Жанр: Любовные романы
Сумерки
...про то, что она была без нижнего
белья)? Дамон задался вопросом.
Как он мог быть таким невнимательным
дураком? Разве Елена не носила такого когда-либо?
Дамон сидел неподвижно,
полностью погруженный в свои мысли.
Затем он заговорил. Он нашел ответ на загадку Меридит. — Ты хочешь
прийти и проверить? — Спросил он резко поворачивая голову. — Да, я
проверю.
Она стояла спиной к нему, поскольку она подошла к ванне, опустила в воду
руки и обмотала полотенце вокруг Бонни. И услышал ее облегченный вздох.
— Ее кровь у тебя на губах, — сказала она, когда обернулась. Ее
глаза казались темнее, чем когда-либо.
Дамон был удивлен. Он по привычке, кусал рыжую, а потом забыл об этом.
— Ты пробовал высосать яд? — Спросил Стефан, бросая белое полотенце
ему в лицо.
Дамон вытер ту сторону, на которую смотрела Меридит, и понял причину.
Неудивительно, что его рот горел огнем. Этот яд булл довольно противным,
хотя он не причинял вреда вампирам, но лишал жизни людей. — У тебя еще
на горле кровь,- продолжала Меридит. — Неудачный эксперимент, —
сказал Дамон, и подал плечами. — Ты порезал свое запястье довольно
серьезно. — Для человека — возможно. Пресс — конференция
закончена?
Меридит отступила назад. Он легко прочитал ее выражение лица и улыбнулся про
себя. Дайте мне еще разъяренной Меридит!
Разочарование. Он уже видел такой взгляд у тех, кто отчаялся расколоть
орешек по имени Дамон.
Меридит встала. — Могу я как-то помочь, чтобы остановить кровотечение
около рта? Может, выпьешь что-нибудь?
Стефан был поражен. Одной из проблем Стефана, было то, что он думал, что
кормить людей своей кровью является грехом. Даже говорить об этом...
На самом деле так оно было даже привлекательнее. Людей — и даже вампиров —
всегда тянет к порочному. Дамон был расстроен. Как можно вернуться назад,
когда почти все считалось запретным? Потому что сейчас, ему очень не хватало
таких удовольствий.
Меридит стоя спиной к ним, больше не казалась ему суровой. Дамон раздумывал
над ответом на вопрос, что ему выпить. — Милая... Любимая... — У
тебя слишком много любимых, — загадочно сказала Меридит, просто
констатируя как факт то, что он многих называет любимыми, а не лезла в его
личную жизнь и ушла. С путешествующим лифчиком Бонни.
Стефан и Дамон остались одни. Стефан подошел на шаг ближе к ванной, не сводя
с нее глаз.
Ты так много пропустил, ты чурбан
,- подумал Дамон. Да, это
было то слово, которое он искал. Чурбан. — Ты много для нее сделал,
— сказал Стефан... с трудом подыскивая слова и скользя взглядом по
Дамону и ванне, находящейся позади него. Наконец он ставился в стену.
— Ты сказал мне, что убил бы меня, если бы я этого не сделал. Я
никогда не беспокоился об этом, — сказал он и ослепительно улыбнулся
Стефану и не отворачивался, пока не повернулся он, чтобы посмотреть на него,
а затем быстро отвернулся.
Ты сделал больше чем нужно для нее. — С моим младшим братцем, никто
никогда не знает, где заканчиваются твои обязанности. Скажи мне, что
означает вечность? — Стефан вздохнул. — По крайней мере, ты — не
хулиган, который только терроризирует, когда у него есть возможность.
— Ты предлагаешь мне уйти, потому что они просят? — Нет, я
горжусь тобой, ты спас жизнь Бонни. — Я не знал, что у меня есть
выбор. Как, кстати вам удалось вылечить Меридит? — Елена поцеловала
их. Ты даже не понял, что она ушла? Я просил их возвращаться, пока не пришла
она, и не вылечила их. Она вернулась к нам, поцеловала и исцелила. Все что я
видел, это то, что она превратилась из духа в полноценного человека. Думаю
это займет еще пару дней, судя по ее прогрессу, с того момента как она
открыла глаза, и заканчивая сегодняшним днем. — По крайней мере, она
разговаривает. Не очень, но вы можете ее спросить обо всем.________________-
_________________________________________________________. — Почему,
Дамон? Почему ты не признаешь, что ты заботишься о ней, по крайней мере,
поддерживаешь ее жизнь и не пристаешь к ней. Ты знал, что она не могла
потерять много крови... — Это был эксперимент, — быстро объяснил
Дамон. — И сейчас все закончилось. Бонни проснулась и спала бы, жила бы или
умирала на руках Стефана, а не на его. Он был мокрым, неудобным, и был
сильно голоден, для того чтобы помогать им. Его рот горел. — Она в твоих
руках, — сказал он резко. — Я уезжаю. Ты, Елена и... дурак можете все
закончить. — Его зовут Мэтт, Дамон. Не трудно запомнить. — Это в
том случае, если ты не имеешь никакого интереса к нему. Если он тебе не
интересен. Поблизости находится слишком много красивых девушек, чтобы
сделать из него что-нибудь, а не моей закуской.
