Жанр: Любовные романы
Веселая вдовушка
...рани короля!
— А вас, мадам, — принц Джеймс обратился к Элизабет, — я буду
вспоминать всякий раз, как увижу туго затянутый лиф. Прощайте, и пусть
господь ускорит ваше возвращение домой. — Он бросил задумчивый взгляд
на темнеющий вдалеке берег. — Боюсь, что в свой дом я вернусь очень не
скоро.
Затем принц крутанулся на каблучке и изобразил довольно сносный реверанс
перед Крейтоном, чем изрядно удивил и позабавил Элизабет и мисс Мюррей.
Выпрямившись, он сказал:
— Вы спасли мне жизнь и честь, сэр. Я перед вами в неоплатном долгу и
не забуду об этом никогда.
— Не стоит благодарности, — Крейтон с улыбкой поклонился
принцу, — я всего лишь верный слуга вашего высочества.
Принц Джеймс уселся в боцманскую люльку, и его подняли на борт. Когда пустое
сиденье возвратилось за Бамфилдом, Анна бросилась ему на грудь. Полковник
чмокнул мисс Мюррей в щёку и выскользнул из её объятий.
— Успокойся, Анна, прошу тебя. Мне надо идти.
— Что ж, так и быть, негодник, уходи, — вымолвила она
беззлобно. — Но ты не сможешь забыть меня и обязательно за мной
вернёшься. Никакая другая женщина не сделала тебе столько добра, как я.
Она крепко поцеловала Бамфилда и отвернулась.
Движимая сочувствием, Элизабет обняла Анну за талию.
— Тебе худо?
— Просто замечательно. Нет, правда. — Голос Анны был подозрительно
ровным и спокойным. — С самого начала я не питала никаких иллюзий
относительно Бамфилда. Он не из тех мужчин, с кем можно устроить свою жизнь.
— Да разве есть на свете надёжные мужчины? — сухо сказала
Элизабет. — Все они только и знают, что гоняться за юбками.
— Не все.
В непроглядной тьме Анна повернулась к Элизабет.
— Думаю, что умная женщина могла бы удержать возле себя Крейтона. И ты
можешь стать такой женщиной, моя дорогая, если только прислушаешься к голосу
своего сердца.
— Не смеши меня! — возразила Элизабет. — Говорят же всё, что
мой муженёк не пропустил при дворе ни одной юбки.
— Не сомневаюсь, что говорят, — пожала плечами Анна, — но
такие сплетни справедливы лишь отчасти. Я-то знаю наверняка, что, хотя
многие дамы и искали расположения виконта, преуспели в этом единицы. Слухи
же обычно распускают те, кто потерпел неудачу.
Анна помолчала.
— Нет также ничего удивительного в том, что виконт разбирается в
женщинах. У него шесть младших сестёр и мать-вдова. Все они его боготворят.
— Шесть сестёр? Силы небесные, сколько новых родственников!
— Ну да, — улыбнулась Анна. — Только представь себе — с
детства он был баловнем стольких женщин, которые любили его, ничего не
требуя взамен. Неудивительно, что он так до сих пор и не остепенился. Но ты,
дорогая моя Элизабет, могла бы его приручить.
— Вот ещё! — сердито фыркнула Элизабет, пряча глаза от
проницательного взгляда Анны.
Снова загрохотала лебёдка — на
голландце
выбирали большую якорную цепь.
Корабль снимался с якоря. Матросы на шлюпке тоже зашевелились.
— За вёсла, ребята, да поживее! — раздался зычный окрик
боцмана. — Осаживай корму! Эй, на руле — держи курс на Тилбьюри.
Когда шлюпка отошла уже на приличное расстояние, на
Голландской розе
подняли якорь и по верёвочным снастям разбежались матросы, ставя паруса к
отплытию.
Подгоняемая волнами, шлюпка ходко пошла к берегу, но Элизабет всё смотрела
вслед уходящему кораблю. Видно было, как развернулись, хлопая на ветру,
огромные полотнища парусов, как наполнил их свежий ветер. Стремительно меняя
галсы,
голландец
шёл вперёд, пока не превратился в неясную точку на
горизонте.
Неслышно подошёл Крейтон.
— А ведь мы справились с этим делом, Бесс.
Сильными руками он обнял Элизабет за плечи... и у женщины болезненно сжалось
сердце. Слишком властным, слишком хозяйским был этот жест — словно Крейтон
утверждал свои права на неё. Она оглянулась — но Гэррэт неотрывно глядел в
морскую даль.
