Жанр: Любовные романы
Предначертание
...урой! — прозвучал у нее в голове резкий голос. — Ступай
в дом. Ты стоишь здесь, освещенная светом из окон, как настоящая мишень.
Быстро зайди внутрь и запри дверь.
Ханна засуетилась, понимая, что все равно может не успеть. На нее просто прыгнут сзади... Просто...
— Подожди, — раздалось из темноты. — Пожалуйста, подожди.
Мужской голос. Незнакомый. Но, казалось, он овладел Ханной и удерживал ее на
месте.
— Я не причиню тебе вреда. Обещаю.
Беги, беги, беги!
— торопил Ханну ее рассудок.
Очень медленно, держась за дверную ручку, Ханна повернулась к говорившему и
увидела, как из тени выходит темная фигура и приближается к ней. Больше она
не пыталась убежать. У нее появилось головокружительное ощущение, что судьба
настигла ее.
К дому вел покатый склон, поэтому в свете, падающем из окон, Ханна увидела
вначале ботинки, а затем ноги в джинсах. Обыкновенные ботинки, какие носит
любой парень. Обычные джинсы... длинные ноги. Он был высоким.
Затем свет упал на его рубашку — обычную футболку, может быть слишком
легкую, чтобы бродить в ней прохладными ночами... но в общем ничего
страшного. А затем Ханна увидела его плечи — великолепные плечи.
И когда он подошел к крыльцу, Ханна увидела его лицо.
Он выглядел лучше, чем тогда, в прошлый раз. Светлые белокурые волосы не
спутаны беспорядочно, а аккуратно зачесаны назад. И он не был выпачкан в
грязи, и глаза не были испуганными и дикими. Они были темными и бесконечно
печальными — Ханну будто ударило ножом в сердце.
Несомненно, это был тот самый юноша из ее гипнотического сна.
— О господи, — произнесла Ханна. — О господи... — У нее
подкашивались ноги.
Это правда. Это правда. Он стоит перед ней, и это означает... что все, что случилось с ней, правда.
— О господи! — Ее била сильная дрожь, и она пыталась сжать вместе
колени, чтобы удержаться на ногах.
Все вокруг изменилось, и никогда еще Ханна не испытывала такого потрясения.
Будто все устои ее мира пошатнулись... Действительность расплывалась и
преображалась, пытаясь вобрать в себя новую правду. А прежний мир исчез.
— Ты в порядке? — Незнакомец сделал движение в ее сторону, но
Ханна инстинктивно отпрянула.
— Не прикасайся ко мне! — выдохнула она с трудом, и в этот же миг
ноги отказали ей.
Она скользнула вниз, опустившись на крыльцо, и уставилась на молодого
человека, который опустился на землю рядом. Его лицо оказалось сейчас прямо
перед ней.
— Извини, — почти прошептал он. — Я знаю, что ты сейчас
чувствуешь. Ты ведь только сейчас обо всем догадалась, да?
— Это все правда, — еле слышно проговорила Ханна.
— Да.
Его темные глаза были так печальны!
— Это... У меня были прошлые жизни.
— Да. — Он опустил взгляд, словно больше не мог глядеть ей в
глаза.
Потом поднял камешек и уставился на него. Ханна отметила, что у незнакомца
длинные и чувствительные пальцы.
— Ты — Древняя Душа, — сказал он спокойно. — У тебя было
много жизней.
— Я была Ханой из Триречья.
— Да. — Он перестал вертеть камень.
— А ты — Тьерри. И ты...
Он не поднимал глаз:
— Продолжай. Произнеси это.
Но Ханна не могла. Голос не слушался ее. Незнакомец — Тьерри — произнес это
вместо нее:
— Вампир. Вампиры действительно существуют. — На Ханну смотрели
бездонные глаза. — Извини.
Она вздохнула и посмотрела на него. Но мир вокруг уже обрел прежние
очертания, а ее сознание — ясность.
По крайней мере, я знаю, что не сошла с ума, — размышляла она. —
Хоть какое-то утешение... Это весь мир сошел с ума, но не я. И теперь мне
нужно с этим разобраться... не знаю, правда, как
.
— Ты собираешься убить меня?
— Боже... нет! — Тьерри вскочил на ноги. Его лицо
исказилось. — Ты не понимаешь... Я никогда не причинял тебе вреда.
