Жанр: Любовные романы
Темное воссоединение
... все эмоции, которые он держал запертыми
в своем сердце, выходили наружу. Он погружался в них. Потребовалось
небольшое движение, и он уже держал ее в своих объятиях.
Ангел в его руках, холодный и волнующий, живой и красивый. Существо пламени
и воздуха. Она дрожала в его объятиях; тогда, не открывая глаз, она подняла
свои губы.
В поцелуе не было ничего холодного. В мыслях Стефана промелькнула искра,
которая растворяла и плавила все перед глазами. Он почувствовал, что его
самоконтроль растаял, самоконтроль, которому он уделял так много сил, с тех
пор как потерял ее. Все в нем дышало свободой, все узлы развязались, все
двери открылись. Он почувствовал свои собственные слезы, поскольку прижимал
ее к себе, пытаясь объединиться в одно целое. Так, чтобы ничто не могло
вновь разделить их.
Они оба плакали, не прекращая поцелуй. Тонкие руки Елены теперь обвивали его
шею, каждый дюйм ее тела прикасался к нему, как будто она всецело
принадлежала только ему. Он чувствовал соль ее слез на своих губах, и это
было для него сладостью.
Он смутно осознавал, что есть еще что-то, о чем он должен думать. Но
электрическое прикосновение к ее прохладной коже испарило все другие мысли.
Они были в центре огневого вихря; вселенная могла взорваться, крошиться и
сжигать дотла всех, о ком он заботился, до тех пор, пока он мог спасти ее.
Но Елена дрожала.
Не только от эмоций, от интенсивности, которая заставляла его голову
кружиться и пьянеть от удовольствия. А от опасения. Он почувствовал это в ее
мыслях. Он хотел защитить, оградить и лелеять ее, и уничтожить все, что ее
пугало. В некотором смятении он поднял лицо, чтобы осмотреться. — Что
это? — Спросил он, слыша голос хищника в своем голосе. — Если
это пытается навредить тебе... — Ничто не может навредить мне. —
Она все еще цеплялась за него, немного отклоняясь назад, чтобы изучить его
лицо. — Я боюсь за тебя, Стефан, за то, что он может сделать с тобой.
И за то, что он может заставить тебя видеть... — Ее голос дрожал.
— О, Стефан, уходи, сейчас, прежде чем придет он. Он может найти тебя,
используя меня. Пожалуйста, уходи... — Можешь просить меня о чем
угодно, только не об этом Елена, — сказал Стефан. Убийце придется
вырвать каждый его нерв, каждый мускул, чтобы заставить покинуть ее сейчас.
— Стефан, это только сон, — отчаянно сказала Елена, проливая
новые слезы. — Мы не можем на самом деле дотрагиваться друг до друга,
мы не можем на самом деле быть вместе. Это не правильно...
Стефана это не волновало. Все это не было похоже на сон. Все это выглядело
реальным. И даже во сне он не собирался бросить Елену. Никакая сила ни в
небесах, ни в аду не могла заставить его... — Плохая шутка. Сюрприз!
— сказал новый голос, которого Стефан никогда ранее не слышал.
Инстинктивно, он понял, что это голос убийцы. Охотник среди охотников. И
когда он обернулся, он вспомнил то, что сказала Викки, бедная Викки.
Он напомнил ему дьявола.
Дьявола, красивого и белокурого.
Он носил изношенный плащ, как и описывала Викки. Грязный и потрепанный. Он
был похож на обычного человека с улицы любого большого города, за
исключением того, что он был слишком высок, а его глаза были слишком ясны и
проницательны. Электрически синие, подобно морозному небу. Его волосы были
почти белы, и стояли ежиком, как будто растрепаны взрывом холодного ветра.
Его широкая улыбка причиняла Стефану огромную боль. — Сальваторе, если
не ошибаюсь, — сказал он, сделав поклон. — И, конечно же,
красивая Елена. Красивая мертвая Елена. Прибыл, чтобы присоединиться к ней,
Стефан? Вы двое были созданы, чтобы быть вместе.
Он выглядел молодым, старше, чем Стефан, но все же молодым. Но он таковым не
являлся. — Стефан, уходи сейчас же — прошептала Елена. —
Он не может причинить боль мне, зато тебе может. Он может заставить
случиться чему-то, и это будет следовать за тобой из сна.
