Жанр: Любовные романы
Дневники вампира: Ярость
.....
Потом она вспомнила огромные белые крылья, распростертые поперек неба. Белая
снежная птица, преследующая ее, кровожадная и разъяренная.
— Нет! — закричала она, захлебываясь памятью.
Елена почувствовала, что Стефан ее обнимает, почти вонзает пальцы ей в
плечи. Это вернуло ее в реальность. Онория Фелл все еще говорила:
— За тобой, Стефан, оно тоже наблюдало. Тебя оно возненавидело еще
раньше. Оно играло с тобой, как кошка с мышью. Оно ненавидит твоих близких.
Оно само полно извращенной любовью.
Елена невольно обернулась. Мередит, Аларих и Мэтт словно окаменели. Бонни и
Стефан стояли рядом с ней. А вот Дамона нигде не было.
— Его ненависть довела до того, что ему нравится любая смерть, любая
пролитая кровь приносит удовольствие. В этот самый момент животные, которых
оно контролирует, выбираются из леса.
— Снежный бал! — прошипела Мередит.
— Да. И на этот раз они будут убивать всех подряд.
— Нам нужно предупредить людей, — завелся Мэтт, — тех, кто на
балу...
— Вы не будете в безопасности, пока не уничтожите Силу, их
контролирующую. Убийства будут продолжаться. Сила полна ненависти. Поэтому я
и позвала вас сюда.
Свет начал гаснуть.
— Если вы его найдете, у вас хватит мужества. Это все, чем я могу вам
помочь.
— Подождите... — пролепетала Елена.
Голос неумолимо продолжал, не обращая на нее внимания.
— Бонни, у тебя есть выбор. Твой дар — это большие возможности, но и
ответственность. Ты можешь от него отказаться. Итак, твое слово?
— Я... — Бонни испуганно захлопала глазами. — Я не знаю...
Мне нужно подумать...
— Времени нет. Выбирай сейчас.
Свет начал тускнеть.
Бонни умоляюще посмотрела на Елену.
— Это только твой выбор, — прошептала Елена, — тебе самой
решать.
Поколебавшись, Бонни кивнула. Она отошла от Елены, повернулась обратно к
свету и сипло сказала:
— Я не отдам свой дар. Я справлюсь. Бабуля же справилась.
Свет удовлетворенно замерцал.
— Ты сделала мудрый выбор. Пользуйся своей силой так же. Это последний
раз, когда я с Вами разговариваю.
— Но...
— Я заслужила свой отдых. Это ваша битва.
Свет потух, как тлеющие искры угасающего костра.
Елена почувствовала, что реальность опять навалилась на плечи. Что-то должно
было случиться. Скоро их настигнет какая-то разрушительная сила.
— Стефан...
Стефан тоже это чувствовал, она знала наверняка.
— Пойдемте, надо отсюда выбираться, — позвала Бонни, и в ее голосе
слышалась паника.
— Нам нужно на бал, надо им помочь, — подал голос смертельно
побледневший Мэтт.
— Огонь! — почти заорала Бонни, как будто до нее только что дошло
что-то очень важное. — Огонь их не убьет, но остановит!
— Ты что, не слушала? Нам нужно сразиться с Другой Силой. А она здесь,
прямо здесь, прямо сейчас. Мы не можем уйти! — закричала на нее Елена.
Ее мысли путались. Картинки, воспоминания, плохие предзнаменования. Жажда
крови, которую она явственно ощущала.
— Аларих, — властным тоном заговорил Стефан, — бери
остальных, возвращайтесь и сделайте все, что сможете. Я остаюсь.
— Мы все должны остаться, — возразил Аларих. Ему приходилось
кричать — вокруг них нарастал оглушающий шум.
Его фонарик выхватил из темноты то, чего Елена раньше не замечала — в
ближайшей стене была зияющая дыра, как будто камень просто выломали. За
дырой начинался тоннель, темный и бездонный.
Елена попыталась понять, куда он ведет, но мозг был скован страхом. Белая
сова... хищник... ворон. Вдруг она поняла, чего конкретно она так боялась.
— Где Дамон? — вскрикнула она, цепляясь за рукав Стефана.
— Уходите отсюда! — страшным голосом застонала Бонни.
Она бросилась к проходу, как только звук прошил темноту.
