Жанр: Любовные романы
Сумерки
...ыло что — то еще. Было своего рода безграничное благословение и
спокойствие. Елена излучала успокаивающийся мир и безоговорочную любовь,
которая заставила Бонни сделать глубокий вдох и закрыть глаза. Она могла
чувствовать это как свет на ее лице, как океан в ее ушах. В этот момент
Бонни поняла, что она окунулась в чистое совершенство- слово, которое почти
никогда не использовалось в эти дни. Некоторые вещи все еще могли быть
простыми, ясными.
Елена была прекрасна.
И затем, мягко прикоснувшись к плечу Бонни, Елена подплыла к
Кэролайн. Она протянула к ней свои руки.
Кэролайн выглядела взволнованной. Бонни видела это, но не
понимала. У них у всех был шанс заставить Елену вспомнить. И Кэролайн и
Элена были близкими подругами — пока не появился Стефан. Было бы
понятно, если бы Елена обняла сначала Кэролайн.
И затем Елена подплыла под поднятыми руками Кэролайн и только
та начала говорить "Я...", Елена поцеловала ее в губы. Это был не просто
поцелуй. Елена обернула свои руки вокруг шеи Кэролайн и держалась. В течение
долгих моментов Кэролайн стояла неподвижно, все еще как будто в шоке. Но
потом она отпрянула назад и начала бороться, сначала слабо, а затем
настолько яростно, что Елена перевернулась в воздухе, широко открыв глаза.
Стефан легко поямал ее.
"Что, черт возьми...?" отплевывалась Кэролайн.
"Кэролайн!" Голос Стефана был заполнен жестокой защитностью.
"Это не означает ничего такого, о чем ты подумала. У нее вообще никаких
знаний о полах. Она только опознает тебя, изучая, кто ты. Она может сделать
это теперь, когда вернулась к нам."
"Черта с два," сказала Мередит прохладным, немного отдаленным
голосом и показалось, что температура в комнате понизилась градуса на два.
"Четра с два я буду с ней целоваться, когда встречусь. Стефан, она не
собака, чтобы опознавать так людей."
Кэролайн в отличие от Мередит не смогла быстро успокоиться.
Вытирая губы, она размазала красную помаду по всему лицу, поэтому стала
похожа на одну из невест Дракулы. "Ты действительно сумасшедший? Ты думаешь,
что я могу это стерпеть? Если некоторые хомяки так делают, то это не значит,
что и я им уподоблюсь" Она смыла пятнистую красноту, от горла до корней
волос.
"Собаки. Не хомяки."
"О, кто дает... "Кэролайн прервалась, отчаянно возясь в
сумочке, пока Стефан не предложил ей коробку салфеток. Он уже вытер красную
полосу около рта Елены. Кэролайн помчалась в маленькую ванную, пристроенную
к аттической спальне Стефана и хлопнула дверью.
Бонни и Мередит поймали взляды друг друга, одновременно
вздохнули и забились в приступе смеха. Бонни воспроизвела выражение лица
Кэролайн и как она вытирала рот и как она сейчас вытирается кучей салфеток.
Мередит встряхнула головой и посмотрела на остальных — все смеялись.
Многое из этого было просто выпуском напряженности — они видели Елену,
снова живую, после шести долгих месяцев без нее — но они не могли
прекратить смеяться.
Или по крайней мере они не могли, пока коробка салфеток не
вылетела из ванной, почти ударив Бонни по голове — и они все поняли,
что дверь, которой Кэрролайн хлопнула, не закрылась и что в ванной было
зеркало. Бонни поймала выражение лица Кэролайн в зеркале и затем встретила
его уже при ярком свете.
Да, она видела, что они смеялись над нею.
Дверь снова закрылась — на сей раз, как будто ее пнули.
Бонни наклонила свою голову и схватилась за свои волосы, желая, чтобы земля
разверглась и поглатила ее.
"Я принесу извинения," сказала она после большого вздоха,
пытаясь быть взрослой в этой ситуации. Тогда она огшлянулась и поняла, что
все остальные были более обеспокоены Еленой, которая была явно расстроена
таким отклонением.
Хорошо, что мы заставили поклясться Кэролайн на крови,
подумала Бонни. И хорошо, что "Вы знаете кто" тоже поклялся. Если бы Дэймон
не сделал этого, то были бы последствия.