Рука Стефана только сильнее прижала ее к нему. — Браво! —
мужчина в плаще поаплодировал, оглянувшись, как будто поощряя невидимую
публику. Он немного шатался, если бы он был человеком, Стефан подумал бы,
что он пьян. — Стефан, пожалуйста, — шептала Елена. —
Некультурно уходить, не представившись друг другу, — сказал белокурый
мужчина. Он подошел на два шага ближе, держа руки в карманах. — Разве
ты не хочешь узнать, кто я?
Елена трясла головой, не в отрицании, а в поражении, и опустила голову на
плечо Стефана. Он провел рукой по ее волосам, и прижал голову к себе, желая
оградить всю ее от этого сумасшедшего. — Я хочу узнать, кто ты,
— ответил он, смотря на белокурого мужчину. — Не понимаю, тогда
почему ты все это время не спрашивал об этом меня лично, — рассуждал
мужчина, царапая щеку своим средним пальцем. — А, расспрашивал обо мне
других. Я единственный, кто может тебе ответить. Я живу уже долго. —
Насколько? — спросил не впечатленный Стефан. — Довольно долго...
— пристальный взгляд белокурого мужчины стал мечтательным, как будто
он начал вспоминать прошлое. — Я ломал шеи еще, когда ваши предки
строили Колизей. Я убивал вместе с армией Александра. Я боролся в троянской
Войне. Я стар, Сальваторе. Я, один из Древних. В моих самых ранних
воспоминаниях я носил бронзовый топор.
Медленно, Стефан кивнул.
Он слышал о Древних. О них шептали среди вампиров, но никто из тех, кого
знал Стефан, не встречал их. Каждый вампир был обращен другим вампиром, в
последствии обмена крови. Но давно, очень давно, появились Древние, те, кто
не был обращен. Они были теми, с которых все началось. Никто не знал, как
они появились, сразу будучи вампирами. Но их Силы были легендарны. — Я
помог уничтожить Римскую империю, — мечтательно продолжал белокурый
мужчина. — Они называли нас варварами, и ничего не поняли! Война,
Сальваторе! Нет ничего подобного ей. Европа тогда была захвачена. Я решил
придерживаться сельской местности и наслаждаться. Странно, ты знаешь, люди
никогда не чувствовали себя комфортно рядом со мной. Часто, только взглянув
на меня, они крестились и убегали. — Он потряс головой. — Но
одна женщина пришла и попросила у меня помощи. Она была девицей в домашнем
хозяйстве барона, и ее маленькая хозяйка была больна. Умирала, как она
говорила. Она хотела, чтобы я сделал с ней что-нибудь. И так... —
улыбка вернулась к нему и, становилась все шире и шире, — я это
сделал. Она была той еще штучкой.
Стефан повернул свое тело так, чтобы Елена была как можно более защищенной
от него, и потом, какое-то мгновение, он тоже тряс головой. Он должен был
знать, должен был предположить. И так все воспоминания вернулись к нему.
Смерть Викки и Сью было его рук делом. Он вспоминал цепь событий, которая
закончились здесь. — Катрин, — сказал он, поднимая голову, чтобы
посмотреть на мужчину. — Ты, вампир, который обратил Катрин. — Спас ее
жизнь, — поправил белокурый мужчина таким тоном, как будто Стефан
сглупил на уроке. — Которую твоя маленькая возлюбленная забрала с
собой.
Имя. Стефан пытался вспомнить имя, зная, что Катрин когда-то его упоминала.
Он мог слышать слова Катрин в своих мыслях
...я проснулась посреди ночи, и
увидела мужчину, которого привела моя горничная, Гудрен. Я испугалась. Его
звали Клаус, я слышала, что люди в деревне говорят, что он злой...
—
Клаус, — белокурый мужчина сказал мягко, как будто с чем-то
соглашаясь. — Именно так она называла меня. Она возвратилась ко мне
после того, как два маленьких итальянских мальчика бросили ее. Она сделала
для них все, обратила их в вампиров, подарив им вечную жизнь, а они просто
бросили ее. Очень странно. — Все было не так, — сквозь зубы
выдавил Стефан. — А еще более странно то, что она никогда не брала
верх над вами, Сальваторе. Особенно над тобой. Она всегда была между вами. Я
пытался вызвать у нее чувства ко мне, но у меня так ничего и не получилось.
Возможно, мне следовало просто убить ее, я не знаю. Но за это время я
привык, что она всегда рядом. Она никогда не была самой яркой. Но она была
хорошенькой, и знала, как развлечься. Я показал ей, как можно наслаждаться
убийством. В конечном счете, она немного рехнулась, ну и что с того? Я не
хотел, чтобы она стала такой.