Это было рычание, но не собачье. Перепутать было невозможно. Оно было
глубже, утробнее и громче. Всепроникающий, кровожадный звук. Он отдался эхом
у Елены в груди, в костях.
Он ее парализовал.
Звук повторился, голодный и дикий, но несколько... ленивее. А потом в
тоннеле раздались тяжелые шаги.
Бонни пыталась и не могла закричать — из горла выходил только сипящий звук.
Из темноты туннеля явно что-то приближалось. Тень, которая двигалась с
кошачьей грацией. Елена узнала рычание. Так рычит самая большая кошка на
Земле. Тигр вышел из тоннеля, и глаза его горели желтым светом.
Все случилось в доли секунды.
Елена почувствовала, как Стефан пытается оттащить ее назад, но она
остолбенела, поняв, что уже поздно.
Тигр прыгнул с непередаваемой грацией, огромное тело с легкостью оторвалось
от земли. На секунду Елена увидела животное как в свете вспышки, его тощие
бока, гибкий хребет.
Слова сами сорвались с губ:
— Дамон, не надо!
Только когда черный волк выпрыгнул из темноты, она поняла, что тигр был
белый.
Волк сбил с ног огромную кошку, а Стефану наконец удалось оттащить Елену на
безопасное расстояние. Она обмякла, как тряпичная кукла, и беспомощно
пискнула, когда он прислонил ее к стене. Крышка могилы была между ней и
рычащей белой тенью, но проход был на другой стороне.
Елену сковали замешательство и страх. Она ничего не понимала и просто
расплакалась беспомощными слезами. Минуту назад она была уверена, что Дамон
играл с ними все это время, будучи заодно с Другой Силой, но злоба и жажда
крови, исходившая от тигра, ясно показывали, как она ошибалась.
Вот, что гналось за ней на кладбище, от пансиона к реке и смерти. Белая
Сила, которую сейчас пытался победить черный волк.
Исход схватки был предрешен. Как бы воинственен и взбешен ни был волк,
шансов у него не было. Один удар чудовищных когтей раскроил его плечо до
кости. Щелкнули челюсти, пытаясь перекусить волчий хребет.
Но тут вмешался Стефан, ослепляя тигра лучом пламени и отбрасывая раненого
волка назад. Елена не могла даже вскрикнуть, а тем более сделать что-нибудь,
чтобы помочь. Она чувствовала, что Стефан в опасности, но ничего не могла
поделать.
— Уйдите все! — закричал Стефан.
С нечеловеческой скоростью он увернулся от удара белой лапы. Мередит теперь
была на другой стороне, у ворот. Бонни висела на руках Мэтта. Аларих был там
же.
Тигр шарахнулся в сторону, и ворота со стуком захлопнулись. Стефан упал на
бок и пытался встать.
— Мы не можем оставить тебя! — закричал ему Аларих.
— Идите! Идите на бал, сделайте все, что можете!
Волк напал опять, наплевав на кровоточащие раны на голове и плече, из
которого торчали куски мяса.
Елена больше не могла слышать этих животных звуков. Мередит и другие ушли,
даже фонарика Алариха не было видно.
— Стефан! — закричала она, видя, что Стефан снова намеревается
кинуться в драку.
Она подумала, что, если он умрет, жить ей незачем.
Паралич прошел, она бросилась к нему, чтобы крепко обнять и не отпускать. Он
прижал ее к себе, заслоняя от шума битвы, но она упрямо вывернулась, и они
вместе оказались лицом к дерущимся.
Волк был повержен. Он лежал на спине, на полу вокруг натекла красная лужица.
Белая кошка стояла над ним, челюсти щелкали в сантиметре от его шеи.
Елена с ужасом поняла, что спокойно рассматривает малейшие детали внешности
хищника: усы, прямые и длинные, как провода, снежно-белую шерсть с матово-
золотыми полосами. Сова в амбаре тоже была бело-золотой. Это пробудило
другое воспоминание... что-то, что она видела, или о чем слышала....
Одним ударом кошка отбила луч Стефана. Елена услышала, как он зашипел от
боли, но разглядеть больше ничего не могла — темнота была настолько густой,
что даже зрение охотницы было бессильно. Прижавшись к любимому, она стала
ждать последнего, смертельного удара.
Вдруг голова у нее закружилась, наполнилась серым кружащимся туманом, и она
выпустила Стефана. Она не могла говорить, не могла думать. Пол уходил из-под
ног. Краем сознания она поняла, что против нее используют Силу, и она
заполняет ее рассудок.
