Жанр: Любовные романы
Роковой рубин
...рев Саманту полотенцем, одела ее и стала причесывать, Джейк
повернулся. Саманта, прищурившись, смотрела прямо на него, сжимая маленькие кулачки.
Похоже, это был ее способ выражать отношение к этому миру.
- Она заговорит, - провозгласила миссис Большая Ветвь. - Рано или поздно она
заговорит.
- Надеюсь, что рано, - сказала миссис Райдер. - Спасибо за то, что пришли.
- Вера - великая вещь, - сказала миссис Большая Ветвь. - Если верить очень сильно,
все получится. - Она медленно, почти торжественно перевела взгляд на маму. - Я думаю,
теперь можно и выпить.
- Бурбон со льдом, - сказала мама. - Давайте сядем на веранде.
- Хью не хочет, чтобы я заходила в дом. Я знаю. Мама покраснела. Она опустила голову
и, ничего не ответив, пошла но тропинке к дому. Тогда Джейк спустился с холма к миссис
Большая Ветвь. Она посмотрела на него коричневыми, как шоколад, глазами и широко
улыбнулась - так, что глаза почти исчезли в морщинах между скулами и бровями.
- Ты не забываешь свою бабушку, мистер Джейк?
- Нет, мэм. Но я еще не слышал от нее ответа. Она обещала дать нам с Элли знать, что
по-прежнему слышит нас.
- Она необязательно заговорит с вами обычным голосом. Ты сам поймешь, что она
имела в виду.
- Но как я это пойму?
Миссис Большая Ветвь наклонилась и зашептала прямо ему в ухо:
- Когда дар, которым наградил тебя бог, ты обратишь на пользу людям, - это и будет
значить, что бабушка говорит с тобой.
Она знает?! Миссис Большая Ветвь знает об их с Элли способности! Джейк положил
ладонь на ее большую коричневую руку, там, где кончался закатанный рукав. Печаль. Это
печаль. Ей тяжело говорить о бабушке, она скучала по ней так же сильно, как и они с Элли.
- Готов поспорить, ты не заставляла бабушку выбросить таблетки.
Миссис Большая Ветвь моргнула и перестала улыбаться - он снова смог видеть ее глаза.
- Нет, но я не остановила ее, когда она это сделала.
- Почему?
- Потому что она сказала, что у нее от них голова тяжелая и она перестает соображать.
Это ее мучило. Как бы ты себя чувствовал, если бы твой дар засыпал?
Он быстро взглянул на Саманту, которая все еще причесывалась и не сводила с него глаз.
Нет, она воспринимает мир не так, как он и Элли. Он еще не понял, каким даром обладает она,
но когда-нибудь потом он узнает - это очень важно.
- Я бы чувствовал себя пустым.
- Вот и твоя бабушка тоже. Понимаешь?
- Да, мэм.
- Хорошо. В этом мире много зла, и раз бабушка пока занята другими вещами, вы с Элли
можете приходить ко мне, когда вам будет трудно.
- Спасибо.
Миссис Большая Ветвь выпрямилась.
- А теперь пойди покажи этому цыпленку источник и расскажи, как бабушка вас туда
окунала, когда вы были такие же, как она. - Миссис Большая Ветвь посмотрела на них и
обратилась к миссис Райдер: - Кажется, что у вашей дочки свои счеты с этим миром с того
самого дня, как она родилась.
Миссис Райдер пристально на нее посмотрела.
- Она не упадет в источник, мэм, не бойтесь. Да он и глубиной-то всего в фут, - сказал
Джейк, почувствовав ее опасения.
- Хорошо, - рассеянно сказала миссис Райдер. Кто-то ударил его по руке: Саманта
стояла рядом, сжав губы, словно пытаясь пожаловаться на то, что сделали с ней взрослые.
Джейк обхватил ее кулачок и потянул за собой. "Сердится с рождения и сейчас воюет, -
подумал он. - Потому и не говорит".
Потрясенный этим внезапным озарением - а вдруг его догадка верна? - он тащил ее за
собой, спеша к источнику, - вниз по тропе, мимо гряды высоких тополей. Уцепившись за его
руку, Саманта едва поспевала за ним.