В то время как она думала об этом, она присоединилась к
скоплению около Елены. Стефан пытался удержать Елену; Елена пыталась пойти
за Кэролайн; и Мэтт и Мередит помогали Стефану и говорили Елене, что все
хорошо.
Когда Бонни присоединилась к ним, Елена бросила пытаться
добраться до ванной. Ее лицо было обеспокоено, ее синие глаза застилали
слезы. Спокойствие Елены было сломано вредом и сожалением — и
удивительно глубоким предчувствием. Интуиция Бонни вызвала приступ боли.
Но она ласкала локоть Елены, единственную часть ее, которую
она могла достать и добавила свой голос к хору: "Мы не знали, что она так
расстроится. Мы не хотели причинить ей боль."
Кристаллические слезы полились вниз по щекам Елены и Стефан
поймал их салфеткой, как будто каждая из них была бесценной.
"Она думает, что сделала больно Кэролайн," сказал Стефан, "и
она волнуется по поводу нее и еще по некоторым причинам, которые я не могу
понять."
Бонни поняла, что Елена все таки могла общаться —
мыслями.
"Я тоже почувствовала это," сказала она. "Вред. Но скажи ей "я
идиотка Елена, я обещаю, что извинюсь. Я искуплю вину."
"Может потребоваться от всех нас искупление," сказала Мередит.
"Но тем временем я хочу удостовериться что этот "ангел, не осознающий"
обучается."
С выражением спокойной изощренности она вынула Елену из рук
Стефана и обняв ее, поцеловала.
К сожалению, в этот момент из ванны вышла Кэролайн. Ее лицо
стало более бледным, чем прежде, лишенное всей косметики: помады, тонального
крема, румян. Она остановилась, как вкопанная и только смотрела на
разворачивающееся действие.
"Я не верю этому," сказала она уничтожающими тоном. "Вы все
еще делаете это! Это — ужасное..."
"Кэролайн." Голос Стефана был предупреждением.
"Я приехала сюда, чтобы увидеть Елену." Кэролайн —
красивая, гибкая, всегда уверенная в себе Кэролайн выкручивала руки как
будто находилась в ужасном конфликте с собой. "Прежнюю Елену. И что я вижу?
Она похожа на ребенка — она не может говорить. Она похожа на
ухмыляющегося гуру, плавающего в воздухе. И теперь она похожа на некоторого
извращенного..."
"Лучше не продолжай," сказал Стефан спокойно, но твердо. "Я
говорил вам, что нужно подождать несколько дней, чтобы судить о ее
состоянии," добавил он.
И так или иначе, он прав — подумала Бонни. Он сможет
вернуть Елену. Он был... более сильный так или иначе внутри себя. Стефан
всегда был тих внутри; его сила ощущалась в нем, как чистая вода. Теперь она
видела, что та же самая чистая вода росла как цунами.
Что, могло так изменить Стефана?
Ответ немедленно пришел к ней, хотя и в форме задающегося
вопросом вопроса. Елена была все еще его частью — интуиция Бонни
сказала ей это. Что бы случилось, если бы вы выпили кровь кого-то, кто был
по ту сторону?
"Кэролайн, позволь нам только помочь ей," сказала она. "Я
сожалею, я действительно, действительно сожалею о... ты знаешь. Я была
неправа, и я сожалею."
"О, ты сожалеешь. Теперь все в порядке, неправда ли?" Голос
Кэролайн был чистой кислотой, и она лила ее на Бонни с ожесточенностью.
Бонни была удивлена, увидев слезы в ее глазах.
Елена и Мередит все еще обнимали друг друга, прикосаясь
щеками, залитыми слезами обеих. Они смотрели на друг друга, и Елена
лучилась.
"Теперь она узнает тебя," сказал Стефан Мередит. "Не только
твое лицо, но и ну, в общем, и внутреннею часть тебя, тоже, или ее форму, по
крайней мере. Я должен был упомянуть, что прежде, чем это случилось, но я
— единственный, кого она "встретила", и я не понимал..."
"Ты должен был понять!" Кэролайн вышагивала как тигр.
"Ну поцеловалась с девочкой, и что теперь?" взорвалась Бонни.
"Что ты думаешь, что у тебя теперь борода вырастет?"