Она чувствовала, как Стефан удаляется от нее, она больше не могла
сопротивляться. Она упала в пропасть.
14
Белая сова... хищница... охотник... тигр. Кошка, играющая с мышкой. Как
кошка... большая кошка... как котенок. Белый котенок.
Смерть в доме.
Котенок убежал от Дамона. Из страха быть узнанным. Как и тогда, когда
котенок, стоявший на груди Маргарет, взбесился, увидев Елену за окном.
Елена застонала и почти вынырнула из безумия, но серый туман затянул ее
обратно до того, как ей удалось открыть глаза.
Отравленная любовь...
Стефан, оно возненавидело тебя раньше Елены... Белое и золотое... что-то
белое... что-то белое под деревом...
На этот раз ей удалось открыть глаза, и еще до того, как она смогла их
сфокусировать и привыкнуть к тусклому свету, она знала. Теперь она знала
точно.
Фигура в белом платье со шлейфом отвернулась от свечи, которую пыталась
зажечь. Лицо, которое увидела Елена, могло быть ее лицом, только слегка
искаженным, бледным и красивым мертвенной красотой. Неправильное лицо. Оно
было похоже на бесконечные отражения Елены, которые она видела во сне про
коридор зеркал. Искаженное, голодное и насмешливое.
— Здравствуй, Катрина, — прошептала она.
Катрина нехорошо улыбнулась.
— Ты не так глупа, как я думала.
Голос у нее был серебристым и приятным. Как и ее ресницы. На платье тоже
мерцали серебристые блестки, когда она двигалась. А волосы были золотыми,
почти такого же светло-золотого оттенка, как и у Елены. Глаза были как у
котенка: круглые и невозможно голубые. На шее было ожерелье с камнем такого
же цвета.
У Елены болело горло, как будто она кричала. Мучила жажда. Малейшая попытка
пошевелить шеей причиняла боль.
Стефан стоял рядом, завалившись вперед, руки привязаны к прутьям ворот.
Голова склонилась на грудь, но лицо Елена видела, и оно было смертельно
бледно.
На горле была рана, на воротнике застыла кровь.
Елена мигом обернулась к Катрине:
— Но зачем? Зачем ты это сделала?
Катрина улыбнулась, оголяя острые зубы.
— Потому что люблю его, — мелодично ответила она, — а разве
ты его не любишь?
Только теперь Елена поняла, почему она не могла двигаться и почему болели
руки. Так же как и Стефан, она была привязана к воротам. С трудом повернув
голову в другую сторону, она увидела Дамона.
Ему было еще хуже. Рука была разодрана, от одного вида раны Елену затошнило.
Рубашка была порвана в клочья, и девушка увидела, как слабо поднимаются его
ребра, когда он дышит. Если бы не это, она бы подумала, что он мертв. Кровь
впиталась в волосы и стекала в глаза.
— Кто из них тебе больше нравится? — спросила Катрина
заговорщицким тоном. — Ну признайся. Тебе какой больше по душе?
Елена устало на нее посмотрела.
— Катрина. Ну, пожалуйста, пожалуйста, послушай меня...
— Ну, давай, я слушаю.
Ярко-голубые глаза заполнили все поле зрения Елены, а губы приблизились
почти вплотную к ее губам.
— Я думаю, что они оба — забавные. Ты ведь любишь забавных мальчиков?
Елена с отвращением зажмурила глаза и отвернулась.
Больше всего хотелось, чтобы перестала кружиться голова.
Катрина отодвинулась, громко смеясь.
— Да, знаю, выбрать сложно.
Она сделала что-то наподобие пируэта, и Елена поняла, что то, что она
сначала приняла за шлейф от платья, было волосами. Расплавленным золотом они
стекали по плечам, спине Катрины, спускались на пол и струились за ней.
— Все зависит от вкуса, — продолжала Катрина, пританцовывающей
походкой подходя к Дамону. Она шаловливо посмотрела на Елену. — Но у
меня такие нежные зубки...
Она схватила Дамона за волосы, поднимая его голову, и вонзила зубы в его
шею.
— Нет! Не смей! — Елена рванулась вперед, но привязали ее на
совесть. Тяжелые железные ворота и надежная веревка. Катрина издавала
животные звуки, чавкая и вгрызаясь в плоть, Дамон тихо стонал. Елена видела,
как его тело содрогалось от боли.
