Жанр: Любовные романы
Голубая ива
...ся уезжать отсюда?
— Нет.
— Лично я не считаю тебя врагом и желаю, чтобы вы с моим братом
ладили. — Похоже, он и не собирался ее обвинять. — Лили, не
воспринимай любовь к сестре как личное оскорбление.
— Ты обсуждал это с Джеймсом и Кассандрой?
Похоже, ему расхотелось говорить. Лили колебалась: сердечность и уважение с
его стороны значили для нее гораздо больше, чем она хотела. Ее сжигало
изнутри, она мягко продолжила:
— Я хочу вашей дружбы! Не хочу, чтобы Артемас оставался на перепутье.
Он почтительно склонил голову.
— Ваша дружба с братом... — осторожно начал он.
— Да, знаю, я сожалею, — закончила она.
— Не сомневаюсь, Артемас хочет тебе помочь. Я полностью поддерживаю
его. Наша семья наверняка переживет любую сплетню, которую могла бы вызвать
дружба с тобой. — Он изогнул бровь. — Поверь, репутация Коулбруков
восстанавливалась в гораздо худших обстоятельствах.
— Романтик, — вполголоса прошептала она.
— Да, романтик. Я потерял ту, которую любил, ту, без которой почти не
живу, и думаю, что брат потерял...
— Не продолжай! Ни к чему позволять своему воображению заводить себя
слишком далеко.
У Лили перехватило дыхание. Она боялась сказать лишнее слово.
— Извини, меня ждет покупатель.
Приятный молодой человек с круглым лицом давно уже беспокойно переминался с
ноги на ногу и теперь, по-видимому, пытался спрятаться за макраме у соседа
Лили.
— Как дела, мистер Кантон? Я обещала оставить для вас огурцы.
— Я, я, о, мне... — выдавил мистер Кантон, почему-то красный как рак.
Майкл поднял голову и пристально посмотрел на мистера Кантона. Тот
таинственно замахал руками и скрылся в толпе. Лили раскрыла рот от удивления
и почувствовала на себе взгляд Майкла.
— Он приходит сюда каждую неделю?
— Видимо, он снабжает какой-то ресторан в Виктории. Он покупает по
меньшей мере половину всех моих овощей. — Изумленная странным
поведением мистера Кантона, она добавила: — Либо у него приступ
застенчивости, либо у него темное прошлое, вроде контрабандиста по продаже
оружия, и он посчитал тебя агентом ФБР.
Майкл все еще внимательно заглядывал ей в глаза. Убедившись, что она
искренна, он выпалил:
— Он не снабжает никакой ресторан, он снабжает кухню в поместье.
Лили стояла белая как мел, безмолвно и взволнованно. Она была обескуражена
услышанным, и только одна мысль вертелась у нее в голове. Ее выставили
напоказ! Она оцепенело покачала головой:
— Ты ошибся. Он сказал мне...
— Я понял, что ты была в неведении.
Глубокомысленно нахмурившись, Майкл взял ведерко помидоров.
— Я скажу шеф-повару, — он бесстрастно посмотрел на
девушку, — что он не зря гордится своим титулом. У меня нет претензий к
выбору продуктов. Он всегда покупает самое свежее.
Лили безвольно опустилась на стул. Майкл улыбнулся и тотчас поспешил прочь.
Артемас, опершись одной рукой на разорванное виниловое сиденье машины с
откидным верхом, другой управлял этой развалюхой. Почему он купил этот
шевроле
пятьдесят седьмого года с ржавыми задними крыльями и без
глушителя? Да просто увидел его во дворе автосервиса с надписью
Продается
и подумал, что авто почти такое же старое, как и он сам, и, кроме того,
выглядело таким же побитым.
Свернув к воротам поместья, он неожиданно увидел впереди на тропинке Лили.
Она напоминала рыжеголовое пугало с конским хвостом на голове и в длинных,
мешковатых шортах из грубой ткани, а также в полощущейся на ветру тенниске.
Лили вела огромную свинью.
Он переключил передачу и на самой малой скорости потихоньку приближался к
ней. Лили, услышав сзади урчание мотора, обернулась и остановилась. Свинья в
упряжи из черной кожи с клеймами на боку последовала ее примеру.
Впрочем, стоило только Артемасу заглушить двигатель, как животное, игнорируя
команду хозяйки, принялось настойчиво тыкать рылом в дверь, нюхая и хрюкая.
