Искушай меня снова
Когда-то лорд Гэбриел Кеньон, сам того не желая, предал и обманул юную Кейт
Талисфорд, но теперь судьба вынудила его ЗАЩИЩАТЬ эту девушку — если
понадобится, ценой собственной жизни!
Окрестности Оксфорда,
Англия, 1808
год Лорд Гэбриел Кеньон не впервые обнаружил в своей кровати красивую девушку.
Но, на сей раз, почему-то смутился и не сдержал вздоха.
Кейт Талисфорд сидела откинувшись на подушки, натянув до самого подбородка
покрывало. Пламя стоявшей на столике рядом с кроватью свечи бросало блики на
ее вздернутый носик и скуластые щеки, вьющиеся золотистые волосы рассыпались
по плечам. Большие зеленые глаза смотрели на него решительно и настороженно.
Она выглядела так, будто решила положить на алтарь свою девственность.
Зная, что ее родители и сестра в соседней комнате, Гейб плотно закрыл дверь
и прошептал:
— Какого дьявола вы здесь делаете?
— Жду вас, милорд.
Ее сладкий голос и зовущая улыбка потрясли его. Он не может соблазнить юную
дочь профессора Генри Талисфорда.
— Сейчас полпервого ночи, — выпалил Гейб, — немедленно отправляйтесь в
свою комнату.
— Нет, я хочу вам кое-что сказать. — Она смотрела на него пугающе
настойчиво. Уселась поудобнее и прижала одеяло к подбородку. — Что-то очень
важное.
— Поговорим утром.
— Но утром вы уезжаете вместе с отцом.
Она наверняка пришла сюда, чтобы поссориться с ним. И пока он изучал карты с
профессором Талисфордом внизу, придумывала, как осуществить свой безумный
план. А под покрывало забралась потому, что продрогла.
А вовсе не потому, что хотела его соблазнить. И как только ему такое могло
прийти в голову?
Гейб подошел к кровати.
— Мне жаль, что наш отъезд вас расстроил! Но вам не удастся его
предотвратить.
— Правда? — проворковала она, буквально сводя его с ума. — Если вы меня
выслушаете...
— Не тратьте время, — строго произнес Гейб тоном старшего брата. — Вам
давно пора понять, чем чреваты визиты к мужчине по ночам. Ваша репутация
может сильно пострадать.
Она откинулась на подушки.
— Не надо обращаться со мной как с ребенком. Я уже женщина.
Это он видел. И именно поэтому спешил уехать.
— Вам всего шестнадцать, и вы по-прежнему школьница.
— Мне почти семнадцать... и я в вашей постели.
— Но здесь вам не место. — Он попытался схватить ее за руку. — А теперь
идите к себе. Сейчас не время для дискуссий.
— А я и не собираюсь дискутировать. — Жемчужные зубки сверкнули в
улыбке. Она вздохнула и театральным жестом откинула одеяло. — Дорогой
Гэбриел, не покидайте меня. Я так вас люблю! Жить без вас не смогу!
Сквозь ночную рубашку он видел округлости ее тела и мучительно пытался взять
себя в руки.
— Еще вчера вы насыпали мне в чай соль, налили в мою чернильницу воды.
Обозвали вошью, которую следует раздавить.
— Я просто старалась скрыть свои чувства, — сказала Кейт с наигранной
страстностью. Она вскочила с постели и теперь стояла перед ним, сжав кулачки
так, что костяшки на руках побелели. — У меня последняя возможность сказать
вам правду, — быстро проговорила она. — Я полюбила вас с первого взгляда. Вы
самый красивый, самый замечательный мужчина из всех, кого я знаю.
— Чушь какая! — сказал он. Это тщательно отрепетированное признание все
же взволновало его. — Вы знаете не больше десятка мужчин, включая булочника,
садовника и священника.
— Я знаю свое сердце, — сказала она дрогнувшим голосом. — Позвольте мне
показать вам, как сильно я вас люблю. Я хочу принадлежать вам, дорогой.
Она бросилась ему на шею. От неожиданности он чуть не свалился на сундук и,
повинуясь инстинкту, раскрыл ей объятия. Ее груди прижались к нему, вызвав
желание. Но он быстро овладел собой и легонько оттолкнул ее.
— Вы сошли с ума. Я на десять лет старше вас и не имею привычки
соблазнять невинных девушек.
— Я не невинная, — настаивала она. — Я знаю о том, что мужчины делают с
женщинами.
— Очень сомневаюсь.
На ее щеках выступил очаровательный румянец.
— Нет, знаю... Они... целуются. В губы.
— Не только.
— Еще вместе лежат. В кровати.
Ее взгляд убедил его в том, что она ничего не знает, но и он с трудом
сдержал улыбку.
— Женщина должна позволить мужчине прикасаться к ее телу, несмотря на
то что это может ее смутить.
Кейт быстро заморгала. Ее щеки стали пурпурными.
— Фэнни говорит, что это самое большое наслаждение на свете.