Я... — Он внезапно умолк. — Даже не знаю, с чего начать.
Ханна сидела молча, пока он собирался с мыслями. Она чувствовала, что сердце
словно бьется у нее в горле. Ведь она сказала Полу, что этот парень убил ее
и всегда убивал. Но его потрясенный взгляд был таким искренним... будто она
нанесла ему ужасную рану, всего лишь допустив это.
— Наверное, вначале я помогу тебе вспомнить, кто я такой, —
проговорил он, — и что я сделал. Я заставил тебя сегодня ночью выйти
наружу. Я повлиял на тебя. Я не хотел это делать, но мне нужно поговорить с
тобой.
— Повлиял на меня?
Мысленно. Я могу общаться и таким образом, —
прозвучал его голос, но губы даже не шевельнулись.
Это был тот самый голос, который она услышала в конце сеанса гипноза и
который не был голосом Пола. Он звучал в ее голове:
Ханна, вернись. Тебе
вовсе не надо переживать все это заново
.
— Так это ты разбудил меня, — прошептала Ханна. — Я бы не
вернулась назад, если бы не ты.
— Я просто не мог смотреть, как ты страдаешь.
Может ли существо с такими глазами быть злым?
Конечно, в отличие от нее он не был человеком, каждое его движение
выказывало грацию хищника. Ханна вспомнила волков — их движения были
плавными. Такими же, как у него. Его мышцы будто струились под кожей. Это
было как-то неестественно... но красиво.
Внезапно ее осенило:
Волки! Я взяла серебряную рамку для фотографии, чтобы ударить их... Серебро!
Ханна взглянула на Тьерри.
— Волки-оборотни тоже... существуют. — В последний миг в ее голосе
прозвучало утверждение, а не вопросительная интонация.
— На самом деле существует очень многое, о чем ты не знаешь. Или о чем
уже не помнишь. Ты начала вспоминать обо всем у этого врача, мозгоправа, как
вы его здесь называете. И ты сказала, что я был властелином Царства Ночи.
Царство Ночи! При одном лишь упоминании о нем все тело Ханны словно пронзило
молнией. Она почти все вспомнила... Почти...
И она понимала, что это безумие — беззаботно сидеть на крыльце и беседовать.
Беседовать с вампиром. С парнем, каждый жест которого выдавал в нем
охотника. И не просто с вампиром, но с существом, о приближении которого
подсознание предупреждало ее на протяжении многих недель. Оно убеждало ее,
что нужно опасаться его... очень опасаться!
Почему же тогда она не убегает? Ну... во-первых, она не в состоянии даже
подняться. А во-вторых...
она почему-то не может оторвать взгляд от этого парня.
— Один из тех оборотней был послан мной, — спокойно произнес
Тьерри. — Эта волчица пришла сюда, чтобы найти тебя... и защитить. Ведь
не я один ищу тебя.
Защитить меня... Значит, я была права, — подумала Ханна. — Серая
волчица была на моей стороне
.
— А кто еще ищет? — спросила она.
— Другой Ночной обитатель. — Тьерри глядел в сторону. — Еще
один вампир.
— А я Ночной обитатель?
— Нет. Ты человек, — произнес он таким напряженным тоном, будто и
с этим было связано нечто ужасное. — Древние Души — это люди, которые
возвращаются.
— И сколько раз я возвращалась?
— Я не... Нужно подумать... Довольно много.
— И ты каждый раз был вместе со мной?
— Всегда, когда мне удавалось.
— Что означают все эти записки? — Ханна задавала вопросы все
быстрее и быстрее и теперь почти выстреливала ими в Тьерри, как из ружья. Ей
казалось, что она держит себя в руках, и она почти не замечала истерических
ноток, появившихся в ее голосе. — Почему я говорю себе, что умру,
прежде чем мне исполнится семнадцать?
— Ханна... — Он протянул руку, чтобы успокоить ее.
Ее рука рефлекторно дернулась, чтобы оттолкнуть его, но их пальцы
соприкоснулись... И весь мир вокруг исчез...
Глава 7
Это было похоже на удар грома среди ясного неба.
Я знаю тебя!
Словно она блуждала где-то в темноте, слепая и одинокая, но внезапно все
вокруг осветила яркая вспышка и Ханна смогла увидеть то, чего никогда прежде
не знала. Ее била дрожь, и она почти падала на Тьерри, а его притягивало к
ней. Каждой своей клеточкой Ханна чувствовала, как ее тело сотрясают мощные
волны неистовых, яростных эмоций.