Как будто приведенная в действие конфликтом вокруг нее, Елена
внезапно взлетела. Она проносилась вокруг комнаты, как будто она была
выстрелена из ружья; ее волосы потрескивали с электричеством, когда она
делала внезапные остановки или повороты. Она взлетела вокруг комнаты дважды,
и поскольку она остановилась напротив пыльного старого окна и Бонни
подумала, О, мой Бог! Мы должны были ей какую-нибудь однжду! Она посмотрела
на Мередит и увидела, что Мередит разделяла ее опасения. Да, они должны были
захватить одежду Елены — и в первую очередь — нижнее белье.
Поскольку Бонни подходила к Елене, так застенчиво, как будто
ее никогда не целовали прежде, Кэролайн взорвалась.
"Вы все продолжаете делать это и делать это и делать это!" К
настоящему времени она фактически визжала, что Бонни подумала. "Что с тобой
случилось? Разве у тебя вообще нет никаких нравов?"
Но, к сожалению, это вызвало другое: "не смеяться, не
смеяться" забитое хихиканье в Бонни и Мередит. Даже Стефан резко
отворачивался и его уважение к гостю, похоже терпело поражение.
Не только гость, подумала Бонни, но и девочка, с которой он
раньше общался и которую, в некоторой степени знал, поскольку Кэролайн не
была застенчива в общении с людьми, когда достала его. О, насколько далеко
могли зайти вампиры, Бонни помнила. Кое-что о разделении крови, замена
местами... ну, в общем, Выполнение Этого.
Бонни посмотрела на Елену, и увидела, что Елена наблюдала за
Кэролайн со странным выражением. Не так, как будто Елена боялась ее, а
скорее как будто Елена сильно волновалась из-за нее.
"С тобой все в порядке?" прошептала Бонни. К ее удивлению,
Елена кивнула, затем посмотрела на Кэролайн и покачала своей головой. Она
тщательно осмотрела Кэролайн с головы до ног, так как будто была озадаченным
доктором, исследующим очень больного пациента.
Тогда она подплыла к Кэролайн, протянув одну руку.
Кэролайн уклонилась, как будто ей была отвратительна даже
мысль, что Елена дотронется до нее. Нет, она не чувствовала отвращение,
подумала Бонни, она напугана.
"Откуда я знаю, что она сделает потом?" сказала Кэролайн, но
Бонни знала, что это не была реальная причина для ее страха. Что здесь
происходит? задавалась она вопросом, видя Елену, испуганную за Кэролайн и
Кэролайн, испуганную за Елену. Какая связь?
Психические чувства Бонни вызвали у нее мурашки по коже. Было
что — то не так с Кэролайн, она чувствовала, кое-что, с чем она
никогда не сталкивалась прежде. И воздух... он сгустился, как будто перед
грозой.
Кэролайн сделала крутой поворот, отвернув лицо от Елены. Она
двигалась позади стула.
"Только держите ее подальше от меня, хорошо? Я не позволю ей
трогать меня снова..." начала она, когда Мередит изменила ситуацию двумя
тихими словами.
"Что ты мне сказала?" сказала Кэролайн.
Глава 5
Дамон бесцельно вел машину, когда увидел ту девушку.
Она была одна, шла вдоль по улице, ее золотисто-каштановые
волосы раздувал ветер, а ее руки были нагружены пакетами.
Дамон немедленно совершил рыцарский поступок. Он позволил
машине проскользить до остановки, подождал пока девушка сделала несколько
больших шагов и поравнялась с ним — вот это ножки! — а затем
выпрыгнул из машины и поспешил открыть перед ней дверцу пассажирского
сиденья.
Ее имя, как оказалось, было Дамарис.
Через мгновение Феррари снова катил по дороге, так быстро, что
золотисто-каштановые волосы Дамарис развевались позади нее словно флаг. Она
была молодой женщиной, которая в полной мере заслуживала комплиментов,
которые он целый день раздавал так свободно — что было хорошо, подумал
он про себя, потому что его воображение почти иссякло.
Но лесть этому милому созданию, с ее нимбом рыжевато-золотых
волос и чистой молочно-белой кожей, даже не потребовала бы вообще никакого
воображения. Он не ожидал, что с ней могут быть какие-то проблемы и
планировал пробыть с ней всю ночь.
