Жанр: Любовные романы
Мед и горечь
...h; Но теперь тебе надо также знать, что ты можешь расслабиться. Что я не
сделаю ничего, что могло бы повредить твоему отношению ко мне.
— Это последнее, что я хотела бы сделать, — причинить боль тебе
или себе.
— Хорошо. Тогда мы можем...
— Я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что. Но это будет более
бескорыстным, чем то, что ты сделал сегодня ночью. Я прошу об этом потому,
что не вижу другого пути, не знаю, как можно было бы уберечься от
издевательств друг над другом.
Слезы текли по ее щекам, пока она искала ответа в его глазах.
— Я слушаю, — сказал он острожно.
— Найди кого-нибудь другого. Как можно скорей.
Макс медленно поднес ее руки к груди. Он держал их там, прижимая скорее зло,
чем осторожно. Сквозь ладони она чувствовала быстрое, мощное биение его
сердца.
— Ты не сделала бы больнее, даже если бы старалась, — сказал он
низким, хриплым голосом.
— Думаешь, мне было легко это сказать? — она отрицательно качнула
головой. — Нет.
— Будут какие-то предложения относительно кандидатуры на твое
место? — его голос был едким. — Можешь кого-то в городе
порекомендовать? Или ты думаешь, что я так неразборчив, что подойдет любая
достаточно привлекательная интеллигентная женщина?
Она вырвала руки, потом резко вытерла мокрое лицо.
— Тебе нужна женщина, которая не хочет того, чего хочу я.
Макс опустил руки. Он холодно изучал ее.
— Если ты хочешь порвать с тем, что уже есть между нами, что мы могли
бы иметь только потому, что я не предлагаю тебе фальшивую гарантию в форме
свидетельства о браке, тогда у нас не будет того, на что я так надеялся.
— Это не фальшивая гарантия, — прошептала Бетти, — нет, если
двое верят в нее.
— Я верю в тебя и себя, в нас вместе каждый день, каждую ночь делающих
друг друга счастливыми, делящих все, что можно разделить.
— Кроме будущего.
— У будущего нет гарантий. Не только в замужестве, но и во всем
остальном. Я видел людей застреленных, зарезанных, взорванных. Они думали,
что у них есть будущее. Они жили ради будущего. Они ошибались.
— Больше никаких игр, Макс. Давай прекратим притворяться, что оба хотим
компромисса. Найди кого-нибудь еще. Я больше не позволю себе остаться с
тобой наедине. С этим покончено.
— Нет. С этого момента правила будут жестче. Прошлая ночь была для тебя
отсрочкой. В следующий раз не надейся на самопожертвование с моей стороны.
— Следующего раза не будет.
Уже произнося эти слова, она почувствовала внутри себя щупальца страха —
страха, потому что глубоко в душе она уже знала, что они не остановятся,
пока один из них не потеряет все.
Глава 6
Когда Макс опускал свой флаг, отмечая таким образом конец дня, он увидел
поднимавшийся на гору черный лимузин. Макс остановился, озадаченный. В
Вебстер Спрингс лимузины были такой же диковинкой, что и динозавры. По
дороге к дому в нем возникло предчувствие беды, что окончательно испортило
настроение, бывшее и без того мрачным. Спустя немного времени автомобиль
показался на вершине холма, отражая лучи заходящего солнца, отчего его
черные бока стали кроваво-красными. Макс, хмурясь, двинулся навстречу.
Лимузин остановился у края лужайки. Шофер вылез из машины и молча кивнул.
Пассажир открыл заднюю дверцу раньше, чем шофер успел к нему подойти, и Макс
сразу узнал приехавшего по его белой гриве.
Т. С. Аудубон. Он, видимо, специально рассчитал так, чтобы его приезд
пришелся на момент, когда будет заходить солнце. Аудубон любил порисоваться.
Он вынес свое высокое элегантное худое тело из лимузина и озарил Макса
ослепительной улыбкой.
— Майор, рад, что вы дома, — произнес он аристократическим тоном с
акцентом побережья Вирджинии и протянул руку.
Макс сердечно пожал ее, и, обменявшись проницательными, оценивающими
взглядами, они вновь почувствовали уважение друг к другу.
— Никакого стиля, как обычно, — сказал Макс Аудобону, указывая на
безупречный черный костюм: двубортный пиджак отличного покроя, без сомнения,
стоил уйму денег.
