Жанр: Любовные романы
Голубая ива
...целую горсть сухого корма для собаки.
— Иди подбирай, — скомандовала она. Несколько кусочков упало на
проезжую часть. Сасси, довольно завиляв хвостом, выбежала на дорогу.
Лили, уронив голову на колени, задумчиво уставилась в одну точку, как вдруг
прямо перед носом собаки на бешеной скорости вывернула машина и сбила ее
передним бампером. Собака пронзительно завизжала и осталась лежать
неподвижно.
Лили словно онемела от ужаса и, широко раскрыв глаза, подскочила к Сасси.
Опустившись на колени, девочка гладила ее мордочку и ласково причитала. За
спиной ее хлопнула дверца.
— Не надо было выпускать собаку на дорогу! — закричал водитель.
Лили оглянулась. Владельцем большой красной машины с затемненными окнами
оказался торговец недвижимостью одной из крупных компаний в Атланте. Она
определила это по красному пиджаку и эмблеме на нагрудном кармане. Тетя Мод
и отец частенько упоминали этих дельцов в разговорах, обвиняя их в жутких
ценах на землю.
— Я не виноват, что сшиб эту тварь, в следующий раз будешь
умнее, — зло бросил шофер.
— Это не тварь, это Сасси! — прокричала Лили. — А ты —
проклятый риэлтер!
Он фыркнул и сел в машину. Лили в гневе огляделась по сторонам, подняла
первый попавшийся камень и запустила прямо в блестящий корпус.
Камень оцарапал дверцу, агент тотчас выскочил наружу и заорал. На тротуаре,
скрючившись от боли, скулила Сасси. Лили схватила другой камень и угодила им
прямо в щеку водителя.
Из дома выбежали тетя Мод и сестры.
— Это чертово отродье чуть не выбило мне глаз! — зарычал мужчина.
Лили сидела на дороге, пытаясь трясущимися руками поднять безжизненную
голову Сасси. Глаза собаки уже остекленели, уши безвольно повисли.
— Что случилось? — Тетя Мод положила руку на плечо Лили.
— Он сбил Сасси и сказал, что я сама виновата. А Сасси назвал тварью.
— Эту мерзкую дикарку следовало бы держать взаперти! — Риэлтер
показал на Лили.
Большая Сис, не раздумывая ни минуты, подскочила и выплюнула табак на капот
машины. Маленькая Сис схватилась за антенну и перегнула ее пополам. Тетя Мод
угрожающе приблизилась к водителю:
— Убирайся отсюда, толстый краснопиджачник, тупоголовый индюк, пока я
не позвонила шерифу. Он мой кузен и, уверена, не станет защищать такое
дерьмо!
— Все вы тут сумасшедшие, деревенские сучки!
Маленькая Сис, скинув туфли на тяжелой платформе, принялась колотить ими,
оставляя вмятины на блестящей решетке радиатора.
— Уж я испорчу тебе настроение, — сверкая глазами, приговаривала
она.
Большая Сис открыла дверцу авто и плюнула на сиденье.
— Чем дольше ты простоишь, — ухмыльнулась тетя Мод, — тем
больше получишь.
Злодей тотчас укатил.
Сразу же все стихло, слышны были лишь редкие всхлипывания Лили. Сестры
окружили девочку, и тетя Мод, дотронувшись до носа Сасси, мягко произнесла:
— Сасси уснула, милая.
Лили тяжело вздохнула:
— Нет, она умерла. Это все тот человек... А я ничего не могла сделать.
Маленькая Сис сняла свои любимые деревянные бусы и повесила их на шею Лили:
— Ты постояла за себя, маленькая воительница. Вот тебе награда за это.
Большая Сис холодной рукой с голубыми венами потрепала Лили по щеке:
— Ты не побоялась постоять за себя.
— А это большая победа, — добавила тетя Мод.
Лили, словно прощаясь, обняла Сасси.
— Я всегда буду стоять за себя, — прошептала она.
Вечером за ней приехали родители и, узнав о происшествии, заплакали. До
этого Лили видела, как они плакали, когда умер дед Маккензи, но сейчас эти
взрослые люди, в которых она нуждалась и искала защиты больше, чем в ком-
либо другом, казались такими же беспомощными, как и она. Значит, теперь она
должна постоять и за них.
Сасси положили в кузов грузовика и привезли домой. Лили тихо спросила:
— Можно похоронить ее рядом с нашими предками? Ей всегда нравились
больше люди, чем собаки.