— Прекрати, пожалуйста, прекрати...
Катрина поняла голову. По подбородку стекала кровь.
— Но я так голодна, а он такой вкусный...
Она опять вцепилась Дамону в шею, он содрогнулся, Елена дико закричала.
Вот так оно и было, подумала она. Тогда, в лесу. Она так же вцепилась в
горло Стефану, она хотела его убить...
Тут тьма сгустилась вокруг нее, и она с радостью провалилась в небытие.
Машину Алариха занесло перед школой, и Мередит чуть в нее не врезалась. Они
с Мэттом выпрыгнули из машины, забыв даже ее закрыть. Впереди показались
Аларих и Бонни.
— А что с другими горожанами? — закричала им Мередит. Лицо обжигал
ветер.
— Только семья Елены — тетя Джудит и Маргарет, — заорала в ответ
Бонни.
Голос был пронзительный и испуганный, но сама она выглядела собранной,
откинув голову назад, как будто пытаясь что-то вспомнить.
— Да, так и есть. Собаки ими тоже займутся. Надо отвести их куда-нибудь
в подвал.
— Я этим займусь, а вы идите на бал.
Бонни повернулась и побежала за Аларихом. Мередит бросилась к машине.
Бал почти закончился. Снаружи и внутри было практически одинаковое
количество парочек. Аларих, Мэтт и Бонни подбежали к людям и учитель истории
закричал:
— Всем назад! Все в помещение, и закройте двери!
Времени уже не было. Он добежал до кафе одновременно с первой темной
фигурой. Полицейский упал, не успев даже вскрикнуть или выстрелить.
Его собрат оказался расторопнее. Прозвучал пистолетный залп. Все закричали и
бросились к парковке. Аларих бросился за ними, что-то крича и пытаясь их
вернуть.
Из тьмы показались другие существа, они надвигались со всех сторон. Началась
паника. Аларих все еще что-то кричал и пытался загнать учеников в помещение.
Снаружи они были легкой добычей.
Во дворе Бонни обернулась к Мэтту.
— Нам нужен огонь!
Мэтт бросился в кафе и вернулся с полупустой коробкой с программками бала,
одновременно откапывая в кармане коробок спичек, которыми они до этого
разжигали свечу.
Бумага загорелась моментально. Появился островок безопасности. Мэтт
продолжал затаскивать людей в двери кафе. Бонни заскочила внутрь, но там
царил такой же хаос, что и снаружи.
Она оглянулась в поисках взрослых, но кругом были только перепуганные
школьники. Потом она заметила красно-зеленые бумажные декорации.
Кругом стоял жуткий шум, крик бы потонул в нем. Пробираясь сквозь толпу
желающих выбраться на улицу, она наконец добралась до дальнего конца зала.
Там стояла бледная Кэролайн в тиаре Снежной королевы. Бонни потащила ее к
микрофону.
— Ты умеешь хорошо говорить. Скажи им, чтобы все вошли внутрь и никуда
не выходили! Скажи, чтобы убрали декорации. Нам нужно все, что горит —
деревянные стулья, мусор, все что угодно. Скажи, что это — единственный
шанс!
Кэролайн испуганно и непонимающе на нее уставилась.
— У тебя же корона на голове, вот и вели им!!
Она не ждала, что Кэролайн послушается, поэтому бросилась опять в самую
толпу. Через секунду она услышала неуверенный голос Кэролайн в динамиках.
Когда Елена в следующий раз открыла глаза, стояла гробовая тишина.
— Елена?
Услышав хриплый шепот, она попыталась сфокусировать зрение и увидела перед
собой полные боли зеленые глаза.
— Стефан!
Она отчаянно потянулась к нему. В этом не было смысла, но она чувствовала,
что, если бы они могли друг друга обнять, все было бы не так плохо.
Где-то раздался почти детский смех. Елена, в отличие от Стефана, даже не
обернулась, но видела его реакцию, последовательность эмоций, сменявших друг
друга у него на лице. Шок, недоверие, зарождающаяся радость и — ужас. Ужас,
от которого у него потускнели глаза.
— Катрина. Но это же невозможно. Ты же мертва.
— Стефан... — позвала Елена, но он не ответил.
Катрина прикрыла рот ладошкой и хихикнула.
— Ты тоже просыпайся, — бросила она куда-то в другую сторону.