Добравшись до тенистой ложбины, на дне которой в небольшой ямке журчала прозрачная
вода, он сел в папоротники и дернул Саманту за руку. Она не двинулась. Джейк твердо
посмотрел на нее.
- Я знаю, почему ты не говоришь. Ты однажды так решила и теперь просто упрямишься.
Ты как старая бутылка с разбухшей пробкой. Надо просто вынуть пробку.
Не дождавшись никакого ответа - ни кивка, ни движения глаз, - он отпустил ее руку и
наклонился над гладью воды, изучая их отражения - нахмуренный мальчик с короткими
черными волосами и покрасневшая маленькая девочка с распушившимися золотистыми
кудряшками вокруг лица. Она была вдвое меньше и вдвое младше его; он не нянька.
- У меня есть вещи поважнее, чем пытаться вразумить ребенка, - сказал он. - Ты
наверняка даже не слыхала про налоги. Налоги - это деньги, которые люди должны платить,
чтобы шериф не отнял у них их дом. - Он махнул рукой. - А наш дом стоит много налогов.
Моя бабушка умела находить хорошие камни, иногда даже маленькие рубины. Вот мы и
управлялись с налогами. Она умерла - она ушла, понимаешь? И теперь мы с Элли должны
искать эти камни, чтобы платить налоги. Элли умеет это делать еще хуже, чем я, а я не знаю,
смогу ли хоть что-нибудь без бабушкиной помощи. Она обещала, что будет говорить с нами, но
я ничего не слышу.
Вся горечь последних недель всколыхнулась в нем, и глазам стало горячо. Он попытался
сдержать слезы, но одна все же поползла по щеке.
- Бабушка не говорит со мной, и ты тоже. Проклятье!
Ему было стыдно, что она видит его слезы, - плакать перед девчонкой само по себе
ужасно, а перед ней, такой маленькой, вдвойне, - он отвернулся и стал вытирать глаза
тыльной стороной руки.
Вдруг он почувствовал, что она гладит его волосы. Он бросил на нее колючий взгляд, но
она со слезами на глазах обняла его и глубоко вздохнула.
- Джейк, не плачь, - прошептала она, - я буду с тобой говорить.
Ее слова звучали так чисто, будто колокольчик, - не так, как обычно говорят дети.
Несколько секунд он не верил своим ушам, но потом понял, что произошло. Он привел
Саманту к бабушкиному источнику, и бабушка совершила чудо. Бабушка услышала его и, как
сказала миссис Большая Ветвь, нашла способ показать ему это.
На Хайвью Франни, не закрыв даже дверцы машины, смеясь, помчалась с Самантой на
руках прямо по газону.
Александра купила пони, и теперь, посадив Тима верхом, она водила лошадку по кругу.
Тим, изо всех сил цепляясь за переднюю луку миниатюрного английского седла, громко плакал.
Уильям, мрачнее тучи, стоял неподалеку, засунув руки в карманы.
Александра дернула уздечку, останавливая пони. Тим ухватился за гриву, чтобы не
упасть, и продолжал хныкать.
- Где вы были? - спросила Александра.
- Она заговорила! - Счастливая Франни поцеловала Саманту в щеку. Саманта
погладила ее по плечу. - Я повезла ее к Рейнкроу. Они пригласили эту знаменитую знахарку
из Ковати, и не больше чем через десять минут после того, как она совершила над Самантой
обряд исцеления, Саманта заговорила с сыном Сары. Боже мой, Алекс, если бы ты видела!
Когда они вернулись от источника, она болтала с ним, словно это самое обычное дело. Я чуть
не упала. А когда я взяла ее на руки, она сказала: "Джейк вытащил из меня пробку, мамочка".
Мамочка. Она назвала меня мамочка!
Александра побледнела.
- Ты возила мою племянницу к людям, которые мешают меня с грязью! Им ты больше
доверяешь?!
- Ах, боже мой, о чем ты говоришь? Все получилось! Ты понимаешь! - Франни была
слишком захвачена радостью, чтобы обращать внимание на упреки сестры.
Уильям неуклюже поспешил к Франни и обнял ее, едва улыбнувшись Александре.
- Это фантастика, - сказал он. Лицо у него было тоскливое. - Хотел бы я, чтобы и мне
было столь же просто съездить к своей сестре!