Сердце ее на мгновение сжалось: семейное кладбище считалось местом
священным, здесь были похоронены Элспет, первый человек из рода Маккензи, ее
ребенок от старшего Артемаса, сыновья Элспет, их жены и многие другие
Маккензи. Теперь Маккензи тут не погребали: последних, включая дедушку и
бабушку, хоронили на городском церковном кладбище.
— Конечно, Сасси была особенной. — Мать искоса взглянула на отца,
и тот, немного подумав, согласился.
Сасси положили на кусок фанеры и перенесли через ручей. Лили тащила лопаты.
За ручьем, где кончалось пшеничное поле, дорога вела к холмам и дальше, к
пику Виктории. Кладбище Маккензи располагалось в небольшом пустынном месте у
основания одного из холмов.
Заскрипели ворота черной железной изгороди, Сасси перенесли в угол. Большие
старые надгробия словно охраняли усопших.
Отец прижал Лили к своей широкой груди и долго говорил, где черпать силу для
полезных дел, а не тех, что попроще. Девочка слушала как в тумане, лишь одна
мысль вертелась у нее в голове:
Творить полезные дела, а не те, что
попроще
.
Лили наклонилась и поцеловала Сасси в нос. Всхлипывая, подбежала к матери,
ища спокойствия в ее объятиях.
Мать прочла небольшую молитву, помогла отцу вырыть могилу. Тихие слезы
лились по щекам девочки, когда она смотрела, как Сасси исчезает под растущей
кучей темного грунта.
В этот вечер она совсем упала духом, думая о бабушке и Сасси, о своей
странной и одинокой жизни без них.
— Посмотри-ка, что мы получили. — Миссис Маккензи остановилась в
дверях.
В руках она держала маленькую коричневую посылку от Артемаса.
Лили обрадованно вскочила с кровати.
Как же он угадал, что именно сейчас мне нужен? Это должно быть такое же
волшебство, как и голубые ивы
.
—
Дорогая Лили, — читала мать. — Сейчас я временно работаю
на складе неподалеку от академии. Я увидел это в магазине и вспомнил нашу
историю с медведем. С любовью, Артемас
.
Из обертки появился маленький плюшевый мишка. Лили с благодарностью прижала
его к груди.
— Какой хороший, — ласково проговорила мать, — и как раз
тогда, когда ты чувствуешь себя так одиноко.
В эту же ночь, с мишкой на коленях, Лили написала Артемасу ответ:
Приезжай,
я очень скучаю по тебе
.
Потом передумала и начала новое письмо:
Делай полезное, а не то, что попроще. Теперь я взрослая и учусь
бороться. Ты тоже учись этому, и тогда никто не сможет нам помешать, правда?
Спасибо тебе за мишку.
Лили. P. S. Он сказал мне, что очень тебя любит.Глава 5
Джеймс, ни о чем не подозревая, вышел из раздевалки гимнастического зала
школы Эвертайд, и вдруг сокрушительный удар в спину поверг его наземь. В тот
же момент его ударили в висок, он упал в лужу, смутно осознавая, что вода,
просачиваясь сквозь его брюки-хаки, здорово щиплет ободранные колени.
— Да, у тебя еще кишка тонка играть в нашей школьной команде, —
услышал он чей-то насмешливый голос.
Рядом кто-то добавил:
— Из-за тебя, засранец, меня вышибли из команды.
Перед глазами Джеймса все плыло, в ушах звенело, но он узнал их голоса: его
однокурсники. Они, конечно, старше, но играют в баскетбол ничуть не лучше, и
реакция у них не слишком. Он, пожалуй, постабильнее и на площадке смотрится
лучше.
Он попытался встать, но чей-то огромный ботинок придавил его, причиняя
сильную боль в груди. Сквозь полуприкрытые глаза он увидел перед собой их
ноги, темная слепая ярость привела его в чувство.
Не спеши, — стучало в висках. — Подумай
.
Обидчики так и сыпали оскорблениями:
— Нечего тебе здесь учиться, Коулбрук. Да и всем остальным из твоей
семьи тоже. Почему бы вам не ходить в обыкновенную школу вместе с неграми и
итальянцами?
— Твоего отца вышвырнули из загородного клуба за неуплату по счетам.
Мой отец говорит, что он проходимец. Ты точно такой же.
— Коулбрук, говорят, ты приударил за старшекурсницей?
