Жанр: Любовные романы
Голубая ива
...осло сознание собственной
бесполезности Он с трепетом вскрыл
маленький конверт. Натруженные руки с мозолями от муштры и обязанностей курсанта
военного училища еле слушались.
Какая прелесть - эти аккуратно выписанные буквы миссис Маккензи по сравнению с
окружающим!
"Здесь всегда найдется место для тебя. Если тебе станет плохо или одиноко,
вспомни о нас. Не забывай, что ты сам
хозяин своей судьбы, и поступай всегда так, как считаешь нужным. Мы всегда
разделим твое горе и никогда не оставим
тебя".
Детские каракули Лили завершали это послание.
В ответ он вкратце рассказал о школе, о каком-то очередном вечере... Миссис
Маккензи долго еще отвечала ему
письмами о повседневных заботах, событиях на ферме, идущих своим чередом. Внизу
всегда стояла подпись Лили. В своих
фантазиях Артемас дополнял ее откровения тем, чем хотелось.
Глава 4
Шульхорны вкладывали свой капитал в развитие газетной индустрии, но это было
очень давно. Последний серьезный
бизнесмен из рода Шульхорнов переместил деньги. Теперь Шульхорны делали разные
инвестиции.
- Никогда не разделял твоих принципов, - однажды признался отцу мистер
Шульхорн.
Артемас и не сомневался в этом.
Мистер Шульхорн и мать мальчика некогда учились в одном университете, пока ее
не отчислили за какие-то, никому не
известные провинности. Шульхорны обитали в своем родовом поместье за
Филадельфией, где Артемас не очень-то любил
проводить летние каникулы, но уж лучше там, чем дома с дядей Чарли, который
постоянно совал нос в дела племянника и
унижал его.
- Ты ничего не достигнешь в жизни, всегда будешь проигрывать, - самодовольно
вещал он. - Так же, как твой отец.
На стенах нижней галереи Шульхорна висели многочисленные головы животных и
чучела птиц. Отец с мистером
Шульхорном были заядлыми охотниками, мать, впрочем, тоже, правда, она
предпочитала охоту верхом на лошади, преследуя
зайцев и лис гончими.
- Стрельба не для поединка. - Мать с наслаждением предавалась борьбе.
Через садовую террасу до Артемаса долетел громкий голос и смех миссис
Шульхорн. Он ненавидел эту женщину и
вспоминал или думал о ней, сгорая от стыда. Она была третьей женой мистера
Шульхорна и, вероятно, стала ею в результате
случайной встречи.
Однажды, подкараулив Артемаса в коридоре, она прижала его к стене.
- Какой ты милашка, - начала она. - Такой правильный и скромный, всегда так
смотришь своими серыми глазами,
словно осуждаешь. Мне всего двадцать три, а ты бежишь от меня, будто я какая-то
несносная старуха.
Смущая его своим откровенным лукавым взором, она просунула руку ему между ног
и обдала жарким дыханием,
душистым от минта и ликера. Он не смел пошевельнуться, трепеща от отвращения и
возбуждения одновременно, в то время
как девушка продолжала свои настойчивые ласки. Дыхание мальчика участилось,
приятная истома разлилась по всему телу.
Что-то удерживало его поступить согласно разуму - прогнать ее. Инстинктивно он
сунул руку в шорты и ощутил
неудержимый теплый поток унизительной влаги.
- Не такой уж ты святой, малыш. - Она рассмеялась и оставила его.
На длинной веранде с другой стороны дома слуги накрывали на стол. Мать, отец
и Шульхорны весь день играли в теннис
и бридж и теперь вальяжно развалились в тяжелых тиковых креслах с сигаретами и
горячительными напитками. Дети
Шульхорна от двух его первых браков уехали на коневодческую ферму.
Артемас же устроил пикник своим братьям и сестрам в японском чайном домике.
Там в лесу, за ухоженной лужайкой, он
с интересом наблюдал, как они радостно плещутся в большом бассейне Шульхорнов,
криком прогоняя послеполуденную
дремоту.
Несколько месяцев назад родители уволили гувернантку и распустили всех слуг,
возможно, вследствие какого-либо
сомнительного долга отца или таинственной неудачной инвестиции. А может,
очередная блажь заставила его здорово
потратиться на кого-нибудь или что-нибудь.
