Жанр: Любовные романы
Роковой рубин
... Я нашла психиатра, который занимается такого рода
эмоциональными проблемами.
— Я кое-что уточню, — перебила ее Сэмми. — Вы угрожали мне
упечь Шарлотту в психиатрическую больницу, если она не откажется от своих
слов.
Шериф поежился, он явно чувствовал себя не лучшим образом.
— Миссис Ломакс, это уже серьезно, — немного виновато произнес
он. — Теперь я никак не могу уйти и сделать вид, что ничего не слышал.
— Да? Вы не способны понять, что это всего лишь фантазии ребенка,
который немножко не в себе? Заметьте, я пытаюсь спасти вас от необходимости
публичных извинений перед вице-губернатором.
Шериф заколебался, и беспокойно посмотрел на отца.
— Вы ее осматривали? У нее есть синяки или что-то в этом роде?
— Пока не успел, — согласился отец. — Но беседа с ней убедила
меня в том, что она говорит правду.
— Это случилось почти три недели назад, — сказала Саманта с
горечью. — Синяки уже сошли. Но вся ее грудь была один сплошной синяк.
Джейк заскрипел зубами — ему было жаль Сэмми, которой пришлось говорить о
таких вещах, жаль Шарлотту, которую подвергали новому унижению. Сара
решительно подошла к Шарлотте и обняла ее.
— Больше эту девочку никто не посмеет обидеть, — сказала она.
— Вы видели синяки? — спросил шериф у Сэмми.
—Да.
— Это ложь, — перебила ее Александра, глядя на Саманту так, словно
та страшно ее разочаровала. — До сегодняшнего утра об этом не было
никаких разговоров, а сегодня Саманта сказала, что сама только что все
узнала. Ведь так?
Джейк задрожал от гнева.
— Сэмми знает, что Шарлотта не лжет. И вы знаете. Но ни за что не
согласитесь признать, что Тим избил собственную двоюродную сестру.
Александра на мгновение испугалась, но глаза ее тотчас вспыхнули смертельной
угрозой.
— Тим? — недоверчиво переспросил шериф. — Я думал, вы имеете
в виду кого-то из прислуги. — Он покачал головой. — Не могу себе
представить, что Тим обидел свою двоюродную сестренку. Он взрослый человек
и, видит бог, не испытывает недостатка во внимании девушек своего возраста.
Шарлотта прерывисто вздохнула:
— Я это не придумала. Я не делала ничего плохого. Я не...
— У меня нет никаких сомнений в том, что Шарлотта говорит
правду, — громко сказала Сара, прозрачными от ярости глазами глядя на
Александру. — Ты сделала из Тима чудовище. Ты постоянно унижала его, и
теперь он стремится отыграться на любой беспомощной жертве, что попадется
под руку. Будь ты проклята!
— Очень удобная точка зрения, — ответила Александра, бросая на нее
презрительный взгляд и поворачиваясь к шерифу. — Я уверена, вы
понимаете, что эти люди просто не могут беспристрастно относиться ни ко мне,
ни к моему сыну. Им так хочется насолить мне, что они готовы сказать и
сделать все, что угодно.
— Послушайте, — переминаясь с ноги на ногу и скорбно глядя на Хью,
сказал шериф, — все прекрасно знают, что между миссис Ломакс и вашей
семьей существует давняя вражда. И не кажется ли вам, что вы напрасно
вмешиваетесь в ее дела?
Джейк презрительно фыркнул:
— Работая на вас, я спас около сотни людей. Я начал вам помогать еще в
школе. Вы не однажды говорили, что зависите от меня куда больше, чем от всех
остальных своих помощников. И я говорю вам: миссис Ломакс даже под страхом
смерти не признает, что ее сын избил свою двоюродную сестру. Это же крах
карьеры. Она будет лгать до конца.
Сэмми сжала его руку. Он чувствовал ее преданность, как теплую волну. Отец
посмотрел на него то ли с упреком, то ли с гордостью.
— Ну, спасибо, — Хью вытер пот со лба. — Ты выбрал самый
подходящий момент, чтобы проявить вдруг открывшийся у тебя талант говорить
речи.
Шериф вздохнул:
— Джейк, глядя на ваши с Самантой нежные объятия, никак не скажешь, что
ты в этом деле сторона незаинтересованная.
