Жанр: Любовные романы
Ночь, которая решила все
... впервые за последнее время и наслаждаясь
обществом подруг, она перестала беспокоиться.
Уставшая от долгого дня, она вынула ключ, который ей дал Лукас, и
обнаружила, что дверь не заперта. Как только она переступила порог, в
гостиную быстро вошел Лукас. Рукава рубашки закатаны, галстук сбился на бок,
волосы растрепаны.
— Где, черт возьми, ты была? — взорвался он. Оливия поставила
сумочку на край стола и стала расстегивать пиджак.
— Ходила в ресторан с подругами.
— Пили? — в его голосе были звенящие нотки, и Оливия поняла, что
он очень зол.
— Нет! Ужинали.
— А позвонить и оставить сообщение ты не могла?
— Они перехватили меня по дороге, и, если бы я позвонила, было бы
слишком много вопросов. Почему ты такой расстроенный?
— Я не расстроенный. Оливия подошла к нему.
— Ты выглядишь расстроенным. Он схватил ее за плечи.
— Если мы собираемся жить вместе, Оливия, я хочу, чтобы ко мне
относились с уважением. Это означает, что если ты задерживаешься, то должна
позвонить и предупредить меня.
— Это и к тебе относится! — Его требовательный тон начинал
раздражать ее.
— Я не беременный.
Его слова зависли в воздухе. И тут ее эмоции вырвались наружу.
— Я не знаю, что за правила установлены в этом доме, Лукас. Ты забыл
рассказать мне о них.
— Здесь нет никаких правил, — нахмурился он. — Здравый смысл
подсказывает...
— Здравый смысл подсказывает мне, что я не могу рассказать подругам о
том, что еще не решено. Здравый смысл подсказывал мне, что ты мог бы
остаться в Санта-Фе на ночь. Здравый смысл говорит мне также, что если у
тебя есть какие-то требования ко мне, то я должна как минимум узнать о них.
А сейчас я иду спать, потому что падаю от усталости. — Когда она
направилась к лестнице, он не шелохнулся и не произнес ни слова. Поднявшись
до середины, Оливия почувствовала угрызения совести и обернулась. —
Извини, Лукас, если я заставила тебя волноваться. Больше это не повторится.
Он не ответил.
Глава 3
Целый день Лукас не мог сосредоточиться, думая об Оливии и об их вчерашней
ссоре. Сегодня он ушел из дома рано, до того, как она встала, поэтому ему не
пришлось бороться с желанием, которое неизменно вызывала в нем близость
Оливии. Но сейчас он понял, что избегать ее — не самый лучший выход из
положения.
Он набрал добавочный Оливии. Она сразу же взяла трубку.
— Оливия, это Лукас.
Последовала короткая пауза.
— Здравствуй, Лукас.
От ее нежного голоса у него, как всегда, забилось сердце.
— У меня встреча с Рексом и, скорее всего, до шести я буду занят. Но
когда приеду домой, мы сможем куда-нибудь сходить поужинать.
— Я хотела заехать в магазин по дороге и приготовить что-нибудь на
вечер, — она говорила приглушенным голосом, вероятно, чтобы не услышала
Джун, чей стол был в той же комнате.
— Я не хочу, чтобы ты несла тяжелые сумки, решительно запротестовал он.
— Я куплю совсем немного, только для ужина. Или ты все-таки хотел бы
куда-нибудь пойти?
Он удивился: в ее голосе не было и намека на вчерашнюю ссору, ни злобы, ни
язвительности. Когда они ссорились с Селестой, она дулась еще по меньшей
мере неделю.
— Ужин дома — это великолепно. Но я не хочу доставлять тебе никаких
хлопот.
— Какие хлопоты, Лукас? Я тоже должна есть. Ему нужно перед ней извиниться, но не по телефону.
— Тогда до вечера.
— До вечера, — повторила она.
Может быть, сегодня им удастся найти общий язык и как-то выстроить свои
взаимоотношения? подумал Лукас.
Оливии в конце концов удалось понять, как работает музыкальный центр Лукаса,
и она поставила один из своих любимых дисков. К тому времени, когда курица
подрумянилась, Оливия уже вполне освоилась на кухне и чувствовала себя здесь
хозяйкой. Поэтому, услышав телефонный звонок, не задумываясь схватила трубку
и ответила.