"Пришел, увидел, победил", — подумал Дамон и посмотрел
вдаль с ослепительной грешной улыбкой. И затем он поправил себя, -" Ну,
возможно я еще не победил, но я ставлю на это свой Феррари".
Они остановились на живописной объездной дороге, а когда
Дамарис уронила свою дамскую сумочку и наклонилась, чтобы подобрать ее, он
увидел заднюю часть ее шеи, где те изящные золотисто-каштановые волоски
начинали тонко проступать на белизне ее кожи.
Он немедленно импульсивно поцеловал ее туда, обнаружив, что
кожа у нее мягкая, как у ребенка и теплая под его губами. Он дал ей полную
свободу действий, интересуясь, даст ли она ему пощечину, но вместо этого она
просто выпрямилась, сделав несколько слабых вздохов, прежде чем позволить
этому пылкому сомнительному человеку заключить себя в объятья и поцеловать,
ее темно-голубые глаза умоляли и пытались сопротивляться одновременно.
— Мне не следовало позволять вам этого делать. Я не
позволю снова. Я хочу домой сейчас.
Дамон улыбнулся. Его Феррари был в безопасности.
"Ее последние сопротивления будут особенно приятными", —
подумал он когда они продолжили поездку. Если она приспособиться так же
хорошо, как это у нее сейчас получается, он мог бы даже оставить ее на пару
дней, мог бы даже Изменить ее.
Хотя сейчас он был обеспокоен необъяснимым волнением внутри.
Это была Елена, конечно. Он был так близко к ней в пансионате, и не
осмелился потребовать войти к ней из-за того, что он мог бы сделать.
"Ох, черт, что мне следовало уже сделать", — подумал он
с внезапной вспыльчивостью. Стефан был прав сегодня с ним что-то было не
так.
Он был расстроен до такой степени, которую даже не мог себе
представить. То, что ему следовало сделать — это зарыть в грязь лицо
его младшего братца, свернуть ему шею, как цыпленку, и затем подняться по
тем узким липким лестницам чтобы забрать Елену, хочет она того или нет. Он
не сделал этого раньше из-за какой-то сентиментальной ерунды, переживая о
том, что она будет кричать, а он продолжит, подняв ее бесподобный
подбородок, и погрузив свои набухшие, ноющие клыки в ее белоснежную шею.
В машине продолжался какой-то шум.
— ... ты не думаешь? — говорила Дамарис.
Раздраженный и слишком занятый своими фантазиями, он попытался
разобраться в том, что же все-таки услышал из ее слов, но приказал ей
заткнуться и она немедленно затихла. Дамарис была милой девушкой, но порой
слишком легкомысленной. Сейчас она сидела абсолютно спокойно, ее глаза были
пустыми, с сузившимися зрачками, а ее золотисто-каштановые волосы
развевались на ветру.
И ведь все напрасно. Дамон зашипел от раздражения. Он не мог
снова вернуться в свое дневное видение; даже в тишине, воображаемые звуки
рыданий Елены мешали ему.
Но рыданий больше не будет, если он однажды сделает ее
вампиром, — предложил тихий голос в его голове. Дамон вскинул голову и
отклонился назад, тремя пальцами держа руль.
Однажды он уже пытался сделать ее своей принцессой теней так
почему бы не попытаться опять? Она должна полностью ему принадлежать, и если
ему придется отказаться от ее человеческой крови... ну, он итак не получал
ее, верно? — сказал вкрадчивый голос. Елена, бледная и освещенная
аурой вампирской Силы, ее волосы белые почти как снег, черное платье на
шелковистой коже... Это была картина, которая заставила бы сердце любого
вампира биться быстрее.
Он хотел ее больше чем когда-либо, именно сейчас, потому что
она была живой. Когда Елена станет вампиром, она сохранит большинство своих
качеств, и он мог только представлять это: ее свет для его тьмы, ее мягкая
белизна в его крепких руках, обтянутых черной кожей куртки. Он покроет этот
совершенный рот поцелуями, и всю ее...
О чем это он думает? Вампиры не целуют так, ради удовольствия
особенно, не других вампиров. Кровь и охота были главным. Поцелуи, кроме
тех, что требовались для завоевания жертвы, были бесполезными; они ни к чему
хорошему бы не привели. Только сентиментальные идиоты, вроде его братца,
заботились о таких глупостях. Пара влюбленных вампиров могла бы разделить
кровь смертной жертвы нападая вместе, вместе контролируя разум жертвы, и при
этом будучи также мысленно связанными. Вот как они получают удовольствие.
