Жанр: Любовные романы
Предначертание
... Уже лежа в постели, Ханна продолжала чувствовать дрожь во всем теле и
боялась, что не сможет заснуть. Но, несмотря на возбуждение, в голове у нее
поплыл туман и она быстро начала погружаться в сон. Она повернулась на бок и
позволила себе отключиться.
Ханна Сноу заснула.
Хана из Триречья открыла глаза.
Замерзшая и несчастная, она стояла у бурной реки и чувствовала, как ветер
продувает насквозь ее одежду. Как одиноко!
Неожиданно из прибрежных кустов выскочил Арно. С ним были несколько
охотников, все с копьями в руках. Они со всех ног помчались за чужаком. Хана
крикнула, чтобы предупредить юношу, но уже поняла, что шансов у него нет.
Через несколько минут из темноты до нее донесся шум. А затем она увидела,
как охотники тащат чужака назад, окружив его со всех сторон.
— Арно... не трогай его! Пожалуйста! — отчаянно закричала Хана,
пытаясь преградить мужчинам путь. — Разве ты не видишь? Он мог
навредить мне, но не сделал этого! Он не демон! Он просто ничего не может с
собой поделать!
Арно оттолкнул ее плечом:
— Не надейся, что сама избежишь наказания!
Хана бежала за ними до самой пещеры, и все внутри у нее сжималось от страха.
К этому времени люди, разбуженные охотниками Арно, уже знали, что произошло.
Небо начинало светлеть, наступал рассвет.
— Ты сказала, что мы должны подождать: может, Богиня Земли скажет тебе
что-то о демоне, когда ты будешь спать, — обратился Арно к Старой
Матери. — Она сказала?
Старая Мать печально взглянула на Хану, затем посмотрела на Арно и покачала
головой. Потом, словно передумав, она повернулась к охотникам, но Арно
опередил ее:
— Тогда убьем его и покончим с этим. Ведите его сюда! — громко
приказал он.
— Нет! — вскрикнула Хана.
Но что она могла сделать? К тому же ее схватили чьи-то сильные руки, и она
была не в состоянии вырваться. Юноша взглядом попрощался с ней, когда его,
окруженного копьями, выводили из пещеры.
И тут начался настоящий ужас.
Ничего подобного Хана и представить себе не могла... она была уверена, что
даже шаманы никогда о таком не слыхали.
Чужак оказался существом, которое не могло умереть.
Арно первый пронзил его копьем. Бледно-серый кремневый наконечник вонзился в
бок чужака, и из раны хлынула кровь. Хана сама видела это. Ей удалось
выскользнуть из рук удерживавшего ее охотника, и она выбежала из пещеры, все
еще пытаясь как-то помешать палачам.
Но вдруг рана у юноши затянулась, и кровь перестала течь.
Все ахнули. Арно не мог поверить своим глазам. Он поднял копье и ударил
снова. А затем глядел, раскрыв рот, как и новая рана побледнела, а потом
затянулась. Он стал наносить удар за ударом. Но только те раны, в которые
копье погружалось вместе с частью древка, оставались открытыми.
— Он демон... — прошептала одна из женщин.
Все были перепуганы. Но никто не двинулся с места. Оставить чужака и
позволить ему уйти было слишком опасно.
Хана заметила, что с людьми что-то произошло. На их лицах появилось что-то
новое, устрашающее. Страх перед неизвестным изменил их, сделав жестокими.
Люди ее племени прежде никогда не мучили даже животных, добивая раненых
сразу. Но сейчас их трудно было узнать... Они издевались над человеком.
— Может, он и демон, но он истекает кровью, — прошептал один из
охотников, нанеся очередной удар. — Он чувствует боль.
— Принесите факел, — сказал кто-то. — Посмотрим, станет ли
демон гореть!
То, что произошло дальше, превратилось в кошмар. Хане показалось, что она
попала в центр урагана; она видела все, что происходит вокруг, пыталась
бороться, но не могла ничего сделать. Отовсюду сбегались люди. Они тащили
факелы, каменные топоры, кремневые ножи... Племя превратилось в одно
огромное существо, единое стадо, упивающееся собственной жестокостью. Оно
потеряло разум и стало неуправляемым.
Хана с отчаянием взглянула в сторону пещеры, где Старая Мать осталась лежать
на своей подстилке. Помощи от нее ждать было нечего.