— Это, наконец, смешно! — решительно заявила Александра. — Я
приехала сюда, чтобы забрать племянниц домой, где мы и решим, как жить
дальше. Слава богу, это мое законное право. Мне надоело слушать всю эту
чепуху! Я — опекун Шарлотты, и мой долг — помочь ей. Саманта, ты
совершеннолетняя и можешь поступать так, как считаешь нужным, но я прошу
тебя не терять головы. Не заставляй меня забирать Шарлотту, оставив тебя
здесь. Это разобьет мне сердце.
Отец поднял руку, призывая к молчанию.
— Если вы прямо сейчас не позвоните в социальную службу, — сказал
он, твердо глядя в глаза шерифу, — то я сам это сделаю. Я постоянно
обращаюсь к ним по подобным же поводам, так что они знают, что зря я их не
побеспокою. Все мои вызовы всегда оказывались обоснованными. Они,
несомненно, прислушаются к моему слову.
— А сразу после этого я позвоню своему мужу, и тот, кто имел глупость
серьезно отнестись к вашему звонку, пойдет искать себе другую работу, —
со спокойным торжеством заметила Александра.
Лицо шерифа вспыхнуло, он отступил.
— Хью, делайте, что считаете нужным, но в данный момент миссис Ломакс
имеет полное право забрать свою племянницу домой. — Комкая в руках свою
шляпу, он сочувственно посмотрел на Шарлотту. — Пойдем. Собирай
вещички. Никто тебя не тронет, пойдем.
Шарлотта отчаянно прижалась к Сэмми.
— Ты никуда не поедешь, — покачала головой Саманта.
Александра сверкнула глазами.
— Саманта, не усугубляй всю тяжесть произошедшего. Неужели ты хочешь,
чтобы Шарлотту вез на Хайвью шериф, как какую-нибудь преступницу? Не
вынуждай меня к этому. Обещаю тебе: если ты поедешь домой и убедишь ехать
сестру, — я прощу вас обеих. И мы начнем все сначала.
Сэмми трясло. Джейк чувствовал, что внутри она кипит, хотя старается не
показать этого.
— Ну что ж, мы поедем, — негромко сказала Сэмми. — Но только
если вы сейчас, в присутствии свидетелей, признаете, что Тим действительно
избил Шарлотту. И если вы поклянетесь, что не отправите ее в психушку. И
заодно пообещаете, что ноги Тима не будет в вашем доме, пока мы там живем.
— Это переходит все границы, — сказала Александра. — Ты меня
ограбила. Я и это готова тебе простить. — Вдруг Джейк заметил нервный
тик у нее на щеке. Она протянула руку: — Отдай мое ожерелье. Сейчас, в
присутствии свидетелей.
— Вы ее боитесь, — вдруг сказал Джейк, заслоняя собой Саманту и
Шарлотту. — И меня вы боитесь. Я не пьян, как дядя Уильям, меня не
столкнешь с лестницы.
Александра вздрогнула, схватившись рукой за горло. Она повернулась к шерифу,
бледная как смерть.
— Исполняйте свои обязанности, — хрипло произнесла она. — Мне
нужно мое ожерелье и Шарлотта. Надеюсь, уже сегодня вечером вы доставите мне
и то, и другую. — И она шагнула к дверям.
— Подождите, — остановила ее Элли. — Вот оно. Александра
резко повернулась — застывшее лицо, злые глаза. Плавными, ловкими движениями
Элли наклонилась к столику и выдвинула ящичек. Полузакрыв глаза, она
вытащила ожерелье за подвеску, толстая золотая цепочка свисала с ее руки.
Вдруг ее глаза широко открылись — в них застыло невыразимое изумление.
— Дай мне сейчас же, — протянула руку Александра.
— Нет! — Элли перехватила ожерелье за цепочку и вдруг стала
яростно его раскручивать. Подвеска, описав сверкающую дугу, с резким звуком
упала на столик и раскололась.
Александра застыла, как соляной столб.
В гнездышке из тончайшей белой материи сверкал рубин
Звезда Пандоры
. Элли
зачарованно протянула чуть дрожащую руку и взяла его. Второго такого не было
на свете. У Джейка вдруг сжалось сердце. Он, наконец, понял. Это
единственная вещь, которую он не мог найти, единственная вещь, неподвластная
его дару. Камень почувствовала Элли. Как тогда на кладбище. Он не мог
сказать ничего, она же точно знала, что камня там нет.