Аудубон рассмеялся.
— А ты теперь носишь на себе флаг? Я восхищен твоим патриотизмом, но он
не идет к спортивному костюму.
Криво улыбнувшись, Макс сдернул флаг с плеча.
— Это не новая форма. Я теперь гражданский, телом и душой. Я скрылся от
славы.
— Ах, майор. Ты, может, и ушел из морской пехоты, но никогда не
скрывался. Мы с тобой одинаковы — мы провели так много лет в сражениях с
тьмой, что теперь с трудом можем оценить свет. — Аудубон задумчиво
пожал плечами. — Мы уже слишком стары, чтобы менять свои дороги,
которые выбрали в молодые годы.
Макс удивленно приподнял бровь. Аудубон был ненамного старше его, хотя и был
уже совсем седым. Они познакомились во Вьетнаме. Аудубон тоже служил в
армии, но не в морской пехоте. Аудубона взяли на военную службу из колледжа;
он был идеалистом, а потому и философом. Но он также был и воином, и
первоклассным сержантом. За глаза его называли Эшли Уилкс, но делали это из
симпатии к нему.
Аудубон не растерял своих идеалов, своей цепкости и любви к приключениям. За
эти годы их с Максом дороги пересекались не раз.
— Давай я угадаю, — осторожно начал Макс. — Ты был здесь по
соседству и решил заглянуть на чашку чая.
— Именно так. Но я и вправду ненадолго. Я должен вернуться в Вирджинию
к полуночи.
— Дела или удовольствия?
— Разве можно теперь найти разницу? Но она прекрасна, так что...
Макс засмеялся.
— Я не хочу, приятель, чтобы ты пропустил жаркое свидание. Заходи,
выпьем по глотку.
Аудубон не выдавал настоящую причину своего визита до тех пор, пока не
оказался возле камина в гостиной Макса со стаканом коньяка в руке. Макс
расположился на диване с другим стаканом.
— За отставку! — сказал он Аудубону, слегка приподымая стакан и
делая глоток. Аудубон мило улыбнулся. Он стоял у огня, скрестив ноги в
красивых ботинках. Из-под широких белых бровей смотрели умные, терпеливые
глаза.
— Ты же знаешь, эта жизнь не для тебя, — наконец произнес он.
— Ты ошибаешься.
— У меня есть отличное предложение. Эта работа создана для тебя.
Подумай об этом, майор: экзотические места, экзотические женщины, интрига,
напряженная жизнь...
— Джунгли, оружие и возможность собрать свое разорванное на куски тело
в каком-нибудь богом забытом месте.
— Разве ты не слышал? Я расширил свои услуги. Я не только спасаю людей,
я делаю все возможное, чтобы их не надо было спасать. Дуглас Кинсад,
например. Он мне и хороший друг, и клиент. У него были мелкие неприятности с
проектом в Шотландии несколько месяцев назад, и я послал туда команду моих
людей.
Макс сухо усмехнулся.
— Нет, Аудубон. Я не представляю себя в роли телохранителя богачей и
знаменитостей. И кроме того, я подозреваю, что эти командировки не так уж
безобидны.
— Ну, если ты раскис, я наверняка смогу найти для тебя совершенно
безопасные приятные маленькие задания.
Смеясь, Макс чокнулся с гостем.
— Ты шутишь. Не стоит втягивать меня в это. Я не буду работать на тебя.
Я двадцать последних лет выполнял свою работу, чтобы сделать мир лучше,
безопаснее. Доказательство этому — мои медали и шрамы.
Лицо Аудубона помрачнело.
— Ты уже отказался от возможности быть пассивным зрителем. Этого не
вернешь. Не старайся.
— Кстати, о шрамах. Как там Кайл Сапрайз?
Раздражение исказило патрицианские черты Аудубона.
— Он удачно женился и счастлив. И ушел в отставку. Черт бы его побрал!
Макс весело позлорадствовал:
— Рад это слышать. А его брат?
— Он тоже женат. И скоро станет отцом. И тоже ушел в отставку. Черт бы
его побрал!
Макс сел, сдерживаясь, чтобы снова не засмеяться.
Аудубон не привык терять лучших агентов, и тот факт, что они покинули его
организацию по такой земной причине, как женитьба, видимо, сильно выводил
его из себя.