Люди кричали, жгли чужака огнем, бросали в него камни. Он упал, истекая
кровью, с дымящимися от ожогов ранами, не в состоянии сопротивляться. Но он
не умирал. Он пытался уползти.
Хана тоже кричала... она все время кричала и плакала, колотила охотников по
плечам, а они отшвыривали ее в сторону. И это все продолжалось и
продолжалось... Даже маленькие мальчики, расхрабрившись, выбегали вперед и
бросали в чужака камнями.
Но он все не умирал.
Ханна почти теряла сознание. Ее горло разрывалось от крика, а в глазах стоял
туман. Она больше не могла всего этого видеть, не могла выносить запаха
крови и горящей плоти, слышать звуки ударов... Но деваться было некуда.
Выбраться отсюда не было никакой возможности. Это была ее жизнь... Она
должна была оставаться здесь и сходить с ума...
Глава 8
Задыхаясь, Ханна сидела в кровати. Некоторое время она не могла вспомнить,
где находится. Через щель в занавесках проглядывал бледный рассвет — почти
как тот, который видела Хана, — и она подумала, что ее кошмар все еще
продолжается. Но постепенно предметы в комнате стали видны отчетливее.
Книжный шкаф, набитый книгами и увенчанный окаменелым трилобитом на
подставке. Туалетный столик, загроможденный всякой всячиной. Плакат с
изображением велоцираптора и тиранозавра.
Это я. Я помню себя
.
Никогда еще Ханна не была так счастлива от этой мысли и никогда так не
радовалась пробуждению.
Но этот сон... только что приснившийся ей, — он был о том, что с ней
произошло... Конечно, это случилось давным-давно, но ничего в ее сне не
напоминало те давние времена, когда, скажем, жили тиранозавры, о которых она
столько читала.
А о трилобитах и упоминать нечего. Несколько тысяч лет назад — это всего
лишь позавчерашний день для Матери-Земли.
Но все это произошло на самом деле, Ханна теперь это знала. Она примирилась
с этим. Когда она заснула, ее подсознание отодвинуло завесу прошлого и
позволило ей увидеть, что произошло с Ханой дальше.
Тьерри!.. Люди моего племени мучили его. И бог знает, как долго это
продолжалось... Как хорошо, что мне не пришлось увидеть, что произошло
дальше. И разве это не меняет положения вещей?
Ханна все же не знала, чем все закончилось. И она не была уверена, что хочет
это знать. Но теперь обвинять Тьерри за все, что бы ни случилось
впоследствии, было трудно.
Она чувствовала себя виноватой.
Боже мой, что же я наговорила ему — это просто ужасно... Почему я все это
сказала? Я так разозлилась... и совершенно вышла из себя. Меня охватила
такая ненависть, что захотелось достать
его как можно сильнее. Я
действительно думала, что он может быть опасен, очень опасен. Я крикнула
ему, чтобы он убрался навсегда. Но как же я могла? Ведь мы — родственные
души, он мой духовный супруг!
Ханна ощущала внутри странную пустоту — будто дерево, выжженное молнией.
Ты чувствуешь опустошенность, — смутным дуновением прошелестел
холодный внутренний голос, — но ты сказала Полу, что Тьерри продолжал
убивать тебя снова и снова. Разве это можно оправдать? Он вампир, хищник,
опасный по своей природе. Может, он сам ничего и не может с этим поделать,
но это не значит, что ты вновь должна погибнуть. Ты что, собираешься
позволить ему убить себя и в этой жизни?
Ханна разрывалась между жалостью к Тьерри и глубоким инстинктивным страхом
перед опасностью. Похоже, холодный внутренний голос был голосом разума.
Продолжай жить как прежде; можешь жалеть его сколько хочешь, —
наставлял он Ханну, — но держись от него подальше
.
Она чувствовала, что нужно принять какое-то решение, хотя при мысли об этом
ее сердце цепенело. Оглядев комнату, Ханна взглянула на часы, стоявшие у
кровати...
О боже мой... школа!
На часах уже четверть седьмого, и сегодня пятница. Школа сейчас казалась ей
чем-то далеким, чем-то из прошлой жизни...
Но ведь это не так! Ведь это моя жизнь, настоящая жизнь, единственная,
которую можно считать реальной. Нужно отбросить всю эту чепуху о
перевоплощениях, вампирах и Царстве Ночи. Нужно забыть о нем. Я прогнала
его, и он ушел. А мне нужно вернуться к нормальной жизни
.
