Жанр: Любовные романы
Ярость
... — сказал он.
Он склонился над ней, на мгновение она подумала, что он собирается...
сделать что-то. Она была сбита с толку, а его черные глаза пронизывали ее.
Затем он отодвинулся, и она снова смогла вдохнуть. Она погрузилась во мрак.
Она закрыла глаза и уснула.
Елена проснулась медленно, собирая по кусочкам, события произошедшие с ней.
Выглядит как чей-то чердак, но что она здесь делает? спрашивала Елена саму
себя.
Крысы или мыши скреблись где-то в куче клеенок. Но этот звук не беспокоил
ее. Слабая полоска света от занавешанного окна, освещала все углы. Она
отодвинула штору, чтобы рассмотреть все получше.
Это был определенно чей-то чердак, но того кого она не знала. Она
чувствовала себя так, как будто была больна долгое время и только что
оправилась от болезни.
- Интересно, какой сегодня день?
Она слышала голоса внизу. Кто-то сказал ей, чтобы она была осторожна и вела
себя тихо. Она боялась нарушить тишину, осторожно открыв дверь чердака, она
бесшумно спустилась вниз. Елена увидела гостиную, она узнала ее; она уже
бывала здесь,сидела на той тахте на вечеринке у Алариха Зальцмана. Елена
находилась в доме Рамси.
И Аларих тоже был там, она могла видеть его голову. Его голос удивил ее.
Затем она поняла почему его голос казался ей незнакомым, он звучал
самодовольно или нелепо, каким никогда не был голос Алариха в классе. Он
разговаривал решительно и хладнокровно с двумя другими мужчинами.
- Она может скрываться где угодно, даже прямо под нашими носами. Но
больше похоже на то, что она за городом. Вполне возможно, в лесу.
Почему в лесу
-спросил один из говоривших. Елена узнала его по голосу и по
лысине на голове. Это был директор школы мистер Ньюкасл,
Вспомните, ведь первые 2 жертвы были найдены около леса
- это был голос
третьего мужчины. Неужели это доктор Феинберг? Что он здесь делает? Что я
здесь делаю?
Дело не только в этом
- сказал Аларих. Они слушали его с уважением и даже
почтительностью.
Лес тесно связан с ними. Там у них может быть тайное
место, логово куда они могут спрятаться если их обнаружат. И если оно есть,
я найду его
.
Вы уверены?
- спросил доктор Феинберг.
Я уверен
И вы думаете, что Елена именно там?
— спросил директор.
Как вы
думаете, она останется там или вернется в город?
Я не знаю
. Аларих сделал пару шагов и взял книгу с кофейного столика и
нервно провел по ней рукой.
Единственный способ найти ее- это следить за ее
друзьями. Бонни Маккалог и та темноволосая девочка Мередит. Возможно они
будут первыми к кому она придет, так обычно бывает.
И что будет, когда мы ее найдем?
- спросил доктор Феинберг.
Предоставьте это мне
сказал Аларих с угрозой в голосе. Он закрыл книгу и
бросил ее обратно на столик.
Директор взглянул на часы
Я лучше пойду, служба начнется в 10 часов.Я
полагаю вы оба там будите? Он остановился перед дверью и в нерешительности
обернулся назад. Аларих, я надеюсь вы сможите позаботиться об этом, когда я
сообщил вам об этом, все еще не было так серьезно. Теперь я начал задаваться
вопросом...
Я могу позаботиться об этом Брайн. Я уже говорил тебе: предоставь это мне.
Неужели вы хотите, чтобы школа имени Роберта Ли появилось во всех газетах не
только как место, где произошли убийства, но и как место, часто посещаемое
вампирами? Или школа живых мертвецов? Это та слава которую вы хотите?
Мистер Ньюкасл колебался, нервно покусывая губы, но затем кивнул. Хорошо,
Аларих, но сделайте это чисто и быстро. Увидимся в церкви. Он ушел и доктор
Феинберг последовал за ним.
Аларих продолжал стоять на месте, смотря прямо перед собой. Затем кивнул и
вышел через переднюю дверь.
Елена медленно поднялась обратно.
Что все это значит? Она чувствовала себя потерянной, как будто плыла где- то
во времени и пространстве. Она хотела знать какой сегодня день, почему она
здесь и почему она так напугана. Она понимала, что никто не должен видеть
или слышать ее
Осмотрев чердак, она не нашла ничего, что могло бы помочь ей. Она увидела
лишь старый матрас, кусок клеенки и — маленькую синее книгу.