Стефан в ярости ударяет по стене. Его кулак ударил по старой штукатурке.
— Черт побери, Дамон, это не все для чего нужны люди. — Это все
что мне от них нужно. — Проблема в том, что ты большего у них не
просишь. — Это был эвфемизм. Это все что я собираюсь брать у них.
Конечно, это все что меня интересует. Не думай, что мне нужно что-то еще.
Бессмысленно искать доказательства, этой маленькой, грязной лжи.
Мелькнул кулак Стефана. Это был его левый кулак, Дамон держал голову Бонни
на той стороне, поэтому он не мог наклониться. Она была без сознания, она
могла бы набрать полные легкие воды и сразу же умереть. Кто знал этих людей,
особенно когда они были отравлены?
Вместо этого, он сосредоточился на защите нужной стороны лица,
подвергающейся наибольшей угрозе со стороны Стефана. Он не мог изящно
уклониться, как делал это обычно. Он знал, что сможет взять удар, даже от
нового улучшенного Стефана, продолжая держать девочку, даже если он сломает
ему челюсть.
Кулак Стефана остановился в нескольких миллиметрах от лица Дамона.
Настала пауза. Братья смотрели друг на друга через расстояние нескольких
фунтов.
Стефан глубоко вздохнул, и спросил: — Теперь ты это допустишь?
Дамон был искренне озадачен: — Допущу, что? — То... что ты
заботишься о ней. Вместо того чтобы ответить на удар и позволить Бонни
погрузиться в воду.
Дамон посмотрел на него, затем рассмеялся и уже не смог остановиться.
Стефан отвернулся. Затем он закрыл глаза и погрузился в собственные мысли.
Дамон все еще хихикал. — И ты думал, что я заботился об этом
небольшом... — Почему же ты тогда это сделал? — Спросил устало Стефан.
— Захотел. Я сказал.... просто захотел.... — Дамон разразился
сумашедшим хохотом от недостатка пищи и переполнявших его эмоций.
Голова Бонни ушла под воду.
Оба вампира кинулись к ней, отталкивая друг друга, поскольку у ванной,
каждый хотел оказаться первым. Они быстро отступили, ошеломленные.
Дамон больнее не смеялся. Если что, то он как тигр бросился бы, чтобы
вытащить девочку из воды. Стефан был близок к тому, чтобы победить его. Это
было именно так, как Дамон и предполагал где-то час назад — ни один из
них не подумал объединиться, чтобы вместе помочь девушке. Каждый пытался
сделать это сам и мешал другому. — Уйди с дороги братец, —
прорычал Дамон, почти шипя. — Не тебе судить. Уйди с дороги.
Вдруг произошло наподобие гейзера, и Бонни выплыла из воды самостоятельно.
Она выплюнула из рта воду и закричала: — Что случилось? — Тоном, от
которого расплавилось каменное сердце.
_________________________________________________________________________.
Стефан побежал к двери, чтобы сообщить остальным хорошие новости. На
мгновение Дамон и Бонни остались наедине. — Это ужасно на вкус,
— горестно сказала Бонни, выплевывая оставшуюся воду. — Я знаю,-
сказал Дамон, уставившись на нее. Он испытал новое чувство, разраставшееся в
нем. Когда Бонни сказала: — Я жива! — Резко развернувшись на 180
градусов, Дамон опьянел от радости и гордости, появившихся в его сердце. Он
и только он, вернул ее к жизни. Ее заполненное ядом тело, вылеченное им,
именно его кровь помогла рассеять токсин. Его кровь.
Затем новое чувство, появившееся в нем, взорвалось.