Артемас устал возиться с малышней, выполняя обязанности родителей. Джеймсу
исполнилось двенадцать, и он мог бы
ему помочь, но из-за его непредсказуемого темперамента никогда ни в чем нельзя
было быть уверенным. Кроме того,
Джеймс всегда ждал команды от Артемаса, не проявляя никакой инициативы. До
восьми лет Джеймс мочился в кровати, и
благодаря насмешкам отца и болтовне матеря этот факт не был секретом.
Теперь дети спокойно обедали за отдельным столом, в стороне от взрослых.
Артемас разрезал Джулии ростбиф,
уговаривал Элизабет на время отложить куклу, счищал грязь с футболки Майкла и
глаз не спускал с хитрющей Кассандры,
так и норовящей залезть в тарелку Джеймса, который беззаботно жевал фруктовый
салат.
Артемасу не хотелось ругать Касс, ей и так здорово доставалось от матери.
Девочка оказалась самой толстой среди
десятилетних детей в Америке. Ее светло-карие беспокойные глаза были маяком
страдания. Мать, худющая как тростинка, по
своему обыкновению унижала ее гораздо больше, чем та ела.
Элизабет, в противоположность сестре, была изящной и стройной, под стать
своему брату-близнецу Майклу. Теперь она
села с краю, рядом с Артемасом и, когда тот строго взглянул на нее, оперлась на
брата и тяжело вздохнула, как уставшая от
жизни женщина. Ее собственный маленький мирок, населенный невидимыми друзьями,
которые никогда не угрожали ее
природной застенчивости, был закрыт для посторонних.
- Ты в порядке, пиявочка? - обеспокоился Артемас.
Она покраснела и прислонилась к его плечу. Брат неловко погладил ее по
голове, недоумевая по поводу ее застенчивости.
Она была любимицей отца, видимо, сыграли роль прекрасные золотистые волосы и
густые ресницы. Артемас и Кассандра
были брюнетами, как их испанская бабушка; Джеймс - шатен, как отец; Майкл -
блондин. Волосы Джулии, желтоватобелые
и прямые, по словам матери, смахивали на дешевое масло.
Отец открыто выделял Элизабет, часто качал ее на руках и поглаживал по
голове. Он никогда не смеялся над ней и
закрывал глаза на недостатки.
Но однажды ночью, в прошлом году, она тихо подошла к кровати Артемаса, хныча
и цепляясь за него. Он не на шутку
встревожился - слишком он взрослый уже для того, чтобы пускать свою младшую
сестру к себе в постель, когда ей снятся
кошмары.
Успокоив, он относил Элизабет обратно в ее комнату, но ситуация каждую ночь
повторялась. В отчаянии Артемас
рассказал обо всем гувернантке, та с пристрастием расспросила Элизабет. Но
сестра твердила только то, что за ней гнались
чудовища, а старший брат прогнал их прочь. Гувернантка стала запирать ее на
ночь, но теперь гувернантке отказали, и,
потеряв терпение, Артемас просто поворачивался спиной к сестренке, позволяя ей
прижаться к нему.
Майкл наблюдал за всем происходящим с веселой беззаботностью. Бледный и
худой, он постоянно страдал от аллергии и
астмы, но его ангельская улыбка и живое воображение и мертвого бы подняли из
могилы. Он уже каламбурил. Бабушка
Коулбрук часто повторяла: "Noblesse oblige" , а Майкл произносил: "No less oh
please" . Мать изящно фыркала, мол, он не
понимает, однако братишка, безусловно, был в курсе.
Джулия раскачивалась из стороны в сторону, что не замедлило сказаться на
ножке стула. Этот четырехлетний ребенок не
давал покоя ни няням, ни кому-либо другому, бегая где ни попадя маленькими
кругами до полного изнеможения.
- Олень! - взвизгнула миссис Шульхорн, промчавшись по каменной балюстраде
вдоль террасы. - Скорее! Он пасется
на дальнем конце той лужайки!
- Странно, он не появлялся уже несколько месяцев, - удивленно добавил мистер
Шульхорн.
- Принеси ружье! - крикнул отец дворецкому.