— Никаких признаков погони. — Он глубоко вдохнул свежий солёный
воздух. — Принц на свободе. Во всяком случае, пока.
— На свободе, — прошептала Элизабет. Узнает ли она когда-нибудь,
что такое свобода?
Было далеко за полночь, когда Гэррэт поднялся на деревянный причал Тилбьюри
и помог женщинам выйти из шлюпки.
Со всеми предосторожностями они добрались до постоялого двора, где Анну
ждала карета. Убедившись, что засады нет, Гэррэт шёпотом велел Бесс
подождать.
Женщины обнялись, и Гэррэт провёл Анну к карете.
Он растолкал кучера и произнёс пароль:
— Я — мистер Эндрю, а это — моя сестра. Вы не нас ждёте?
— Точно, сэр. Я хочу сказать, моё почтение, мисс Эндрю, —
спросонья ответил кучер, потирая кулаком глаза. — Куда прикажете?
— На север. Леди скажет тебе, куда.
В соответствии с планом Анна должна была уехать в Челмсфорд, а уже оттуда
вернуться в Лондон.
Осмотревшись, Гэррэт открыл дверцу и помог Анне забраться в экипаж.
— Спасибо вам за все, сэр, — голос Анны прозвучал непривычно
тихо. — Я буду молиться, чтобы вы без приключений добрались до дома.
— И вам удачи.
Виконт закрыл дверцу и повернулся было, чтобы уйти, но тут Анна высунулась в
окошко и сказала:
— Будьте добрее к вашей милой жене. Ей так нужен человек, который бы о
ней заботился.
Гэррэт усомнился в этом, но вслух ответил:
— Я сделаю все, чтобы никто не причинил ей вреда.
Анна сердито сдвинула брови.
— Я не просила вас её охранять. Вы сделаете это без всяких просьб с
моей стороны. Я просто хочу, чтобы вы были к ней добрее.
Что, разрази её гром, она хочет этим сказать?
— Я всегда был добр с ней, — заметил Гэррэт. Анна ответила ему
печальным взглядом.
— Элизабет никогда не знала счастья. — Не проронив больше ни
слова, молодая женщина исчезла во мраке кареты.
О, женщины! Вечно они загадывают загадки в самый неподходящий момент! Гэррэт
пожал плечами и отправился за женой. Поблизости от условленного места
ожидала их вторая карета.
Карета катила прибрежной дорогой вдоль широких, плавно текущих вод Темзы.
Гэррэт поправил на Бесс капюшон плаща.
— Не забывай об осторожности. Ни к чему, чтобы кто-нибудь увидел твоё
лицо.
— То же самое я могу сказать и вам, сэр. Если кто-нибудь увидит эти
золотистые волосы, вряд ли примет вас за Бамфидда.
Рукой в перчатке она заправила ему за ухо непослушную прядь. Этот жест был
настолько интимным, что она на миг замерла.
Внезапно распахнулся лючок в передней стенке кареты, и кучер, наклонившись к
окошку, крикнул:
— Нам навстречу скачут всадники, сэр!
Рука Гэррэта легла на рукоять пистолета.
— Они далеко? Сколько их?
— Примерно в миле от нас. Их больше дюжины, несутся во весь опор, сэр.
— Сворачивай в укрытие, любое, какое найдёшь! Затем поможешь мне
выпрячь переднюю пару. Это наш единственный шанс.
Бесс схватила его за руку.
— Откуда вам знать, что это враги?
— Кто ещё будет скакать во весь опор в этот час по дороге из Лондона,
кроме
железнобоких
?
— Бог мой! — Элизабет охватил животный страх. Она откинулась на
подушки, вне себя от тревоги. Если их схватят, достанет ли ей сил не
проговориться под пыткой? Крейтон без мундира. Его обвинят в шпионаже — и её
вместе с ним.
Карета резко свернула.
— Кучер, должно быть, высматривает укрытие. — Крейтон обхватил
Элизабет за плечи. — Ты умеешь ездить без седла?
— Отец всегда запрещал мне это... но я ездила, когда никто не видел, но
это было так давно...
— У тебя получится.
Он сунул в руки Элизабет свёрток с дорожной едой и, едва карета замедлила
бег, спрыгнул наземь и побежал рядом с экипажем.
Дрожащими руками Элизабет надела на шею бархатный мешочек с лекарствами
доктора Лоу и набросила плащ. Когда карета замерла, женщина выбралась наружу
и побежала вперёд — к лошадям.