Он ощутил трещину в своем сердце, из-за этого чувства, и большая часть его
откололась.
Он прижимал Бонни к себе, ощущая влажное полотенце, через его шелковую
рубашку, и чувствуя небольшое тело Бонни в своих руках.
Определенно
девушка, а не ребенок
, — подумал он. Он прижал ее к себе, как будто
собирался наслодиться ее кровью — как будто ураган бушующий в морях, и
отпустить ее, будет означать потерять ее, навсегда.
Еще больше трещин стало появляться в его каменном сердце, оно собиралось
взорваться полностью — он был горд и рад, рад заботиться. Трещины продолжали
распространяться в его сердце.
Бонни оттолкнула его. Она обладала большой силой, для такой маленькой
девочки.
Она вырвалась из его объятий. Ее выражение лица снова радикально изменилось:
теперь оно выражало страх, отчаяние и... да... отвращение. — Помогите!
Кто-нибудь, помогите! — Ее карие глаза, казались огромными, а ее лицо вновь
побледнело.
Стефан ходил вокруг. Все что он видел, было то, что видела и Меридит,
проскальзывая под его рукой из другой комнаты, или что видел Мэтт, пытаясь
увидеть в маленькой ванне, переполненной людьми: Бонни, отчаянно сжимавшая
свое полотенце, пытаясь закрыться им, и Дамон, стоящий на коленях, с ничего
не выражающим лицом. — Пожалуйста, помоги. — Он слышал, как я
звала на помощь — чувствовала его там, на другом конце — но он
просто наблюдал. Он стоял и наблюдал, белый как смерть. Он хочет убить нас
всех, так как ему нужна наша кровь, поскольку ее нехватка убьет нас. —
Пожалуйста, уберите его от меня!
Итак. Маленькая ведьма оказалась более опытной, чем он думал. Было весьма
необычно признавать, что она обладает обратной связью с ним, у нее
оказывается особый дар. К тому же теперь Стефан, может и не порвет его на
мелкие кусочки. Она была одаренной, его птенец... нет, не птенец, не с ее
сверлящим взглядом, полным ненависти, с которой Бонни не могла справиться.
Было тихо. У Дамона был шанс отрицать обвинение, но зачем? Стефан мог
увидеть правду во всем этом. Возможно и Бонни тоже.
Отвращение появилось на всех лицах, как будто это была заразная болезнь.
Наконец Меридит поспешила вперед, захватывая другое полотенце. В другой руке
она держала горячий напиток, похожий на какао, запах от которого разносился
по всей ванной. Оно было горячим, и возможно эффективным оружием — не было
способа избежать всего этого, не для усталого вампира. — Сюда, —
сказала она Бонни. — Мы в безопасности. Здесь Стефан, Мэтт и я. Возьми это
полотенце, и позволь накинуть его тебе на плечи.
Стефан стоял тихо, наблюдая за всем этим, вернее, наблюдая за своим братом.
Он сказал ему глядя на него одно слово. — Пошли.
На четвереньках, как собака, Дамон нащупал свой жакет, позади себя, нашел
его, и было жаль что эта поза не у кого не вызвала смеха. Но лица окружавшие
его, выражали только равнодушие. Словно они были вырезаны из камня.
Но это было ничто, по сравнению с теми чувствами, которые снова разгорались
в его душе. Его сердце, которое раньше было как скала, начало обламываться.
Их лица все еще выражали равнодушие, поэтому Дамон попробовал выйти из
маленькой комнаты, слишком переполненной из-за большого количества людей.
Некоторые из них говорили: Меридит с Бонни, дурак — нет, от Мэтта шел поток
жгучей ненависти... но Дамон, в действительности, не разбирал ни слова. Он
чувствовал запах большого количества крови в ванной. У каждого были
небольшие раны. Их кровь обладала разными ароматами и он чувствовал себя
окруженным ими. Его голова кружилась. Ему необходимо уйти отсюда, или он
схватит самое близкое к нему существо и насладится его кровью прямо здесь.
Сейчас он был измучен жаждой... безумно.
Очень, очень голоден. Он долго работал, не питаясь, и сейчас был окружен
добычей. Они кружились перед ним. Как он мог сдержаться, чтобы не схватить
одного из них? Можно ли было промахнуться?
Там была та, которой он еще не видел, и не хотел видеть. Прекрасное лицо
Елены, было искривлено в ту же самую маску отвращения, которую он видел на
всех лицах людей, присутствующих здесь.