В сердце Стефана больше не было и частички любви к Катрин, но он понял, что
все еще ненавидит мужчину, который сделал ее такой, какой она была к концу
своей жизни. — Люблю ли я развлекаться? — Клаус ткнул себя в
грудь, словно в неверии. — Ты уничтожил Катрин, хотя это скорее
заслуга твоей маленькой подружки. Прямо сейчас, она является пылью. Едой
червей. Но твоя крошка, к сожалению, вне моей досягаемости. Ты находишься в
высшем мире, разве это не странно, Елена? Почему ты не здесь с нами? —
Если бы я только могла, — прошептала Елена, подняв голову и бросив на
него ненавистный взгляд. — О, это хорошо. А пока мне хватит и ваших
друзей. Сью была такой сладенькой девочкой. — Он облизнул губы.
— А Викки была привлекательной. Тонкое тело, все при ней. Она больше
напоминала девятнадцатилетнюю, чем семнадцатилетнюю.
Стефан шагнул вперед, но Елена его поймала. — Стефан, не делай этого!
Это его территория, он ею управляет. А его Сила намного больше наших.
— Точно. Это, моя территория. Нереальность. — Клаус вновь усмехнулся
своей странной злобной усмешкой. — Где совершенно бесплатно
осуществляются ваши самые жуткие кошмары. Например, — сказал он,
взглянув на Стефана, — Какой бы ты хотел увидеть свою возлюбленную в
ее настоящем обличье? Без косметики? — Елена издала мягкий звук,
похожий стон. Стефану показалось, что она напряглась. — Сколько
времени прошло с тех пор, как она умерла? Примерно шесть месяцев? Знаешь,
что происходит с телом, когда оно лежит под землей в течение шести месяцев?
— Клаус снова облизнул губы, как собака.
Теперь Стефан все понял. Елена задрожала и, согнув голову, пыталась от него
отойти, но он только сильнее прижал ее к себе. — Все в порядке,
— он сказал ей мягко. И обратился к Клаусу: — Ты забываешься. Я
не человек, который боится темноты и трясется от вида крови. Я знаю о
смерти, Клаус. Она не пугает меня. — Да, но разве она тебя не волнует?
— Голос Клауса понизился и прозвучал низко и словно опьянено. —
Разве это не возбуждает? Зловоние, гниль и жидкости разлагающейся плоти?
Разве это не приводит в восторг? — Стефан, позволь мне уйти.
Пожалуйста. — Елена дрожала, отталкивая его своими руками и все время
отворачивая голову, чтобы он не мог увидеть ее лицо. Ее голос звучал так,
будто она плакала. — Пожалуйста. — Единственная Сила, которая
здесь у тебя есть, это сила иллюзии, — сказал Стефан Клаусу. Он держал
Елену рядом с собой, прижимаясь щекой к ее волосам. Он чувствовал изменения
в теле, которое он держал. Волосы под его щекой, стали жестче, а кожа
поморщилась. — У некоторых под землей загар остается прежним, —
уверил его Клаус, яркие глаза словно усмехались. — Стефан, я не хочу,
чтобы ты смотрел на меня...
Все еще смотря на Клауса, Стефан мягко отодвинул жесткие белые волосы и
погладил лицо Елены, игнорируя грубость, которую он чувствовал на пальцах.
— Но конечно в основном тело только разлагается. Ты теряешь все: кожу,
плоть, мускулы, внутренние органы, все это уходит в землю...
Тело в руках Стефана истощалось. Он закрыл глаза и стал более напряженным
из-за ненависти к Клаусу, сжигающей его. Иллюзия, это все только иллюзия...
— Стефан... — он услышал сухой шепот, слабый как будто кто-то
медленно рвал бумагу. Этот звук висел в воздухе с минуту, а затем исчез, и
Стефан провел рукой по груде костей. — Наконец все заканчивается вот
так. Более двухсот отдельных частей. Их можно с легкостью перенести куда
захочешь... — С другой стороны помещения послышался странный скрип. От
белого гроба начала отъезжать крышка. — Почему ты не делаешь почестей,
Сальваторе? Помести Елену туда, где ей самое место.