Макс подумал о Бетти, и ему расхотелось смеяться. Он бы ее наверняка
осчастливил, если бы уехал из города и начал работать на Аудубона. Один из
них заслужил счастье в этом местечке, и это должна быть она.
— О, нет, — мрачно сказал Аудубон.
— Что?
— У тебя такое лицо! Как только я упомянул про женитьбу Кайла и
Джопарда, твои глаза засветились восторгом и сентиментальностью. Не говори
мне. Ты этого не сделаешь!
— Жениться? Нет, конечно. — Макс допил одним глотком остатки
коньяка. — Только не я. Никогда.
— Кто она? Просто ради любопытства.
— Не суй нос не в свое дело, старик. Она не представляет угрозы. Я уже
обрисовал ей горькие холодные факты. И она уже сказала мне, что я могу
сделать с этими фактами. Так что расслабься.
Аудубон поставил стакан на камин. Хитро улыбаясь, он сунул руку во
внутренний карман пиджака, подошел к кофейному столику и положил свою
визитную карточку. Она повторяла форму бутылки шампанского. На ней был
только телефонный номер. — Работай там, где можешь принести больше
пользы, — посоветовал он ровным уверенным тоном. — Я терпеть не
могу быть циником, но должен заметить, что не последнюю роль здесь играет и
куча денег, которые тебе будут платить.
— У меня хорошая пенсия. У меня есть сбережения. Мне платят небольшое жалованье в магистрате...
— Но наверняка, если ты хочешь завоевать любовь леди, не женясь на ней
при этом, конечно, тебе надо сорить деньгами.
Макс нахмурился, думая о привилегированном положении Бетти. Он никогда не
считал его преградой, но, возможно, эта преграда существовала. Кроме того,
многие ли могут вложить тысячи долларов в новое дело и купить при этом в
одно и то же время дом и пятьдесят акров земли.
— На твоем лице я вижу следы размышлений. Подумай о моем
предложении, — сказал Аудубон. — Я всегда найду место среди моих
людей для человека такого калибра, как ты. Ты мог бы сделать выбор среди
интересных, не стоит говорить, что и благородных занятий. Ты действительно
мог бы сделать мир немного лучше, майор. Макс медленно взял карточку.
— Или никогда не увидеть уже существующее добро.
— В этом мире больше зла, чем добра. Поверь мне. Спокойной ночи, Макс.
Макс проводил гостя до крыльца. Аудубон подошел к своему лимузину и скрылся
в той же манере, что и приехал. Макс прислонился к столбам на крыльце и
слепо уставился в темноту, думая о Бетти, и добродетели, лежавшей вне его
досягаемости.
Она знала, что Макс появится. Так и произошло. После обеда в день открытия
ресторана он медленной походкой вошел в главный зал. За день до этого он
прислал ей большой букет.
Бетти заставила себя направить все свое внимание на семью туристов. Все
пятеро сидели в Т-образных рубашках с надписью
Я берегу опавшие листья в
Вебстер Спрингс
. Она не должна смотреть на Макса. Зал оказался наполовину
заполнен, что было довольно неожиданно для полудня, когда все обычно
пребывают в состоянии хандры. Бетти не видела Макса почти две недели. Она
уже отчаялась увидеть его. Но она ужаснулась, когда через минуту обнаружила
его рядом.
В следующий раз не будет тебе спасения
, — предупреждал он.
Макс заговорил с администратором — миловидной маленькой женщиной, которая
была еще и кассиром в зале. Та кивнула, улыбнулась и повела его к столику
возле семьи туристов.
— Он попросил столик в твоем отделе, — весело сообщила она Бетти.
Бетти кивнула и вежливо продолжала обслуживать семью, все время выбивая
нервную дробь своими теннисными туфельками. Вытерев потные ладони о голубой
передник, она, наконец, заставила себя двинуться в сторону Макса с
приветливой улыбкой на лице.
Макс откинулся на спинку стула и продолжал улыбаться ей, ничего при этом не
говоря. Бетти была полна противоречивых чувств, в горле першило, и она тоже
не могла сказать ни слова. Она остановилась у его стола и посмотрела на
Макса.
Его улыбка стала еще шире. Он медленно придвинулся к столу, ни на секунду не
сводя с нее дразнящего взгляда. Обычные отношения мужчины и женщины
превратились в потрясающее событие. Они пожирали друг друга голодными
глазами, но им хотелось не копченостей. Бетти была такой несчастной
последние две недели, и теперь она испытывала потрясение. Время для нее
остановилось. Это было ужасно, просто ужасно.