— Я, должно быть, не туда попала! — воскликнула женщина на другом
конце линии.
— А кто вам нужен?
— Лукас Хантер.
— Его сейчас нет, но вы можете оставить сообщение.
После короткого замешательства женщина отозвалась:
— Скажите, чтобы он перезвонил на ранчо.
— Хорошо, я передам, — повесив трубку, Оливия пожалела, что не
спросила имени, но звонившая женщина, видимо, не посчитала необходимым
назваться.
Ужин уже начал остывать, когда пробило семь. Оливия поела в одиночестве, а
еду для Лукаса отнесла в холодильник. Когда в восемь тридцать вошел Лукас,
Оливия очнулась — она заснула на диване, с контрактами на коленях. Лукас
поставил портфель на стул и положил сверху пальто.
— Совещание неожиданно затянулось. Надеюсь, ты поела.
— Да, а твоя тарелка в холодильнике. Но вы, наверное, перекусили? Ведь
мистер Баррингтон обычно заказывает ужин в кабинет, если совещания
затягиваются.
— Он пригласил нас на ужин после совещания.
— Ты отказался от приглашения Рекса Майкла Баррингтона Второго? —
изумилась она, зная, что такой чести не удостаиваются рядовые служащие.
— Я хотел поскорей вернуться домой. — Лукас сел рядом с
ней. — Оливия, прости меня за вчерашнее, я не сдержался.
Оливия тоже чувствовала себя виноватой.
— Но мне следовало позвонить, — сказала она.
— Понимаешь, я никогда не жил в доме с женщиной и не совсем знаю, как
себя вести.
Это известие и обрадовало, и удивило Оливию.
— Ты ни с кем до этого не жил? Он покачал головой и, протянув руку,
погладил ее щеку:
— Я не могу забыть Рождество, Оливия, и, принимая во внимание результат, несколько... растерян.
От прикосновения его пальцев у Оливии захватило дух, но усилием воли она
овладела собой.
— А ты совсем не страшный, когда не такой самоуверенный.
— Я кажусь тебе страшным? — переспросил он с улыбкой, приблизив
свои губы к ее губам. — Не бойся меня, Оливия, я просто хочу поцеловать
тебя.
Возбуждение ее было настолько сильным, что Оливия не могла произнести ни
слова. Она потянулась к нему, их губы встретились, и он понял она тоже хочет
этого поцелуя.
Лукас обнял ее. Когда его язык начал уговаривать ее губы раскрыться, она
поняла, к чему это приведет. Но Лукас не давал ей возможности ни думать, ни
анализировать. Ее чувства завертелись, подобно песку в вихре урагана. Как и
тогда в Рождество, сила его страсти передалась ей. Оливия совсем потеряла
голову. Ее рука скользнула к его плечу, ощущая через рубашку жар
разгоряченного тела. Когда Лукас протолкнул язык ей в рот, она вздрогнула от
возбуждения и удовольствия. Но она еще не знает его. И если не остановится
сейчас...
Ее рука соскользнула ему на грудь; слегка оттолкнув его, она отстранилась.
— Я обещал, что наши отношения будут платоническими, да? — хрипло
произнес он. Его голос был таким сексуальным и опьяняющим, глаза горели
таким желанием!
— Мы не должны, — она выскользнула из его объятий и встала.
— В самом деле?
— Я не позволю, чтобы вожделение разрушило мою жизнь, Лукас. Слишком
многим я рискую.
— А я — нет? Ладно, если ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе, я не
буду, — зло сказал он и встал.
— Лукас...
Но он уже направился в кухню.
Вздохнув, она дала себе слово впредь быть более осторожной, не допускать никаких объятий и поцелуев.
Оливия понимала, что сейчас лучше отступить, объяснять что-то или выяснять
не стоит. Лукас, очевидно, разозлился, но ничего не поделаешь. Если когда-
нибудь они станут предаваться любви, то происходить это будет спокойно, без
спешки, без опасений за последствия. Она должна быть уверена в нем.
Оливия долго принимала душ. Память о его поцелуе не давала покоя. После душа
она устроилась с работой у себя в комнате, в кресле. Оливия слышала, как
Лукас поднялся по ступенькам к себе и со щелчком закрыл дверь.
Сосредоточиться на работе она не смогла — мешали мысли об их разговоре и о
его неожиданном признании. И тут Оливия вспомнила, что Лукасу звонили. Надо
сказать ему об этом.