Неприятно
, — подумал он, и
его любимое бесстрастие наконец-то вернулось к нему.
Но этого нельзя было избежать. Поскольку Дамон вышел из ванной, Елена стояла
прямо перед ним. Его глаза были полузакрыты, как будто он не хотел видеть ее
выражение лица.
Выражение лица Елены, было другим. Она выглядела взволнованной и
расстроенной. На нем, не было и следа отвращения или ненависти, которое было
у других.
Она даже говорила очень странной речью, которая была, так или иначе, подобна
телепатии, которая позволяла ей входить в два уровня связи сразу (имеется
ввиду: речь и чтение мыслей). — Дамон. Расскажи мне о малахах.
Пожалуйста.
Дамон только изогнул бровь. Рассказать этой группе людей о себе? Она что,
смеется?
Кроме того, малах действительно ничего не делал. Она отвлекла его на
несколько минут, которые слишком много значили. Бессмысленно обвинять
малахов, когда все, что они сделали — укрепили его собственные
убеждения. Он спрашивал себя, —
Имела ли Елена, хоть какое-нибудь
понятие о его ночном времяпровождении?
— Дамон. Я могу видеть все
это. Но тем не менее, пожалуйста.
Возможно, я привык к наблюдению, за развороченными телами людей. Елена не
ответила на эту мысль, таким образом, поставив его в тупик.
Это не было то ощущение, к которому он привык. У них были разные пути, люди
к себе домой, а он в лес. Елена, конечно, осталась бы со Стефаном.
Конечно.
Учитывая обстоятельства, я бы не стал говорить
прощай
. — Подумал Дамон,
ослепительно улыбаясь Елене, которая смотрела на него. — Мы только скажем
пока
, и на этом все закончится.
Никто не ответил ему. — Дамон! — Теперь уже закричала Елена. —
Пожалуйста. Пожалуйста.
Дамон уходил в темноту. — Пожалуйста...
Потирая свою шею, он продолжал идти.
Глава 13
Позднее той же ночью, Елена не могла уснуть. Она сказала, что не хочет
находиться в Высоком Помещении. В душе Стефан переживал, что она хотела
выйти наружу и проследить за тем малахом, который напал на машину. Но он не
думал, что сейчас она была в состоянии лгать. Она продолжала толкать
закрытое окно, твердя, что просто хочет подышать свежим воздухом. На улице.
— Сначала мы должны тебя одеть. — Снисходительно, как будто обращаясь
к ребенку, сказал Стефан.
Елена была изумлена. — Сейчас Ночь. А это мое Ночное Платье. — Упрямо
заявила она. — Тебе даже не нравится моё Дневное Платье.
Она снова ударила по окну.
Ее
Дневное Платье
было его синей рубашкой. Подпоясанная, она выглядела на
ней как короткая (до середины бедра) женская сорочка.
Прямо сейчас то, что она хотела, совпадало с его собственными желаниями
настолько полностью, что он чувствовал себя... немного виноватым. Но он
позволил уговорить себя.
Они шли, взявшись за руки. Елена как призрак или ангел в белой длинной
ночной рубашке, а Стефан весь в черном, чувствовал себя растворяющимся
каждый раз, когда он ступал в тени от деревьев освещенных лунным светом. Каким-
то образом они попали в Старый Лес, где скелеты деревьев были смешаны с
живыми ветвями. Стефан прощупал местность своими недавно улучшенными
чувствами настолько далеко, насколько смог, но нашел только обычных лесных
жителей, медленно и нерешительно возвращающихся, после того как их спугнул
удар Силы Дамона. Ежи. Олень. Лис и одна жалкая лисица с двумя детенышами,
которая не была в состоянии быстро бежать из-за них. Птицы. Все животные,
которые и сделали лес таким поразительным местом, которым он является.
Ничто не ощущалось как малах, и не было похоже на то, что кто-то мог
причинить какой-нибудь вред.
Он начал задаваться вопросом, не изобрел ли Дамон просто-напросто существо,
которое было под его собственным контролем. Дамон был чрезвычайно
убедительным лгуном.
Он сказал правду
, пропела Елена.
Но или оно невидимо, или ушло. Из-за
тебя. Из-за твоей Силы.
Он посмотрел на нее и встретился с ее взглядом со смесью в нем гордости и
другой эмоции, которую было легко определить, но поразительно было увидеть.
Она подняла лицо к небу, и ее чистые классические черты лица осветил лунный
свет.