- Может быть, Уильям. Все возможно. Я поверила в чудеса.
- Нет, я... - Глаза его потухли, но он печально улыбнулся Саманте. - Что, Джейк
вытащил из тебя пробку, да? Я всегда думал, что этот мальчик непрост. Скажи что-нибудь дяде
Уиллу, Сэмми!
Она нахмурилась.
- Тим хотел столкнуть меня с лестницы. Улыбка Уильяма померкла. Франни быстро
сказала:
- Я думаю, он нечаянно, моя маленькая. Он просто играл.
- Я хочу домой. Давай возьмем с собой Джейка?
- Мы поедем домой, моя маленькая. Мы совсем скоро поедем домой. И тогда что ты
скажешь своему папе?
- Привет, сержант, я по тебе скучала. А можно Джейк будет с нами жить?
Франни рассмеялась и в полном восторге посмотрела на Александру.
- От полной немоты к таким правильным фразам - одним скачком. Она гений! Алекс, я
же знаю - ты за меня рада.
- Разумеется, я рада, что Саманта заговорила. Но зачем ты все делаешь за моей спиной?
- Я хотела перепробовать все возможные средства. А ты бы сказала, что это глупость -
показывать Саманту индейской знахарке. Ведь сказала бы?
- Благослови бог Сару Рейнкроу и всех ее индейцев, - произнесла Александра холодно
и неприязненно. - Она, конечно, пальцем не пошевелит, хоть мы здесь огнем сгори, но охотно
принимает участие в жизни моей сестры - разумеется, назло мне.
- Алекс, я сама пришла к ней, - сказала Франни. - Но какое это имеет значение?
Саманта заговорила! Неужели ты совсем за меня не рада?
- Я... да. Конечно. Но я так надеялась, что вы с Сэмми погостите подольше. Мне
нравится, когда здесь живет маленькая девочка. Может быть, вы все-таки останетесь? Сэмми
будет заниматься с логопедом...
- С каким логопедом? Да она может продекламировать хоть доклад президента
конгрессу.
Александра дрожащей рукой погладила Саманту по головке и вымученно улыбнулась.
- Хочешь погостить у тети Алекс еще немножко? Я научу тебя ездить на пони и плавать
в бассейне. Я познакомлю тебя с хорошими девочками, которые говорят не по-немецки...
- Нам здесь не нужна никакая маленькая девочка, - плаксиво сказал Тим. - Мама, у
тебя же есть я. Зачем тебе еще она?
- Замолчи! - крикнула Александра. - Не перебивай меня. - И тут же заворковала: -
Сэмми, разве тебе здесь не нравится? Разве тебе не нравится ходить со мной в гости?
Саманта внимательно, не мигая, смотрела на нее.
- Джейк сказал, что ты ведьма.
Франни Сокрушенно вздохнула:
- Ох, детка. Алекс, не обращай внимания...
- Сара даже детей своих заставляет меня ненавидеть! - С застывшим лицом и со
слезами на глазах Александра повернулась к мужу. - Слышишь, Уильям? Родная племянница
боится меня, потому что Сарин сын вбил ей в голову какую-то чушь.
- Я тебя не боюсь. - Саманта говорила спокойно и уверенно. - Меня окунули в речку,
и пробку вышибло. Теперь я нашла Джейка. Он не позволит, чтобы меня съела ведьма.
- О господи. - Александра, сжав голову руками, пошла к дому. Уильям неуклюже
подошел к пони и снял Тима.
- Я рад за тебя, - сказал он Франни, но голос его звучал печально. - Заказать тебе
билеты на самолет? Вам с Сэмми пора домой. Возвращайся к мужу и не беспокойся за
Александру.
Франни прижалась щекой к макушке Саманты и тихо вздохнула.
- Ты заговорила, - прошептала она. - Это главное.
Саманта смотрела на Тима, вертевшегося около пони. Он поймал ее взгляд и яростно
топнул ногой.
- Я тебя ненавижу! - громко сказал он, увернулся от Уильяма и побежал в дом.
Карл встретил их в аэропорту. Когда сел в машину, он поставил Саманту к себе на колени.
По его лицу катились слезы. Она ласково погладила его по щеке.
- Не плачь, папа.