Ее дневник! Она подхватила его с пола и нетерпеливо начала перелистывать
страницы. Последней датой было 17 октября и никакого намека на сегодняшний
день.Но как только она взглянула на свои записи, воспоминания стали
собираться в ее памяти словно рассыпавшиеся жемчужины снова связались одной
нитью. Очарованная, она медленно села на матрас и перелистав на начало она
стала читать рассказ о жизни Елены Гилберт.
Когда она закончила, она почувствовала страх и ужас. Яркие пятна плясали
перед ее глазами. В этих страницах было столько боли, столько интриг и
секретов. Это была история девочки, которая чувствовала себя чужой в своем
родном городе, в своей семье.Девочки, которая искала чего- то... чего-то что
она никак не могла найти. Но не поэтому она чувствовала зарождающуюся панику
внутри себя и слабость во всем теле. Не поэтому она думала, что может упасть
не смотря на то, что она сидела на полу. Причиной ее отчаяния было то, что
она все вспомнила.
Мост, река. Страх от того, что ей не хватает воздуха и она не может
вдохнуть. Ужасная боль. И чувство облегчения, когда боль прекратилась, когда
все остановилось.
Ох, Стефан, я была так напугана! Как она могла так обращаться с ним в лесу?
Как она могла забыть все, что он значит для меня? Что заставило ее поступить
так?
Но она знала. В глубине своего сознания, она знала. Никто не может встать и
пойти после того как он утонул.Никто не смог бы выжить после этого.
Медленно она встала и подошла к закрытому окну. В затемненном оконном стекле
она могла видеть свое отражение.
Это было не то отражения которое она помнила... Не было ничего хитрого или
жестокого в этом лице. Но все равно оно отличалось от того, что она привыкла
видеть. Ее кожа светилась бледным светом, а глаза были пустыми.
Она дотронулась кончиками пальцев до шеи, в том мете, где Стефан и Дамон
брали у нее кровь. Неужели это было так много раз, и неужели она взяла
достаточно их крови взамен?
Это должно быть именно так. И теперь до конца своей жизни, до конца своего
существования, она должна будет питаться как Стефан. Она должна будет...
Она медленно опустилась на колени, прислонившись лбом к деревянной стене. Я
не могу. Пожалуйста, я не могу, я не могу.
Она никогда не была очень религиозной. Но она чувствовала, что где- то в
нутрии ее зарождается страх, и ей хотелось закричать о помощи. О пожалуйста,
пожалуйста помогите мне. Она не просила о чем- то конкретном, она не могла
собраться с мыслями. Только: пожалуйста помогите мне, пожалуйста.
Через некоторое время, она снова поднялась.
Ее лицо все еще было бледным, но устрашающе красивым, словно прекрасный
фарфор освещенный изнутри.Ее глаза все еще сливались с тенью, но теперь в
них была решительность.
Она должна найти Стефана. Ели что-то и может помочь ей, то он знает об этои.
А если нет, то... все равно он нужен ей. Она не хотела быть ни с кем кроме
него.
Она медленно закрыла дверь чедака. Аларих Зальцман не должен обнаружить ее
тайное место. На стене она заметила календарь с датами вычеркнутыми до 4
Декабря. Четыре дня прошло с той Субботней ночи Она спала 4 дня.
Когда она подошла к передней двери, она закрылась от дневного света. Он
причинял ей боль. Не смотря на то, что небо было пасмурным, а дождь и снег
были неизбежными, все равно ей было больно смотреть на небо.Она должна была
заставить себя покинуть безопасное место и выйти наружу. Она осторожн прошла
мимо забора, близко к деревьям, готовая в любую минуту спрятаться в их тени.
Она чувствовала себя тенью или призраком в длинном белом платье Хоннории
Фелл. Она напугала бы любого, кто увидел ее.
Но вся ее осмотрительность бала потрачена впустую. Улицы были пусты. Она
прошла мимо пустых домов, закрытых магазинов. Затем она увидела
припаркованные машины, но они так же были пусты.
А затем она увидела тень поперек неба. Белый шпиль среди густых темных
облаков. Ее ноги задрожали когда она заставила себя подойти ближе к этому
зданию. Она знала эту церковь всю свою жизнь, она видела крест на этой стене
тысячу раз. Но теперь она приближалась к нему осторожно, как будто это был
дикий зверь, который мог вырваться из клетки и укусить ее. Она положила руку
на стену и стала медленно продвигать ее к вырезанному символу на стене.