— Весь в своего старика.
— А мать у тебя проститутка, это уже всем известно.
Джеймс вскочил на ноги словно от электрического разряда и ударил одного из
парней головой в живот. Ему немного полегчало, когда тот вскрикнул от боли.
Второго Джеймс ударил коленом в пах. Парень скрючился и получил кулаком
снизу вверх. Раздался какой-то хруст, кровь хлестала из носа, ноги обидчика
подкосились...
Первый, оправившись от удара, бросился на Джеймса, но Коулбрук увернулся и,
схватив негодяя за волосы, ударил кулаком в висок. Тот рухнул на тротуар
ничком, взвыв от боли.
Джеймс глядел на них сверху вниз, расставив ноги, сжав кулаки и выжидая.
Теперь понятно, почему бабушка послала Артемаса в военную школу, а дядя
Чарли удерживает его там. Артемасу как старшему надлежит стать защитником
семьи, причем он уже сильно преуспел в этом, а как человек гораздо лучше и
дяди Чарли и отца. Джеймс не только любил старшего брата, но и уважал его,
как средневековый рыцарь в исторических книгах, которые он просто глотал.
Артемас был семейным королем. А Джеймс готовился стать его военным
министром.
— Говорят, что ты зачинщик. — Директор вызвал Джеймса в богато
убранный антиквариатом кабинет. Они лгут, — спокойно ответил Коулбрук.
Директор школы, маленький, тщедушный человечек, похлопал ладонью по папке с
его делом.
— Ты хороший ученик, превосходный спортсмен... но у тебя фамильная
предрасположенность к безответственному поведению. Во всех драках и ссорах
обязательно замешан кто-нибудь из твоих родных.
— Мы просто-напросто защищаемся.
Директор бросил папку на стол, недовольно сощурился.
— Один из этих парней лежит со сломанным носом, другой — с сотрясением
мозга, а сам ты отделался всего лишь несколькими синяками.
— Потому что я сильнее.
— Или имеешь наследственную порочность. — Директор ударил кулаком
по столу. — Я хочу знать причину драки. И жду признания, что зачинщик —
ты.
— Я этого не сделаю.
— Я могу выгнать тебя. Тебя и всех твоих защищающихся братьев и сестер.
— Не можете. У бабушки большие связи. Нас зачислили сюда по протекции
сенатора де Витта. Вы не посмеете пойти наперекор сенатору.
Лицо директора потемнело от бессильной ярости. Джеймс едва сдержал улыбку.
Джеймс стоял, где ему было приказано, посреди вестибюля. Остальные Коулбруки
появились в холле в полдень, все четверо запыхались от безумной спешки. Они
обступили брата: Касс — дежурная по столовой с жирными пятнами на униформе;
Майкл — бледный и худой, но с гордо поднятой головой; Элизабет — порывистая
и запуганная; и семилетняя Джулия, с восторгом в глазах, покусывая от
волнения кончик косички.
— Возвращайтесь в класс, — строго скомандовал Джеймс.
— Это неправильно, — выпалил Майкл. — Ты ведь не виноват.
— И долго ты собираешься здесь стоять? — Губы Элизабет слегка
дрожали.
Касс фыркнула:
— Глупышка, всего лишь до тех пор, пока не признается в том, чего не
совершал.
— Тогда долго, — заключила Джулия, утвердительно кивнув головой.
Майкл расправил плечи и, гордо подняв голову, встал рядом с Джеймсом:
— Мы остаемся с тобой.
— А я сказал — уходите.
— Артемас наверняка бы нас поддержал, — вмешалась Элизабет. —
Он всегда учил нас держаться вместе.
Тут уж крыть было нечем. Джеймс промолчал. Малыши встали рядом.
Директриса младших классов тряслась от гнева, размахивая кулаками. Ясно, что
заставить молодых людей подчиниться можно было только силой.
— Я не в состоянии больше терпеть ваши выходки и немедленно вызываю
ваших родителей.
Джеймс сверкнул ненавидящим взглядом, внутри у него все похолодело.
— Наши родители гостят у друзей на Гаваях. Они приедут не раньше чем
через месяц.
— Так я и знала. — Директриса отвратительно ухмыльнулась. —
Ладно, пусть тогда все посмотрят, как это унизительно! Оставайтесь здесь!
Она ушла, оставив их в мрачном, отдающем эхом холле, отделанном деревянными
панелями, с темным мраморным полом. Майкл закашлял.