Но Дамон все еще был взволнован при мысли о том, что он целует
Елену, силой вырывая поцелуи, чувствуя ее отчаяние и желание вырваться от
него, затем внезапно пауза — она немного сомневается перед тем как
ответить ему на поцелуй, перед тем как полностью поддаться ему...
"Возможно, я схожу с ума", — озадаченно подумал Дамон.
Он никогда не сходил с ума раньше, как ему казалось, и в этой идее была своя
привлекательность. Прошли века, с тех пор как он чувствовал подобное
возбуждение.
"Тем лучше для тебя, Дамарис", — подумал он. Он доехал
до того места, где Платановая Улица уходит в Старый Лес, и дорога там
извилистая и опасная. Не смотря на это, он повернулся к Дамарис чтобы снова
разбудить ее, с удовлетворением замечая что натуральный цвет ее губ нежно-
вишневый даже без помады. Он легко поцеловал ее, затем подождал, чтобы
оценить ее реакцию.
Удовольствие. Он мог почувствовать, как от этого ее мысли
смягчились, и она залилась румянцем.
Он взглянул вперед на дорогу и затем попробовал снова, на этот
раз задержав поцелуй. Он был воодушевлен ее ответом. Это было замечательно.
Наверно это было как-то связано с тем количеством крови, что у него было
сегодня, больше чем когда-либо за один день, или ее сочетание...
Внезапно ему пришлось переключить свое внимание с Дамарис на
дорогу. Какое-то маленькое животное бурого цвета появилось перед ним на
дороге, словно по волшебству. Обычно Дамон не менял своего маршрута чтобы
давить кроликов, дикобразов и прочую живность, но этот зверек разозлил его в
очень важный момент. Он сжал руль обеими руками, его глаза были черными и
холодными, как кристаллы льда в глубокой пещере, и он направил машину прямо
на это бурое существо.
Не такое уж оно и маленькое — это будет почти что
столкновение.
— Держись, — прошептал он Дамарис.
В последний миг рыжеватое существо увернулось. Дамон крутанул
руль, чтобы настигнуть его и затем обнаружил что перед ними канава. Только
нечеловеческие рефлексы вампира и прекрасно настроенный очень дорогой
автомобиль могли бы помочь им избежать ямы. К счастью, у Дамона было и то, и
другое, шины протестующе взвизгнули и задымились.
И никакого столкновения.
Дамон перемахнул через дверцу машины одним плавным движением и
огляделся вокруг. Но что бы это ни было, оно полностью исчезло, так же
загадочно, как и появилось.
Непонятно. Странно.
Дамон не хотел оказаться под солнцем; яркий дневной свет
заметно снизил остроту его зрения. Но он мельком увидел то существо когда
подошел ближе, и оно выглядело искалеченным. Заостренным с одного конца и
веерообразным с другого.
Ох, ладно.
Он повернулся обратно к машине, где у Дамарис уже была
истерика. Он был не в настроении няньчиться с кем-то, поэтому он просто
заставил ее снова уснуть. Она резко откинулась на сиденье, невытертые слезы
остались высыхать на ее щеках.
Дамон сел в машину, чувствуя себя расстроенным. Но теперь он
знал, что ему хочется сделать сегодня. Ему хотелось найти бар либо
обветшалый и грязный, либо идеально чистый и дорогой, и ему хотелось найти
другого вампира. В Феллз Черч, который был таким оживленным местом на карте,
это не составило бы труда. Вампиры и другие создания тьмы буквально липли к
таким местам, как пчелы на мед.
И затем он хотел драку. Конечно, это будет абсолютно
несправедливо Дамон был самым сильным вампиром, оставшимся из всех, кого он
знал, плюс он был сыт коктейлем из крови лучших девушек в Феллз Черч. Он ни
о чем не беспокоился. Ему хотелось выплеснуть на кого-то свое негодование, и
— он послал вникуда свою неподражаемую ослепительную улыбку —
какой-нибудь оборотень, вампир или вурдалак обретет вечный покой. А может
даже и не один, если только ему повезет найти их. После чего —
вкуснейшая Дамарис на десерт.