Артемас переставил бумажную сумку с яблочными пирогами. Пожалуй, весьма
подходящий случай для решительного разговора с Лили.
— Славный поросеночек.
За стеклами солнцезащитных очков глаза Лили оставались непроницаемыми.
Наконец она сказала:
— Это свинья. Поросята значительно меньше.
Слава Богу, теперь они научились притворяться, что они могут просто болтать друг с другом ни о чем.
— Она твоя? — спросил он.
Она вздохнула, словно решив поддержать непринужденную беседу.
— Как раз с сегодняшнего дня. Хозяин Гарлетт вынужден переезжать в
Мичиган, чтобы вместе с кузеном основать там цветочный магазин. Я —
единственный человек, который пообещал не продавать и не есть ее, —
обменяла Гарлетт за пару фунтов корней женьшеня.
— Женьшеня?! Видать, в лесу его целые заросли?
— Старожилы называют его человеческим корнем, — холодно пояснила
она. — В магазинах экологически чистой пищи в Атланте фунт женьшеня
стоит примерно сто долларов. И если ты знаешь места, то наверняка найдешь
его здесь.
— Пожалуй, рискну. А почему он называется человеческим корнем?
— Корень напоминает крючковатую человеческую руку с пальцами,
расставленными в стороны. — Она сняла свои темные очки и внимательно
осмотрела машину. — Славный поросеночек.
—
Шевроле
пятьдесят седьмого года, купил за пять сотен.
— Наверное, у вас, Коулбруков, врожденная способность к заключению
удачных сделок.
— Я признанный знаток потенциальных возможностей.
Существовала какая-то неуловимая причастность его ко всему, и неважен был
характер разговора и его содержание. Она бросила на Артемаса задумчивый,
спокойный взгляд:
— Мне нравится эта развалюха. Недостающая игрушка. Что ж, восстановишь
этого монстра под аккомпанемент акустической системы, громко орущей какое-
нибудь попурри Элвиса, а потом будешь присматривать за детьми.
— Что касается акустики, то она уже работает. — Он кивнул на
хрюкающую Гарлетт, которая ковыряла рылом задравшуюся обивку заднего
сиденья. — Уверен, дети ни за что не устоят!
Лили оттащила свинью в сторону.
— Извини.
— Как Люпа?
— Нормально. Правда, еще прихрамывает, но почти незаметно. — Она
замолчала, глаза подернулись поволокой. — Как семья?
— Мы по-прежнему уважаем друг друга.
Она заметно вздрогнула:
— Звучит не слишком.
— Давай не будем это обсуждать, потому что я не в силах ничего
изменить, за исключением... — Он не стал продолжать, не желая ее
расстраивать, а просто кивнул на сиденье пассажира. — Слушай, давай
прокатимся?
— Я со свиньей, она не скороход.
— Я поеду медленно, всего лишь сотня ярдов.
— Артемас, а если кто-нибудь нас увидит...
— Их, вероятно, настолько поразит свинья с клеймом на боку, что они не
станут о нас сплетничать. Садись. Я хочу поговорить с тобой о Касс и докторе
Сайксе.
Подумав, она согласно кивнула. Глаза его заблестели.
— Придется тебе перелезть: замок на пассажирской двери сломан.
Он подал ей руку, она кое-как устроилась рядом. Прежде чем отнять руку, он
быстро сжал ее ладонь.
Сердце ее глухо стучало. Артемас медленно тронулся вперед. Гарлетт, дергая
хвостом, пошла рядом.
— Джон Ли — респектабельный озорник, — начала Лили.
— Ты знаешь, что Касс в последнее время проводит с ним много времени?
— Я видела их вместе, когда работала во дворе его клиники.
— Она разговаривала с тобой?
— Так, перебросились парой слов. — Затем Лили передала беседу с
Джоном Ли. — Он хотел знать о ней как можно больше, к тому же я,
видимо, старалась зажечь его.
— Миссия выполнена?
Выдержав удар, Лили протянула:
— Ну, последнее время он учил ее определять беременность кобылы. Если
уж это не роман, то я вообще ничего не понимаю в жизни.
Артемасу стало очень весело. Ему захотелось вытянуть руку вдоль грязной
спинки сиденья и по-компанейски обнять Лили за плечи, будто они вольны
свободно наслаждаться друг другом, знойным летним днем и старым автомобилем
с откидным верхом. Вместо этого он лишь печально произнес:
— Тебе придется заручиться поддержкой десятков свидетелей, прежде чем я
поверю, что моя сестра играет в конского гинеколога.