— Фэнни, — выдохнул он, представив себе толстую служанку с лошадиными
зубами и вьющимися волосами. — Так вот кто научил вас всем этим
непристойностям. Скажу вашей маме, чтобы уволила ее.
— Мама думает только о своих растениях... а я только о вас, милорд.
Кейт продолжала смотреть ему в глаза, когда ее тонкие пальцы начали
расстегивать пуговки на ночной рубашке. Одна пуговица оторвалась и упала на
пол. Пот выступил у него на лбу. Он увидел ее девичью, но уже
сформировавшуюся грудь.
— Пожалуйста, Гэбриел, — со вздохом произнесла она, — не ездите в
Африку. Не увозите моего отца. Если вы заберете свой вклад, он не сможет
оплатить расходы на экспедицию. И тогда останется дома. А я в благодарность
стану... вашей любовницей.
На какой-то миг сладкое томление чуть было не лишило его рассудка. Ему
захотелось раздеть ее, покрыть поцелуями ее тело.
Схватив покрывало, он набросил его ей на плечи:
— Прикройтесь.
Кейт спустила покрывало на живот:
— Но вы же сказали, что женщина должна раздеться.
— Я не вас имел в виду, — процедил он сквозь зубы. — Я просто хотел
объяснить, что вы заблуждаетесь.
— Нет, — заявила она, вздернув подбородок. — Я готова на все, только бы
сохранить мою семью.
— Если родители узнают, что вы заплатили за это своим телом, ваша семья
наверняка разрушится.
Ее губы задрожали.
— Папа не должен ничего знать. Он с головой ушел в свои книги.
Это действительно было так. Окруженный древними томами и артефактами, Генри
Талисфорд забывал о еде, не говоря уже о семье. Корделия Талисфорд целые дни
пропадала в своем саду, и ее дочери, Кейт и двенадцатилетняя Мег, были
предоставлены заботам слуг.
Гейб схватил Кейт за руку и подтолкнул к двери:
— Забудьте о вашем глупом предложении. И не предлагайте себя больше
мужчинам, разве что будущему мужу.
Кейт переминалась с ноги на ногу, дрожа от холода. Гейба поразила упрямая
ярость, блестевшая в ее глазах.
— Глупость — это ваша экспедиция. Папа ученый, а не путешественник. Он
слишком стар, чтобы выдержать путешествие в джунглях и в пустыне.
— Ему сорок, для мужчины самый цветущий возраст. Он, как и я, с детства
мечтал исследовать Африку.
— Нет, не мечтал! Я бы знала об этом. Мне бы он сказал. — В ее голосе
звучало отчаяние.
На миг Гейба охватило чувство вины, но он быстро справился с ним.
— Вы должны гордиться отцом, он хочет обеспечить вас и вашу сестру. Мы
привезем столько золота, что вы будете считаться одной из самых богатых
наследниц.
Кейт скрестила на груди руки.
— Мне не нужно богатство. Я такая же транжира, как вы, но не стала бы
выбрасывать деньги на эту идиотскую экспедицию.
— В этой затее нет ничего идиотского. Профессор обнаружил упоминание о
древнем городе в старых манускриптах. Уверен, там есть сокровища. Их только
надо найти.
Гейб осознавал, что ни одна женщина его не поймет. Они с Генри Талисфордом
будут искать какой-то призрачный древний город, затерянный в диких лесах
Абиссинии где-то у неизведанных берегов Нила. Его пробирала дрожь при одной
лишь мысли, что он первый коснется древних стен, побывает там, где еще не
ступала нога исследователя. И тогда, наконец, освободится от опеки своих
старших братьев и станет самостоятельным.
Майкл и Джошуа были категорически против этой его затеи, но все же
попрощались с ним и попросили себя беречь. Бабушка, разумеется, и слышать не
хотела об этом. На то она и женщина.
— Мы с профессором Талисфордом отправляемся завтра с первыми лучами
солнца, — уверенно сказал Гейб. — И ничто не может нам помешать.
— Нет! — взвизгнула Кейт. — Иначе я последую за вами. Вы не сможете
меня остановить!
Копна непослушных рыжих волос делала ее похожей на кельтскую принцессу. Он
должен был положить конец ее ребячествам раз и навсегда.
— Мы немедленно отправим вас обратно, — хрипло сказал он. — Ни я, ни
ваш отец не нуждаемся в компании капризной маленькой девочки.
Она всхлипнула и со злостью швырнула ему простыню.
— Я проклинаю вас, Гэбриел Кеньон. Проклинаю! Надеюсь, вы погибнете в
джунглях! — Она вылетела из спальни.
Гейб поднял с пола маленькую белую пуговку. Он был в отчаянии оттого, что
обидел Кейт, мало того, он ненавидел себя за то, что безумно хотел ее. Но
почему, черт возьми, он должен был перед ней оправдываться? Когда-нибудь она
поблагодарит его за то, что он спас ее от ее собственной глупости.
Пробормотав что-то грубое, он швырнул пуговицу на кровать.
Закладка в соц.сетях