Крейтон и кучер лихорадочно выпрягали переднюю пару. Элизабет принялась
помогать, но то и дело озиралась, страшась, что сию минуту из-за поворота
появятся
железнобокие
.
Наконец лошади были свободны. Крейтон обрезал кинжалом поводья и кивнул
жене:
— Скорее, Бесс!
Элизабет замешкалась, и тогда Крейтон, словно пушинку, подхватил её на руки
и усадил на спину пристяжной, которая сразу же заплясала под непривычной
ношей, но скоро успокоилась.
— Твою лошадку кличут Сажей. Если придётся трудно, хватай её за гриву,
но не ослабляй повода.
Крейтон легко вскочил на коренника и обратился к кучеру:
— Возвращайся в Тилбьюри. Быть может, они погонятся за тобой и оставят
нас в покое.
Гэррэт направил коня по едва заметной тропинке, которая вывела их к болоту.
Там они выждали, пока не затих вдали стук колёс, затем Гэррэт покрепче сжал
поводья, ударил коренника пятками и послал вперёд.
Элизабет едва поспевала за мужем, зато Крейтон правил неосёдланным
коренником с такой лёгкостью, будто всю жизнь только и ездил без седла. Он
уверенно прокладывал путь, и Элизабет, следуя за ним по пятам, не боялась
заблудиться в темноте.
Одно было плохо — она с трудом держалась на лошади. Коренник Крейтона ловко
перепрыгнул через ручей. Элизабет приготовилась к прыжку, но тут Сажа
испуганно шарахнулась вбок, а женщина, вылетев из седла, шлёпнулась на сырой
скользкий берег.
Удар был так силён, что у Элизабет перехватило дух. Не удержавшись на
скользкой глине, она скатилась в ручей и пришла в себя лишь когда её
подхватили сильные руки Крейтона.
— Не ушиблась? — В голосе его прозвучал скорее упрёк, чем
сочувствие.
— Нет, — выдохнула она. — Только промокла. Гэррэт отряхнул её плащ от налипшей грязи.
— Твоя лошадка никуда не убежала. Сможешь ехать?
— Да. — Элизабет подхватила мокрые юбки, чтобы легче было
взбираться по крутому берегу.
— Стой! — Крейтон замер, вслушиваясь в сырую предрассветную тьму.
Элизабет застыла и тоже услышала отдалённый топот идущего на рысях конного
отряда.
— Мы не сможем от них уйти, — сказал Крейтон, — уж на этих
лошадях, во всяком случае, а если поедем по берегу, нас обязательно
выследят.
Он передал Бесс поводья Сажи.
— Придётся вести лошадей прямо по ручью. Никаких следов.
Прошла, казалось, уже целая вечность, а беглецы все брели по илистому дну
ручья. У Элизабет сводило от холода ноги, но она упорно шла и шла вслед за
Гэррэтом. Ручей постепенно становился все шире и глубже. В конце концов
завёл их в болото, поросшее по берегу осокой и камышом. Шаг — и Элизабет
погрузилась в воду по пояс.
Теперь с каждым шагом дно ручья опускалось всё ниже и ниже. У Элизабет
перехватило дыхание, когда холодная вода достигла груди.
— Больше не могу, — простонала она сквозь зубы, — одежда
тянет меня на дно, ноги вязнут в иле — того и гляди захлебнусь.
Крейтон обернулся и поспешил ей на помощь. Сильным движением он привлёк Бесс
к себе и выдернул из топкой трясины.
— Там, впереди, островок. В густом кустарнике мы сможем отдохнуть и
обсушиться. Осталось всего несколько шагов.
Перед островом ручей снова стал мелеть. Когда вода дошла до колен, беглецы
остановились и прислушались. Ветер не донёс ни единого звука погони. Тогда
они перевели дыхание и напились из ручья — вода была не слишком вкусная,
зато чистая.
За густым кустарником, в самой середине островка скрывалась небольшая
полянка. Элизабет сразу же присела на траву и принялась отжимать намокшие
юбки. Крейтон бросил к её ногам свёрток с провизией.
— Костёр разводить рискованно — поедим, вот и согреемся. Приготовь
завтрак, а я сейчас приду.
И исчез в кустах. Такое вольное обращение пришлось не по вкусу Элизабет, но
она послушно развязала свёрток. Внутри были хлеб, сыр, сушёная говядина,
сухари и полбутылки неизвестного напитка.