Когда она дотронулась до креста, ее глаза наполнились слезами. Она водила
рукой по распятию. Затем отошла от стены и заплакала.
Я не зло. Я делаю вещи, которые не должна делать. Я думала только о себе: я
не поблагодарила Мэтта, Бонни и Мередит за все, что они для меня сделали. Я
должна была больше времени уделять Маргарет и быть вежливой с тетей Джудит.
Но я не зло. Я не проклята.
Когда она успокоилась, она вновь взглянула на здание перед собой. Мистер
Ньюкасл говорил что- то о церкви. Н, что он имел в виду?
Она обошла церковь и зашла в боковую дверь, которая вела к хорам. Елена
бесшумно проскользнула вверх по лестнице и посмотрела вниз с галереи.
Она сразу поняла почему улицы были пустыми. Казалось, будто все жители Феллс-
Черча были здесь. Каждое место было занято, и даже задняя часть церкви была
заполнена людьми. Посмотрев на передние ряды, Елена поняла, что их лица ей
знакомы: это были старшеклассники, соседи и друзья тети Джудит. Тетя Джудит
тоже была там, она была одета в черное платье, которое одевала на похороны
родителей Елены.
О мой Бог,подумала Елена. И она крепко сжала перила. До сих пор она была
слишком занята, осматривая всех присутствующих, чтобы понять, что
происходит, как тихий монотонный голос Преподобного Бета перешел в слова:
... разделим наши воспоминания об этой особенной девочке
, сказал он и
отошел в сторону.
Елена наблюдала за тем, что произойдет дальше с непонятным чувством, того
что она присутствует на пьесе. Она не участвовала в событиях, происходящих
на сцене; она была только зрителем, но это была ее жизнь, та, за которой она
наблюдала.
Мистер Карсон, отец Сью Карсон, вышел вперед и начал говорить о ней. Карсоны
знали ее с рождения, и он говорил о днях когда она вместе с его дочкой,
играли перед их домом летом. Он говорил о том какой красивой и совершенной
девушкой она стала. Он запнулся, перестал говорить и снял свои очки.
Сью Карсон поднялась. Она и Елена не были близкими друзьями с начальной
школы, но они остались в хороших отношениях. Сью была одной из немногих
девочек, которые остались на стороне Елены после того, как Стефан стали
подозревать в убийства мистера Таннера. И теперь Сью, плакала так, как будто
она потеряла сестру.
"Много людей стали плохо относиться к Елене после Хэллоуина, " сказала она,
вытирая глаза и продолжила. "И я знаю, что это причиняло ей боль. Но Елена
была сильной. Она никогда не менялась только, чтобы соответствовать тому,
что думали люди, кем она должна быть. И я уважала ее за это, так сильно... "
голос Сью дрожал. "Когда я был номинирована на звание Королевы, я хотела,
чтобы меня выбрали, но я знала, что я этого не будет, и все было в порядке.
Поскольку, если в школе Роберта Ли когда-либо была королева, это была Елена.
И я думаю, что она всегда ей останется, именно такой мы все будем помнить
ее. И я думаю, что в течение многих последующих лет девочки, которые будут
приходить в нашу школу, должны помнить ее и думать о том, что она оставалась
верна тому, о чем она думала, было правильным... " на это раз голос Сью
оборвался и преподобный помог ей пройти к ее месту.
Девочки, учившиеся в старших классах, даже те, которые были наиболее
противными и злобными, плакали и держались за руки. Девочки, которые раньше
ненавидел ее, плакали. Внезапно она стала их лучшим другом.
Даже мальчиков плакали. Потрясенная, Елена пододвинулась ближе к перилам.
Она не могла перестать смотреть на это, даже если это была самое ужасное,
что она когда-либо видела.
Франциска Декатер вставала, ее бледное лицо было печальным. "Она вседа была
мила со мной, " она сказала хрипло. "Она позволяла мне завтракать с ней. "
Мусор, подумала Елена. Я говорила с тобой только потому что ты была полезна
в нахождении информации о Стефане. Но то же самое было с каждым человеком,
который подходил к трибуне проповедника; никто не мог найти достаточно слов,
чтобы похвалить Елену.
"Я всегда восхищалась ею... "
"Она была образцом для подражания... "
"Один из моих любимых учениц... "
Когда Мередит поднялся, тело Елены напрягалось. Она не знала бы, могла ли
она вынести это. Но темноволосая девочка была одной из немногих людей в
церкви, которая не плакала, хотя ее лицо было серьезным, с грустный
взглядом, она напомнила Елене Хонории Фелл, когда она видела ее могилу.