Елена почувствовала поток Силы. Через секунду Дамон медленно поднял голову и
заморгал.
Казалось, он совсем не был удивлен. Откинув голову и прищурившись, он
несколько минут пристально смотрел на Катрину. Потом улыбнулся — болезненной
и слабой, но такой узнаваемой улыбкой.
— Наш очаровательный белый котенок. Я должен был догадаться.
— А ты не догадался, — поддразнила его Катрина. — Даже ты не
догадался. Я всех провела! — она опять засмеялась. — Было так
забавно наблюдать, как ты следишь за Стефаном, не зная, что все уже у меня
под колпаком. Я даже один раз тебя поцарапала!
Скрючив пальцы наподобие когтей, она изобразила, как шипит котенок.
— Дома у Елены. Да, я помню... — медленно ответил он. Он выглядел
не столько разозленным, сколько немного заинтригованным.
— Ну, ты, безусловно, настоящий охотник. Леди и тигр.
— И я сбросила Стефана в колодец! — хвасталась Катрина. — Я
видела, как вы дрались, мне понравилось. Я проводила Стефана до конца леса,
а потом, — тут она сделала жест, как будто руками поймала какую-нибудь
мошку, потом разжала ладони, уставилась туда, как будто там действительно
что-то было, и захихикала.
— Я собиралась там с ним поиграть, — потом, выпятив губку, она
злобно посмотрела на Елену. — Но ты забрала его. Жадина! Не надо было
так делать.
Ее страшноватая детская лукавость на миг сменилась жгучей женской
ненавистью.
— Жадин наказывают, — надвинулась на Елену Катрина, — а ты —
жадина!
— Катрина! — Стефан вдруг очнулся и быстро заговорил: — А ты не
хочешь нам рассказать, что еще ты сделала?
Катрина отступила, удивленная и польщенная.
— Ну, если вы действительно настаиваете... — она обняла локти
руками и опять сделала несколько танцевальных па.
— Нет, — наконец весело выпалила она, оборачиваясь и указывая на
них пальцем, — вы будете угадывать, а я — говорить
да
или
нет
.
Елена сглотнула, мельком глянув на Стефана. Она не видела смысла в том,
чтобы затягивать всю эту канитель, если исход будет все равно один и тот же,
но что-то подсказывало ей цепляться за жизнь как можно дольше.
— Ты напала на Викки, — осторожно подсказала она. Собственный
голос звучал странно, но теперь она была уверена, — на ту девочку, в
старой церкви.
— Отлично! Правильно! — закричала Катрина. Она изобразила рукой,
как царапается котенок. — Ну, она же была в моей церкви. И они там с
этим мальчиком... ну, в общем, такое нельзя в церкви делать. Я ее немножко
поцарапала! — Катрина выделила это слово, как будто рассказывала сказку
ребенку, — ну и... слизала кровь, — облизнув светло-розовые губки,
она указала на Стефана: — Теперь ты угадывай!
— С тех пор ты гонялась за ней.
Он не играл в игру, он как будто опрашивал пациента.
— Да, но мы уже с этим разобрались! Давай про что-нибудь другое! —
капризно приказала Катрина.
Потом она вдруг стала играть с пуговками у горловины платья, перебирая их
пальцами. Елена вспомнила Викки, раздевающуюся перед всеми в кафе.
— Я заставляла ее делать глупости. С ней было так весело играть!
У Елены онемели руки. Она поняла, что инстинктивно пытается вырваться из
пут. Слова Катрины ранили ее, и она не могла стоять на месте. Усилием воли
она заставила себя не вырываться вперед, а наоборот, отклониться назад и
попытаться хоть чуть-чуть освободить руки. Она не знала, что будет делать,
если вырвется, но попытаться стоило.
— Следующий! — тон Катрины становился опасным.
— А почему ты говоришь, что это — твоя церковь? — спросил вдруг
Дамон. В его голосе опять не было ничего, кроме легкого удивления, как будто
все происходящее его не касалось. — А что насчет Онории Фелл?
— А, это старое пугало! — злобно ответила Катрина. Она поджала
губы и уставилась куда-то вдаль, сверкая глазами. Елена вдруг поняла, что
они стоят напротив входа в крипту, а разграбленная могила находится прямо за
ними. Может быть, Онория им поможет...
Потом она вспомнила тихий, угасающий голос.
Это единственное, чем
я могу вам помочь. Никто не придет их спасти.