Должно быть, горячительное, решила Элизабет, принюхиваясь к содержимому
бутылки. Она узнала резкий неприятный запах ячменного виски — любимого
напитка Рейвенволда. Впрочем, она продрогла до костей, а виски — лучшее
средство от простуды. Зажав пальцами нос, женщина хлебнула из бутылки. Влага
обожгла горло, на глаза набежали слёзы, и Элизабет зашлась в кашле.
Захрустели кусты, и на поляну вышел Крейтон. Он принёс охапку болотного
камыша и осоки.
— Что случилось? Твой кашель слышно за полмили.
— Ничего не случилось, — отозвалась Элизабет осипшим голосом и ещё
немного отхлебнула из бутылки. Вкус напитка по-прежнему казался ей мерзким,
но теперь по жилам разлилось благодатное тепло.
— Ну-ну, — Гэррэт многозначительно посмотрел на бутылку, но не
добавил более ни слова. Положив камыш на землю, он нарвал травы и принялся
обтирать лошадей. Элизабет снова приложилась к виски, но тут муж отнял у неё
бутылку.
— Оставь и мне немного.
Теперь Элизабет согрелась, хотя от виски у неё онемели губы. Вдруг она
ощутила зверский голод и отломила от сырного клина солидный ломоть, а затем
заела сыр хлебом.
Обтерев лошадей, Крейтон уселся на охапку камыша возле Элизабет и с
наслаждением вытянул ноги.
— Чёрт побери, я так устал, что даже и есть не хочется!
— Фу-у! — Элизабет помахал рукой у себя перед носом. — От вас
несёт конюшней.
— В самом деле? — Виконт наклонился к супруге. — Зато от тебя
— трактиром.
Он потянулся к хлебу, но Элизабет легонько шлёпнула его по руке.
— Нет, сначала умойтесь.
— Ты всегда такая властная, как выпьешь, а, Бесс? — Виконт
поднялся. — Хорошо, умоюсь. А ты обещай, что сегодня не будешь больше
пить.
Элизабет тоже встала, покачнулась, но удержалась на ногах.
— Я не даю обещаний, сэр, никогда и никому.
И почему виконт так странно улыбнулся ей в ответ?
Крейтон исчез в зарослях, и до слуха Элизабет донёсся плеск воды. Когда
виконт вернулся, он был обнажён по пояс и на гладкой коже блестели капли
воды.
— Так лучше?
Элизабет окинула взглядом его широкую мускулистую грудь — и поспешно отвела
взгляд.
— Господь вседержитель, зачем же было купаться? Вы же простудитесь!
— А я и не купался, — Крейтон просиял невиннейшей улыбкой, —
только умылся — и все.
Не торопясь, он отжал мокрую рубаху и оделся.
Элизабет потянулась, сладко зевнула. Её клонило в сон.
Тепло, порождённое виски, бесследно исчезло. Ёжась от холода, женщина
завернулась в грубый плащ и улеглась на камышовой подстилке.
— Так не годится, Бесс. Ты замёрзнешь. Если мы хотим пережить эту ночь,
нам придётся спать вместе.
Элизабет слишком устала и замёрзла, чтобы спорить. Она подошла поближе и
улеглась рядом с мужем.
— Со мной тебе будет тепло и надёжно. — Крейтон развернул свой
плащ, накрыл им сверху Бесс и укрылся сам.
— Может быть, споёшь мне колыбельную?
Элизабет замерла.
— Петь для вас я не стану.
— Жаль. — Он крепко прижал её к себе. — Ну да я так просто не
сдамся.
Не имея сил спорить, Элизабет закрыла глаза и скоро угрелась рядом с
сильным, горячим мужским телом. Ей стало тепло и покойно, и всё же заснула
она не сразу. Ветер то и дело шуршал болотными камышами, плескалась в ручье
вода, скрипел кустарник — и в каждом звуке ей чудилась поступь вражеских
солдат.
Страхи Элизабет не сбылись. Беглецы без приключений доехали до парома,
переправились на другой берег Темзы и пустили лошадей галопом через поля.
Они скакали, не останавливаясь, почти всю ночь и лишь перед самым рассветом,
когда тёмное, мутное небо приобрело на востоке бледный розоватый оттенок,
Гэррэт наконец заметил впереди тёмную полосу леса. Посреди дубовой рощи, в
глубоком овраге была пещера. Гэррэт отыскал её давно, когда ребёнком гостил
в этих краях у школьного друга. Теперь потаённая пещера стала приютом двоим
измождённым беглецам.
13.