"Когда я думаю о Елене, я думаю о хороших временах, которые у нас были, "
она говорила это спокойно с присущем ею самообладанием. "Елена всегда было
множество идей, и она могла превратить самую скучную работу в игру. Я
никогда не говорила ей это и теперь мне жаль, что я не могу ей все сказать.
Я хочу поговорить с ней еще один раз, только для того, чтобы она узнала это.
И если бы Елена могла услышать меня "-Мередит осмотрелась вокруг и глубоко
вдохнула, очевидно, чтобы успокоиться-, "если бы она могла слышать меня, я
сказала бы ей, сколько те хорошие времена значат для меня, и насколько мне
жаль, что мы не можем вернуть их. ТЕ ночи по четвергам, которые мы проводили
вместе, сидя в ее комнате, обдумывая дебаты для нашей команды. Мне бы
хотелось, чтобы мы сделали это, еще хотя бы один раз " Мередит снова глубоко
вдохнула и покачала головой. "Но я знаю, что мы не можем, и это больно. "
О чем ты говоришь? подумала Елена. Мы обычно придумывали дебаты для нашей
команды по средам ночью, не по четвергам. И это не было в моей спальне; это
было в твоей. И это вообще не была интересно; мы ненавидели это...
Но наблюдая за спокойным лицом Мередит, ее сердце начало биться быстрее.
Мередит посылала ей сообщение, сообщение, которое могла понять только Елена.
Что означало, что Мередит ожидала, что Елена услышит его.
Мередит знала.
Неужели Стефан сказал ей? Елена осмотрела всех присутствующих на похоронах,
и впервые заметила, что Стефан не было среди них. Не было и Мэта. Нет, это
было не вероятно, что Стефан все рассказал Мередит, или что Мередит выбрала
именно этот способ, чтобы сообщить ей это. Затем Елена вспомнила как Мередит
смотрела на нее в ту ночь, когда они спасли Стефана и, когда Елена попросила
оставить ее наедине со Стефаном.
Она помнила эти темные глаза, изучающие ее лицо не раз в прошлые месяцы, и
то, как Мередит, стала вести себя тихо и вдумчиво каждый раз, когда Елена
просила их о чем- нибудь.
Мередит догадывалась. Елена задавалась только одним вопросом, сколько из
всего до чего она додумалась было правдой.
Теперь поднялась Бонни, плача не на шутку. Это было удивительно; если
Мередит знала, почему она не сказала Бонни? Но возможно Мередит только
подозревала, что-что, чем она не хотела делиться с Бонни потому что это
могло оказаться ложью.
"Спасибо, " сказала Бонни, вытирая мокрые глаза. Она отклонила голову назад,
чтобы посмотреть на потолок, или чтобы восстановить равновесие или
успокоиться. Елена видела как ее лицо потеряло всякое выражение и это было
очень знакомо.
Холод пронзил Елену до самых костей. О, Боже, из всех случаев и мест, только
не здесь.
Но это уже случилось. Бонни опустила подбородок; она снова смотрела перед
собой. За исключением того, что на сей раз она, казалось, не видела никого,
и голос, которым она говорила не был ее.
"Все они не те, чем кажутся. Помните это.Все они не те, чем кажутся. " Она
стояла там, недвигаясь, смотря прямо перед собой пустыми глазами.
Люди начали беспокойно смотреть друг на друга с беспокойством.
"Помните это- помните все они не те, чем кажутся... " Бонни, пошатнулась, и
Преподобный Бета подбежал к ней, в то время как другие мужчина спешил к ней
с другой стороны. Второй мужчина был лысым. Это был мистер Ньюкасл. И там в
задней части церкви стоял Аларих Зальцман. Он подошел к Бонни как раз тогда,
когда она упала в обморок. И Елена услышала шаги позади нее
Глава 5.
Доктор Файнберг
— подумала Елена дико, пытаясь осматриваться вокруг,
и одновременно держаться в тени... Но ее взгляд встретило не маленькое, с
горбинкой на носу, лицо доктора. Это было лицо, столь же прекрасное, как те,
которые обычно изображены на римских монетах или медальонах, и столь
знакомый, внимательный взгляд зеленых глаз. Мгновение, и Елена уже была
захвачена этим оружием.
- О, Стефан. Стефан...
Она чувствовала, что его тело все еще напряжено. Он держал ее механически,
слегка, как будто она была чужим человеком, предназначенным для кого-то
другого.