— Не знаю, хорошо ли я сделала, но вся ответственность за ее встречу с
доктором Сайксом лежит на мне.
— Может быть, Кассандра наконец встретила того единственного, кого не
сможет оскорбить и отвергнуть. Дай Бог, чтобы тебе удалось то, что не
удавалось ни одному из нас.
Артемас повернул к ферме и остановился. Лес, наполненный тихой музыкой
насекомых и птиц, сдерживая палящий зной, отбрасывал огромные тени. Выключив
двигатель, он предложил проводить Лили до фермы.
Большие серые глаза не отрывались от ее лица.
— Давай хотя бы раз побудем вместе без всякого сожаления.
— Но сейчас на ферме Эстес. Он строит столы для оранжерей и может нас
заметить, — бросила она. — Прости.
Артемас откинулся на сиденье:
— Как он там?
— Стал немного помягче. Я много раз готовила Эстесу обед, а Маленькая
Сис продолжает строить ему глазки. Вот недавно она купила булки из отрубей.
Он утверждает, что ей не дает покоя мысль узнать, здоров ли у него желудок.
Артемас рассмеялся.
Лили покачала головой, улыбнулась.
— С сегодняшнего дня мы начали строить склад, покупаем растения для
оптовой продажи, решаем проблемы торговли по почтовым заказам и рекламы в
садовых журналах. — Она снова пристально посмотрела на Артемаса. —
А на прошлой неделе одна пожилая пара принесла доктору Сайксу кошку и почему-
то заинтересовалась моей работой. Хотят преобразить двор вокруг дачи, взяли
мою визитную карточку.
Он заметно повеселел:
— Значит, тебе светит работа дизайнера?
— Не знаю. — Взвешивая каждое слово, она добавила: — А вдруг я их
обидела, так как долго обо всем расспрашивала. Вдруг они подумали, что я
тайный кредитный агент, проверяющий неоплаченные долги. — Она секунду
помолчала и неожиданно выпалила: — Боюсь, это кто-то из твоих секретных
агентов.
— Ничего подобного! Просто я знаю, что ты живешь, только на то, что
заработаешь, и потому чувствую себя отвратительно.
— У меня есть огромный сад. Мистер Эстес дал мне старый морозильник. Я
никогда не голодала, и денег мне хватает. Короче говоря, я счастлива. Откуда-
то появились силы заниматься делом, а это отвлекает меня от горестных дум о
Стивене... и Ричарде.
Имя Ричарда прозвучало после паузы, словно мысль о нем пришла с запозданием,
и она расстроилась. Она повторила еще раз, уже гораздо тверже. Артемас
вздрогнул и с мукой на лице устремил взгляд на лес — прозрачный воздух,
скрытое место.
Ей сейчас нисколько не хотелось овладеть им, в этом старом автомобиле не
хотелось походить на обольстительную пару, утопающую в глубоких, широких
креслах в один из прекрасных летних дней, таких как сегодняшний.
Ошибкой было бы подозревать его в каких-нибудь дурных мыслях или считать его
потворствующим безрассудному эгоизму. Он думал о том же, что и она.
Лили хотелось пригладить его черные всклокоченные волосы, почувствовать его
руки в своих, медленно поцеловать в губы. Ни одно из желаний осуществить
было невозможно, они вихрем пронеслись в голове и вылились в печальную
действительность.
Реальность состояла из ржавого каркаса машины с разорванными, выцветшими
сиденьями, негромко хрюкающей свиньи и охранника поместья, который проворно
появился на посту. Реальность была стеной проблем в их жизнях.
Машина, рыча от напряжения, приближалась к трассе. Лили оглянулась и
перепугалась до смерти. Сзади к ним приближался грузовик мистера Эстеса.
Подъехав, он, казалось, совсем оторопел от увиденного, потом лицо его
исказилось от гнева, он распахнул дверцу машины.
Артемас вышел из автомобиля раньше и спокойно ждал его приближения.
— Добрый день!
— Здорово, дьявол. — Мистер Эстес осуждающе взглянул на
Лили. — Я ездил в город за строевым лесом. И что я вижу по
возвращении?! Ты расселась с ним как на пикнике!
Выбравшись из машины, она храбро встретила злой взгляд арендодателя.