Элизабет проснулась только к исходу следующего дня. Она лежала на боку,
свернувшись калачиком и спиной прижимаясь к Крейтону. Открыв глаза, она
вначале испугалась — вокруг царила кромешная тьма. Затем в непроглядном
мраке женщина различила крохотные оранжево-алые точки — угольки едва
тлеющего костра. Пещера! Как могла она забыть — они ночевали в пещере.
Все тело Элизабет затекло и онемело, но она не шевельнулась. В бережных
руках Крейтона и под его плащом Элизабет было тепло и уютно даже на холодной
земле.
В дальнем углу завозились лошади, беспокойно перебирая ногами. От лошадей
сильно тянуло навозом, и эта вонь смешивалась с едким запахом дыма.
Крейтон спал, и Элизабет, стараясь не разбудить супруга, кое-как
высвободилась из его рук. Морщась от боли в затёкших ногах, она устроилась у
костра и разворошила тлеющие угли, подбросила немного хвороста. Вспыхнул
яркий язычок пламени, затем другой, и хворост занялся. Элизабет смотрела на
огонь и спрашивала себя — может ли вот так же ожить её израненная душа? Увы!
Смерть Шарлотты лишила её последнего близкого человека, насильственный брак,
вероятно, уничтожит в сердце последние искорки тлеющей надежды.
Крейтон пошевелился и сладко потянулся.
— Охо-хо! Не знаю, как тебе, а мне этот тюфяк, — он похлопал
ладонью по земляному полу, — не слишком приглянулся.
Усевшись, он принялся растирать занемевшую шею. Даже небритый и грязный,
Гэррэт был чрезвычайно, удручающе красив, но его красота отчего-то вызывала
у неё раздражение.
Вдруг Элизабет сообразила, что она сама сейчас, вероятно, похожа на
замарашку, и торопливо принялась поправлять спутанные волосы.
Крейтон длинно, с рычанием зевнул.
— У нас осталось что-нибудь поесть?
Бесс развязала узелок и осмотрела его скудное содержимое: несколько ломтиков
сыра и три окаменевших сухаря.
Она разделила остатки провизии, взяла свою порцию и присела на низкий
каменный выступ, чтобы перекусить. Крейтон расположился рядом на большом
камне.
Есть всухомятку было не просто. Пища застревала в горле, но Элизабет мутило
при одной мысли о виски. Зато Крейтон одним глотком прикончил бутылку и
отшвырнул прочь. Закончив трапезу, он встал.
— Пора двигаться дальше. Собери свои вещи, Бесс. Не забыла, что тебе
делать в том случае, если мы разделимся?
— Ты мне уже трижды говорил об этом, — огрызнулась
Элизабет. — Я же не ребёнок.
— Кто же в этом усомнится? — Гэррэт кивком велел ей выйти из
пещеры и двинулся следом. — Но если обстоятельства нас разлучат и ты не
встретишь в Сейлсбьюри Гвиннет с нашими вещами...
Поняв, что Гэррэт не оставит её в покое, Элизабет остановилась и заученно
повторила:
— Я пойду в англиканский собор в Сейлсбьюри и найду отца Снида, затем
куплю провизии на дорогу и поспешу в замок Рейвенволд.
— Всё верно.
В лесу царила зябкая предутренняя тьма. У ручья путники остановились,
напоили коней и выехали в поля.
Элизабет удивилась тому, как безошибочно Гэррэт находил дорогу в кромешной
тьме. У неё самой только и хватало сил, чтобы удержаться на неосёдланной
лошади и не слишком отставать от мужа.
Скачка продолжалась, а тем временем небо на востоке посветлело, что
позволило Элизабет определить, что их путь пролегал в юго-западном
направлении. На холме у опушки леса Крейтон остановил коня. К подножию
прилепился сонный городок.
— Что это за город? — спросила Элизабет.
— Не знаю. Я никогда не бывал в этих краях. Может быть, Альтон... или
же Фарнхэм либо Гилдфорд. Эти провинциальные городки все на одно лицо.
Он указал на крытый черепицей приземистый дом.
— Зато постоялый двор я всегда узнаю с первого взгляда. Отдохнём до
восхода солнца вот в том леске — а потом я отправлюсь в город и добуду еды.
Так, пожалуй, будет разумнее.
— Без меня? — испугалась Элизабет. — Ты оставишь меня здесь
одну, без защиты?
— Честно говоря, Бесс, ты не производишь впечатления слишком уж
беззащитной женщины.
Крейтон остановил коня и спешился.