Она кивнула.
— Привет.
Он оперся подбородком на руку.
— Привет.
— Рада видеть тебя.
— Рад видеть тебя.
— У меня к ленчу была огромная толпа. Не могу поверить, что такое
творилось в день открытия. Энди тоже не ожидал. У нас не хватает официантов.
Так что я тоже обслуживаю столики.
— Понятно.
Вновь воцарилась молчание. Ей хотелось усесться на стул напротив него и
придвинуться к нему так близко, чтобы можно было пересчитать лучики в его
зеленых глазах. Абсолютно благоразумное желание, ничего не скажешь.
— Спасибо за цветы.
— Пожалуйста. Мне нравится, когда ты собираешь волосы в хвостик. И еще
мне нравятся твои сережки. Тебе идет серебро.
— Они принадлежали когда-то моей бабушке Квинт.
— Она могла купить их у моего дедушки. Он очень долгое время держал
единственный универмаг в Вебстер Спрингс. Он умер, когда мне было около
двенадцати лет. Он был моряком в отставке, и у него была деревянная нога.
— Ты меня разыгрываешь.
— Нет. У него было прозвище Стампи.
— Стампи Темплтон, — мрачно повторила Бетти. — Он, возможно,
покупал самогон у моего деда Колтона Квинта.
Рот Макса искривился в насмешливой улыбке.
— Возможно. Я никогда не знал твоего деда.
— Я тоже. Он умер до моего рождения.
— Как я уже однажды говорил тебе, мой дед готовил прекрасный соус. Это
было... о, более двадцати пяти лет назад. Но его вкус я ощущаю до сих пор.
— Мне бы надо укоротить тебе язык.
— О? При народе? Может, ты позаботишься таким образом обо мне позже?
Она отступила от стола и достала записную книжку, потом подчеркнуто медленно
начала:
— Загляните в меню, мистер. Я не могу стоять весь день. У вас, должно
быть, письменное приглашение, или вы просто пришли поглазеть?
— Глазеть — это моя специальность. Но у меня есть желание съесть цыпленка. Удиви меня. И кофе.
— Иду сейчас же.
— Эй, официантка, — сказал он нежно, когда она уже
отвернулась. — Уделите мне особое внимание. Я оставлю вам большие
чаевые.
— Хорошо. Я смогу воспользоваться этими деньгами.
— Я смогу воспользоваться вашим вниманием.
— А мы вместе не можем?
Бетти заспешила на кухню, вконец расстроившись. Он не шутил, но и она тоже
не шутила.
Боги, видимо, определили, что этот день будет необычным. Пока она была на
кухне, уклоняясь то от Энди, то от других официанток, вновь пришла
администраторша и подала ей визитную карточку.
— Я только что усадила Фрэнка Вернера из
Гуди Фудз
. Он хочет знать,
есть ли у вас время поговорить с ним. Бетти скривилась при виде
карточки. — Скажите мистеру Вернеру, что его завтрак за счет фирмы. Но
я не смогу поговорить с ним, пока не обслужу клиентов.
— О'кей.
Энди посмотрел на нее с беспокойством.
— Разве
Гуди Фудз
не крупная компания? Я имею в виду — в национальных
масштабах?
— Да, одна из крупнейших.
— Ты же не продашь рецепт своего соуса кучке напыщенных ничтожеств,
верно? Он останется твоим секретом, верно?
Она рассмеялась. Даже Энди не знал, как готовится соус. Она делала его сама
в огромных на 5 галлонов бидонах.
— Энди, этот соус для копченостей — собственность семьи Квинт. Он
никогда не будет принадлежать кому-то еще.
Энди вновь принялся размешивать салат из шинкованной капусты, облегченно
вдохнув. В зале Макс сидел и смотрел на Бетти. Он рассматривал ее с головы
до ног, пока она несла ему большую кружку с кофе. Увидев Фрэнка, Бетти
приветливо махнула ему. Он ответил ей тем же. Макс взглянул на Фрэнка, потом
посмотрел на нее, испуганно изогнув брови.
Присутствие Макса вместе с нервозностью первого дня работы и приезд
Фрэнка... У нее от всего этого голова пошла кругом.