Карл тяжело вздохнул.
- Почему же ты не разговаривала с нами раньше, малышка?
- Не знаю.
- А почему с сыном миссис Рейнкроу ты заговорила?
- С Джейком, - подсказала Франни.
- Почему ты заговорила с Джейком, малышка?
- Он скучал по своей бабушке. Она не могла с ним поговорить, вот я и заговорила.
Карл удивленно посмотрел на Франни; она покачала головой.
- И не пытайся понять. Она просто помешалась на Джейке. Когда я ей объяснила, что
Джейк не может полететь с нами в Германию, ее пришлось долго успокаивать. Я даже боялась,
что она снова замолчит. Но перед самым отъездом мы заехали к ним попрощаться, и он обещал,
что они еще увидятся. Все это очень мило, но немного странно. Словно они как-то необъяснимо
связаны между собой.
Они замолчали, и Саманта, широко открыв полные жалости глаза, провела пальчиками по
мокрому лицу Карла.
- Не грусти, папа.
- Я не грущу, - засмеялся он. - Я чертовски рад видеть своих девочек. - Он прижал к
себе Франни, которая тоже плакала, и поцеловал ее. - Я уже боялся, что вы не вернетесь
совсем. - Голос его стал хриплым. - Даже если бы Сэмми не заговорила никогда, я все равно
не хотел бы, чтобы вы от меня уехали.
Франни уткнулась носом ему в щеку и улыбнулась.
- Мы снова вместе, и, наконец, все у нас в порядке. Саманта долго смотрела, как они
целуются.
- Джейк обещал, - сказала она, вздохнув.
А через год они принесли домой из госпиталя новорожденную девочку, сели на диван в
гостиной и познакомили с ней старшую сестру.
- Саманта, - ласково сказала Франни, опуская на колени розовый сверток, чтобы
Саманта могла получше рассмотреть голубые глазки и светлые волосики, - это твоя младшая
сестра. Ее зовут Шарлотта.
Названа в честь моего родного города, а не в честь ведьмы, - перебил ее Карл.
С минуту Саманта молча смотрела на Шарлотту огромными печальными голубыми
глазами затем осторожно погладила ее по головке и сказала уверенно и спокойно:
- Я буду о тебе заботиться, мисс Шарлотта. Держись за меня. Я многое должна тебе
сказать. - Она взглянула на родителей. - А когда ты подрастешь и заговоришь, мы поедем к
Джейку
Глава 6
"На прошлой неделе нам с Элли исполнилось по десять лет", - записал Джейк в
истрепанной тетрадке, которая хранилась у него под матрацем. Старики из Ковати говорили,
что это важно - размечать путь, которым идешь. Если вдруг заблудишься, эти вехи тебе
помогут. Вот папа - он рассказывал, что никогда не забудет, как в резервации, в
школе-интернате для индейцев, учителя мыли ему рот с мылом каждый раз, когда он
заговаривал на чероки. Или мама - она помнит каждое мгновение того дня, когда дядя Уильям
женился на тете Александре и отдал ей мамин рубин.
"На прошлой неделе мы с Элли нашли пять аквамаринов в трещине скалы у Орлиного
перевала, - продолжал он. - Два самых больших папа продал по сто долларов каждый. Он
положил эти деньги в банк. Там уже кое-что накопилось. Мама говорит, это на колледж. Но я
не хочу поступать в колледж. Я хочу остаться в Коуве навсегда и платить налоги".
Мать с отцом обещали, что налоги будут уплачены и без денег, вырученных от продажи
камней. Шериф пока не приезжал их выселять, и Джейк не волновался. Элли действительно
хотела учиться, чтобы стать врачом, как папа, так что деньги в банке не пропадут.
"Я часто думаю о Саманте, - писал он далее. - На Рождество миссис Райдер прислала
фотографию: Саманте шесть лет, и с ней ее младшая сестра. Именно я, Джейкоб Ли Рейнкроу,
научил говорить Саманту. Когда я вырасту, я возьму свою часть денег и поеду в Германию
навестить ее. Надеюсь, она будет говорить и по-английски. А если нет, то, думаю, я смогу
выучить немецкий. Вряд ли он труднее чероки, а чероки я выучил, когда был совсем
маленьким".