— Ты должен был давно быть здесь! — задыхаясь, вымолвила
она. — Где ты был?
Ты должен был быть со мной... все это время! Ты — часть меня, часть,
которой мне всегда смутно недоставало. Ты должен был находиться поблизости,
помогать мне, поддерживать, когда я оступалась. Ты должен был охранять меня,
неотступно следуя за мной, и выслушивать меня. Понимать то, чего я не хотела
рассказывать другим людям. Любить меня, глупую. Позволить мне заботиться о
тебе так, как Богиня предназначила женщинам
.
— Ханна...
Ханна уловила его мысленный вздох и поняла, что сейчас они каким-то образом
связаны. Они могут слышать мысли друг друга.
О господи!
— подумала она, не успев изумиться. Но гнев по-прежнему
захлестывал ее.
Ты мой товарищ. Мой партнер. Без тебя не может свершиться таинство. Мы
предназначены друг для друга... но тебя здесь не было.
Последнюю мысль Ханна направила прямо ему. И, почувствовав, как эта мысль
ударила его, она ощутила ответную реакцию.
Я пытался.
Он был ужасно испуган... охвачен чувством вины. Но Ханна тут же ощутила, что
это состояние почти никогда не покидало его и что он надеялся услышать от
нее эти слова. А за его страхом скрывались удивление и растущая радость, и
это Ханна тоже почувствовала.
— Ты знаешь меня, да? — тихо спросил Тьерри. Будто все еще не
веря, он отстранил ее от себя, чтобы взглянуть ей в лицо. — Ты
помнишь... Ханна, как много ты помнишь?
Ханна глядела на него, внимательно всматриваясь...
Да, я помню эту фигуру. И глаза... особенно глаза...
Так брошенный ребенок, нашедший своего брата или сестру, выискивает знакомые
черты на незнакомом лице, рассматривает каждую из них, с удивлением узнавая.
— Я помню... кем мы были друг для друга. Мы были... родственными
душами, — медленно выговорила Ханна.
— Да, — с благоговейным трепетом прошептал он. Черты его лица
смягчились, выражение глаз изменилось, из них ушла та безнадежная печаль,
которая, казалось, никогда не покидала их. — Родственными душами.
Духовными супругами. Мы были предназначены друг другу. Мы должны были быть
вместе все эти века.
Сейчас они поддерживали друг друга: Ханна — стоя на коленях на крыльце, а
Тьерри — опустившись на одно колено на ступеньку. Их лица почти
соприкасались. Ханна обнаружила, что не может оторвать взгляда от его губ.
— Так что же случилось? — прошептала она.
Тем же тоном, не отодвигаясь, он ответил:
— Я все испортил.
— О...
Ее гнев стал стихать. Она чувствовала Тьерри, ощущала его чувства, его
мысли. Он так же страдал от разлуки с ней, как и она. Он желал ее... Он
любил ее... и обожал. Он думал о ней так, как поэт думает о луне и звездах —
мечтательно и вдохновенно. Он действительно видел, что ее окружает
серебристый ореол.
Что же, если Тьерри хотелось видеть ее такой, Ханна не возражала. Это
пробуждало в ней особую нежность к нему.
И сейчас она ощущала его теплое дыхание. Если она чуть-чуть наклонится
вперед, ее губы прикоснутся к его губам.
И Ханна потянулась к нему.
— Подожди... — словно испугался он.
Тьерри произнес это вслух, и это было ошибкой. Его губы шевельнулись, и
легкое касание превратилось в поцелуй.
И никто из них не мог противиться этому. Они так отчаянно нуждались друг в
друге, а поцелуй был таким теплым и сладким... Ханну захлестнули радость и
блаженство, она словно утонула в любви.
Так и должно было случиться.
У Ханны кружилась голова...
Я знаю: жизнь подарила мне что-то чудесное и таинственное. То, о чем я
всегда мечтала, сама не сознавая. То, что казалось недосягаемым. А теперь
это случилось. Теперь я счастлива... я обрела его
.
Тьерри был не столь красноречив. В ответ Ханна смогла расслышать лишь:
— Да.