Поставив перед Максом кофе, Бетти наклонилась и прошептала: — Он за моим
соусом.
Макс вновь, прищурившись, взглянул на Фрэнка Вернера, а потом на нее.
— Я надеюсь, ты имеешь в виду кулинарные секреты?
— Он вице-президент по новым продуктам в корпорации
Гуди Фудз
в
Атланте. Он ходит за мной уже несколько лет и просит продать рецепт. Каждые
шесть месяцев он звонит или шлет записки. Теперь он выследил меня на людях.
— Я мог бы уладить это, и он уже не захотел бы появляться в Вебстер
Спрингс.
— Каким образом?
Макс загадочно улыбнулся. — Я бы выдал ему билет с ускорением. Или его
автомобиль был бы конфискован за какое-нибудь неизвестное нарушение. —
Он вздохнул. — Но, конечно, я просто судья из местного магистрата. Я не
могу контролировать, как мой друг по рыбалке, шериф, выгоняет из города
подозрительных личностей. Бетти хотелось расцеловать его. —
Максимилиан, мне многие говорили, что ты дотошный, честный судья. Тем более
спасибо за предложение поставить под угрозу свою репутацию, чтобы помочь
мне.
— О, ты опять расспрашивала обо мне своих знакомых, верно?
— Пей кофе, — резко оборвала она. — И прикуси язык.
Минуту спустя она принесла тарелку с цыплятами, салатом из шинкованной
капусты, блюдо с брунвикским рагу и корзинку с бисквитами.
— Все за счет заведения, милый нарушитель спокойствия. Приготовься
испытать экстаз.
Он посмотрел на нее с заговорщицким видом.
— Я подожду. Когда-нибудь я его испытаю. Если ты, конечно, решишься.
— Ухожу поболтать с представителем
Гуди
.
— Свой очередной комментарий я приберегу, иначе ты меня ударишь.
Смеясь, она отошла и присела за столик Фрэнка. Он польстил ее самолюбию,
похвалив оформление ресторана, восхитился ленчем. Все это время она вежливо
кивала, стараясь сдержаться и не повернуться, чтобы увидеть впечатление
Макса от ленча. Ей хотелось, чтобы он похвалил. Бетти чувствовала себя
сейчас, как школьница в ожидании своего первого поцелуя.
Френк закончил завтрак и достал из кармана пиджака стопку бумаг. Подав ей
листки, он глядел с надеждой, пока Бетти изучала цифры.
— Что вы по этому поводу думаете?
— Это лучше, чем раньше, Фрэнк. Я могу быть богатой.
— Скажите только слово, Бетти.
Она опустила бумаги.
— Но если я буду заниматься этим сама, то смогу стать еще богаче.
Счастливая улыбка исчезла.
— Думаю, что мы с вами увидимся еще месяцев через шесть.
— Буду рада, Фрэнк. Вы всегда можете бесплатно поесть в моем ресторане.
— Бетти, дайте хоть намек. Назовите один из ингредиентов вашего соуса.
Что делает его неповторимым?
— Мед лишенных любви пчел.
— Правда?
— Нет, конечно.
Он тихо застонал.
Она перегнулась через покрытый клетчатой скатертью стол и коснулась его
руки.
— Извините... за изголодавшихся по любви пчел...
Бетти оглянулась на Макса. Его стол и тарелка были пусты.
— Извините меня, Фрэнк, — быстро сказала она и пошла к стойке
кассира.
— Макс Темплтон ушел?
— Минуту назад.
— Он что-нибудь сказал?
— Нет. Но выглядел несколько озадаченно. Будто пытался решить проблему,
и у него это не получалось.
— Он не сказал, понравилась ему еда или нет?
— Нет, но он забрал с собой всех цыплят.
Он завернул их в салфетку.
— Ух.
Бетти была в растерянности.
— Эй, он оставил тебе пять долларов на чай. И это, — окликнула ее
кассирша и передала Бетти сложенную в несколько раз салфетку.
Для Бетти. Личное
, — было написано сверху.
Она так быстро развернула послание, что едва не разорвала бумагу. А когда
прочитала записку, у нее чуть не подогнулись колени.
Она выиграла перестрелку, но он с этим оружием наверняка выиграет войну.