Он мой. Я умру за него
, — вдруг вспомнил он слова Элли. А это
действительно опасный камень. Джейк безмолвно хотел остановить сестру, но
было поздно — Элли уже зажала рубин в кулаке.
— Это вы ограбили нас, — сказала она, глядя Александре в лицо, и
раскрыла ладонь. Рубин рдел на ней, как капля крови. Сара шагнула вперед.
— Боже, это мой рубин!
Александра, вскинув голову, смотрела на них, из последних сил сохраняя
достоинство, но губы ее дрожали. Сара гневно обратилась к ней:
— Мой брат завещал его мне, и ты поклялась, что похоронила рубин вместе
с ним. Значит, ты спрятала его под золото и все эти годы носила, и
выставляла напоказ, и щеголяла им! Вот все и раскрылось.
Александре нечего было сказать.
— Считай, что он к тебе вернулся, — сдавленно произнесла она.
Зажав рубин в руке, Сара наступала на Александру.
— Ты воровка, Александра! Я подам на тебя в суд, и пусть весь мир
узнает, как жена вице-губернатора обманула и обокрала семью своего первого
мужа. О, я предвкушаю каждую минуту этого процесса!
Александра отступила, вытянув вперед руки. Сара, подняв кулаки, опять
двинулась на нее, почти в беспамятстве. Хью быстро стал между ними. Шерифа,
казалось, хватил паралич. Сара, пытаясь вырваться из рук мужа, размахивала
перед Александрой кулаком.
— Но мы можем сторговаться, — неожиданно спокойно и негромко
сказала она, — Я буду к тебе милосерднее, чем ты была к Уильяму, и этот
камень наконец-то послужит доброму делу. Давай торговаться, — повторила
мама. — Я буду молчать, если ты уйдешь из моего дома и оставишь девочек
в покое. И даже не мечтай вернуть Шарлотту — ни сейчас, ни потом. Скажешь
всем, что ты разрешила ей жить с сестрой. Говори что хочешь, мне все равно.
Но не попадайся мне на глаза, а не то пожалеешь.
Александра устояла на ногах, только шека задергалась сильнее. От нее шла
невидимая волна бессильной ярости и унижения.
— Они мои, — прошипела она. — Мои племянницы. Моя плоть и
кровь. И я желаю им добра. Франни это понимала.
— Вы ее убили, — сказал Джейк. — Вы так ее зажимали со всех
сторон, что ей ничего другого не оставалось, как исчезнуть совсем.
Сэмми шагнула вдруг к нему, сдержанная, с высоко поднятой головой, с сухими
глазами.
— Мама любила вас. Я тоже хотела вас полюбить, но мама не знала вас
так, как я.
— Ты ведь такая же, как я! — крикнула Александра. — Ты
честолюбивая, умная, сильная. Неужели ты позволишь этим людям превратить
себя в прекраснодушное ничто?! Ты должна хотеть того же, чего и я, —
власти, денег, независимости.
— Мне не кажется, что вы независимы, — устало ответила
Сэмми. — Скорее — отчаянно одиноки. И я никогда не захочу быть как вы.
— Прочь из моего дома! — приказала Сара. Джейк заглянул в пустые жалкие глаза Александры.
— Вы хотите, чтобы Оррин стал сенатором, для вас это важнее всего. Вы
не можете рисковать, что все это всплывет.
— Я с тобой еще разберусь. Сейчас твоя взяла, но придет время...— Ее
голос прервался. — Ты не заслужила моих племянниц, — хрипло
сказала она, обернувшись к Саре. — И в один прекрасный день они
вернутся ко мне по своей воле.
И, резко повернувшись, она выбежала вон. Шериф, встряхнув свою шляпу,
устремился за ней. Хлопнула входная дверь, и через несколько минут
послышался звук отъезжающих машин.
Казалось, все в доме затаили дыхание.
Джейк снова ощутил на своей спине руку Саманты, и это прикосновение обожгло
его. Кроме того, он почувствовал ее неимоверное облегчение, будто тяжелый
камень наконец свалился с ее плеч. Значит, он не подвел Саманту.
Все боялись пошевелиться, застыв, как статуи в парке. Джейк делал вид, что
прислушивается к тому, как удаляется шум моторов. На самом деле он
вслушивался в дыхание Саманты.