Никогда еще она не была так исполнена благодарности к нему. Любовь
устремлялась от нее к Тьерри и вновь возвращалась к ней. Чем больше Ханна
отдавала, тем больше получала. Это было похоже на водоворот, все сильнее и
сильнее затягивающий их.
Я будто парю в воздухе
, — подумала Ханна.
Она больше не ощущала головокружения. Появилось удивительное чувство свободы
и покоя, будто она находилась на горной вершине. И безграничная нежность...
Она принадлежала ему безгранично...
И ей захотелось дать ему нечто еще большее.
Она знала, что именно. То, что она пыталась дать тогда, в тот первый раз,
когда поняла, что он без нее погибнет. Она хотела дать ему то, что может
подарить только женщина, — жизнь.
Правда, она была сейчас всего лишь девочкой, еще не готовой к той
ответственности, которая приходит с зарождением новой жизни в женском теле.
Однако она могла дать Тьерри жизнь другим способом.
Она отступила назад, чтобы взглянуть на него, увидеть потрясенные темные
глаза, полные нежной страсти. Затем прикоснулась к его рту кончиками
пальцев.
Он поцеловал их, но Ханна не обратила на это внимания и прикоснулась пальцем
к его зубам.
В глазах Тьерри вспыхнуло изумление.
Да. Это был длинный клык, чуть заостренный. Еще не зуб хищника — лисицы,
рыси или волка. Ханна провела по нему пальцами.
Изумление в его взгляде сменилось чем-то другим... Глаза подернулись
поволокой, и возникшее в них желание смешалось с явным ужасом.
— Не надо... Ханна, пожалуйста. Ты не понимаешь... — прошептал
Тьерри.
Ханна прикоснулась к кончику его зуба большим пальцем. Да, теперь он стал
острее. И длиннее, тоньше. Сейчас он был похож на зуб полярной лисицы,
который она держала тогда в ладони, — молочно-белый, полупрозрачный,
изящно изогнутый.
У Тьерри тяжело вздымалась грудь.
— Пожалуйста, остановись. Я... Я не смогу...
Но Ханна уже не могла остановиться.
И почему это люди боятся вампиров? — думала она. — Я могла бы
дразнить его, мучить, доводить до безумия... будь я злой. Но я буду доброй
.
Очень осторожно Ханна потянулась к Тьерри другой рукой. Она прикоснулась к
его затылку, привлекая его к себе. Тьерри не противился этому, и ей нетрудно
было направить его рот к своей шее.
Ханна... Она чувствовала, как он дрожит.
Не бойся, — мысленно произнесла она. И притянула
его к себе еще ближе.
Тьерри схватил ее за плечи, чтобы оттолкнуть... но так и застыл, отчаянно и
беспомощно вцепившись в Ханну, снова и снова покрывая поцелуями ее шею. Она
чувствовала, что он теряет контроль... и вдруг ощутила, как ее кожу пронзают
острые зубы.
Больно не было... Это, скорее, было похоже на ласку, на ласковый укус, боль
от которого приятна.
А затем... неземное блаженство!
Не физическое ощущение, а волнующее чувство... Они почти слились, и сквозь
них струился свет.
Сколько же пропущено жизней, которые мы должны были прожить вместе? Сколько
раз мне приходилось говорить: Может быть, в следующей жизни?
Как же нам
удавалось жить порознь?
Казалось, эти ее вопросы блуждали в их сознаниях, слившихся воедино, то
воспарявших, то погружавшихся глубже в поисках ответов. И Тьерри не мог
этому противиться. Ханна знала, что не мог. Он был так же, как и она,
захвачен всем, что происходило между ними, так же потрясен.
А она продолжала искать ответы, и ничто не могло остановить ее.
...То, что открылось ей, возникло не как внезапное озарение, не в
ослепляющем сиянии света. Оно стало появляться отдельными вспышками, каждая
из которых была слишком короткой, чтобы сразу все понять.
Вспышка! Лицо Тьерри, склонившееся над ней. Совсем не то ласковое лицо,
которое она недавно видела... Сейчас оно жестокое, с горящими, как у зверя,
глазами. Рычащий рот... и зубы, красные от крови.
Heт!.. Вспышка! Боль... Зубы, терзающие ее горло... Теплая кровь, заливающая шею...
Погружение во тьму.
О боже, нет!.. Вспышка! Другое лицо. Женщина с темными волосами и глазами, полными участия:
Как, ты не знаешь? Он опасен. Сколько раз ему нужно убить тебя, прежде чем
ты поймешь это?