Катрина, как будто читая мысли Елены, ответила:
— Она ничего не может сделать. Она — просто ворох костей, —
грациозные руки делали движения, как будто ломали кости, о которых она
говорила, — она может только болтать, и я много раз делала так, чтобы
вы ее не слышали.
Катрина опять помрачнела, и Елена почувствовала, как внутри у нее
поднимается страх.
— Ты убила собаку Бонни, Янцзы, — выпалила она. Догадка была взята
с потолка, просто чтобы отвлечь Катрину, но, как ни странно, сработала.
— Да! Это было забавно. Вы все выбежали из дому и стали ныть и
причитать, — Катрина изобразила сцену в лицах: маленькая собачка,
лежащая перед домом, и мечущиеся девочки. — Он был невкусный, но оно
того стоило. Я гналась за Дамоном, он был в обличье ворона. Я долго за ним
гонялась. Если бы мне захотелось, я бы схватила эту ворону, и...
Елена вдруг вспомнила сон Бонни. Она даже не поняла, что говорит вслух, пока
не обнаружила, что Стефан и Катрина смотрят на нее.
— Бонни видела тебя во сне, — прошептала она, — но она
подумала, что это я. Она мне рассказала, что увидела, как я стою под деревом
на ветру. Она меня испугалась. Я была не похожа на себя, бледная и почти
прозрачная. Потом прилетел ворон, я схватила его и свернула шею, — гнев
подкатил к горлу, но Елена его сдержала, — а это была ты.
Катрина обрадовалась, как будто Елена только что подтвердила ее правоту.
— Люди часто видят меня во сне, — похвасталась она, — твоей
тетушке я тоже приснилась. Я ей сказала, что ты умерла по ее вине. Она тоже
подумала, что видела тебя.
— Боже...
— Жаль, что ты не умерла, — лицо Катрины сделалось злым. — Ты
должна была умереть. Я так долго держала тебя в реке! Но ты такая шустрая,
поменялась кровью с ними обоими и вернулась. Ну ладно, — она хитро
улыбнулась, — теперь я поиграю с тобой чуть подольше. Я в тот день
вышла из себя, когда увидела, что Стефан подарил тебе кольцо. Мое кольцо,
которое я подарила им на память! А он подарил его тебе! Тогда я поняла, что
не просто поиграю с ним. Я его убью! — закончила она на повышенных
тонах.
Стефан был сбит с толку.
— Я же думал, что ты мертва. Ты же умерла пятьсот лет назад.
— Тогда я обманула тебя в первый раз! — ответила Катрина, но в
этот раз в ее голосе не было никакой веселости. Он был мрачным. — Мне
помогала моя горничная, Гудрен. Вы не хотели принять мой выбор, —
выкрикнула она злобно, переводя взгляд со Стефана на Дамона. — Я
хотела, чтобы мы были счастливы втроем. Я любила вас. Но вам этого было
недостаточно.
Лицо Катрины опять изменилось, и Елена увидела, что это лицо обиженного
ребенка пятисот лет от роду. Должно быть, так Катрина выглядела тогда. В ярко-
голубых глазах стояли слезы.
— Я хотела любить вас обоих, — смущенно продолжала она, — а
вы отказались. Я была в отчаянии. Я думала, что, если я умру, вы опять
помиритесь. И еще я знала, что мне надо уйти, прежде чем папа заподозрит,
кто я на самом деле. Мы договорились с Гудрен. Я сделала другой талисман, а
ей отдала свое кольцо. Она взяла мое белое платье — мое самое лучшее
платье, — и золу из камина. Мы сожгли немного жира, чтобы зола пахла
как надо, и она положила золу на солнце, чтобы вы нашли его и мою записку. Я
не была уверена, что вы купитесь на это, но вы поверили. Но потом, —
лицо Катрины исказило горе, — вы все сделали не так. Вы должны были
горевать, плакать, утешать друг друга. Я сделала это для вас. А вы вместо
этого побежали за мечами. Зачем вы это сделали? — это был уже крик
души. — Почему вы не приняли мой дар? Вы растоптали его. Я же написала
вам, что хочу, чтобы вы помирились. А вы не послушали и побежали за мечами.
И поубивали друг друга. Зачем?
Слезы ползли по щекам Катрины, Стефан тоже плакал.
— Мы были такие глупые, — сказал
...Закладка в соц.сетях