— Ненавижу! — Кассандра со злостью грызла ногти.
— Делайте вид, что вам все равно. — Джеймс окинул взглядом свою
присмиревшую армию. Учащиеся и учителя, проходя мимо, изумленно
оглядывались. Свою военную куртку Джеймс отдал Джулии, она обняла его за
талию. Элизабет слабо оперлась на него с другой стороны. Майкл, скрестив за
спиной руки, с умным видом покашливал. Касс прохаживалась туда-сюда и время
от времени крутила пальцем у виска, глядя на старшеклассников, снующих мимо.
Джеймс гордился своей маленькой армией помощи и периодически расправлял
затекшие плечи.
Спустя несколько часов Майклу стало плохо, бледное личико одиннадцатилетнего
мальчика сморщилось, как у старика. Джеймс не на шутку взволновался.
— Пойду скажу, что драка произошла по моей вине, — бросил он.
Майкл тотчас упрямо замотал головой:
— Только попробуй, и я сверну тебе шею. Я все расскажу Артемасу,
посмотрим, как он тебя похвалит!
— Заткнись, хиляк, смотреть тошно.
— Стойте, — объявила Касс, вытащила полплитки шоколада из куртки и
протянула Майклу. — Вот. Съешь, поможет.
— Касс, убери шоколад, — в испуге шепнула Джулия.
В дверях вестибюля показалась невысокая девушка — зачесанные назад темные
волосы, серьезный взгляд больших красивых глаз.
— Я пришла тебя проведать. — Остановившись перед Майклом, она
посмотрела на Джеймса так, словно готова была умереть за него, лишь бы
избавить от неприятностей.
Он мрачно сверкнул глазами. Дело в том, что Элис Виндхам училась вместе с
Майклом и Элизабет и, вероятно, была их самой близкой подругой, но влюбилась
в Джеймса и при встрече всегда тушевалась.
— Все в порядке, — с достоинством бросил Майкл. — Мы,
Коулбруки, всегда попадаем в переделки.
Элис с печальным обожанием подняла глаза на Джеймса. От этого взгляда ему
стало не по себе: не такой уж он замечательный... да и вообще не жаждал он
никакого обожания, а хотел бороться и побеждать.
— Я знаю, ты не виноват, — без тени сомнения произнесла она.
— Возвращайся, а то учителя заметят твое отсутствие.
— Меня это не волнует, я пришла поговорить с тобой.
— Уходи.
На нее было жалко смотреть, и в душе он ругал себя за непростительную
грубость. Родители девушки умерли, жила она с выжившей из ума старой теткой.
По словам бабушки, эта старая леди уделяла больше внимания своим любимым
кошкам, чем Элис. Джеймс наклонился и прошептал ей прямо в ухо:
— Не хочу, чтобы у тебя из-за нас были неприятности. Поняла?
— Элис! — появившись в холле, гневно крикнула директриса и
схватила девушку за руку. — Элис, ты меня удивляешь. Что скажет тетя,
если ты к ним присоединишься?
— Отпустите ее, — сквозь зубы проговорил Джеймс.
— Я останусь здесь, — не сдавалась Элис.
— Ладно, ты сама так решила. Хочешь, чтобы они тебя осрамили? Что ж,
оставайся и отвечай вместе с ними.
— Да, мэм.
Директриса ушла. Кассандра тут же спросила:
— Ты что, дурочка?
— Замолчи! — прикрикнул на нее Джеймс и положил руку на маленькую
поникшую голову Элис. Она подняла печальные глаза, в которых светились
безграничная любовь и уважение.
— Теперь я останусь с тобой в любом случае. — Она высказалась так
храбро, что ему захотелось порвать с этой проклятой школой и всеми ее
элитарными глупостями ради нее, а также ради самого себя и своей семьи. Но
он не мог. Он хотел стать Артемасом.
Стрелки часов еле ползли. За весь день они не съели ни крошки и не присели.
Огромные входные двери с треском распахнулись, и появился Артемас! Как и
положено, с кадетской фуражкой в руке, он держался прямо и гордо: ни дать ни
взять генерал в серой униформе академии.
Уж не случилось ли чего-
нибудь
, — подумал Джеймс и в тот же миг растаял от любви к брату.
Младшие в отчаянии бросились к Артемасу, повисли на нем с криками радости и
вздохами облегчения. Выражение его лица смягчилось, он обнял всех разом,
одобрительно кивнув Джеймсу:
— Ты все сделал правильно.