Макс засунул руку в очередной ящик, а потом вытащил ее вместе с облаком
густой пыли, поднявшейся тут же в воздух. Пыль распространялась в резком
свете голой лампочки, свисавшей с потолка на чердаке. Макс заметил, что за
крошечными восьмиугольными окнами царит темнота. Удивившись, он взглянул на
циферблат и обнаружил, что провел на чердаке около шести часов.
Коробки, которые раньше ровно стояли у стены, были разбросаны вокруг,
беспорядочно громоздились на укрытой чехлами мебели, хранившейся на чердаке.
С открытыми крышками и створками они напоминали Максу уродливые комнатные
цветы, названия которых он не помнил.
Но эти цветы не раскрыли ему своей тайны. Он сердито повернулся к
продавленному старому дивану и достал пожелтевшие гербовые бумаги из ящика,
стоявшего у него между ног. Похоже, эту коробку не открывали несколько
десятилетий. Он открыл крышку ящика и заглянул внутрь.
— Эврика!
Коробка была наполнена книгами, и верхняя серая запыленная обложка гласила:
Любимые рецепты
. Надпись была сделана от руки черными чернилами. Макс
быстро листал книжку, изучая исписанные клочки бумаги и вырезки из газет,
вложенные между страниц. Он подозревал, что это был почерк деда. Бабушка
Темплтон умерла задолго до рождения Макса. Кроме того, дед любил готовить, и
Макс припоминал, что его манипуляции на кухне — особенно с соусом для
копчения — были предметом уважительного подразнивания всей семьи.
Коробка была забита кулинарными книгами. Макс терпеливо просматривал
страницу за страницей. Он нашел несколько рецептов соуса, но все они были
простыми и обычными. Ни в одном не упоминались грибы. Он был так занят, что
не услышал звука подъезжающего автомобиля. Наконец до него дошло, что в доме
гость. Нахмурившись, он стряхнул пыль с джинсов и футболки и поспешил вниз
по узкой лестнице над кухней.
Бетти ждала его на ступеньках крыльца, гордо подняв подбородок и глядя на
Макса холодными глазами. Она была все еще в теннисных туфлях, голубой блузе
и с белой лентой в волосах. Он так этим восхищался днем в ресторане. Она
пришла к нему не сразу после работы, потому что на поводке, украшенном
горным хрусталем, с независимым видом шествовал Фокс По.
— О да, это же наш красавец из джунглей, — сухо сказал Макс,
шутливо кланяясь своему опасному знакомцу.
Это поддразнивание, однако, не сняло напряжения.
Бетти уставилась на него уничтожающим взглядом.
— Я говорила, что больше никогда не останусь наедине с тобой. Я привела
его именно поэтому. От Фокса По мало пользы в определенном смысле, но поверь
мне, он большое препятствие для нахалов.
— Ты видимо, получила мою записку.
— Да. И я пришла сюда, как ты и предполагал, сказать, что тебе не
узнать рецепта моего соуса, каким бы хитрым ты ни был. Так что прекрати
пугать меня тем, что знаешь мой секретный ингридиент. Тебе это не удастся.
Он сделал шаг влево и картинно протянул руку в сторону гостиной.
— Мой скромный дом к вашим услугам, прекрасная леди. Пожалуйста,
вносите внутрь свое подозрение и этого ужасно уродливого кота.
— Ап, котенок!
Фокс По навострил свои короткие уши и поднялся на три ноги. По двери полз
паук. Неуловимым движением лишенной когтей передней лапы он схватил паука и
мгновенно отправил в рот.
Макс вопросительно взглянул на кота, изображая обиду.
— Это был мой обед.
Бетти даже не улыбнулась. Она ввела Фокса По в дом и подошла к дивану. Как
только она села, кот улеглся у нее ног, уложив лапы и голову ей на колени.
На его физиономии застыло одно из тех маниакальных выражений, которые бывают
только у котов.
Макс подумал, что Бетти очень любит это эксцентричное животное. Но потом он
вспомнил, что Бетти, как он заметил с самого начала, ко всему миру и
населяющим его людям и животным относилась с добротой. Если эта доброта не
распространялась на него, значит, это была его вина. Он утомленно потер лоб
и уселся в кресло.
— Ленч многое прояснил, — сказал он ей. — Я не ел таких
вкусных копченостей с тех пор, как их делал мой дед. Больше того, они были
так хороши, что я воспрял духом. Они разбудили грубые, н
...Закладка в соц.сетях