— Мы вне опасности? — спросила Шарлотта. — Мы действительно
можем здесь жить?
— Да, — ответил Хью, и все наконец осознали, что произошло. Вне
опасности. Пустая душа Александры отлетела от их дома.
— Он все время был у нее. И она думала, что так будет всегда. —
Сара положила рубин мужу на ладонь, и он, нахмурившись, стал его
рассматривать.
— Я уже начал его ненавидеть, — сказал он, наконец. — Но
сегодня он исполнил свое предназначение — соединять людей.
— Это особенный камень, — негромко произнесла Элли. — И он
нашел дорогу к тем, кому принадлежит.
— Он твой, — сказала ей мама. Джейк вздрогнул. Он не хотел даже
прикасаться к этому рубину, не хотел, чтобы к нему прикасалась Элли. Камень
с некоторых пор внушал ему ужас.
— Он твой, — повторила мама и подошла к Элли. — Он должен был
стать твоим в твой двадцать первый день рождения. От матери к дочери. Я на
год опоздала, но теперь традиция восстановлена.
В ее глазах блеснули слезы. Элли протянула руку, и мама положила камень ей
на ладонь. Джейк встретил ее взгляд и прочел в нем гордость и уверенность в
себе. Она нисколько не боялась этого камня. Может быть, и правда. Если было
проклятье, то оно кончилось. Они победили!
Джейк медленно повернулся к Саманте. Она смотрела на него с надеждой,
которая вдруг превратилась в печаль.
— Она действительно украла рубин. Ты был прав, — прошептала она.
— Это неважно. Важно, что ты со мной. Если только... ты этого по-
прежнему хочешь.
Она кивнула. Но глаза ее были полны усталости от долгих недель
беспросветного горя. Он нежно дотронулся до ее щеки и понял, что ей нужно
время. Время, чтобы прийти в себя. Время, чтобы поверить, что они могут быть
вместе и никаких ужасных последствий это за собой не повлечет. Он достал из
нагрудного кармана рубашки ее ожерелье. Ее рубин не сверкал, как
Звезда
Пандоры
, и ни для кого не представлял никакой ценности, кроме них двоих.
Глаза Саманты наполнились горячей благодарностью. Джейк осторожно надел ей
через голову тоненькую цепочку.
— Добро пожаловать домой, — сказал он.
Сара отвела Саманте с сестрой одну из верхних спален и в течение следующих
нескольких снежных дней печально докладывала, что они спят вместе, не
раздеваясь, в любой момент готовые бежать. Сара не одобряла желания Джейка
подняться наверх и навестить Саманту — как бы ни были прекрасны его
намерения, существует множество строгих правил относительно личных спален,
которые она внезапно начала строго соблюдать. Она жаждала проявить умение
воспитывать молодых девушек — ведь Джейк с Элли не доставили ей этого
удовольствия, когда были помладше.
Все они без конца говорили о рубине и об Александре. Элли любила уходить в
свою комнату с рубином в руках, а потом рассказывала Джейку, что чувствует
по крайней мере дюжину их предков, которые использовали камень в медицинских
целях, и что она уверена, в ее руках рубин окажется добрым талисманом.
Джейк заставил себя дотронуться до рубина, но не почувствовал ничего, и эта
пустота была ему так непривычна и неприятна, что он быстро вернул камень
Элли. Может быть, дело в том, что однажды он использовал рубин не во благо,
и камень не простил его. Но зато рубин сохранил ему Саманту и Шарлотту, так
что, может быть, он просто чего-то пока не понимает. Саманта была для него
всем. Значит, камень добр к нему. Саманта неохотно выходила из дома, даже не
хотела любоваться огромными сосульками, свисавшими с крыши, и инеем на
ветвях деревьев, искрящимся в солнечном свете. Джейк издалека беспокойно
наблюдал за ней. То ли она слишком практична, чтобы восхищаться этим, то ли
не в силах выйти из своего столбняка?
— А чего ты хочешь? — сказала ему Элли. — Всего два месяца
назад она потеряла мать, она прошла сквозь ад и сюда пришла с одной только
сумочкой. А сказать тебе честно, мой милый социально неадаптированный
братец, ты смотришь на нее так, словно постоянно хочешь схватить ее и
утащить в свою берлогу. Расслабься. Она тебя любит. Просто она должна прийти
в себя.