Нет, нет, нет... Но эти слова ничего не изменят.
Это правда. Она видела собственные воспоминания... видела то, что произошло
на самом деле. Она знала это.
Он убил ее.
Ханна, нет!.. Это был крик боли. Ханна вырвалась из объятий Тьерри. Она видела ужас в его
глазах, чувствовала, как он потрясен.
— Ты действительно сделал это, — прошептала она.
— Ханна...
— Так вот почему ты разбудил меня во время гипноза! Ты не хотел, чтобы
я вспомнила! Ты понимал, что я узнаю правду!
От гнева и огорчения Ханна была вне себя. Если бы она не поверила ему, если
бы все не было так по-настоящему прекрасно, она бы не чувствовала, что ее
так предали! Но это оказалось самым большим предательством за всю ее
жизнь... за все ее прошлые жизни.
Все оказалось ложью... и даже ее собственные чувства. Радость обретения,
любовь... все оказалось обманом.
— Ханна, это не так...
— Ты — само зло! Ты убийца!
Она рассказала мне об этом, — подумала Ханна. — Та женщина с
темными волосами. Она сказала мне правду. Почему я не вспомнила о ней?
Почему до сих пор не услышала?
Но теперь она вспомнила и о других словах этой женщины:
Он невероятно хитрый... он попытается обмануть тебя. Он постарается
управлять твоим сознанием...
Управлять сознанием! Он воздействовал на нее. И он сам это признал!
И все то, что она ощущала сегодня ночью, было просто трюком. Ему удалось
играть ее чувствами... Он даже добился того, что она предложила ему свою
кровь! Она позволила ему укусить себя и пить ее кровь, как пиявке...
— Я ненавижу тебя, — прошептала Ханна.
Она увидела, как это ранило его. Он вздрогнул и отвернулся. А потом опять
схватил ее за плечи и тихо сказал:
— Ханна, я хочу все объяснить. Пожалуйста. Ты не понимаешь...
— Нет, я понимаю! Понимаю! Я все помню! И я знаю, кто ты на самом
деле. — Голос Ханны звучал тоже тихо, но напряженно.
Она пожала плечами и отодвинулась от него, чтобы уйти. Ей противно было
прикосновение его рук.
Тьерри потрясение смотрел на нее. Он не мог поверить.
— Ты помнишь... все?
— Все, — с гордостью холодно ответила Ханна. — Так что можешь
убираться. Что бы ты ни задумал, ничего не сработает. Любые... трюки,
которые ты собираешься использовать... — Она покачала головой. —
Просто лучше уйди.
На какую-то секунду лицо Тьерри приняло странное выражение. Настолько
трагичное и тоскливое, что у Ханны перехватило дыхание.
Но она не могла заставить себя смягчиться. Она не могла позволить обмануть
себя снова.
— И держись от меня подальше, — добавила она. При всем смятении,
охватившем ее, это была единственная мысль, которая владела ей. — Я
вообще не хочу тебя видеть.
Тьерри потерял самообладание. Он был в шоке, но взгляд его был твердым.
— Я никогда не хотел причинить тебе вред, — сказал он
спокойно. — И все, чего я хотел сейчас, это защитить тебя. Но я уйду,
если ты этого хочешь.
Как он смеет заявлять, что не хотел причинить ей вред? А то, что он столько
раз убивал ее, — не в счет?
— Да, я так хочу. И я не нуждаюсь в твоей защите.
— В любом случае ты ее получишь, — ответил Тьерри.
Он сделал движение в ее сторону — быстрее, чем Ханна могла ожидать, чем даже
могла вообразить. Через мгновение он уже был рядом. Его пальцы прикоснулись
к ее левой щеке — легко, словно крылышки мотылька. А затем он взял Ханну за
руку, и на ее палец что-то скользнуло.
— Носи его, — сказал он почти беззвучно. — Оно будет защищать
тебя своими чарами. Но даже и без этого немного найдется таких Ночных
обитателей, которые решатся навредить тебе, если его увидят.
Ханна открыла было рот, чтобы заявить, что не боится никаких Ночных
обитателей, кроме него самого, но Тьерри продолжил:
— Старайся не ходить одна, особенно ночью.
И ушел.