И все- таки жизнь -хорошая штука.
"А загробная жизнь", — подумал Дамон, его глаза опасно
вспыхнули за стеклами солнечных очков, — "даже еще лучше".
Он не собирался просто сидеть и хандрить, потому что не мог
немедленно получить Елену. Он намеревался выходить в свет, развлекаться и
стать сильнее — и потом вскоре, через какое-то время наведаться в дом
его жалкого братца-молокососа и забрать ее.
На какой- то миг он случайно взглянул в зеркало заднего вида.
Из-за игры света или изменения атмосферы, ему показалось что он увидел как
его глаза за стеклами очков вспыхнули красным.
"Я сказала,уйди"-,по-прежнему тихо повторила Мередит обращаясь
к Кэролайн.-"Ты сказала,что это никогда не должно быть сказано в каком-то не
было месте. Это произошло на месте Стефана и, да, это его место.Я делаю это
для него, но,поскольку он никогда не будет просить девушку и бывшую подругу,
я смогла бы вывести преисподню из его комнаты".
Мэтт прочистил горло. Он отошел в угол, и все забыли о нем.Но
сейчас он сказал: -"Кэролайн, я знаю тебя слишком хорошо, чтобы быть
формальным, и Мередит права.Ты хочешь сказать теплые вещи которые ты
говорила о Елене,ты говоришь что-то очень отдаленное от Елены. Но,смотри,это
единственное,что я знаю.
Неважно,что Елена делала в то время, когда она была здесь
внизу после"-его голос на удивление понизился, и Бонни знала,что он имел в
виду, когда Елена была здесь, на Земле до, -"Как она близка к ангелам
сейчас,мы тоже можем туда добраться. Сейчас она... она... полностью... "Он
колебался,чтобы подобрать правильнее слова
"Чиста",- легко произнесла Мередит,дополнив его мысль
"Да",- согласился Мэтт.-"Да, чиста. Все,она полностью чиста. И
это не из тех твоих отвратительных слов,это красит ее,так или иначе,мы
просто не можем слушать твои попытки".
— "Спасибо"-последовало от Стефана
"Я уже сделала",-сквозь зубы проговарила Кэролайн.-И не тебе
мне проповедовать насчет чистоты! Вот, все это происходит! Вы, наверное,
просто хотите наблюдать как это происходит на себе, поцелуи двух девченок.
Вы, наверное,-"
"Довольно".-сказал Стефан,но Каролайн была намерена унести
свои ноги за дверь.Она повесила сумку на плечо.
Затем тихо закрыла дверь.
Прекрасные волосы Бонни повисли на задней стороне шеи. Это
была Сила,и в таких количествах, что ее психические чувства были потрясены и
временно парализована.Движение Каролайн,и она не маленькая девочка, -
сейчас,когда она взяла Силу.
Может быть, Стефан изменился так же, как и Елена. Бонни
блестнула на Елене, чье спокойствие слегка колебалось из-за Каролайн.
Возможно, взять и покинуть ее разум, и,наверно,сделать себя
достойней от Стефана,-подумала Бонни
Она стукнула колено Елены, а когда Елена повернулась, Бонни
поцеловала ее.
Елена нарушила поцелуй очень быстро, словно боялась,чтобы
снова побудить уничтожения. Но Бонни увидела сразу то, что Мередит сказала
об этом. Это было... больше подобно тому как кем-то,кто использовал все свои
чувства в полной мере. Когда Елена отошла от Бонни она сияла на ней так же,
как она на Мередит, все горе исчезло в чистоте поцелуя. И Бонни
почувствовала, как если бы некоторое из спокойствия Елены впиталось в нее.
— "... должен знать лучше, чем довести Каролайн",-сказал
Мэтт Стефану.-"Извени насчет границы,но я знаю Каролайн, и она могла
продолжать болтать еще на протяжении полчаса, и даже никогда не уйти."
— "Стефан позаботься об этом"-сказала Мередит,-"или о
том, что и Елена?"
— "Это все я"-,сказал Стефан. "Мэтт она права: она может
продолжать говорить бесконечно. И я так же,как никто мог отпустить Елену
вниз,как я слышал".
Почему они говорят об этом? интересовало Бонни. Из всех людей,
Меред
...Закладка в соц.сетях
