил Кумбс, заглянув в свои записи.
— Да. Чисвик предложил Арчеру позвонить туда, но он этого почему-то не
сделал.
— Вы пришли туда в одиннадцать и оставались до пяти? Не слишком ли
долго для салона красоты? — спросил Данфи.
— Вот список услуг, предоставленных в тот раз миссис Лейтон. — Кумбс
подал Данфи листок с фирменным знаком салона.
Данфи удивленно приподнял брови.
—
Вакуумная очистка пор, грязевая маска, миндально-алоевая маска,
подкраска ресниц, придание формы бровям, маникюр, педикюр, удаление волос с
тела с помощью воска, паровая ванна, массаж, час водных процедур,
подкрашивание корней волос, лечение поврежденных волос авокадо, укладка,
сушка, консультация по макияжу, нанесение косметики...
— Странно, что ты не сидишь там до сих пор! — усмехнулся Игорь, сжав ее
руку.
Виола неожиданно почувствовала себя полной идиоткой. Что сказал бы Игорь,
если бы узнал, что раз в месяц она проводит в
Чудесах
целый день?
— Потом Бейзил, владелец салона, угостил меня стаканчиком в баре
Козел
в сапогах
в Фулхэме и накормил ужином в
Бибендаме
. Вскоре после моего
возвращения домой мне позвонили из полиции. Я помчалась в Скарбороу и,
увидев место аварии, сразу поняла, что это убийство.
— Почему? — удивился Игорь.
— Авария произошла на грунтовой дороге, идущей в сторону от главной
трассы на Скарбороу. Арч ни за что не поехал бы на
Ягуаре
по дороге без
твердого покрытия.
— Может быть, он не заметил этого из-за тумана? — предположил Игорь.
— Никакого тумана не было. Но поздним вечером прошел дождь, так что
было невозможно определить, проехал ли по дороге кто-нибудь, кроме него.
— Вы уже сообщили о своих подозрениях относительно людей, которые
одалживали вашему мужу деньги. Кто еще мог быть заинтересован в его смерти?
— спросил Кумбс.
— Незадолго до гибели он порвал с Элизабет Хартли, своей давней
любовницей, — неохотно ответила Виола: было очень неприятно вспоминать, как
страдала она из-за Лиз Хартли. — Но у нее вряд ли хватило бы духу его убить.
— Элизабет Хартли ни при чем. Мы проверили ее алиби: она в то время
была в Заире. — Кумбс постучал ручкой по блокноту, явно недовольный
направлением беседы. — Правда, она была крайне раздосадована. Похоже, ваш
муж обещал ей, что уйдет от вас. Но когда она напомнила ему об этом
обещании, он ушел — от нее.
Виола промолчала, чтобы не выдать своих чувств. Выходит, Арч не захотел
променять ее на Лиз
...Закладка в соц.сетях