— Тебе позвонила бабушка?
— Да. Пойдем.
Он поднял Джулию на плечи, а Майкла — на руки.
— Вот так взять и уйти?
— Мы с бабушкой разберемся со школой, — ответил Артемас.
Элис пробормотала:
— А я уйти не могу.
Джеймс потащил ее за собой.
— Можешь. Я сам поговорю с твоей тетей.
В ответ она лишь улыбнулась.
Артемас пригнал большой старый автомобиль садовника дяди Чарли и посадил
всех в салон. Глядя на его уверенные, спокойные движения, казалось, что с
детьми возится взрослый человек, а отнюдь не семнадцатилетний мальчишка. Он
отвез ребятишек в столовую и накормил гамбургерами.
— Что скажет дядя Чарли? — прошептала Элизабет.
— Я забочусь о семье, а не о дяде Чарли, — ответил Артемас.
Джеймс кивнул ему и улыбнулся. Артемас никогда не позволит им упасть.
Лили сунула очередное письмо Артемаса в задний карман рабочей одежды, а
книгу
Паутина Шарлотты
— в другой карман.
Она пробиралась вдоль каменного выступа основания старого особняка, слегка
касаясь фанеры, которая закрывала окна первого этажа пальмовой комнаты
Голубой Ивы. Она нашла место, где фанера прогнила и отвалилась.
Лили забралась внутрь и постояла на грязном кафельном полу, привыкая к
сумраку. Приглядевшись, она увидела большой полутемный зал, огромные
стеклянные двери, заколоченные снаружи листами железа.
Пальмы упали, прогнившие стволы и большие расколотые керамические горшки
валялись на полу, подобно кораблям, дрейфующим в грязи. Паутины по углам
комнаты было столько, что хватило бы удержать даже лошадь.
Посередине располагался фонтан: прекрасная мраморная девочка лила воду из
вазы. Дожди, омывающие ее в течение десятилетий, породили черные ручьи у
пьедестала, казалось, фонтан расплавился в основании.
В первый раз, когда Лили обнаружила открытое окно и побрела по нежилым
комнатам особняка, ее охватил какой-то животный страх. Это была забытая
сказочная земля, и кто знает, что скрывается в тени у окон и стен, где
фанера загораживает голубое небо и горы? Но, к счастью, ее опасения не
подтвердились. Только шорох ветра сквозь разбитое стекло нарушал
таинственную тишину.
Она примостилась на основании фонтана, скрестив ноги на белых кафельных
плитках с изображением голубых ив. Рукавом фланелевой рубашки расчистив
место рядом, она мечтательно решила стать здесь хозяйкой и позаботиться об
усадьбе ради Артемаса.
Лили извлекла из карманов книгу и письмо. Артемас приезжал сюда, когда она
была еще маленькой. Теперь ей — десять.
Она жадно пробежала глазами по строчкам на школьной бумаге с золотым
вензелем наверху:
Учись и не придавай особого значения словам учительницы, для которой ты
очень умная из выгоды. Ты просто такая умная для нее, вот и все. Скажи
парню, который назвал тебя здоровым рыжим прыщом
, что он дурак, когда-
нибудь еще пожалеет об этом. И хорошенько запомни, что я не просто доверяю
какой-то маленькой девчонке позаботиться о Голубой Иве. Я доверяю это
единственной в мире девочке
.
Лили радостно вздохнула и прижала письмо к груди. У нее была цель в жизни:
делать все правильно. В лесу прогремел выстрел. Лили, пригнувшись, подбежала
к разбитому окну и осторожно выглянула наружу. У холма на заброшенном лугу
среди высокой травы и сосняка бродил Джо Эстес в охотничьей одежде с
маленьким старым ружьем на белку. Лили пренебрежительно фыркнула.
Родители этого взрослого парня имели в городе свою фирму. По словам матери,
это были приятные и порядочные люди. В разговоре родители Лили упомянули,
что Джо как сумасшедший увлекался коллекционированием машин, в связи с чем
каким-то образом проштрафился. Теперь же он полюбил охоту и часами бродил по
лесу с раннего утра и до позднего вечера. Но сейчас он охотился в чужом
поместье! Лили в ярости распихала книгу и письмо по карманам, выскользнула
из окна, незаметно подобралась к холму, скрываясь под ветвями деревьев.
Казалось, сердце ее вот-вот выпрыгнет из груди.