Накинув халат, Оливия пожалела, что у нее нет другого, более длинного и
плотного. Она уже подумала, не одеться ли полностью, но решила, что это
будет выглядеть глупо. Сердце заколотилось, когда она вышла в холл и
постучала в его дверь.
Лукас открыл, и у Оливии перехватило дыхание. На нем были лишь короткие
черные шелковые шорты. Как завороженная, она не могла оторвать взгляд от
кучерявых темно-русых волос на его груди. А подняв наконец глаза, увидела,
что Лукас озадаченно наблюдает за ней.
— Я... э-э-э... забыла тебе кое-что сказать. — Лукас молчал.
Заставив себя сконцентрироваться на цели своего прихода, Оливия продолжила:
— Тебе звонили. Женщина. Она не назвала себя, но сказала, чтобы ты
перезвонил на ранчо.
— Хорошо, — ответил он коротко, словно его оторвали от какого-то
дела.
— Лукас...
— Мне нужно позвонить, Оливия. В следующий раз просто оставь записку на
холодильнике.
Оливия вернулась в свою комнату, не понимая, что ее так расстроило и почему
ей хочется плакать.
Оливия собрала записи, которые сделала за это утро, и отнесла их на стол
Стенли. И он, и Джун ушли на ланч. В этот момент в офис заглянула Молли.
— Ты идешь на ланч?
Оливия покачала головой. Все утро ее мучила тошнота, более сильная, чем
обычно. Даже сама мысль о еде...
— Нет, спасибо.
— Оливия, ты такая бледная. Что мне сделать для тебя? Может, принести
содовой?
Оливия опять покачала головой и наклонилась к нижнему ящику стола, чтобы
убрать документы в папку.
— Я плохо спала сегодня.
— Ты должна заботиться о себе. Может, я к тебе заеду, и мы поужинаем
вместе?
Молли — хороший, надежный друг, ей можно довериться. Быстро встав, Оливия
направилась к двери, чтобы закрыть ее, и тут у нее закружилась голова.
Сделав глубокий вдох, она сказала:
— Я переехала к Лукасу.
— Переехала?
— Это тест на совместимость. Мы. — В ее ушах зазвенело, и перед
глазами появились маленькие черные точки. — Мы...
Все поплыло перед глазами, и Оливия схватилась за край стола, чтобы не
упасть.
— Оливия! — Молли подхватила ее за талию и поддернула ногой стул.
Оливия села и согнулась пополам. — Я звоню Лукасу! — решительно
заявила подруга.
— Нет! — Сегодня Лукас опять уехал прежде, чем Оливия проснулась.
Она не знала, в офисе ли он, и хочет ли, чтобы его беспокоили.
Но Молли уже направилась к телефону. Набирая номер, она твердо заявила:
— Тебе нужно поехать домой, полежать с поднятыми ногами и
расслабиться, — и после паузы продолжила:
— Мистер Хантер, это Молли Доил. Я сейчас с Оливией, она себя плохо
чувствует. Мы в офисе мистера Уиткомба.
Оливия попыталась поднять голову, но волна тошноты накатила на нее опять.
Через несколько минут дверь открылась, и в комнату большими шагами вошел
Лукас. Оливия могла видеть только его ноги, но она знала, это его ноги.
— Что случилось?
— У меня всего лишь немного кружится голова, — .отозвалась Оливия.
— Я отвезу тебя к врачу.
— Не надо. Это пройдет. Я не позавтракала. Он присел на корточки рядом
с ней:
— И на ланч не ходила?
— Лукас, я не могу есть, — она говорила в пол, потому что от
любого движения у нее начинала кружиться голова.
— Вы не могли бы принести холодное мокрое полотенце?
Лукас, вероятно, обращался в Молли, потому что ее подруга тут же вышла.
Лукас обнял ее. Его тело было сильным и крепким, а объятие таким надежным и
успокаивающим, что Оливия перестала бороться с приступами головокружения, у
нее на лбу выступил пот. Лукас отвел ей волосы со лба, и воздух немного
охладил лицо. Молли возвратилась, и Оливия почувствовала прикосновение
холодного полотенца к затылку. Через несколько минут черные точки перед
глазами исчезли, звон в ушах утих.
Когда она подняла голову, лицо Лукаса оказалось совсем близко.
— Лучше? — спросил он. Оливия кивнула.