Стефан, колеблясь, опустился на колени и посмотрел на стройные белые кости в
его руках. Это была иллюзия, Клаус просто управлял сном Бонни и показывал
Стефану то, что хотел. Он действительно не мог навредить Елене, но сильная
защитная ярость в Стефане не могла признать это. Тщательно, Стефан положил
хрупкие кости на землю, мягко к ним прикасаясь. Его губы скривились в
презрении, когда он взглянул на Клауса. — Это не Елена, — сказал
он. — Разумеется она. Я узнал бы ее где угодно. — Клаус раскинул
руки и продекламировал,
я знал женщину, даже кости ее были прекрасны...
— Нет. — Пот стекал каплями со лба Стефана. Он закрылся от
голоса Клауса и начал концентрироваться, сжав кулаки, от напряжения у него
вздымались мускулы. Борьба с Силой Клауса походила на выталкивание валуна на
гору. Но там, где якобы лежала Елена, тонкие кости начали дрожать, и слабый
золотой свет засиял вокруг них. —
Одежда, кости и пучок волос...
дурак, он назвал их красивой леди...
Свет мерцал, и кости, словно танцуя, соединялись вместе. Тепло и золото
поселилось в них, обволакивая их. Кости поднялись в воздух. Затем появилась
невыразительная форма из тусклого света. Пот скатился до глаз Стефана, и он
чувствовал, будто его легкие сейчас взорвутся. —
Глина лежит
неподвижно, а кровь нет...
Волосы Елены, как длинное и шелковистое золото, ниспадали по пылающим
плечам. Сначала форма Елены была размытой, но затем полностью
зафиксировалась, сформировалось лицо. С нежностью, Стефан восстановил каждую
деталь. Маленький нос, губы, похожие на лепесток розы. Белый свет
циркулировал вокруг фигуры, создавая тонкое платье. —
И трещина в
чашке открывает дорогу к земле мертвых...
— Нет. — Голова
Стефана кружилась, он чувствовал, как последняя волна Силы сошла с него.
Воздух входил, поднимая грудь фигуры, затем глаза, синие как лазурит,
открылись.
Елена улыбнулась, и он чувствовал пламя ее любви, направленное на него.
— Стефан.
Она приподняла подбородок, как гордая королева.
Стефан обратился к Клаусу, который сейчас был абсолютно безмолвен. —
Вот она, — отчетливо сказал Стефан, — это Елена. А не тот пустой
скелет, лежащий на земле. Вот она, Елена, и что бы ты не делал, ты этого не
изменишь.
Он протянул руку, Елена взяла ее и ступила к нему. Когда они коснулись он,
почувствовал какой-то толчок, и ее Силы потекли в него. Они стояли рядом,
напротив белокурого мужчины. Стефан еще никогда в жизни не чувствовал себя
настолько сильным и непобедимым. Клаус просто пялился на них секунд
двадцать, а потом словно обезумел.
Его лицо исказилось от ярости. Стефан почувствовал могущественные волны злой
Силы, которые разбивались об него и Елену, он использовал всю свою Силу,
чтобы сдерживать их. Водоворот темной ненависти пытался их разлучить, воя на
всю комнату, уничтожая все на своем пути. Потухшие свечи летали в воздухе,
будто захваченные торнадо. Сон разрушался вокруг них.
Стефан цеплялся за руку Елены. Ветер трепал ее волосы, которые хлестали ей в
лицо. — Стефан! — Кричала она, надеясь, что он ее услышит. Он
разобрал ее голос в своих мыслях. — Стефан, слушай меня! Тебе нужно
кое-что сделать, чтобы остановить его. Тебе нужна жертва, Стефан, найди одну
из его жертв. Только жертва знает...
Шум был невыносимым, как будто все вокруг, даже пространство и время рвалось
на части. Стефан почувствовал, как руки Елены оторвались от него. С криком
отчаяния, он потянулся за ней, но ничего не почувствовал. Сила Клауса
высушила его, и он больше не мог держаться в сознании. Тьма поглотила его.
Бонни все видела.
Это было странно, но как только она отступила, позволив Стефану подойти к
Елене, то физически перестала существовать во сне. Как будто она больше не
была актером, но действие на сцене все еще продолжалось. Все что она могла
делать, это наблюдать.
Под конец она испугалась. Ей не хватало сил, чтобы удерживать сон, и,
наконец, все взорвалось, выбросив ее, назад в комнату Стефана.
Он лежал на полу, словно труп. Очень бледный. Но когда Бонни тащила его,
пытаясь положить на кровать, его грудь вздымалась, и она слышала, что он
задыхается. — Стефан? С тобой все хорошо?