От этих мыслей Ханна вдруг почувствовала себя подтянутой и свежей, будто
только что приняла холодный душ. Она действительно приняла душ, надела
джинсы и простую рубашку и уселась завтракать с мамой, которая то и дело
бросала на нее внимательные взгляды, но не задала ни единого вопроса, пока
завтрак не подошел к концу. А затем спросила:
— Вчера вечером, когда ты была у доктора Уинфилда, все прошло
нормально?
Разве это было всего лишь вчера? Казалось, прошла целая неделя. Ханна
прожевала кукурузные хлопья и наконец произнесла:
— М-м... А что такое?
— Он звонил, когда ты была в ванной. Мне показалось, что он... —
мать Ханны умолкла, подыскивая нужное слово, — озабочен. Более того,
встревожен. Правда, до истерики дело еще не дошло.
Ханна взглянула в лицо матери — умное загорелое лицо. Взгляд ее голубых глаз
— а не серых, как у Ханны, — был прямым и проницательным.
Ханне хотелось рассказать маме всю историю — но позже, когда будет время, и
после того, как она сама обдумает случившееся. Особой срочности в этом не
было. Сейчас все уже позади, и, пожалуй, она не нуждалась в совете.
— Пол вообще много о чем беспокоится, — рассудительно произнесла
Ханна. — Думаю, поэтому он и стал психологом. Вчера он попытался
провести со мной нечто вроде сеанса гипноза, но это не совсем сработало.
— Гипноз? — Брови матери взлетели вверх. — Ханна, я не уверена, следовало ли тебе...
— Не волнуйся. Все уже закончилось. Мы не собираемся больше этим
заниматься.
— Понимаю... В общем, он просил, чтобы ты позвонила ему и договорилась
о новой встрече. Думаю, он хочет поскорее увидеться с тобой. — Мать
неожиданно взяла Ханну за руку. — Милая, тебе хотя бы немного лучше?
Ночные кошмары еще продолжаются?
Ханна отвернулась.
— Ну... У меня было что-то наподобие этого сегодня ночью. Но, мне
кажется, сейчас я понимаю эти сны гораздо лучше. Они больше не пугают меня,
как раньше. — Ханна сжала руку матери. — Не волнуйся, все уже
налаживается.
— Хорошо, но...
В этот миг на улице прозвучал сигнал автомобиля.
— Это Чесс. Мне пора.
Ханна проглотила остатки апельсинового сока, затем бросилась к себе в
спальню и схватила рюкзак. На долю секунды она заколебалась, взглянув на
корзину для бумаг, но потом покачала головой.
Нет. Не было никакого смысла брать с собой кольцо с черной розой. Кольцо
принадлежало ему, и Ханне не хотелось, чтобы оно напоминало о нем.
Она повесила рюкзак на плечо, крикнула маме
до свиданья!
и поспешила
наружу.
Автомобиль Чесс стоял на подъездной аллее. Ханна направилась к нему, и вдруг
ей что-то почудилось. Ей показалось, что перед автомобилем кто-то стоит...
какая-то высокая фигура, обращенная к ней лицом. Но в этот миг девушку
ослепило солнце, и она непроизвольно зажмурилась, а когда вновь открыла
глаза, никакой фигуры уже не было... Лишь взметнулся небольшой клуб пыли.
— Опаздываешь, — пожурила ее Чесс, когда Ханна забралась в машину.
Чесс, чье настоящее имя было Кэтрин Кловис, была хорошенькой: хрупкой, с
коротко остриженными темными волосами, шапочкой обрамлявшими ее лицо. Но
именно сейчас ее раскосые зеленые кошачьи глаза и улыбка Моны Лизы слишком
напомнили Ханне ту Кэт. Совершенно бессознательно Ханна оглядела ее —
убедиться, что подруга не одета в оленьи шкуры.
— Ты в порядке? — обеспокоенно посмотрела на нее Чесс.
— Ага... — Ханна откинулась назад, прижавшись к спинке сиденья, и
прищурилась. — Думаю, мне нужно проверить зрение.
Она уставилась на то место, где только что находилась призрачная фигура...
Пусто... И Чесс была все той же Чесс — нарядной и несколько экзотичной,
словно орхидея, расцветшая на бесплодной земле.