Лукас встал, убрал полотенце и, взглянув на Молли, попросил:
— Вы не могли бы сказать мистеру Уиткомбу, что я отвез Оливию домой?
— Лукас, я в порядке.
— Ты белая как простыня и тебе нужно что-нибудь поесть. Если не хочешь
идти к доктору, я отвезу тебя домой.
Его тон, не терпящий возражений, раздосадовал ее, и она встала, чтобы
доказать — в самом деле все прошло. Ее тут же качнуло, но Лукас успел
подхватить ее. Чтобы удержаться, Оливии пришлось обхватить его руками за
шею.
— К врачу или домой? — спросил он грозно.
— Домой. Надеюсь, ты не собираешься нести меня на руках?
— Именно так. Мы спустимся по лестнице. Молли с улыбкой подала Оливии
ее сумочку.
— Ты пособница и подстрекательница, — недовольно проворчала
Оливия.
— Во имя благого дела, — улыбнулась Молли. Лукас выглянул в холл,
прежде чем вынести Оливию, затем спустился по лестнице, неся ее так, будто
она была не тяжелее портфеля. У выхода на улицу Оливия запротестовала:
— Опусти меня, Лукас. Дай привыкнуть к морской качке, — и, увидев,
что он нахмурился, добавила:
— Пожалуйста.
— Если ты будешь шататься...
— Я обопрусь на твою руку. Обещаю.
Поставив ее на ноги, он внимательно следил за тем, как она открывала дверь.
Оливия пошла вперед, сознавая, что он не отрывает от нее взгляда. У нее
болела голова, ее одолевала усталость, но головокружение прошло. Лукас шел
рядом, и она чувствовала его силу и надежность.
Домой они ехали молча, на джипе Лукаса новейшей модели с шикарным салоном.
Оливия откинула голову на спинку сиденья. Лукас включил стереосистему, и
мягкие звуки классической гитары наполнили машину.
Меньше чем через полчаса они вошли в дом Лукаса.
— Иди наверх, а я принесу чего-нибудь поесть, — решительно заявил
Лукас.
— Тебе не обязательно, беспокоиться обо мне.
— Я забочусь о ребенке, — объяснил он. — Иди. Оливия начала
подниматься по ступенькам, не понимая, сердит ли Лукас на нее за вчерашний
вечер и что он вообще чувствует.
Поднявшись наверх, Лукас увидел, что дверь в комнату Оливии открыта настежь.
Прошлой ночью он разозлился из-за того, что она оттолкнула его. Когда она
пришла, чтобы сказать о звонке Мим, он все еще страстно хотел ее, поэтому
вел себя так неприветливо и резко. Ему было трудно скрыть свое желание,
когда глаза Оливии блуждали по его груди.
Но когда позвонила Молли Доил, страх за Оливию вытеснил и злость, и
разочарование, и даже желание. Вдруг с ней или с ребенком что-нибудь
случится? Этот страх заставил его тут же броситься на помощь к Оливии.
Чашка с чаем постукивала о стакан с содовой, когда он нес их наверх. В
другой руке он умудрялся еще удерживать тарелку, на которой была половинка
сандвича с курицей. Оливия стояла у комода и расчесывала свои роскошные
волосы — длинные, блестящие, шелковистые. Она переоделась в широкие
трикотажные брюки и майку, которая облегала ее округлые формы, и желание
вспыхнуло в нем с новой силой...
Когда Лукас вошел и поставил ланч на тумбочку около кровати, Оливия
обернулась.
— Спасибо, — мягко произнесла она, и их взгляды
встретились. — Я позвонила Стенли и сказала, что меня не будет после
обеда.
Помолчав, он спросил:
— Молли знает, что ты беременна? Оливия села на край кровати.
— Я рассказала ей на следующий день после того, как сказала тебе. Я ей
доверяю. Она знает и то, что я живу у тебя.
— Она звонила мне по твоей просьбе? Оливия сидела на кровати чуть
порозовевшая, но все еще бледная. На его вопрос она покачала головой:
— Нет. Молли всегда делает то, что сама считает нужным.
— Разумная девушка. — То, что Молли звонила не по ее просьбе,
больно укололо Лукаса. Он пододвинул Оливии сандвич. — Ешь. И больше
чтобы на работу без завтрака не уходила. Поняла?
Она вздернула подбородок:
— Я могу сама о себе позаботиться.