— Если в городе стоит гарнизон
железнобоких
, ты, оставаясь в роще,
рискуешь куда меньше моего. Поэтому я отправлюсь в город со спокойным
сердцем — к тому же, случись что, ты не будешь меня отвлекать. В одиночку
мне будет проще выбраться из любой передряги.
Элизабет до того устала, что у неё не было ни сил, ни желания спорить.
Соскользнув на землю, она привязала лошадь и, обессиленная, опустилась на
траву рядом с могучим дубом.
Когда солнце поднялось совсем высоко, Крейтон встал.
— Я отправляюсь в город, Бесс. Будь осторожна.
Нахлобучив шляпу, он ухватил повод коня. Ужаснувшись, Элизабет бросилась
вслед за мужем:
— Погоди! Неужели ты и вправду оставишь меня одну? Известно ли тебе,
что способны сотворить
железнобокие
с одинокой женщиной? Я слыхала...
— Довольно, женщина!
Крейтон остановился так резко, что она едва на него не налетела.
— Иногда приходится выбирать из двух зол меньшее. Поверь, мне вовсе не
хочется бросать тебя в одиночестве, но иначе никак нельзя.
Он в упор поглядел на Элизабет.
— Если что-то случится — меня не жди. По этой дороге до поворота на
Винчестер всего несколько миль. Поезжай, но будь осторожна. Если на дороге
будут люди, скачи что есть духу прямо по полям на запад. В Винчестере ты
сможешь купить карету, нанять охрану и кучера, чтобы добраться до
Сейлсбьюри. Когда найдёшь отца Снида...
— Ты говоришь мне об этом в четвёртый раз.
Элизабет вдруг поняла, что вовсе не сердится на Гэррэта. Неужели он и
вправду беспокоится о ней? Удивительное дело, но теперь и она вне себя от
тревоги. Может статься, Гэррэт отправится прямиком в лапы
железнобоким
.
Элизабет уже привыкла, что он всё время рядом... И лишь сейчас осознала:
одна только близость Гэррэта прибавляет ей уверенности в собственных силах.
Крейтон посмотрел вниз:
— Если этот городок окажется логовом
железнобоких
, нам несдобровать.
И вдруг с силой притянул к себе женщину и крепко поцеловал в губы.
Элизабет точно громом поразило, и всё же она неумело и страстно ответила на
его поцелуй. От вкуса его твёрдых обжигающих губ у неё закружилась голова, и
желание жаркой истомой всколыхнулось в груди. Впервые в жизни её так целовал
мужчина.
Крейтон оборвал поцелуй и отстранился. Вскочив на коня, он одарил Элизабет
странным, чуть грустным взглядом.
— Пообещай мне кое-что, Бесс.
— Что? — едва слышно выдохнула Элизабет.
— Если меня убьют, постарайся хоть немного погоревать.
Не прибавив больше ни слова, Гэррэт ударил пятками коня и помчался к городу.
У Элизабет подкосились ноги, она медленно опустилась на землю. Буря
противоречивых чувств захлестнула её с головой.
Почему он так сказал? Неужели хотел намекнуть на ту злополучную ночь?
Нет. Гибель Крейтона не принесла бы ей ни счастья, ни радости.
Но зато сделала бы свободной.
Двумя днями позже, когда время перевалило за полдень, карета, в которой
сидела Элизабет, въехала на мощёный двор кафедрального собора Сейлсбьюри. По
её поручению кучер навёл в городе справки о повозках с багажом, но местные
жители, похоже, ничего не видели и не слышали. К волнениям за судьбу
Крейтона добавилось теперь беспокойство о Гвиннет и других слугах. Ничего не
оставалось, как найти отца Снида.
Из окна кареты Элизабет разглядывала собор. Поколения верных католиков щедро
жертвовали на строительство этого великолепного здания, но англиканская
церковь забрала его себе, и теперь он высился, точно памятник ереси и
расколу.
Элизабет никогда не видела такого величественного здания. Собор возвышался
над городом, словно библейский царь над толпой покорных подданных.
Отец Снид, должно быть, важная птица, если заслужил должность в таком
великолепном храме.
Карета подкатила к самому входу. Служка отворил перед Элизабет дверцу,
находившуюся сбоку от огромных ворот собора.
Элизабет поднялась по каменным ступеням и оказалась в сумрачном гулком зале.
Навстречу ей по центральному проходу уже спешил церковный староста.
— Добрый день, миледи.
— Добрый день, — кивнула Э
...Закладка в соц.сетях