— Ну, ты можешь сделать это в конце недели, когда мы поедем за
покупками, — сказала Чесс, подмигнув Ханне. — Мы должны
отправиться за покупками. На следующей неделе твой день рождения, и мне
нужно надеть что-то новое.
Ханна невольно усмехнулась и пробормотала:
— Может, новое ожерелье?
— Что?
— Ничего. —
Интересно, что потом случилось с Кэт? — подумала
она. — Если Хана умерла молодой, то хотя бы Кэт должна была вырасти.
Интересно, вышла ли она замуж за Рэна, парня, который хотел взять ее в
жены
.
— Ты уверена, что все в порядке? — переспросила Чесс.
— Да. Извини, я плохо соображаю. Я почти не спала сегодня ночью.
Ханна собиралась поделиться с подругой своими тревогами, но чуть позже.
Когда она сама немного успокоится.
Чесс обняла ее, ловко продолжая вести автомобиль одной рукой.
— Ничего, мы приведем тебя в норму, детка! Во-первых, подумай о своем
дне рождения. Во-вторых, скоро выпускной. А что, разве этот психолог не
старается помочь?
— Может быть, чересчур, — пробормотала Ханна.
К вечеру она вновь ощутила беспокойство, день в школе прошел как обычно.
Дома Ханна спокойно пообедала с мамой. Но после обеда мать ушла на встречу с
местными охотниками за амиями
, и Ханна поймала себя на том, что снова
бесцельно бродит по комнатам. Она была слишком взвинчена, чтобы читать или
смотреть телевизор, слишком расстроена, чтобы куда-нибудь пойти.
Может, мне не хватает свежего воздуха?
— подумала она и тут же, поймав
себя на этой мысли, усмехнулась.
Ну да! Конечно! Свежий воздух... Если ты о чем-то на самом деле думаешь,
так это о нем... что он может быть там. Разве не так?
Это было так. Хотя Ханна понимала, что Тьерри вряд ли слоняется вокруг ее
заднего двора, размышляя над тем, что она сказала ему.
И почему это ты должна хотеть поговорить с ним? — задала она себе
прямой вопрос. — Может, он и не так опасен, как кажется, возможно, сам
не осознает своей опасности, но все же он не твой школьный приятель
.
Однако Ханна никак не могла отделаться от смутного желания выйти из дома.
Наконец она вышла на крыльцо, уговаривая себя, что постоит здесь минут пять,
а затем вернется в дом.
Эта ночь была так же прекрасна, как и прошлая, но Ханну это не радовало. Все
здесь слишком напоминало о Тьерри, и она чувствовала, как решимость ее
слабеет. Он выглядел таким несчастным, таким растерянным, когда она
приказала ему уйти...
— Я не помешаю?
Ханна вздрогнула и обернулась на звук голоса.
У крыльца стояла высокая девушка. Она была приблизительно одного возраста с
Ханной или чуть старше. В ее длинных, очень длинных волосах, блестящих и
черных, как вороново крыло, казалось, отражался лунный свет. Она была
удивительно красива... и Ханна узнала ее.
Это та девушка из моих видений. Это она мне сказала, что Тьерри коварен и
хитер. Это она предостерегала меня. И это ее я заметила сегодня перед
автомобилем Чесс. Должно быть, она продолжала наблюдать за мной и потом
.
— Извини, если я напугала тебя, — улыбнулась девушка. — Ты
так задумалась... но я не ожидала, что ты испугаешься. Мне действительно
нужно поговорить с тобой. У тебя найдется несколько минут?
— Я... — Ханна ощутила вдруг, что не может собраться с мыслями.
Почему-то ей стало неуютно в присутствии этой девушки, и это чувство было
сильнее, чем странное, похожее на сон ощущение, будто узнаешь кого-то, кого
никогда в своей жизни не видел.
Но ведь она мне друг, — успокаивала себя Ханна. — Она помогала
мне в прошлом и, возможно, хочет помочь и сейчас. Я должна быть ей
благодарна
.
— Конечно, — ответила она. — Мы можем поговорить. — И
как-то неуклюже добавила: — Я помню вас.
— Замечательно! Это правда? Значит, все будет гораздо проще.
Ханна кивнула. И вновь напомнила себе, что эта девушка — ее друг и нечего
опасаться или осторожничать.