— Сегодня у тебя не очень-то получилось. Она тут же присмирела.
— Больше этого не случится. Я заставлю себя съедать хотя бы кусочек чего-
нибудь утром и чашку супа и крекеры на ланч. — Оливия взяла сандвич,
откусила от него. — Ты можешь не следить, я и так поем. Тебе разве не
нужно возвращаться на работу?
— Поработаю сегодня дома. Я захватил сводки, которые мне нужно
проанализировать для Рекса, чтобы он мог решить, какой отель имеет смысл
покупать сейчас.
Покончив с сандвичем, Оливия отхлебнула содовой и поставила стакан.
— Я хочу полежать немного. Не думаю, что тебе стоит здесь оставаться.
Он знал, что она привыкла быть самостоятельной и независимой. Но ему все же
хотелось, чтобы она осознала: есть человек, готовый помогать ей, заботиться
о ней в этот сложный период.
— Я буду внизу, если тебе что-нибудь понадобится. На ее губах остались
капельки содовой, и, не удержавшись, Лукас провел большим пальцем по ее
верхней губе. Глаза Оливии расширились, и ему так захотелось поцеловать ее,
прилечь рядом на кровать... Но нет, она еще не готова к этому. Он убрал руку
и собрался уходить, когда она произнесла:
— Я благодарна тебе за все, что ты делаешь для меня и для ребенка.
— Больше всего на свете, Оливия, я хочу быть отцом. Хорошим отцом. И,
похоже, мои мечты сбываются. А сейчас отдыхай. Я зайду к тебе попозже.
Прикрыв дверь, Лукас понял, что ему нравится заботиться о ней. Но тут же
напомнил себе, какой лживой оказалась Селеста. Нет, нельзя терять
бдительность только потому, что ему хочется стать папочкой. Оливия,
возможно, все еще влюблена в своего босса. К тому же она может решить
растить ребенка самостоятельно. Так что ему еще предстоит убедить ее, что
оба родителя лучше, чем один. И чем быстрее она забудет Стенли Уиткомба, тем
лучше для нее и их ребенка.
Был уже поздний вечер, когда Лукас открыл дверь в комнату Оливии и туда из
холла проник луч света. Она села в кровати, и Лукас передал ей радиотелефон.
— Это тебя. Твоя мама.
Лукас удивился, когда к телефону попросили Оливию. Он думал, что никто,
кроме Молли, не знает, что она живет у него.
Оливия включила лампу, стоящую на тумбочке, и, взяв у него телефонную
трубку, прикрыла ее ладонью:
— Я перевела звонки на тебя.
Вот оно что! Лукас вышел из комнаты и спустился вниз, чтобы дать ей
возможность поговорить с матерью наедине. Пока Оливия спала, он заказал
продукты на дом. Повсюду распространялся ароматный запах соуса, кипящего на
плите. Лукас надеялся, что это возбудит у Оливии аппетит.
Он уже приготовил салат и положил порезанный тонкими ломтиками хлеб в
духовку подрумяниться, когда в кухню вошла Оливия.
— Чем здесь так вкусно пахнет?
— Нравится?
— Да, к тому же я голодна. — Она подняла крышку соусницы, понюхала
и улыбнулась. — Обязательно дашь мне свои рецепты. Ты что, ходил в
магазин?
— Нет, заказал на дом.
— Не могу поверить, что проспала так долго. — Она выглядела
немного заспанной, волосы слегка растрепались.
— Ты сказала маме, что живешь у меня?
— Пока нет. Она хочет, приехав из Тусона, навестить меня в этот уикенд.
Я решила сначала поговорить с тобой.
— Вы пробудете вместе все выходные?
— Вообще-то, она хотела приехать уже в пятницу, после окончания
занятий. Она у меня учительница.
— Замечательно. Мне тоже нужно уехать на выходные. — Он перезвонил
Мим, и она пожаловалась, что девятилетний Тревор ведет себя плохо, не ладит
с остальными ребятишками, и попросила Лукаса приехать и уделить мальчику
побольше времени.
— Ты уедешь из города? — поинтересовалась Оливия.
Лукас пока еще не был готов рассказать ей о ранчо и о своем прошлом. Селеста
так и не смогла понять, как сильно тянет его туда и почему он чувствует
ответственность за мальчиков.
— Хочу навестить друзей во Флагстаффе.