Он закрыл тетрадь. Вот так. День рождения, деньги за камни, Коув и Саманта. Он записал
все самое важное. Зарубки на память.
Моу Петтикорн был одним из папиных пациентов. Всего месяц назад он вернулся из
Вьетнама - без правой ноги и со множеством розовых шрамов на шее справа. Было время, он
играл защитником в сборной штата. Тогда все в один голос твердили, что он мог бы
претендовать на футбольную стипендию в колледже, если бы не экзамены за последний класс
средней школы. Он просидел там два года, и, когда провалился в последний раз, его забрали в
армию. Так Моу попал на войну. Во Вьетнаме он водил джип и однажды подорвался на мине.
Когда он вернулся домой, родители купили ему новенький "Трансамерикен", и порой
Джейк, выглядывая из окна папиного кабинета на Мейн-стрит, видел, как Моу, с бледным,
словно у привидения, лицом, судорожно вцепившись обеими руками в руль, еле полз мимо.
Народ шутил: Моу ездит так медленно, что его и белка обгонит.
Однажды в субботу Моу приковылял в отцовскую приемную, когда регистраторша вышла
купить электрических лампочек, а Джейк с Элли уселись за ее стол.
- Вы на сегодня не записаны, - строго сказала ему Элли. Элли была совсем как папа,
она относилась к медицине очень серьезно.
Моу посмотрел на них тяжелым напряженным взглядом, и шрамы над воротничком его
рубашки стали наливаться кровью.
- Мне нужно снова выписать лекарство, - сказал он. - У меня припадки.
Джейку стало его жалко.
- Я позову отца, - сказал он.
Но Элли предостерегающе фыркнула.
- Отец удаляет мозоль миссис Симпсон. Если он отойдет, она опять грохнется в
обморок, как в прошлый раз. - Она обратилась к Моу: - Вам придется подождать.
- Я не могу ждать! - Моу нервно крутил в руке ключи от машины, они выскользнули у
него из рук, проехали по полированному столу и упали на пол, к ногам Джейка. Джейк поднял
их и с грустью подумал, что Моу уже никогда не сможет точно и красиво пасовать. Ключи
хранили тепло руки владельца, и Джейка посетило очередное безошибочное ощущение. Он
протянул Моу ключи и, когда тот схватил их своей большой трясущейся рукой, очень тихо
сказал:
- Здесь нет никаких мин. А вы все еще думаете, что есть.
Моу отпрянул.
- Ты совсем еще ребенок. Откуда тебе, знать о таких вещах?
Джейк и Элли обменялись настороженными взглядами, затем невинно посмотрели на
Моу.
- Любому ребенку ясно, что вряд ли подорвешься на мине, когда едешь в бакалейную
лавку.
Моу судорожно сглотнул.
- Странные вы детишки. Кого угодно вгоните в дрожь.
Он ушел.
Скоро все заметили, что он стал ездить на нормальной скорости.
То, что они знали о людях, давало над ними власть. Джейк стал этим втайне гордиться.
Джейк и Элеонора стояли, опираясь на низкие перила белой деревянной беседки, и
смотрели, как их двоюродный брат круг за кругом проносится мимо них на высоком
валлийском пони. Джеку казалось, что Тим скачет так же, как Моу Петтикорн водит машину -
боясь расслабиться, словно бы в постоянном ожидании, что вот-вот что-нибудь взорвется.
На них были футболки и дешевые джинсы, а теннисные туфли они сбросили где-то
посреди зеленого газона, между кирпичной конюшней и кругом для выездки. Они были
потными и грязными, потому что только что спустились с чердака конюшни. Тим любил
забираться туда поиграть. Они обыкновенно носились как сумасшедшие, кувыркались и
валялись в сене, а Тим делал вид, что всем здесь распоряжается. В этом заключалась его игра.
Поэтому его белый пуловер, с его именем, вышитым крошечными золотыми буковками на
воротничке, оставался чистеньким, коричневые брюки - отглаженными и ровненько
заправленными в высокие сверкающие черные сапожки. На голове у него красовалась твердая
черная шляпа, завязанная под подбородком.
Пони звали Сэр Ланселот. Тим выставлял его на соревнования по прыжкам и хвастался,
что его мать платит за это кучу денег.