— Ну... — Девушка оглядела крыльцо в поисках места, где бы
присесть. — Ах...
Ханна смутилась, как если бы ее спросили:
Вы всех посетителей принимаете во
дворе?
Она повернулась и открыла дверь.
— Входите. Мы можем поговорить в доме.
— Спасибо, — ответила девушка и улыбнулась.
На кухне, под яркой люминесцентной лампой, девушка казалась еще красивее.
Такую красоту невозможно забыть. Тонкие правильные черты лица, шелковая
кожа. Губы, при взгляде на которые Ханне приходили в голову эпитеты
полные
и
спелые
. И глаза... таких глаз Ханна вообще никогда не видела — большие,
миндалевидные, опушенные тяжелыми ресницами и светящиеся. Но если бы только
это! Всякий раз, когда Ханна глядела на них, они будто меняли цвет: то от
медового до оттенка красного дерева, то становились зелеными, как листва в
джунглях, то пурпурными, то туманились синевой. Это было поразительно.
— Если вы помните меня, то должны догадываться, почему я здесь, —
сказала девушка.
Она сидела, оперевшись локтями о кухонный стол, поддерживая кулаком
подбородок.
Ханна произнесла лишь одно слово:
— Тьерри?
— Да. Судя по тому, как вы это произнесли, вы не нуждаетесь в моих
советах. — Голос у девушки также был необычным: низким и приятным, с
легкой хрипотцой.
Ханна пожала плечами:
— Ну, я все же многого не знаю о нем... но это вовсе не значит, что
меня нужно предупреждать об опасности. Я уже сказала ему, чтобы он убрался.
— В самом деле? Удивительно смелый поступок!
Ханна моргнула. Она не видела в этом поступке ничего смелого.
— Я имею в виду, вы же понимаете, насколько он могуществен! Он —
властелин Царства Ночи, глава всех вампиров, превращенных из людей. Он
может, — девушка щелкнула пальцами, — призвать сотню младших
вампиров и вервольфов, не говоря уже о его связях с ведьмами в Лас-Вегасе.
— Что вы хотите этим сказать? Что я не должна была прогонять его? Мне
безразлично, сколько монстров он может призвать, — резко произнесла
Ханна.
— Да. Конечно, вам безразлично. Я уже сказала, что вы смелая. —
Девушка разглядывала Ханну, и в ее глазах проявился глубокий пурпурный
оттенок горько-сладкого паслена. — Я просто хочу, чтобы вы знали, на
что он способен. Он может стереть с лица Земли весь этот округ. Он может
быть очень жестоким... и если он не получает того, что хочет, то просто
впадает в ярость.
— И часто с ним так бывает? То есть часто он впадает в ярость?
— К сожалению, постоянно.
Я не верю тебе
.
Эта мысль пришла к Ханне внезапно. Она не знала, откуда она появилась, но
проигнорировать ее не могла. Что-то в этой девушке беспокоило Ханну... это
было похоже на ощущение, будто держишь в руке скользкий камень. В ней
чувствовалась какая-то фальшь.
— Кто ты? — спросила она прямо.
Когда девушка подняла на нее глаза, теперь пылающие охрой, Ханна выдержала
ее взгляд.
— Почему ты так беспокоишься обо мне? Почему ты оказалась именно здесь,
где я живу? Или это простое совпадение?
— Конечно, нет. Я приехала сюда, потому что знала: он собирается найти
тебя снова. Я беспокоюсь о тебе потому... ну, я знаю Тьерри с тех пор, как
он был ребенком, еще до того, как он стал вампиром, и чувствую, что моя
обязанность — остановить его. — Девушка улыбнулась, легко встретив
твердый взгляд Ханны. — А зовут меня... Майя.
Последние слова она произнесла медленно, похоже, наблюдая за тем, какое
впечатление они произведут на Ханну. Но это имя Ханне ни о чем не говорило.
И Ханна просто не могла понять, лжет ли ей эта девушка по имени Майя или
нет.
— Я знаю, что ты и раньше предупреждала меня о Тьерри, — сказала
Ханна, пытаясь собраться с мыслями. — Но я не помню ничего, кроме того,
что ты говорила мне. Я даже не знаю, кто ты... то есть перевоплощалась ли
ты, как и я? Или ты...
Ханна не договорила. На самом деле она уже понимала, что Майя не человек.