— Когда ты улетаешь?
— В пятницу, после работы.
— Тогда я перезвоню маме, чтобы приехала. И сообщу ей, что беременна.
— Как она воспримет новость?
— Не знаю. Я всегда сама отвечала за себя и за свои поступки, так что у
нее не было повода беспокоиться.
— Мы оба с тобой, Оливия, люди ответственные. Не забудь сказать ей, что
о тебе есть кому заботиться.
— Не забуду. Я сейчас вернусь.
Когда Оливия вышла из кухни, Лукас понял, что уже привык к ее присутствию в
своей жизни. Но пока она не решила, что они станут одной семьей, не стоит
тешить себя надеждами.
Несколько служащих
Баррингтон корпорейшн
перед работой пили кофе с
пирожными в кафетерии. Накануне Оливии позвонила Синди и попросила о
встрече. Оливия, в красиво облегающем фигуру красном платье на пуговицах,
вошла в кафетерий. Сегодня в День святого Валентина, ей захотелось надеть
что-нибудь особенное вместо привычного костюма. Она надеялась увидеть Лукаса
до того, как он улетит. Встретиться утром им не пришлось — он ушел раньше.
Оливия чувствовала себя отдохнувшей и посвежевшей. Вчера вечером она
приготовила ужин. Около шести пришел Лукас, они поели вдвоем, обсуждая
происшедшее за день. Затем она занялась вышивкой, к которой не прикасалась
уже несколько месяцев. Лукас читал газету и смотрел телевизор. Пожелав ему
спокойной ночи, она надеялась, что он опять поцелует ее. Но он не поцеловал.
Ей очень хотелось расспросить его о
друзьях
во Флагетаффе, но потом она
передумала, решив, что не имеет права вмешиваться в его личную жизнь.
Войдя в кафетерий, Оливия в дальнем углу увидела Рэйчел, Молли, Патрисию и
Синди. По выражению их лиц она поняла, что они ждут только ее.
— Синди хочет о чем-то нас попросить, — объяснила Молли.
Синди улыбалась. Ее подруги сделали ей подарок к тридцатилетию — сеанс по
изменению имиджа, и теперь она одевалась в одежду ярких цветов и носила
короткие юбки.
— Я хочу, чтобы вы все знали, как я ценю вашу дружбу, — начала
она. — Вчера мы с Кайлом договорились о дате бракосочетания в моей
церкви и обсудили некоторые детали церемонии. Мы решили пожениться в третье
воскресенье ноября. Я хочу попросить вас быть подружками на нашей свадьбе.
Вы согласны?
Девушки дружно загудели и закивали в знак согласия.
— Спасибо вам, — сказала Синди, ее огромные сияющие глаза были
самым лучшим доказательством того, как она счастлива.
Они живо и весело обсуждали новость, когда к их столику с конвертом в руках
подошел Майкл курьер корпорации. Его взгляд был прикован к Софии, хотя
обращался он ко всем:
— Леди, у меня для вас приглашения от мистера Баррингтона.
Щегольской вид Майкла и отличное телосложение делали его предметом внимания
одиноких девушек во всех офисах компании.
Оливия открыла свой конверт и прочитала приглашение. Сегодня в три в
кафетерии будет праздноваться День святого Валентина.
— Все приходите, — сказал Майкл. И, наклонившись к их столику,
понизил голос до шепота:
— Я слышал, Рекс пригласил диджея.
— Танцы? — удивилась София.
— Точно. Итак, леди, — произнес он, нарочито растягивая
слова, — приготовьтесь задать всем жару. До встречи.
София проводила его взглядом, и Оливия подтолкнула подругу локтем:
— Интересуешься?
— Он, может быть, самый привлекательный мужчина на земле, —
покачала головой София, — но меня не может заинтересовать человек,
который доволен тем, что работает курьером. Мне нужно больше.
Патрисия встала:
— Мне пора в офис. Рекс Третий должен звонить, чтобы обсудить
кандидатуры на должность его личного помощника.
— Интересно, насколько все изменится, когда он возьмет власть в свои
руки, — сказала Молли.
Оливия тоже поднялась. Ее больше интересовало, с кем проводит выходные во
Флагстаффе Лукас, чем личность Баррингтона III.
Синди обняла каждую из девушек, и они направились к лифту. Оливия не
принимала участия в болтовне по
...Закладка в соц.сетях