— Мистер Эстес, разве мы договаривались, что я не могу даже слово
сказать Коулбруку? Это несправедливо и не приведет ни к чему
хорошему. — Гарлетт громко хрюкнула. Легкомысленный смешок вырвался из
горла Лили, все казалось нелепым, глупым и горьким, — Ты прекрасно
помнишь, как я предупреждал тебя, что не хочу иметь никаких дел с ними и что
ты будешь работать только на меня. А он... — мистер Эстес мотнул головой в
сторону Артемаса, — он ведет себя так, будто хочет стать твоим другом,
а на самом деле — змея подколодная! Именно так он поступил с Джо! Поверь
мне, Лили!
Девушка понуро опустила плечи:
— Я не в силах бороться ни с вами, ни с кем-либо другим, но как только
вы перестанете мне доверять — скажите, и я уеду.
Мистер Эстес от злости брызгал слюной, ее изумили переживания старика.
— Как ты не понимаешь, что это за человек!
— Очень даже хорошо понимаю, — ответила она. — Он был бы куда
счастливее, если бы вновь не имел дела ни с вами, ни со мной.
Она встретила взгляд Артемаса, тот неопределенно пожал плечами.
— Вот именно, — поддакнул он. — Я найду способ и получше
провести время!
Он сел в машину, проехал мимо мистера Эстеса и скрылся из виду. Внутри Лили
все оборвалось. Мистер Эстес миролюбиво протянул ей руку, но ощущение
тревоги не пропадало.
— Он творит все, что захочет, и его абсолютно не волнует, что чувствуют
другие. Он уничтожит тебя, если ты не будешь сопротивляться, и только ты
будешь в этом виновата, слышишь? Не я, а ты.
От этого странного разговора у нее закружилась голова.
— Поезжайте на ферму. Я с Гарлетт еще побуду здесь.
Мистер Эстес, запинаясь и кашляя, наконец выдавил:
— Ты слишком хорошо ко мне относишься. Я бы хотел отплатить тебе тем
же, но не могу, слышишь? Просто не могу... за исключением того, что
попытаюсь отвадить Артемаса Коулбрука. И ты убедишься, что я прав.
Он взобрался в свой грузовик и скрылся в облаке пыли.
Глава 25
Уик-энд перед Днем труда проходил в усыпляющей жаре позднего лета при еле
заметном дыхании осени. На лоджии особняка и в террасном саду у фонтанов
собралось немало народу. Лили напряженно наблюдала из своего привычного
убежища в деревьях за озером, стараясь увидеть Артемаса. Гости вальяжно
расхаживали между стойками и буфетом под балдахином, а также маленькими
столиками вокруг фонтанов.
Оркестр играл блуграс , которая периодически доносилась до нее ветром. В
ярком послеполуденном солнце искрились брызги трех работающих теперь
фонтанов.
Стоя здесь в мятых шортах цвета хаки, грубых башмаках и футболке, она
чувствовала себя очень одиноко. Тяжко быть изгнанником и невольным
свидетелем удовольствия других в доме, который она с детства любила и
защищала.
Она вздрогнула, увидев детей Элизабет с тучной молодой женщиной в белой юбке
и блузке: очевидно, они с няней спешили к пляжу у озера.
Лили спряталась в кустах черники; няня расстелила цветной плед в тенистом
месте под отдельно стоящими лавровыми деревьями, затем сняла со старшего
мальчика шорты и кроссовки. Он тут же рванулся к воде. Потом, сняв сандалии,
она раздела малыша и села на мелководье, опустив его между ногами. Дети
плескались и визжали от удовольствия.
Лили, подперев рукой подбородок, застыла от нахлынувшего вдруг воспоминания
о Стивене. Раньше она никогда не томилась по детям и не относилась к
женщинам, которые любили командовать детьми или старались завести ребенка,
чтобы избавиться от комплекса неполноценности. Сейчас же она бы многое
отдала за то, чтобы Стивен оказался рядом.
В раздумьях время летело незаметно. На зов няни мальчики выскочили из воды;
обернув полотенцем, она насухо вытерла каждого. Малыш утомленно прикорнул
рядом, а со старшего она вдруг сняла плавки и дотронулась полотенцем до его
паха.
Обвив одной рукой ноги мальчика, она, улыбаясь, принялась за стимуляцию.
