Покоренное сердце
Аннотация
Красавица Клер готова на все, чтобы спасти своего отца — ученого,обвиненного в краже драгоценностей.
Пролог
Казнить его сейчас!Лондон, конец апреля 1816 года
За годы детективной работы Саймон Крофт, граф Рокфорд, усвоил один
непреложный факт: преступники всегда отрицают свою вину. Вот и сегодняшний
подозреваемый не выказывал ни малейшего желания облегчить работу полиции.
Невзирая на бурные протесты преступника, Саймон методично обследовал его
крошечную двухкомнатную квартирку — очень бедную и особенно неуютную в
тусклом свете серого дождливого утра. На шатком столике возле незатопленного
камина стояла тарелка с остатками завтрака. Из мебели здесь были всего лишь
обшарпанный дубовый стол, пара мягких стульев и узкая кровать в смежной-с
гостиной спальне. И множество книг и бумаг.
Где-то посреди этого хаоса скрывается улика, которая поможет упрятать
Гилберта Холлибрука за решетку. Этот вор — сущий дьявол; за поразительное
умение проникать незамеченным в дома богатых аристократов его уже успели
прозвать Призраком.
— Это явное недоразумение, — снова сказал Холлибрук, поправив очки
в проволочной оправе. — Я зарабатываю преподаванием, а не воровством.
Напарник Саймона, офицер с Боу-стрит, усадил Холлибрука на табурет посреди
комнаты. Глядя на его неуклюжую долговязую фигуру в заношенном коричневом
сюртуке с потертыми обшлагами, ссутулившуюся спину, бледно-голубые глаза и
поредевшие седые волосы, Саймон вдруг подумал, что на первый взгляд этот
негодяй кажется совершенно безобидным. Он чем-то напоминал одного
оксфордского профессора, у которого когда-то учился Саймон.
Однако первое впечатление часто бывает обманчивым. Этот жестокий урок Саймон
выучил еще в пятнадцать лет, когда у него на глазах убили отца.
Продолжая игнорировать протесты злодея, Саймон начал простукивать половицы
грубого деревянного пола в надежде обнаружить тайник. Призрак подозревался в
целой серии ограблений, следовавших беспрерывной чередой в течение уже двух
месяцев. В последний раз драгоценности пропали из спальни матери самого
Саймона.
Ему вспомнилось растерянное, потрясенное лицо матери, и гнев вспыхнул в нем
с новой силой. Как будто у нее было мало страданий!
Без доказательств его.
вины я отсюда не выйду, — подумал Саймон, — даже если для этого
понадобится разобрать весь этот дом до последней доски
— Я написал множество научных работ, и некоторые из них даже
опубликованы, — снова заговорил Холлибрук. — Если вы позволите, я
покажу вам кое-что из своих трудов...
— Ваши труды мне известны. — Саймон подошел к кожаному сундуку,
стоявшему возле окна, из которого была видна лишь почерневшая от сажи
кирпичная стена соседнего дома. — В том числе
Путеводитель по.
Шекспиру
— Нуда, конечно! Вот видите: я не мог совершить этого преступления. Все
это ужасное недоразумение, ошибка.
Саймон открыл сундук и вдохнул слабый аромат лаванды. Внутри лежало
несколько предметов женского туалета, что было неудивительно, поскольку у
Холлибрука имелась взрослая дочь. Девушка работала преподавателем в пансионе
в Линкольншире. Благодаря этому обстоятельству Саймон не рассматривал ее как
возможную соучастницу преступлений.
— Никакой ошибки нет, — холодно возразил он. — Каждый раз на
месте преступления полиция находит цитаты из Шекспира.
— Так вы думаете, что я... если я изучаю наследие Шекспира...
— На месте последнего преступления вы обронили счет из лавки. И там был
указан ваш адрес.
Холлибрук весьма натурально изобразил шок:
— Но это абсурд! Где этот дом? В Мейфэре? Я не бываю в этом районе.
Наверное, счет выпал из кармана мальчишки-разносчика. И, к несчастью для
меня, как раз в том доме, который ограбили.
— Это не все. Мне известно, какие отношения связывают вас с маркизом
Уоррингтоном. Я знаю, что вы охотились за приданым его дочери и даже
склонили ее к браку. Видимо, обманувшись в своих надеждах, вы решили мстить
всему отвергнувшему вас сословию.
Холлибрук побледнел. Его длинные пальцы с пятнами чернил вцепились в края
табурета. Испуг, тревога и горечь попеременно отражались у него на лице.
— Так вот оно что. Значит, теперь Уоррингтон решил погубить мое доброе
имя. Странно, что он взялся за это столько лет спустя.
Саймона нисколько не тронули эти слова. Когда-то Гилберт Холлибрук сделал
попытку примкнуть к великосветскому обществу, но был отвергнут. Вероятно, он
относится к тем людям, которые не забывают обид.