- Стефан, — произнесла она отчаянно, пряча лицо у его плеча,
пытаясь получить некоторый ответ. Она не смогла бы перенести, если бы он ее
отверг; Если он ненавидит ее теперь, то она лучше умрет...
Со стоном, она попыталась прижаться к нему еще ближе, желая слиться с ним
полностью, исчезнуть в нем.
О, пожалуйста
— думала она,
Пожалуйста...Пожалуйста...
- Елена...Елена, все в порядке. Я рядом. — Он продолжал говорить
с нею, повторяя разные глупости, успокаивая ее этим, и поглаживал ее волосы.
И она могла чувствовать, как изменился характер его объятий, вокруг нее.
Теперь он знал, кого держит в своих руках. Впервые, с тех пор, как она
пробудилась в тот день, она чувствовала себя защищенной. Однако, перед тем,
как отпустить его, она еще некоторое время не ослабляла свои объятия,
стремясь еще хоть немного подержать его возле себя. Она не плакала; она
задыхалась в панике.
Наконец она почувствовала тоненькую ниточку мира, позволяющую уладить ее
проблемы. И, тем не менее, она не отпускала Стефана. Она просто стояла бесконечно-
долгие минуты, держа голову на его плече, впитывая в себя комфорт и
безопастность его близости.
И вдруг она подняла голову, чтобы изучить его глаза.
Когда она, в тот первый день, думала о Стефане, она думала о том, что он мог
бы помочь ей. Она хотела просить его, умолять его спасти ее от этого
кошмара, любым способом сделать ее такой, как прежде. Но теперь, когда она
смотрела на него, она почувствовала поток отчаяния, прошедший сквозь ее
тело.
- Ничего нельзя было сделать?...Тогда? — спросила она очень
мягко.
Он не стал неправильно истолковывать. — Нет — ответил он,
предельно мягко.
Елена почувствовала, как будто она дошла до какого-то финала, переступила
через невидимую линию, и назад пути уже нет. Когда она снова смогла
заговорить, она сказала: — Я сожалею о том, что я сделала с тобой
тогда, в лесу. Я не знаю, почему я стала делать эти вещи. Я не забыла об
этом, но не могу вспомнить причину.
- Ты жалеешь? — его голос был изломан. — Елена, в конце
концов, это я сделал такое с тобой. Все, что это случилось с тобой, из-за
меня...- он не мог закончить, и они просто стояли, держась друг за друга.
- Очень трогательно, — раздался вдруг голос от лестницы. —
Быть может, мне сыграть на скрипке?
Спокойствие Елены вмиг разрушилось, и опасение разползлось по ее венам. Она
уже успела позабыть гипнотическое влияние Дамона и его горящие темные глаза.
- Как ты оказался здесь? — спросил Стефан.
- Полагаю, так же, как и ты. Привлеченный сверкающим маяком страдания
Елены.
Елена могла видеть, что Дамон был действительно в ярости... Не раздражен или
стеснен, а весь бел от гнева и враждебности, исходящей от него волнами.
Но по отношению к ней он был странно приличным, когда она была смущена или
беспомощна. Он защищал ее, держал в безопасности. И он не поцеловал ее, даже
когда она была загипнотизирована им и уязвима. Он был... Привязан к ней.
- Кстати, там кое-что происходит, — сказал Дамон.
- Я знаю. Это Бонни. Опять. — сказала Елена, отпуская Стефана, и
двигаясь назад.
- Это — не то, что ты подумала. Это — снаружи.
Пораженная, Елена последовала за ним вниз, к первому повороту лестницы,
туда, где было окно, с видимостью стоянки для автомобилей. Она чувствовала
Стефана позади себя, но смотрела вниз.
Толпа людей вышла из церкви, они остановились твердой фалангой на краю поля,
не двигаясь дальше. Непосредственно напротив их, на стоянке для автомобилей,
было одинаково большое скопление собак.
Это напоминало встечу двух армий. Было действительно жутким то, что обе эти
группы были одинаково неподвижны. Люди как будто были парализованы
беспокойством, и даже собаки, казалось, ждали чего-то.
Елена видела различные породы собак. Были маленькие собаки, подобные
остролицым корги и коричнево-черным шелковистым терьерам. Были собаки
среднего размера подобно спрингер-спаниелам и эрдельтерьерам. И были большие
собаки, такие как бочкообразный ротвейлер с подрезанным хвостом,
задыхающийся серый волкодав, и гигантский шнауцер, полностью черный. Затем
Елена начала различать и отдельных собак: боксера господина Грунбома и
немецкую овчарку Салливанса. Но зачем они здесь?