Лили похолодела от увиденного. Мальчик наморщился, попытался вырваться. Няня
уложила его на спину, привлекла к себе и сладострастно поцеловала в губы,
прижимая его извивающееся тельце к себе. Наконец она отпустила его, вытащила
из сумки сухие шорты и помогла ему одеться.
Лили не поверила своим глазам.
Может, я что-то не так поняла?
Люпа ткнулась ей в лицо влажным, любопытным носом, мгновенно приведя ее в
чувство.
Я не сумасшедшая. Так оно и было
.
Лили поднялась на ноги. Няня тем временем, взяв маленького мальчика на руки,
протянула руку старшему, и они тем же путем направились домой.
Лили пребывала в полном отчаянии. А что, если Элизабет ей не поверит? Что,
если, за исключением Артемаса и, возможно, Майкла, ей не поверит никто? А
Джеймс вообще может обвинить ее в том, что она вмешивается в их дела и лжет,
пытаясь спровоцировать разлад! Она же обещала держаться от них подальше.
И тут ее словно молнией ударило:
А если бы кто-нибудь так дотронулся до Стивена? Ничто не смогло бы меня
удержать
.
Она торопливо двинулась вдоль озера.
Артемас вышел в галерею. Он не мог больше находиться на террасе, то и дело
глядя в сторону озера. Ему хотелось поскорее закончить прием, чтобы стереть
притворную улыбку наслаждения. Одним из самых заветных его желаний было
увидеть поместье именно таким — вновь ожившим от музыки и фонтанов; он хотел
смеяться и восхищаться всем, но по иронии судьбы в отсутствие Лили это не
принесло ему должной радости. Дом с каждым днем все больше и больше
напоминал какую-то скорлупу.
Он уже ждал подходящего момента, чтобы выскользнуть в коридор никем не
замеченным и подняться наверх в свои покои. Там, с балкона спальни, можно
было бы спокойно смотреть на озеро.
Гости останавливали его никчемными разговорами; обычно Кассандра с
неисчерпаемой энергией поддерживала все вечеринки и подобные события,
связанные с бизнесом семьи, но она как назло куда-то исчезла с доктором
Сайксом! Артемас чуть заметно улыбнулся: ему был симпатичен этот грубоватый
ветеринар, который, находясь в неизменно веселом расположении духа, мог
удовлетворить претензии любого и каждого, а в особенности Касс.
Артемас был уже почти у цели, как вдруг в одной из огромных стеклянных
дверей показался Майкл и широкими шагами направился прямо к нему.
Напряженное лицо брата заставило Артемаса остановиться.
— Пришла Лили, — тихо прошептал Майкл. — По-видимому, что-то
произошло.
Лили стояла у каменных ступеней террасы, вовлеченная, очевидно, в горячий
спор с Джеймсом. Охранник держал ее за руку, гости с любопытством взирали
сверху. Артемас встретил ее взгляд, полный решимости и тревоги, быстро,
почти незаметно кивнул охраннику. Тот немедленно отпустил ее и отошел.
— Мне надо срочно поговорить с Элизабет, — процедила она сквозь
стиснутые зубы.
— Какого черта ты здесь? — вмешался Джеймс. — Ворваться к нам
в разгар вечеринки и устроить здесь смехотворную сцену.
— Джеймс. — Артемас обратился к брату ласково, но тем не менее в
голосе его чувствовалось строгое предупреждение. Джеймс повернулся к нему,
до боли сжав ручку трости. — Ради Бога, не мешай. Мы и сами разберемся.
— Я дал слово не тешить свой характер, ты тоже. По-видимому, ты уже
нарушил наше соглашение.
Лили нетерпеливо хмыкнула.
— Позовите, пожалуйста, Элизабет.
Артемас нахмурился:
— Что случилось?
— Пусть это останется между мной и Элизабет. Она, если захочет,
расскажет тебе позже.
— Если это так уж необходимо, встречайся с ней в моем присутствии.
— Нет.
Злость и расстройство послышались в его голосе.
— Ты ставишь меня в неловкое положение. Жаловаться на нашу сестру
сейчас не время и не место.
Она посмотрела на него так, словно он предал ее. В глазах ее мерцал голубой
лед.
— Не беспокойся о своем чертовом вечере, — язвительно заявила
она. — Я не омрачу его, но не уйду, пока не поговорю с Элизабет.
Наедине.