Достигнув кустарника на краю леса, она присела на корточки и зарычала,
рассчитывая, что Джо испугается рычания медведя. Ведь вокруг такие дремучие
леса, а у него какое-то никудышное беличье ружье!
Она трясла куст, издавала ужасные гортанные звуки, то понижая тон, то
завывая громче, и украдкой наблюдала за Джо, чтобы посмотреть, как он
побежит. Парень повернулся и внимательно присмотрелся.
Потом вскинул ружье и выстрелил.
Какая-то невидимая сила толкнула ее назад. Ничего не понимая, она упала на
землю. Ее правую руку словно обожгло огнем. Джо уже приближался к ней, а она
ошеломленно смотрела на руку и всюду видела кровь. Рукав ее рубашки был
прострелен, на плече виднелось длинное углубление.
— Боже мой! — с досадой крикнул Джо, раздвинув кусты. — Ты
сама виновата, маленькая дурочка. Не мешало бы проучить тебя, оставив здесь,
но от этого будет только больше вони.
Лили сверкнула глазами и голосом, не терпящим возражений, заявила, указывая
здоровой рукой:
— Это моя земля. Будь я медведем, я бы откусила тебе голову.
И... потеряла сознание.
Мать, отец, тетя Мод и ее сестры склонились над ней, словно ангелы. Лили
едва разглядела их сквозь плотный туман, улыбнулась и снова закрыла глаза.
Все в порядке — она в гостевой спальне тети Мод, рука перевязана и лежит на
подушке.
— Врач ввел ей обезболивающее, она проспит до вечера, — услышала
Лили шепот тети. — Пусть побудет здесь, пока вы разберетесь с шерифом.
— Я бы убил этого мерзавца Джо за охоту в поместье. — Голос отца
был усталым и раздраженным. — Хотя, конечно, его выстрел в Лили был
просто несчастным случаем. Боже мой, кто же ожидал увидеть десятилетнюю
девочку, спрятавшуюся в кустах и рычащую грозным рыком?
— Она думает, что старое поместье принадлежит ей, и поэтому старается
сохранить его для Артемаса Коулбру-ка. — Лили узнала расстроенный голос
матери.
Маленькая Сис отозвалась высоким и пронзительным голосом:
— Это праведное дитя ни в чем не виновато, Зи.
— Но я беспокоюсь о ней. Она не похожа на других девочек: слишком
серьезная, все время читает. И постоянно околачивается у старого особняка.
Большая Сис принялась успокаивать:
— Она вынослива как мустанг и вдвойне упорнее. И не мечтайте о
покладистом характере или желаемых взглядах дочери... не по ее вине, а из-за
этой шапки рыжих волос. Она не по годам умна и потому странная.
Странная?
На глаза Лили навернулись слезы. Что в этом хорошего? Однажды из соседнего
дома на улице, где жила тетушка Мод, вышел старик без штанов, его называли
странным. Жена потом посадила его в сумасшедший дом.
— Она надеется, что Артемас Коулбрук в один прекрасный день вернется и
женится на ней.
Сердце Лили сжалось — похоже, мама не верила в это.
— Знаешь, — медленно произнес отец, — случаются иногда
странные вещи.
— О, Дрю, не смей поощрять ее фантазии! С возрастом она отделается от
них и поймет, что мир устроен совсем не как в сказке.
— Пусть помечтает, — прошептала Маленькая Сис. — Может, это
убережет ее от толстошеих остряков, которые будут толпиться рядом. Ты
хочешь, чтобы она пошла в университет, да? А ты уверена, что она не
забеременеет или не выскочит замуж раньше, чем окончательно повзрослеет?
Лили слушала в полном отчаянии, и когда они на цыпочках вышли из комнаты,
дала волю слезам. Она вообще не выйдет замуж: ни за Артемаса, ни за остряка,
ни за кого-либо другого.
Она написала Артемасу о том, что была ранена. В ответ он прислал большую
посылку, где обнаружился аккуратно сложенный лист бумаги и его серый
академический пиджак с золотыми кантами вокруг плотного, стоячего воротника,
с витиеватыми медными пуговицами посередине; четыре золотые звезды были
приколоты к красивой горизонтальной планке на одной стороне груди, а под
ними — блестящая маленькая полоска, на которой черными буквами было
написано:
Артемас Коулбрук. Старший кадетский командир
.
В письме было всего три строчки:
Я нос...
Закладка в соц.сетях