Люди, и поначалу неспокойные, теперь выглядели по-настоящему испуганными.
Они стояли плечом к плечу, никто из них не хотел выходить из общей линии и
подходить ближе к животным.
И все же собаки не делали ничего, только сидели или стояли, некоторые с
высунутыми изо рта языками, отклоненными в сторону. Елена подумала, что это
очень странно. Каждое крошечное движение, малейшее подергивание хвоста или
ушей, казалось значительно преувеличенным. Не было никаких покачивающихся
хвостов, никаких признаков дружелюбия. Только... ожидание.
Роберт был в задней части толпы. Елена была удивлена, увидев его, но сразу
не поняла, почему. А затем до нее медленно дошло, что это было потому, что
его не было в церкви. Она наблюдала за ним, пока он стоял вдали от основной
части толпы, исчезая за навесом под Еленой.
- Челси! Челси...
Кто- то наконец отсоединился от кучки людей. Это был Дуглас Карсон, поняла
Елена. Он вступил на пустое пространство между собаками и людьми, немного
вытянув одну руку вперед.
Спрингер- спаниель с длинными ушами, по текстуре напоминающими коричневый
атлас, чуть повернула голову. Ее белый обрубленный хвост немного дрожал, а
коричневато-белая мордочка вопросительно поднялась. Но она не подошла к
молодому человеку.
Тогда Дуг Карсон пошел быстрее. — Челси... хорошая девочка. Подойди
сюда, Челси. Подойди! — Он чуть пошевелил пальцами.
- Каков смысл действий этих собак? — пробормотал Дамон.
Стефан покачал головой, не смотря в окно. — Нет смысла, — сказал
он вскоре.
- Не может этого быть. — Глаза Дамона были сужены, его голова
чуть отклонилась назад, оценивающе, а его немного выступающие зубы напомнили
Елене волкодава.
- Но мы должны быть способны к... Ты знаешь. У них должна быть хоть
капля эмоций, на которые мы можем повлиять. И вместо этого, каждый раз,
когда я пытаюсь исследовать их, это похоже на столкновение с чистой белой
стеной.
Елене было жаль, что она не понимает того, о чем они говорили. — Что
ты подразумеваешь под
исследованием их
? — спросила она. — Они
— животные.
- Внешние данные бывают обманчивы. — сказал Дамон иронически, и
Елена подумала об отблесках радуги в перьях черной вороны, следовавшей за
нею с первого школьного дня. Если бы она присмотрелась поближе, она смогла
бы увидеть те же самые отблески радуги в шелковистых волосах Дамона.
- Но животные, в любом случае,имеют эмоции. Если твоя сила достаточно
велика, ты можешь исследовать их ум. И моя сила — велика, Елена.
Елена была поражена болезненным приступом зависти, прошедшим сквозь нее.
Всего лишь несколько минут назад она цеплялась за Стефана, нацеленного на
избавление от любых проявлений силы, которые она имела, на превращение ее
обратно, в человека. И, теперь же, ей было жаль, что она не настолько
сильна. Дамон всегда имел на нее странное влияние.
- Я не способна исследовать Челси, но я не думаю, что Дуг должен близко
к ней подходить. — сказала она громко.
Стефан внимательно смотрел в окно, его брови были соединены. Он слегка кивал
головой, но вдруг со внезапным чувством безотлагательности сказал: — Я
думаю о том же.
- Давай же, Челси, будь хорошей девочкой. Подойди сюда. — Дуг
Карсон почти достиг первого ряда собак. Все глаза, человеческие и собачьи,
были направлены на него, и прекратилось любое, даже малейшее, движение. Если
бы Елена не видела, что собаки дышат, она могла бы подумать, что эта группа
была некоторым гигантским экспонатом музея.
Дуг подошел к стоянке. Челси наблюдала за ним из-за корги и самоеда. Дуг
пошевелил губами. Он протянул руку, колеблясь,но затем протянул еще дальше.
- Нет, — сказала Елена. Она уставилась на грудь ротвейлера. Его
грудь опустилась и поднялась, впуская воздух...Опустилась и поднялась.
— Стефан, повлияй на него. Пусть уйдет оттуда!
- Да. — Она могла видеть его пристальный сконцентрированный
взгляд, но затем он
...Закладка в соц.сетях