У них тоже был пони, дома, в Коуве, - им подарил его старый Кит Джонс, который жил в
трейлере где-то в Ковати. В благодарность за то, что отец вылечил его, мистер Кит привел им
этого пони, выученного всяким штукам - кланяться, считать, отбивая удары передним
копытом. Но уж если на пони надевали седло, то он валился на спину и катался до тех пор, пока
седло не слетало. Взнуздать его тоже было невозможно, так что они скакали на нем как бог на
душу положит.
Папа сказал, что это ужасное зрелище и что на этом пони им не выиграть никакого приза,
кроме наклейки от коробки с собачьим кормом. Пони назвали Грэди.
Глядя, как Сэр Ланселот ровно скачет по кругу, не делая никаких попыток сбросить с себя
Тима, Джейк думал, что с Грэди все-таки куда интереснее.
- Хотите покататься? - спросил Тим и, натянув роскошные кожаные поводья,
остановил Сэра Ланселота. - Уверен, вы даже и не надеялись, что я вам позволю.
Элеонора скосила глаза на Джейка.
- Это уж точно, - сказала она насмешливо.
Джейк улыбнулся сестре, когда они выходили из беседки, - он почувствовал, что у нее
руки чешутся натворить что-нибудь этакое.
- Я покажу вам правильную посадку, - важно заявил Тим, слезая с Сэра Ланселота. -
Поскольку вы мои родственники, я не хочу, чтобы вы сидели на лошади как дебилы-индейцы.
Джейк только пожал плечами. Элеонора же рассвирепела, как дикая кошка.
- Индейцы не дебилы! - взорвалась она. - Что, мой отец дебил?! Он врач, к твоему
сведению. Если бы он был дебилом, вряд ли хоть кто-то в городе лечился бы у него.
- Он не дебил, потому что ваши дедушка и бабушка индейцы лишь наполовину, - со
знанием дела объяснил Тим. - Мама мне рассказывала. А знаете, кто вы? Вы - квартероны,
потому что ваша мама полностью белая.
- Что еще за глупости? - покосилась на брата Элеонора.
Джейка утомила эта дискуссия. Его совершенно не интересовало, как они называются.
- Брось, - махнул он рукой. - Квартероны, макароны. - Он взял сестру за локоть и
попытался взглядом успокоить ее. Мама с папой постоянно напоминали им, что Тим и дядя
Уильям - их кровные родственники и потому с ними нужно быть вежливыми. Хотя мама сама
никогда не приезжала в Хайвыо, их она сюда отпускала. Хотя им не нравилась тетя Александра
и ее идеи относительно индейцев, предполагалось, что не стоит обращать на это внимания.
- Лучше я покажу тебе, как надо скакать, - сказал Джейк Тиму и, не обращая внимания
на его взволнованные протесты, снял с Сэра Ланселота седло, вскочил ему на спину и шлепнул
по заду. Сэр Ланселот подпрыгнул и понесся по кругу галопом.
Тим умолял его остановиться, но тут Элеонора поймала руку Джейка и вскочила на пони
позади него, как они делали это с Грэди.
Но Сэр Ланселот был отнюдь не Грэди. Он заметался в ужасе, дети упали на землю и
начали громко хохотать. В конце концов, земля была мягкая, выездной круг был засыпан
песком. Элеонора приземлилась прямо в кучку подсохшего навоза, и Джек просто-таки за
живот схватился от смеха. Она швырнула твердое сухое конское яблоко ему в голову, он
ответил тем же - и попал прямо в пластмассовый обруч, который немедленно полетел бог
знает куда. А когда к ним с расширенными глазами подбежал Тим, они стали бросаться
какашками в него. Вскоре он тоже хохотал вместе с ними.
Еще немного, и завязалась настоящая битва - повсюду мелькали засохшие конские
яблоки. Сэр Ланселот, как солидный пони, предпочел скрыться за воротами. А вот Грэди ни за
что не остался бы в стороне.
Джейку все это ужасно нравилось несмотря на то, что Тим угодил ему в челюсть еще
достаточно свежим шариком, что было весьма неприятно. Он соскреб с лица лепешку и бросил
в Тима, и она со смачным шлепком прилипла к его груди.