Джейк отступил. Он и Саманта были странно неловки друг с другом, он не
ожидал ни от себя, ни от нее такой застенчивости. Он довольствовался тем,
что можно было сидеть рядом с ней в компании ее сестры и его семьи. Сара
отыскала где-то изодранное старое одеяло, и Саманта тотчас устроилась на
диване с набором для шитья и этим одеялом. Она нашла себе лекарство в
собственных искусных руках.
Шарлотта с вожделением заглядывала на кухню, когда Сара бралась за готовку.
Заметив ее страдания, Элли шепнула маме, что Шарлотте нужно занятие. Когда
Сара вручила Шарлотте поварешку, девочка просто расцвела на глазах.
Однажды утром, когда лед растаял и дороги стали безопасными, Джейк исчез до
вечера и вернулся с разбитыми и распухшими пальцами правой руки. Саманта
увидела его первой и, конечно, это заметила.
— Что это ты делал? — спросила она и впервые с того вечера, как
оказалась здесь, взяла его за руку.
— Съездил в Дарем, нашел Тима. Ударил его только один раз, но, кажется,
сломал ему челюсть. И предупредил, что убью, если тронет тебя или Шарлотту.
Сэмми, кажется, не удивилась. Чуть нахмурясь, она смотрела на него. Он
понял, что она сравнивает его с тем образом, который поселился у нее в
душе, — насколько они совпадают?
— Надо было взять меня с собой, — наконец сказала она.
Сначала Джейк не понял.
— Чтобы ты могла меня остановить? — сухо спросил он. — Я не
слишком хорошо умею объяснять словами. Я объяснил ему все, как умел.
— Нет. Я бы тоже ударила его, как смогла.
Она взяла его руку и поднесла к своему лицу разбитые пальцы, потом быстро
повернулась и ушла.
Джейк стрял, онемев, — не сказать, что это было необычное для него
состояние, но он вдруг понял — это как долгое и терпеливое выкапывание
колодца. Наградой тебе непременно будет чистая, свежая вода, утоляющая
жажду.
В конце концов, у них будет все хорошо!
Глава 18
— Все в этом мире взаимосвязано, и если пренебрегать законами мировой
гармонии, то и мир рухнет. Джейк напрасно думает, что он может не обращать
внимания на мое предостережение. — Так мрачно бормотала Клара,
раскладывая сухой конский навоз по клумбам с едва проклюнувшимися весенними
ростками.
Клара была сердита. Уже два месяца, с тех пор как Саманта оказалась в Коуве,
Клара там не показывалась. Обитатели Ковати судачили, каждый на свой лад, об
этих сумасшедших Рейнкроу, которые совершенно открыто забрали у Александры
ее племянниц. Как им это удалось? — этого никто не знал. Тайны, они
похожи на весенние ростки; люди удобряют их навозом сплетен в надежде, что
расцветут.
Клара отбирала из многочисленных разговоров крохи достоверной информации.
Сара Рейнкроу показывала новые занавески и покрывала, сделанные Самантой, и
с гордостью говорила, что в доме не осталось ни одной не починенной рубашки,
простыни, одеяла или скатерти. Еще она говорила, что перестала готовить,
потому что Шарлотта не подпускает ее к плите. А еще — что никогда не видела
столь самостоятельных и независимых девушек.
Сэмми Райдер понимает, что только лишь глубже втягивает семью в пропасть
несчастий, решила Клара. Это только Джейку кажется, что все проблемы
позади. — Кроме того, Клара слышала, что Сэмми все два месяца ищет
работу в магазинах Пандоры, но всюду под разными предлогами получает отказ.
Ясно, что Александра запретила всему городу брать на работу свою беглую
племянницу.
Так чего же Джейк ожидал — что пророчества ни с того ни с сего не сбудутся?
Что можно, имея дело с той, у кого пустая душа, жить себе припеваючи?
И Клара положила в клумбу последний кусок навоза.
Сара считала, что жизнь идет правильно. Традиция, столь много значившая для
Вандервееров и Рейнкроу, восстановлена, несмотря на козни Александры; рубин
принадлежит Элли, как и должно; зашив его в крошечный кожаный мешочек и
повесив на серебряную цепочку, Элли уехала в университет.