Все заспешили на балюстраду. Артемас держал за руки Майкла и Элизабет,
приоткрыв рот от волнения. Он прекрасно
изучил характер отца: тот неоднократно брал его с собой на охоту и рыбалку.
Маленькому Артемасу нравились смелые
взгляды отца на жизнь, на происходящее, он во всем старался ему подражать.
Теперь же, наблюдая за отцом, Артемас ужаснулся: какое мясистое и злое у него
лицо! Впрочем, он был еще хоть куда -
крепкий, мускулистый, с набитой охотничьей сумкой на поясе.
- Иди сюда, Арт. Сможешь убить его отсюда? - саркастически усмехнулся он.
Джулия стала биться головой о балюстраду. Элизабет захныкала, обняв куклу.
Майкл беспокойно пропищал:
- Пап, мне нравится этот олень. Не трогай его.
Джеймс покраснел, сунул руки в карманы и уставился в пол. Кассандра
спряталась чуть ли не под стол.
- Что, испугалась, толстая маленькая жаба? - ехидно крикнула мать.
Кассандра укрылась за спиной Артемаса.
Дворецкий принес тяжелое дальнобойное ружье.
- Возьми его, мой мальчик, - велел отец.
Артемас покачал головой.
- Зачем убивать оленя? Как трофей он ничего не стоит, не будем же мы его
есть.
- Не говори глупости, хватит.
Артемас подвел Майкла и Элизабет к Джулии:
- Возьмитесь за руки и отправляйтесь в дом вместе с Касс и Джеймсом.
- Как же, - воспротивилась мать, подтаскивая детей ближе к себе и сразу всем
ероша волосы. - Им будет полезно
взглянуть. Я играла с окровавленными лисьими хвостами, едва ли будучи старше.
Артемас вскинул ружье и встал рядом с отцом. Олениха, молодая самка, паслась
примерно ярдах в ста от них. Он
прицелился в землю перед ней и выстрелил.
- Проклятие! - заорал отец, когда самка рванулась к лесу.
Он вырвал ружье из рук Артемаса и выстрелил несколько раз подряд. Раненая
самка упала, но тут же снова вскочила на
ноги и исчезла в лесу прежде, чем отец смог ее прикончить.
- Арти, как ты мог? - возмутилась мать. - Ты никудышный стрелок.
Артемас пожал плечами, не смея сказать правду, ибо, зная скверный характер
отца, он мог схлопотать за это пощечину.
Пока же отец досадливо выругался и сунул ружье дворецкому.
- Это только олень, Крейтон, - ехидно заметила миссис Шульхорн. - Кто виноват
в том, что ваш малыш слабак?
- Ему будет трудно, если я не позабочусь о нем.
- О нет, - заверила она. - Он - твой сын, и нет причин бояться этого.
Артемас сжал кулаки:
- Нельзя допустить, чтобы самка истекла кровью.
- Проклятый интеллигент, - парировал отец. Сунув в рот новую сигару, он гордо
прошествовал к своему креслу.
Артемас взял ружье из рук дворецкого.
- Я пойду поищу ее.
Мать вздохнула.
- Отправляйся, если хочешь выглядеть глупцом. Возьми с собой и остальных.
Пусть привыкают к жизни.
- Они еще слишком малы, мам.
- Мне было только пять, когда я пошла на первую лисью охоту. Или ты возьмешь
братьев и сестер, или ты никуда не
пойдешь.
Старший сын щелкнул предохранителем и протянул ружье Джеймсу.
- Пошли.
Посадив Джулию на плечи, взяв за руку Майкла, который не спускал глаз с
Элизабет, и Касс, переваливающуюся рядом,
Артемас спустился по мраморным ступеням, миновал искусственный сад и двинулся по
опушке в тени высоких деревьев.
Свернув в лес и укрывшись здесь от посторонних глаз, Артемас поставил Джулию
на землю и крикнул остальным:
- Ждите здесь!
- Ни черта, - с ходу выпалила Кассандра. Он строго взглянул на нее, нервы
были на пределе. Одного такого взгляда
хватило, чтобы из глаз малышки брызнули слезы.
- Не убивай оленя, Арти. Не будь как родители.