Ее щеки были с красновато-розовым румянцем, а губы немного поджаты.
О ... черт
, про себя выругался Стефан. — Ты со всем справишься,-
начал он, и сделал свою первую ошибку. Он взял ее за руки. И тут возникло
взаимодействие между его Силой и ее, которое по медленной спирали начало
поднимать их всё выше и выше.
Он смог почувствовать ее теплоту и сердечность. Сладостную мягкость ее тела.
Она все еще ждала, закрыв глаза в ожидании поцелуя.
Мы можем начать всё сначала
, с надеждой предложила она.
И это было довольно правдиво. Стефан хотел вернуть ей те чувства, которые
она подарила ему в его комнате. Он хотел ее крепко обнять и целовать ее до
тех пор, пока она не начнет трепетать. Хотел заставить ее таять в его
объятиях, почти теряя сознание от этого.
Он мог всё это сделать. Не только потому, что он изучил одну или две вещи о
женщинах, за то время пока был вампиром, но потому что он просто знал Елену.
У них действительно было единое сердце, единая душа.
Пожалуйста?
пропела Елена.
Но она была так молода, так уязвима в своей белоснежной длинной ночной
рубашке, с ее сливочно-белой кожей, покрывшейся нежно-розовым румянцем в
ожидании. Воспользоваться подобным совершенством это... это неправильно.
Елена распахнула свои фиолетово-синие глаза, посеребренные лунным светом, и
посмотрела прямо на него. — Ты хочешь... — Рассудительно сказала
она, но с озорным блеском в глазах. — ... проверить, сколько раз
сможешь заставить меня произнести
пожалуйста
?
О Боже, нет
. Но это прозвучало настолько по-взрослому, что Стефан
беспомощно обнял ее. Он поцеловал ее шелковистую макушку. Поцелуями проложил
дорожку вниз по ее лицу, только избегая ее маленького рта, который был
подобно бутону розы, приоткрытого в немой просьбе. Я люблю тебя. Люблю. Он
заметил, что с сокрушительной силой сжимает ее ребра, и попытался отпустить,
но Елена схватила его руки так сильно, как только смогла, удерживая их на
месте. — Ты хочешь, — пропела она всё тем же чистым и
бесхитростным голосом — проверить, сколько раз я смогу заставить тебя
сказать
пожалуйста
?
Стефан на мгновение вытаращился на нее. Потом, с бешено бьющимся сердцем он
припал к нежному бутону ее губ и поцеловал со всей страстью, пока он сам не
почувствовал такое сильное головокружение, что ему пришлось отстраниться от
нее, но только на пару дюймов.
Затем он снова посмотрел ей в глаза. Любой мог потерять себя в таких глаза,
мог навсегда упасть в их фиолетовые звездные глубины. Он хотел. Хотел больше
всего на свете. — Я хочу целовать тебя,- прошептал он прямо в ее
правое ушко, легонько прикусив его.
Да. В этом она была уверена. — Пока ты не потеряешь сознание в моих
объятьях.
Стефан почувствовал, как сладостный трепет охватил всё ее тело. Он увидел,
что она прикрыла свои удивительные фиолетовые глаза, затуманенные от
наслаждения. Но к своему удивлению он услышал от нее произнесенное вслух,
немного запыхавшееся
да
.
И так он и сделал.
Елена припала к нему, мелко дрожа всем телом. Он своим ртом заглушил ее
тихий всхлип, поцеловав ее. И затем, потому что пришло время, и потому что
дрожь начала становиться болезненной, а дыхание Елены стало затрудненным и
учащенным, когда он давал ей отдышаться, и он действительно испугался, что
она может упасть в обморок, Стефан ногтем вскрыл вену на своей шее для нее.
А Елена, которая когда-то была просто человеком, и была в ужасе от мысли о
питье чужой крови, прижалась к нему с приглушенным радостным писком. Затем
он почувствовал ее теплый рот на своей шее, ее сильную дрожь, и его
заполнило пьянящее ощущение вытягивания из него крови той единственной
девушкой, которую он любил. Он хотел отдать Елене всего себя, каким он был
или когда-либо будет. И он знал, что она чувствовала то же самое, позволяя
ему пить свою кровь. Это была духовная связь, которую они оба ощущали.