Он исчез с крыльца, растворившись где-то в темноте. Исчез внезапно, словно
был бестелесным. Если бы Ханна не заметила мимолетного движения в сторону
прерии, она могла бы подумать, что Тьерри способен в мгновение ока
становиться невидимым.
У нее заныло сердце, оно гулко застучало у самого горла, не давая
возможности вздохнуть.
Почему он прикоснулся к ее щеке? Люди никогда не прикасались к ее родимому
пятну, вероятно опасаясь, что могут причинить ей боль. Но его пальцы ласкали
ее так нежно, почти печально, и совсем безбоязненно.
И почему же она все еще стоит здесь, вглядываясь во тьму, словно ожидая, что
он вернется?
Зайди в дом, идиотка!
Ханна повернулась и стала ощупывать дверь в поисках ручки, будто никогда не
открывала ее прежде. Войдя внутрь, она заперла дверь — тоже неумело, как
если бы до сих пор ни разу не имела дела с замком.
Она была в шоке. Наверное, слезы принесли бы облегчение, но Ханна не могла
заплакать. Она почти утратила ощущение реальности. Свет в квартире казался
слишком ярким. Часы на кухне тикали слишком громко. Ханна даже не понимала,
день сейчас или ночь.
Все было так, будто она вышла из театра после вечернего спектакля и с
удивлением обнаружила, что на улице все еще светло, как днем. Она
чувствовала, что за прошедший час этот дом стал совсем другим. И она сама
уже не была тем же человеком, который недавно вышел из него. Все вокруг
казалось декорацией к превосходному кинофильму, который только казался
реальностью, но на самом деле не был ею... и только она одна различала это.
Я здесь как чужая, — подумала Ханна, прикасаясь рукой к своей шее — к
тому месту, где остались две маленькие ранки. — Как же теперь мне
разобраться, где же правда? Но я должна быть счастлива... Я должна быть
благодарна судьбе. Может быть, я только что спаслась от смерти. Я находилась
одна рядом с опасным, злобным, кровожадным монстром, и...
Но воодушевление почему-то угасло. Ханна не чувствовала себя счастливой, и
ей не хотелось думать, насколько Тьерри опасен. Она ощущала лишь
опустошенность и боль.
И лишь когда она добралась до постели, то вспомнила о том, что на ее палец
что-то надето.
На ее безымянном пальце появилось кольцо — золотое с отделкой из белого
золота, а может, серебра. Стебель розы, скрепленный сложным узлом, обвивался
вокруг пальца. Цветок был украшен крошечными камнями — черными прозрачными
камнями. Черные алмазы?
Красивое кольцо. Над ним поработал настоящий мастер. Каждый изящный
лепесток, каждый маленький шип розы был совершенен. Но почему же цветок
черный?
Это символ Царства Ночи, — подсказало Ханне ее сознание. — Символ
людей, которые были превращены в вампиров
.
Это снова прозвучал холодный внутренний голос. На сей раз она впервые
поняла, о чем он говорит... тогда же, когда он давал ей советы насчет
серебра и волков, Ханна была в совершенном замешательстве.
Тьерри хотел, чтобы она носила это кольцо. Он заявил, что оно защитит ее.
Но, возможно, это был еще один из его трюков. Если кольцо обладало какими-то
чарами, то они могли помочь Тьерри управлять ее сознанием.
Ханна провозилась около часа, прежде чем ей удалось избавиться от кольца.
Она испробовала все: и мыло, и масло, и вазелин, — пытаясь стащить его,
до боли выкручивая палец, пока он не покраснел и не распух. Тогда она
достала маленький пинцет из набора палеонтологических инструментов и
попыталась поддеть ободок кольца как рычагом и отделить стебель от цветка.
Но ничего не помогало, пока наконец пинцет не соскользнул и из неглубокого
пореза не брызнула кровь. Как только кровь попала на кольцо, оно поддалось,
и Ханна быстро сдернула его.
Она остановилась, тяжело дыша. Борьба с маленьким металлическим ободком
изнурила ее, и она больше ни о чем не могла думать. Зашвырнув кольцо в
корзину для бумаг, стоявшую у нее в спальне, Ханна едва дотащилась до
постели.
Я устала... я так устала. Я подумаю обо всем завтра, попытаюсь во всем
разобраться. Но сейчас... пожалуйста, дайте мне просто заснуть
.
...Закладка в соц.сетях