- Я и не собирался. - Он присел на корточки и виновато посмотрел на сестру. -
Олень ранен и, наверное, умрет. Не
хочу, чтобы он страдал.
Касс всхлипнула. Джулия закрутилась волчком, Майкл и Элизабет заплакали.
Джеймс стиснул зубы, схватившись за
винтовку, подбородок его подрагивал.
- Добей, - выдохнул он. - Мы не такие безжалостные, как они.
Артемас взял ружье:
- Но я должен знать, что остальные останутся здесь.
- Ладно. - Джеймс повернулся к малышам и рявкнул: - Перестаньте, вы, глупые
плаксы!
Артемас двинулся в глубь леса, в горле стоял ком. Он быстро отыскал кровавый
след, а через сотню ярдов увидел
подстреленную олениху под кустом. Он опустился на колени и осторожно погладил
горячую изящную шею.
- Прости, - прошептал он, слезы градом покатились по щекам.
Он резко поднялся и непослушными руками ткнул дулом рядом с трепетным ухом.
Лоб покрылся испариной, ладони вспотели; в бессильной горечи он нажал на
курок.
Он изо всех сил старался выглядеть спокойным и уверенным, еле сдерживаясь,
чтобы не расплакаться. Майкл, увидев
запачканную кровью ногу брата, истошно закричал:
- Ты убил молодую самку!
- Замолчи, гнусавчик! - прикрикнул Джеймс. - Его отец вынудил.
Артемас передал ружье Джеймсу и, кашлянув, стал успокаивать плачущих
ребятишек:
- У меня не вышло так, как хотелось, но никто из нас так больше не поступит.
Нам надо держаться вместе, заботиться
друг о друге. Правильно? Успокойтесь. Пусть никто не видит, что мы плачем. Будем
лучше, чем они.
Элизабет, Кассандра и Майкл засопели и согласно кивнули. Джулия теребила
локон своих белокурых волос, Джеймс
насупился. Артемас, глядя на малышей, поклялся быть лучше, сильнее, влиятельнее
и благороднее. Пусть уйдет в небытие
темное прошлое родителей, забудется их безобразие и жестокость.
Маккензи стали жить немного лучше; на стене в кухне теперь висел блестящий
черный телефон, чайник Артемаса
красовался за стеклом нового буфета. Год назад умерла бабушка, и теперь у Лили
была своя комната с белоснежной
кроватью, гардеробом, столом и книжными шкафами с книгами. Стены оклеили новыми
обоями с цветами и деревьями.
Но Лили скучала по бабушке, оставаясь на ферме одна. У родителей теперь
водились деньги, но они были не свободны, и
Лили знала это.
Фермер - человек свободный, сам себе хозяин, говаривал отец, земля - его
партнер, и только с ней он должен
считаться. Но фермеру с одной рукой не возделать много, поэтому родители
устроились рабочими на небольшой пищевой
завод. Они возвращались домой усталые и пропахшие запахом горячих кукурузных
хлопьев лишь поздно вечером. Иногда
приносили полные пакеты корма для Сасси и кошек. Лили молча страдала из-за этих
подачек, но чтобы не обидеть
родителей, никогда и словом не обмолвилась.
В послеобеденное время Лили обычно гуляла по лесу с Сасси или оставалась
после школы в городе и отправлялась в
старый с бутафорской позолотой дом тетушки Мод. Ей очень нравилось уединяться в
саду с множеством роз, но тетушка
Мод не позволяла ей прохлаждаться: пока не сделаны уроки, зад Лили должен быть
прикован к стулу. Потом тетя читала
Лили энциклопедию, свежий выпуск "Ньюс-уик", или заставляла Лили читать вслух
книги из своей домашней библиотеки.
Лили все больше и больше сближалась с тетушкой; полюбила и поняла ее
поговорки и присказки типа: "Единственная
беспомощная женщина - это невежественная женщина". Эта фраза прямо-таки запала
ей в душу.
Мод Джонсон Маккензи-Батлер, по словам отца, была главной на своей улице. Она
представляла половину жителей,
живущих в центре города, и каждые два года посещала мэра. Отстаивая свои
требования, она не раз выходила победителем.