Он дико осмотрелся, как будто хотел что-то найти. — Елена! —
начал он, но затем остановился, поскольку к нему постепенно возвращались все
воспоминая.
Его лицо скривилось. Бонни с ужасом подумала, что он собрался плакать, но он
только закрыл глаза и опустил голову в свои руки. — Стефан? — Я
потерял ее. Я не мог сопротивляться. — Я знаю. — Бонни немного
понаблюдала, а затем, собрав всю свою храбрость, встала на колени рядом ним
и коснулась его плеча. — Я сожалею.
Его голова резко поднялась, зеленые глаза казались сухими, но настолько
расширенными, что выглядели полностью черными. Его ноздри колыхались, а губы
раскрылись в оскале. — Клаус! — Выплевывал он, будто проклятие.
— Ты видела его? — Да, — отступая, сказала Бонни. Она
сглотнула. — Он сумасшедший, правда? — Да. — Стефан встал.
— И его нужно остановить. — Но как? — Наблюдая за Клаусом,
Бонни была более испуганная и менее уверенная, чем когда-либо. — Что
может остановить его, Стефан? Я никогда раньше не чувствовала такой
колоссальной Силы. — Но разве ты не... — быстро обратился к ней
Стефан. — Бонни, разве ты не слышала, что Елена сказала в конце?
— Нет. Что ты имеешь в виду? Я ничего не слышала; в то время ревел
бушующий ураган. — Бонни... — Взгляд Стефана был устремлен куда-
то вдаль, и он говорил как будто сам с собой. — Это значит, что он,
вероятно, также этого не слышал. А если он не знает, то не сможет нас
остановить. — От чего? Стефан, о чем ты говоришь? — От поисков
жертвы. Послушай, Бонни, Елена сказала что, если мы найдем выживающую жертву
Клауса, то сможем найти способ остановить его.
Бонни пыталась все это осмыслить в своей голове. — Но... почему?
— Потому что вампиры и их добыча, обмениваются своими мыслями, в то
время как обмениваются кровью. Таким образом, иногда донор может узнать что-
нибудь о вампире. Не всегда, но порой такое бывает. Именно это, должно быть,
и случилось, и Елена узнала об этом. — Очень, очень хорошо, —
если бы не одна маленькая деталь, — едко сказала Бонни. —
Пожалуйста, скажи мне, кто на земле пережил нападение Клауса?
Она ожидала, что Стефан будет поражен, однако он таким не был. —
Вампир, — просто сказал он. — Человек, являвшийся жертвой для
Клауса, но, тем не менее, ставший вампиром. Пока они обменивались кровью,
они обменялись и мыслями. — О. Ого. Так... если мы сможем найти
вампира, которого он обратил... но где? — Наверное в Европе. —
Стефан начал шагать по комнате, его глаза сузились. — У Клауса длинная
история, и некоторые из созданных им вампиров должны быть там. Мне,
вероятно, придется отправиться на их поиски.
Бонни была крайне встревожена. — Но Стефан, ты же не оставишь нас. Ты
не можешь!
Стефан остановился, посреди комнаты, и очень долго стоял. Тогда, наконец, он
обернулся, чтобы встать перед ней. — Я не хочу, — спокойно
сказал он. — И мы сначала попробуем найти другое решение, наверно,
стоит опять пообщаться с Тайлером. Я подожду неделю, до следующей субботы.
Но, скорее всего, мне придется вас оставить, Бонни. Ты же знаешь, я ничего
не могу с этим поделать.
Повисла долгая тишина.
Бонни боролась со слезами в глазах, которые хотели выплеснуться наружу. Она
не ребенок, и сейчас докажет это, раз и навсегда. Она ответила на
пристальный взгляд Стефана и медленно кивнула.
Глава 13
Пятница, 19 июня, 23:45
Мой милый дневник,
Боже, что же нам делать? Это была самая длинная неделя в моей жизни. Сегодня
был последний день школы, а завтра Стефан уезжает. Он собирается в Европу
искать вампира, которого изменил Клаус. Он боится оставлять нас
беззащитными, но все же уедет.
Мы не смогли найти Тайлера. Его автомобиль исчез с кладбища, но в школе он
не появлялся. Он отсутствовал всю последнюю неделю. Наши дела застряли на
месте. Надеюсь в нашей школе имени Роберта Ли, как и у многих других школах
все доживут до выпускного. В эти дни я даже не знаю, пишу ли я на английском
или на языке Суахили.