Он чувствовал, будто они любили друг друга с самого возникновения вселенной,
начиная с самой первой зари самой первой звезды появившейся во тьме. Это
было чем-то очень первобытным, и очень глубоко укоренившимся в нем. Когда он
впервые почувствовал, как она пьет его кровь, то ему пришлось уткнуться ей в
макушку, чтобы заглушить вскрик удовольствия. Затем он неистово шептал ей о
том, как он любит ее, что они всегда будут вместе, шептал на дюжине разных
языках что-то ласковое и глупое. А потом не было больше слов, а были только
чувства.
И таким образом они медленно по спирали поднимались всё выше в лунном свете.
Ее длинная белая ночная рубашка, иногда обертывалась вокруг его черных
штанов, пока они не достигли верхушек деревьев, живых и засохших, но всё еще
стоящих.
Это был очень важный, очень личный их обряд, и они были слишком ослеплены
счастьем, чтобы беспокоиться об опасностях. Но Стефан уже проверял всю
местность, и он знал, что и Елена тоже проверяла ее. Не было никакой
опасности, были только они вдвоем, плывя и покачиваясь в лунном свете,
который освещал всё вокруг.
Одна из самых полезных вещей, которые Дамон изучил за последнее время,
— даже более полезная, чем полет, хотя он и доставлял удовольствие,
— это то, что он мог полностью скрыть своё присутствие.
Он должен был, конечно же, скинуть все свои щиты. А то их можно было бы
обнаружить даже при обычном сканировании. Но это не имело значения, потому
что если никто не сможет его увидеть, то и никто не сможет его найти. И
поэтому он был в безопасности. Q.E.D.
(это аббревиатура от латинского выражения
quod erat demonstrandum
, которое
в буквальном смысле означает
which was to be demonstrated
(что и
требовалось доказать) — прим. переводчика)
Но сегодня вечером, после того, как он вышел из пансиона, он пошел в Старый
Лес, чтобы найти там дерево и выместить на нем свою злость.
Никогда такого не было, чтобы меня волновало, что какой-то там человеческий
хлам подумает обо мне
. Злобно думал Дамон.
Это то же самое, что
беспокоиться о том, что подумает обо мне курица прямо перед тем, как я
сверну ей шею
.
А мнение его братца было на первом месте, в списке вещей, которые его не
волновали.
Но там была Елена. И даже если она поняла — и предприняла попытку и других
заставить понять — это было просто слишком оскорбительно, быть униженным у
нее на глазах.
И поэтому ему пришлось уйти, с горечью думал он, в единственное место,
которое он мог назвать домом. Хотя это было очень забавно, так как он мог бы
провести ночь в лучшей гостинице Феллс-Черча (единственной гостинице города)
или с любым количеством симпатичных девушек, которые могли бы предложить
уставшему путнику зайти и выпить ... воды. Волной силы усыпить их родителей,
и у него было бы убежище до самого утра, с теплой и на всё согласной
закуской.
Но он был в отвратительном настроении, и хотел только побыть в одиночестве.
Он немного боялся охотиться. Потому что в таком состоянии не смог бы
управлять испуганным животным. Все, о чем он мог сейчас думать, так это о
желании рвать и рвать, и сделать кого-то очень-очень несчастным.
Животные возвращались, однако, чтобы заметить это, он использовал только
свои обычные чувства, но ничего такого, что могло выдать его присутствие. Та
ужасная ночь для них закончилась, а у них была очень короткая память.
Затем, когда он облокотился о ветку, представляя, что Мэтт, как минимум,
получит какую-нибудь очень болезненную и долго заживающую рану, он увидел
их. Они появились из ниоткуда. Стефан и Елена, взявшись за руки, плавали как
пара счастливых окрыленных Шекспировских влюбленных, будто лес был их домом.
Сначала он просто не мог в это поверить.
И затем, когда он только собрался обрушить на них весь свой сарказм и
угрозы, они начали свою любовную сцену.
Прямо у него на глазах.
Даже поднявшись до его уровня, они не заметили его. Они начали целоваться и обниматься и ... больше.
Они сделали из него невольного свидетеля, хотя по прошествии времени он еще
больше разозлился, потому что их ласки стали более страстными. Он невероятно
сильно стиснул зубы, когда Стефан предложил Елене свою кровь. Хотел крикнуть
им, что было время, когда эта девчонка была под его властью, тогда он мог
выпить ее досуха и она бы счастливо умерла у него на руках, в то время она
инстинктивно подчинялась его голосу и в его объятьях вкус его крови вознес
бы ее на небе
...Закладка в соц.сетях