К ней наклонился Джеймс:
— Ты все время врываешься в нашу семью независимо от того, стоишь ли ты
перед нами или находишься в тысячах милях отсюда, но мы не позволим
выставлять себя на посмешище перед другими.
— Не обольщайся. Если хочешь увидеть, как я буду драться, что ж, можешь
сказать своему лизоблюду-охраннику, что это один из местных обычаев.
Артемас жестом прервал ее, ощутив себя в западне, упав духом из-за ее
непонятного поведения:
— Расскажи мне, или, ей-богу, я сам спущу тебя с холма.
Его слова произвели на нее ошеломляющее действие, но она не отступала:
— Хорошо, я уйду, но буду появляться здесь до тех пор, пока не добьюсь
своего.
— Ага, значит, и впрямь у тебя есть план! — злорадно заявил
Джеймс.
Артемас с ледяным спокойствием бросил:
— Сейчас же замолчи! Мне стыдно за тебя.
Джеймс опешил, как от увесистой затрещины. Никогда еще Артемас не говорил с
ним подобным образом. Лицо его побелело, он еле слышно произнес:
— Видишь, до чего она нас довела?
Артемас и без него прекрасно видел: все, что он любил, холил, лелеял,
рушилось! Это читалось в уязвленных глазах Лили, проявлялось в неуважении
Джеймса и в возникновении чувства внутреннего отвращения к нетерпеливой
толпе сплетников, наблюдающих с террасы. Он взял Лили под руку.
— Давай пройдемся.
— И не подумаю!
Он остановился, сжал руку и почувствовал ее напрягшиеся мускулы. Еще секунда
— и первый грандиозный скандал займет свое место в тридцатилетней истории
Голубой Ивы.
Элизабет, Элис и Майкл уже спешили к ним по ступеням.
— Прекратите! Пожалуйста, прекратите! — умоляла Элизабет. —
Что случилось?
— Нам надо поговорить, — быстро ответила Лили. — Это личное.
— Нам с тобой? — Элизабет выглядела изумленной и испуганной.
Лили пыталась высвободиться из рук Артемаса, игнорируя ехидную ухмылку
Джеймса:
— Пожалуйста!
— Но... я тебе ничего не сделала.
— Речь не о тебе, а о твоих детях.
Элизабет от удивления раскрыла рот:
— С детьми все нормально. Няня повела их наверх.
— Нет, не все!
Артемас ослабил хватку, чувствуя, что недооценил ее и она теперь никогда не
простит ему этого. Элизабет тотчас оттолкнула его:
— Дай ей пройти!
Она взяла Лили за руку. Лили, горько взглянув на Артемаса, последовала за
Элизабет.
Семья в напряжении ожидала за закрытыми дверями кладовой дворецкого.
Казалось, нервы вот-вот не выдержат. Появилась Кассандра с доктором Сайксом.
— Какого черта? — Кассандра указала рукой на дверь. — Разве
им есть о чем разговаривать?
Вслед за пронзительным криком тяжелая белая дверь распахнулась, и из
комнаты, дико вращая глазами и угрожая кулаками, выскочила Элизабет. Майкл с
Артемасом бросились к ней.
— Элен приставала к нему! Джонатану! Она дотрагивалась до моего сына! Я
убью ее! Убью!
Все переполошились, обступили Элизабет.
— Я задушу эту сучку! Никому не позволю! О Боже!
— Пойдем вместе, — сказал Артемас.
Лили, какая-то опустошенная, застыла в дверях кладовой. В этот момент он
любил ее больше, чем смог бы выразить словами, даже если бы представился
случай.
— Поможешь? Пожалуйста.
Она кивнула.
Няня, окруженная возбужденными от злости Коулбру-ками, призналась в
содеянном.
Элизабет была слишком возбуждена, чтобы расспрашивать своего сына. Надеясь,
что няня лишь напугала его, Артемас нежно перенес мальчугана в детскую,
заполненную самыми разнообразными игрушками, начал шутить с ним, щекотать
его голые пятки. Такая забота со стороны взрослого мужчины к ребенку
произвела на Лили неизгладимое впечатление. Ричарда таким она видела лишь
однажды.
Артемас поговорил с Джонатаном; выяснилось, что и раньше няня неоднократно
задабривала его, чтобы поиграть в свою странную игру.
Элизабет качала головой, закрыв лицо ладонями, все еще находясь под
впечатлением услышанного. Джеймс покрови
...Закладка в соц.сетях