Я ненавижу Клауса. Он такой же сумасшедший, как и Катрин. Но вдобавок еще и
более жестокий. То, что он сделал с Викки... я не могу говорить об этом,
иначе снова начну плакать. На вечеринке у Керолайн, он просто играл с нами,
как кот с мышью. И сделал это как раз на день рождения Мередит, хотя он об
этом, наверное, и не знал. Хотя он знает многое. А еще у него нет
иностранного акцента, как у Стефана, когда он только приехал в Америку, и он
знает о наших традициях, даже песни пятидесятых. Возможно, он когда-то жил
здесь...
Бонни перестала писать. Она отчаянно пыталась сообразить, что делать дальше.
Все это время, они думали только о жертвах-вампирах в Европе. Но он говорил
вообще без акцента. А это свидетельствует что он, вероятно, долгое время был
в Америке. И он спланировал напасть на девочек на дне рождения Мередит...
Бонни встала, достала телефон и набрала номер Мередит. Ответил сонный
мужской голос. — Господин Салез, это Бонни. — Я могу поговорить
с Мередит? — Бонни! Разве ты не знаешь, который час? — Да.
— Бонни быстро придумывала причину. — Но это о... о выпускном,
который состоялся сегодня. Пожалуйста, я должна поговорить с ней.
После длинной паузы она услышала тяжелый вздох. — Минутку.
Бонни нетерпеливо постукивала пальцами, в то время как ждала ответа. Наконец
она услышала щелчок другого телефона. — Бонни? — заговорил голос
Мередит. — Что случилось? — Ничего. Я имею ввиду... —
Бонни, с измученным видом, поняла, что отец Мередит не повесил трубку. Он
слышал их. — Это о той немецкой проблеме, которую мы обговаривали.
Помнишь, того, кого мы не могли вычислить до выпускного. Ты знаешь, как мы
искали кого-нибудь, кто мог бы нам помочь сделать это? Так вот, я думаю, что
знаю, кто это. — Знаешь? — Бонни ощутила, что Мередит с трудом
подбирает правильные слова. — И кто же это? Нужно будет сделать
междугородные звонки? — Нет, — сказала Бонни. — Не нужно.
Он намного ближе к дому, Мередит. Намного. Фактически, можно сказать, что он
на твоем заднем дворе.
На линии было тихо так долго, что Бонни задалась вопросом, была ли Мередит
все еще там: — Мередит? — Может это совпадение? — Нет,
— Бонни расслабилась и слегка мрачно улыбнулась. Мередит поняла.
— Нет, это не совпадение. Это больше похоже на повторяющуюся историю.
Преднамеренно повторяющаяся, если ты поняла, что я подразумеваю. — Да,
— сказала Мередит. Ее голос звучал так, как будто она оправляется от
шока, и это неудивительно. — Я думаю, ты права. Но все еще остается
вопрос, как убедить этого человека помочь нам. — Ты думаешь, это будет
проблемой? — Может быть. Иногда люди очень боятся вспоминать свои
испытания. Иногда они даже сходят с ума.
Сердце Бонни упало. Об этом она не подумала. Что, если он не сможет
рассказать им? Что если он давно потерян для них. — Все, что мы можем
сделать, это попытаться, — сказала она так оптимистически, как только
смогла. — Завтра нам предстоит попробовать. — Хорошо. Я заеду за
тобой в полдень. Спокойной ночи, Бонни. — Ночь, Мередит, —
добавила Бонни, — я сожалею. — Ничего страшного, я думаю, что
все к лучшему. Надо сделать так, чтобы эта история навсегда прекратила
повторяться. До свидания.
Бонни нажала на кнопку окончания разговора. Несколько минут она неподвижно
сидела с телефоном в руках, уставившись в стену. Затем, наконец, она
положила трубку и снова взяла свой дневник. И пробежавшись глазами по
последнему предложению, добавила:
Завтра мы собираемся посетить дедушку Мередит.
— Я идиот, —
говорил Стефан на следующий день в автомобиле Мередит. Они ехали в штат
Западная Виржиния в больницу, где лечился дедушка Мередит. Им предстояло
длинное путешествие. — Мы все идиоты. Кроме Бонни, — сказал
Мэтт.
Даже не смотря на беспокойство, Бонни почувствовала теплоту от таких слов.
Но Мередит покачала головой, уставившись на дорогу: — Стефан, ты и не
мог об этом догадаться, так что перестань укорять себя. Ты же не знал, что
Клаус напал н
...Закладка в соц.сетях