Тетя не была родственницей Лили по крови, а стала Маккензи, только выйдя замуж
за старшего брата отца, Лоренса,
который, к несчастью, подорвался на мине в Корее и, как говорил отец, даже не
успел подарить жене детей.
Впрочем, Мод Джонсон затем сочеталась браком с мистером Уэсли Батлером и
родила двух мальчиков-близнецов; теперь
они учились на первом курсе университета штата Джорджия. Уэсли, по всей
видимости, был много старше тети: в глаза
бросалась его благородная седина. Дядя Уэсли владел продуктовыми магазинчиками,
но сейчас почти отошел от дел и все
время проводил на рыбалке или на охоте.
Иногда к тетушке Мод приезжали сестры из Атланты, и тогда наступало веселье,
потому что младшая сестра, Маленькая
Сис, которая вышла замуж за влиятельного банкира и дочери которой учились в
университете, любила носить бусы и умела
читать по ладони, а старшая сестра, Большая Сис, которая осталась вдовой с
внуком, ровесником Лили, любила жевать табак
и добровольно служила так называемой партии Республиканцев.
Так что когда они собирались все вместе, то много гадали по руке, решали,
катится ли страна в тартарары. Лили
нравилось это, особенно то, что было наплевано много табака.
Субботу Лили всегда проводила у тети, поскольку родители сверхурочно работали
на заводе. Весна уже вступила в свои
права, белые облака отбрасывали тени на кизил и гигантские азалии у фасада.
Сестры отдыхали в небольшой гостиной,
потягивая виски.
Лили расположилась на крыльце дома, Сасси слизывала шоколадное мороженое с ее
ободранных колен. Вдалеке
послышалось урчание приближающегося автомобиля. Девочка не обратила на машину
никакого внимания, сунула руку в
карман и бросила на тротуар целую горсть сухого корма для собаки.
- Иди подбирай, - скомандовала она. Несколько кусочков упало на проезжую
часть. Сасси, довольно завиляв хвостом,
выбежала на дорогу.
Лили, уронив голову на колени, задумчиво уставилась в одну точку, как вдруг
прямо перед носом собаки на бешеной
скорости вывернула машина и сбила ее передним бампером. Собака пронзительно
завизжала и осталась лежать неподвижно.
Лили словно онемела от ужаса и, широко раскрыв глаза, подскочила к Сасси.
Опустившись на колени, девочка гладила ее мордочку и ласково причитала. За
спиной ее хлопнула дверца.
- Не надо было выпускать собаку на дорогу! - закричал водитель.
Лили оглянулась. Владельцем большой красной машины с затемненными окнами
оказался торговец недвижимостью
одной из крупных компаний в Атланте. Она определила это по красному пиджаку и
эмблеме на нагрудном кармане. Тетя
Мод и отец частенько упоминали этих дельцов в разговорах, обвиняя их в жутких
ценах на землю.
- Я не виноват, что сшиб эту тварь, в следующий раз будешь умнее, - зло
бросил шофер.
- Это не тварь, это Сасси! - прокричала Лили. - А ты - проклятый риэлтер!
Он фыркнул и сел в машину. Лили в гневе огляделась по сторонам, подняла
первый попавшийся камень и запустила
прямо в блестящий корпус.
Камень оцарапал дверцу, агент тотчас выскочил наружу и заорал. На тротуаре,
скрючившись от боли, скулила Сасси.
Лили схватила другой камень и угодила им прямо в щеку водителя.
Из дома выбежали тетя Мод и сестры.
- Это чертово отродье чуть не выбило мне глаз! - зарычал мужчина.
Лили сидела на дороге, пытаясь трясущимися руками поднять безжизненную голову
Сасси. Глаза собаки уже остекленели,
уши безвольно повисли.
- Что случилось? - Тетя Мод положила руку на плечо Лили.
- Он сбил Сасси и сказал, что я сама виновата. А Сасси назвал тварью.
- Эту мерзкую дикарку следовало бы держать взаперти! - Риэлтер показал на
Лили.
Большая Сис, не раздумывая ни минуты, подскочила и выплюнула табак на капот
машины. Маленькая Сис схватилась за
антенну и перегнула ее пополам. Тетя Мод угрожающе приблизилась к водителю:
- Убирайся отсюда, толстый краснопиджачник, тупоголовый индюк, пока я не
позвонила шерифу. Он мой кузен и,
уверена, не станет защищать такое дерьмо!