Шарлотта училась в пандорской школе и, казалось, была счастлива. Саре
нравилось кудахтать вокруг нее — Шарлотта была подросток в полном смысле
этого слова: полная сомнений и неуверенности в себе. Джейк и Элли были
совсем другими.
А Сэмми — Сэмми оказалась сильной, спокойной и необыкновенно мудрой юной
женщиной, и если у Сары раньше и были сомнения, достойна ли она преданности
Джейка, то теперь она не сомневалась ни секунды.
Плечом прижимая к уху телефонную трубку, Сара тонкой кисточкой наносила
мазки на лист бумаги, приколотый к мольберту.
— Привет. Они к тебе заходили? И даже не звонили?
— Они покупают подержанную машину, минуя отчисления в федеральный
бюджет, — дикторским голосом ответил Хью.
— О! Это не просто машина. Это еще одна веточка для их гнездышка.
— Машину они покупают для Сэмми на ее сбережения. Боюсь, за эти два
месяца я не видел ничего такого, из чего бы следовало, что они вьют гнездо.
Сара фыркнула в трубку.
— А чем, как ты думаешь, они заняты во время своих ежедневных долгих
прогулок? Милый мой старичок, вспомни-ка, чем мы с тобой занимались на наших
свиданиях. Мы не только дышали свежим воздухом.
— Милая моя старушка, я удивительно живо помню, чем мы с тобой
занимались. Поэтому и устроил вчера сыну допрос с пристрастием относительно
их экскурсий в живую природу.
— Почему ты мне не рассказал?
— Тайна следствия, — ответил он. — Мужской разговор. Не для
разглашения.
— Ну и?
— Они разговаривают, — вздохнул Хью. — Хочешь, верь, хочешь,
нет.
— Послушай, я бы поверила, что они добродетельны, как старые девы, если
бы не эти постоянные голодные взгляды, которые они бросают друг на друга,
когда думают, что на них никто не смотрит.
— Джейк сказал, что у нее траур. И что в данный момент неправильно требовать чего-то большего.
— Я знаю, что думает Сэмми. Уверяю тебя — она боится быть обузой,
сидеть у Джейка на шее.
— Боже мой, неужели она чувствует себя объектом благотворительности?
Это же смешно! Кто, как не она, привел в божеский вид каждую тряпку в нашем
доме. А новые занавески для каждого окна в обоих домах — и нашем, и Джейка!
Она заново одела Шарлотту, дает ей карманные деньги и вносит свою часть на
хозяйство. —
Он помолчал. — Не разрешай больше Шарлотте готовить. Для нее это, может
быть, и хорошая психотерапия, а я прибавил четыре килограмма.
— Сэмми хочет, чтобы и Шарлотта не была нам обузой. Вчера я видела,
Сэмми проверяла свою чековую книжку. Ее сбережения кончаются.
— Можешь счесть меня старомодным, но я полагаю, что женщина, которая
выходит замуж, не должна зарабатывать себе на жизнь. Это забота Джейка. И
слава богу, он способен обеспечить семью.
— Ты просто неандерталец, но я все равно тебя нежно люблю. Позвонишь
мне, если что-нибудь о них узнаешь?
— Обязательно позвоню. — Она почти увидела, что он
улыбается. — А ты обещай, что перестанешь волноваться, а после обеда мы
пойдем на прогулку. На длинную прогулку за нарциссами.
— Хью... Ты хочешь показать им пример? — Но она тоже улыбалась. В
последнее время у нее было на редкость легкомысленное настроение.
— Нужно чувствовать, когда переключить передачу, — поучал Джейк.
Он сидел рядом с Самантой, положив руку на спинку сиденья и то и дело
касаясь ее плеча. Этот фургон стоил каждого пенни тех пяти сотен долларов,
что они за него заплатили,
ни цента больше
, твердо сказана Сэмми, когда
продавец стал настаивать на прибавке. Огромный, как танк, фургон возвышался
над пустой площадкой для парковки при пандорской начальной школе, в закатных
лучах солнца похожий на большого бронированного жука.
— Ты просто кончиками пальцев почувствуешь, по вибрации, — добавил
он.
Сэмми нажала на рычаг передачи, и двигатель ответил протестующим ревом. Она
поморщилась.
— Мне нужны правила пользования это
...Закладка в соц.сетях