Люди не могут быть так сверхъестественно красивы и обладать такой грацией. И
если Майя заявит, что она человек, Ханна будет точно знать, что все ее слова
— ложь.
— Я вампир, — нисколько не колеблясь, спокойно ответила
Майя. — Я жила в одном племени с Тьерри в те дни, когда ты родилась в
своем племени из Триречья. На самом деле это я превратила Тьерри в вампира.
Мне не следовало этого делать. Я должна была понять, что он — из тех людей,
которые не способны собой управлять. Но я не знала, что он станет безумным и
превратится в... такого, как сейчас. — Глядя куда-то вдаль
отсутствующим взглядом, Майя тихо закончила: — Наверное, поэтому я и
чувствую ответственность за него. — Затем она опять взглянула на Ханну:
— Есть еще вопросы?
— Сотни, — ответила Ханна. — О Царстве Ночи и о том, что
случилось со мной в прошлых жизнях...
— Боюсь, что я не смогу ответить на большинство из твоих вопросов.
Существуют законы, которые запрещают говорить о Царстве Ночи... и в любом
случае для тебя безопаснее не знать о нем. Что касается твоих прошлых
жизней... ну... неужели тебе действительно хочется узнать, что он делал с
тобой каждый раз? Это слишком отвратительно. — Майя наклонилась вперед,
серьезно глядя на Ханну. — Оставь прошлое, забудь о нем. Просто
постарайся в будущем быть счастливой.
Именно об этом Ханна сама недавно думала. Так почему же что-то в ней сейчас
протестует против такого решения? Наконец она произнесла:
— Если ему так хочется убить меня, то почему он не сделал это прошлой
ночью? Вместо того чтобы беседовать со мной?
— Милое мое дитя! — прозвучало слегка покровительственно, но,
кажется, с искренним сожалением. — Он хочет, чтобы ты сначала полюбила
его. А уж потом он тебя убьет. Я знаю, слышать об этом больно и тяжело, но
так он действует всегда. Похоже, он считает, что должен так делать, потому
что именно так он поступил в самый первый раз.
Ханна сидела молча. Ничто внутри нее не шевельнулось, не попыталось
возразить, закричать, что это ложь. Мысль о том, что Тьерри одержим, звучала
правдоподобно. Наконец она медленно произнесла:
— Спасибо, что ты пришла предупредить меня. Я тебе благодарна.
— Нет, ты мне не благодарна, — возразила Майя. — И я бы тоже
не обрадовалась, если б кто-то сообщил мне подобное. — Она
встала. — Надеюсь, нам больше не придется встречаться.
Ханна проводила ее до двери.
Уже выйдя на крыльцо, Майя обернулась:
— Знаешь, он действительно безумен. Может, у тебя опять возникнут
сомнения. Но он одержим и непредсказуем, как любой маньяк, и он
действительно способен на все. Смотри, чтобы он тебя не одурачил.
— Не думаю, что когда-нибудь еще увижусь с ним, — раздраженно
ответила Ханна. — Поэтому одурачить меня ему будет довольно трудно.
Майя улыбнулась, кивнула и... исчезла. Так же, как и Тьерри, она просто
повернулась и растворилась в ночи.
С минуту Ханна вглядывалась в темноту. А потом вернулась на кухню и набрала
номер Пола Уинфилда.
Услышав автоответчик, она сказала:
— Привет, это Ханна. Мне передали, что ты хочешь договориться о
встрече. Думаю, может, мы смогли бы увидеться завтра... или в любой другой
день на следующей неделе. И... — Она заколебалась, раздумывая, стоит ли
сейчас говорить что-либо еще, но затем пожала плечами, — наверное,
лучше дать ему время подготовиться. — И мне хотелось бы еще раз
вернуться в прошлое. Там есть кое-что, с чем мне нужно разобраться.
Повесив телефонную трубку, Ханна почувствовала какое-то облегчение. Так или
иначе, но она доберется до правды.
Мрачно улыбнувшись, она направилась к себе в спальню. И остановилась как
вкопанная на пороге.
На ее кровати сидел Тьерри.
На какой-то миг Ханна обмерла. А потом резко спросила:
— Что ты здесь делаешь?
Она оглядела комнату, пытаясь понять, как он попал сюда. Окна были закрыты,
и открывались они только изнутри.
Наверное, он проник сюда, пока мы беседовали на кухне с...
Закладка в соц.сетях