Тим застыл. Опустив голову, он смотрел на большое вонючее пятно; рот его искривился, а
лицо стало ярко-красным. Когда он снова посмотрел на них из-под узких полей своей твердой
черной шляпы, они увидели, что по щекам его катятся слезы.
- Мама, - он всхлипнул, губы его задрожали, - мама страшно на меня рассердится.
Джейк и Элеонора встревоженно переглянулись. Несмотря на свое высокомерие,
двоюродный брат им нравился, и они совсем не желали ему неприятностей.
- Он ее боится, - прошептала Элеонора. - Он ее очень боится. Нам нужно что-то
придумать.
Джейк кивнул, соглашаясь. - Скажем ей, что это мы во всем виноваты.
Они потащили Тима в конюшню и там попытались смыть пятно водой из поилки, но
добились только того, что пятно растеклось и стало похожим на мамины акварели. Тим заревел.
Все трое в молчании побрели к большому серому каменному дому. Тим всхлипывал и
шмыгал носом. Дом, окруженный красивым обширным газоном, стоял на холме, с которого
был виден весь город. Сразу за домом начиналось Пандорское озеро; а в конце подъездной
аллеи высились кованые железные ворота. Этот дом сколько помнили старожилы, всегда
принадлежал Вапдервеерам, и мама говорила, что если бы дядя Уильям не женился на тете
Александре, то двери старого особняка по-прежнему гостеприимно распахивались бы для всех.
Из дверей черного хода, увитых виноградом, вышла мисс Мэтти, чернокожая экономка
тети Александры. Увидев пуловер Тима, она занервничала, сморщила нос и быстро отвела их в
кухню.
- Сейчас же замолчи, - резко сказала она Тиму, который никак не мог перестать
всхлипывать. - А то мама услышит и придет посмотреть, что случилось. - И мисс Мэтти
через голову стащила с Тима пуловер, подбежала к металлической раковине в мраморном
выступе стены и открыла кран.
Тим поспешно вытер слезы. Джеку было за него стыдно, и он старался не смотреть на
розовую грудь и распухшие заплаканные глаза двоюродного брата. Элеонора подошла к нему и
отстегнула его дурацкую шляпу.
- Вот, - сказала она, аккуратно кладя шляпу на рабочий столик, где лежало столовое
серебро, приготовленное для чистки.
Джек дружески потрепал брата по коротким рыжим волосам.
- Ну, - сказал он. - Ну, ладно. - Именно так мужчины выражают сочувствие.
Услышав громкое цоканье каблуков по мраморному полу, все насторожились. Мисс
Мэтти затаила дыхание, и руки ее заработали еще быстрее, отстирывая пуловер Тима.
В дверях кухни показалась тетя Александра. Длинные гладкие светлые волосы, красивое
платье - она всегда носила платья, если только не собиралась заниматься верховой ездой. От
нее пахло духами, глаза были аккуратно подведены - в уголках глаз она нарисовала тонкие
черные стрелочки. Она не очень ловко застегивала сережку в ухе, потому что ей мешало еще
одно украшение, зажатое в руке. Положив его на серебряное блюдо, стоявшее на краешке
стола, тетя Александра взглянула на Тима и сощурила глаза, как-то особенно неприятно поджав
губы.
Джейк смотрел на блюдо. Среди золота и серебра, как застывшая капелька крови, сверкал
рубин. "Это не ее рубин, - подумал он мрачно. - Это мамин рубин".
- Что это вы делаете? - спросила Александра очень ровным голосом. Мама говорила,
что ее специально учили так говорить в какой-то школе для социально преуспевших.
- Да ничего особенного, миссис Вандервеер, - сказала мисс Мэтти, продолжая возиться
в раковине. - Посадил пятно на пуловер.
- Александра? - из переговорника на стене раздался певучий голос дяди Уильяма. -
Ты здесь, дорогая? Не знаешь, где мой портфель? Я опаздываю в суд.
Тетя Александра подошла к переговорнику и резко нажала кнопку.
- Ищи сам. Я одеваюсь для ленча в клубе.
С дядей Уильямом она говорила удивительно грубо - Джейк никогда не слышал, чтобы
его родители
...Закладка в соц.сетях