- Все вы тут сумасшедшие, деревенские сучки!
Маленькая Сис, скинув туфли на тяжелой платформе, принялась колотить ими,
оставляя вмятины на блестящей решетке
радиатора.
- Уж я испорчу тебе настроение, - сверкая глазами, приговаривала она.
Большая Сис открыла дверцу авто и плюнула на сиденье.
- Чем дольше ты простоишь, - ухмыльнулась тетя Мод, - тем больше получишь.
Злодей тотчас укатил.
Сразу же все стихло, слышны были лишь редкие всхлипывания Лили. Сестры
окружили девочку, и тетя Мод,
дотронувшись до носа Сасси, мягко произнесла:
- Сасси уснула, милая.
Лили тяжело вздохнула:
- Нет, она умерла. Это все тот человек... А я ничего не могла сделать.
Маленькая Сис сняла свои любимые деревянные бусы и повесила их на шею Лили:
- Ты постояла за себя, маленькая воительница. Вот тебе награда за это.
Большая Сис холодной рукой с голубыми венами потрепала Лили по щеке:
- Ты не побоялась постоять за себя.
- А это большая победа, - добавила тетя Мод.
Лили, словно прощаясь, обняла Сасси.
- Я всегда буду стоять за себя, - прошептала она.
Вечером за ней приехали родители и, узнав о происшествии, заплакали. До этого
Лили видела, как они плакали, когда
умер дед Маккензи, но сейчас эти взрослые люди, в которых она нуждалась и искала
защиты больше, чем в ком-либо другом,
казались такими же беспомощными, как и она. Значит, теперь она должна постоять и
за них.
Сасси положили в кузов грузовика и привезли домой. Лили тихо спросила:
- Можно похоронить ее рядом с нашими предками? Ей всегда нравились больше
люди, чем собаки.
Сердце ее на мгновение сжалось: семейное кладбище считалось местом священным,
здесь были похоронены Элспет,
первый человек из рода Маккензи, ее ребенок от старшего Артемаса, сыновья
Элспет, их жены и многие другие Маккензи.
Теперь Маккензи тут не погребали: последних, включая дедушку и бабушку, хоронили
на городском церковном кладбище.
- Конечно, Сасси была особенной. - Мать искоса взглянула на отца, и тот,
немного подумав, согласился.
Сасси положили на кусок фанеры и перенесли через ручей. Лили тащила лопаты.
За ручьем, где кончалось пшеничное
поле, дорога вела к холмам и дальше, к пику Виктории. Кладбище Маккензи
располагалось в небольшом пустынном месте у
основания одного из холмов.
Заскрипели ворота черной железной изгороди, Сасси перенесли в угол. Большие
старые надгробия словно охраняли
усопших.
Отец прижал Лили к своей широкой груди и долго говорил, где черпать силу для
полезных дел, а не тех, что попроще.
Девочка слушала как в тумане, лишь одна мысль вертелась у нее в голове: "Творить
полезные дела, а не те, что попроще".
Лили наклонилась и поцеловала Сасси в нос. Всхлипывая, подбежала к матери,
ища спокойствия в ее объятиях.
Мать прочла небольшую молитву, помогла отцу вырыть могилу. Тихие слезы лились
по щекам девочки, когда она
смотрела, как Сасси исчезает под растущей кучей темного грунта.
В этот вечер она совсем упала духом, думая о бабушке и Сасси, о своей
странной и одинокой жизни без них.
- Посмотри-ка, что мы получили. - Миссис Маккензи остановилась в дверях.
В руках она держала маленькую коричневую посылку от Артемаса.
Лили обрадованно вскочила с кровати.
"Как же он угадал, что именно сейчас мне нужен? Это должно быть такое же
волшебство, как и голубые ивы".
- "Дорогая Лили, - читала мать. - Сейчас я временно работаю на складе
неподалеку от академии. Я увидел это в
магазине и вспомнил нашу историю с медведем. С любовью, Артемас".
Из обертки появился маленький плюшевый мишка. Лили с благодарностью прижала
его к груди.
- Какой хороший, - ласково проговорила мать, - и как раз тогда, когда ты
чувствуешь себя так одиноко.
В эту же ночь, с мишкой на коленях, Лили написала Артемасу ответ: "Приезжай,
я очень скучаю по тебе".
Потом передумала и начала новое письмо:
"Делай полезное, а не то, что попроще. Теперь я взрослая и учусь бороться. Ты
тоже учись этому, и тогда никто не
сможет нам помешать, правда? Спасибо тебе за мишку.
Лили.
P. S. Он сказал мне, что очень тебя любит".
Джеймс, ни о чем не подозревая, вышел из раздевалки гимнастического зала
школы Эвертайд, и вдруг сокрушительный
удар в спину поверг его наземь. В тот же момент его ударили в висок, он упал в
лужу, смутно осознавая, что вода,
просачиваясь сквозь его брюки-хаки, здорово щиплет ободранные колени.
- Да, у тебя еще кишка тонка играть в нашей школьной команде, - услышал он
чей-то насмешливый голос.
Рядом кто-то добавил:
- Из-за тебя, засранец, меня вышибли из команды.
Перед глазами Джеймса все плыло, в ушах звенело, но он узнал их голоса: его
однокурсники. Они, конечно, старше, но
играют в баскетбол ничуть не лучше, и реакция у них не слишком. Он, пожалуй,
постабильнее и на площадке смотрится
лучше.
Он попытался встать, но чей-то огромный ботинок придавил его, причиняя
сильную боль в груди. Сквозь полуприкрытые
глаза он увидел перед собой их ноги, темная слепая ярость привела его в чувство.
"Не спеши, - стучало в висках. - Подумай".
Обидчики так и сыпали оскорблениями:
- Нечего тебе здесь учиться, Коулбрук. Да и всем остальным из твоей семьи
тоже. Почему бы вам не ходить в
обыкновенную школу вместе с неграми и итальянцами?
- Твоего отца вышвырнули из загородного клуба за неуплату по счетам. Мой отец
говорит, что он проходимец. Ты точно
такой же.
- Коулбрук, говорят, ты приударил за старшекурсницей?
- Весь в своего старика.
- А мать у тебя проститутка, это уже всем известно.
Джеймс вскочил на ноги словно от электрического разряда и ударил одного из
парней головой в живот. Ему немного
полегчало, когда тот вскрикнул от боли.
Второго Джеймс ударил коленом в пах. Парень скрючился и получил кулаком снизу
вверх. Раздался какой-то хруст, кровь
хлестала из носа, ноги обидчика подкосились...
Первый, оправившись от удара, бросился на Джеймса, но Коулбрук увернулся и,
схватив негодяя за волосы, ударил
кулаком в висок. Тот рухнул на тротуар ничком, взвыв от боли.
Джеймс глядел на них сверху вниз, расставив ноги, сжав кулаки и выжидая.
Теперь понятно, почему бабушка послала
Артемаса в военную школу, а дядя Чарли удерживает его там. Артемасу как старшему
надлежит стать защитником семьи,
причем он уже сильно преуспел в этом, а как человек гораздо лучше и дяди Чарли и
отца. Джеймс не только любил старшего
брата, но и уважал его, как средневековый рыцарь в исторических книгах, которые
он просто глотал.
Артемас был семейным королем. А Джеймс готовился стать его военным министром.
- Говорят, что ты зачинщик. - Директор вызвал Джеймса в богато убранный
антиквариатом кабинет. Они лгут, -
спокойно ответил Коулбрук.
Директор школы, маленький, тщедушный человечек, похлопал ладонью по папке с
его делом.
- Ты хороший ученик, превосходный спортсмен... но у тебя фамильная
предрасположенность к безответственному
поведению. Во всех драках и ссорах обязательно замешан кто-нибудь из твоих
родных.
- Мы просто-напросто защищаемся.
Директор бросил папку на стол, недовольно сощурился.
- Один из этих парней лежит со сломанным носом, другой - с сотрясением мозга,
а сам ты отделался всего лишь
несколькими синяками.
- Потому что я сильнее.
- Или имеешь наследственную порочность. - Директор ударил кулаком по столу. -
Я хочу знать причину драки. И жду
признания, что зачинщик -
...Закладка в соц.сетях
