Жанр: Любовные романы
Шальные желания
...по-настоящему старалась. Недоверие привело ее в бешенство. Джин дрожала
от напряжения.
— Это — мое! — настаивала она. Глаза гневно светились.
Ланс с сожалением подумал, что бедняжка совсем запуталась, где правда, а где
ложь.
— Послушайте, милая... — Диллон постарался занять более терпимую
позицию. — Вы не могли это сделать. Вы же сами говорили, что не в
состоянии работать с книгой. А без книг такая работа не получится.
— Я прослушала много кассет, — быстро ответила Джин. — В
библиотеке есть кассеты с записью лекций по истории. Потом я продиктовала
реферат миссис Фриман...
— Кто такая миссис Фриман?
— Машинистка. Она живет недалеко от моего дома. — Ланс
усмехнулся. — Я должна идти. — Джин опять куда-то опаздывала.
— Нет-нет! — Ланс поймал ее за руку. — Сначала признайтесь
мне, или мы пойдем к декану.
Каким-то чудом Джин удалось высвободить руку. На мгновение ее лицо отразило
море противоречивых чувств. Затем глаза потухли.
— Хорошо, я заплатила кое-кому, — бесстрастно сказала она то, что
Диллон хотел услышать. — Теперь я могу идти?
Ланс смотрел на девушку, пытаясь понять ее. Но она не нуждалась в понимании.
— Да. — Он снял свой пиджак со спинки стула. — Я подброшу
вас.
— Что? — Джин удивленно уставилась на него.
— Я подброшу вас. И тогда вы не опоздаете... Где вы живете?
— На другом конце города, — неопределенно ответила она. — Я
сама доберусь.
— Я настаиваю.
Ланс взял ее за руку и повел к стоянке. Джин догадывалась, что стоило бы
вырвать руку, но не могла заставить себя.
Город был не большим, но и не маленьким. Ничего! У него не займет много
времени отвезти ее.
Ланс подошел к шикарной спортивной машине.
— Это же
ягуар
! — воскликнула Джин.
— Да. — Ланс не скрывал гордости. — Он из Англии, так же, как
и вы. И, конечно, проблем с ним не меньше.
Джин не знала, намеренно ли он напомнил, что она с
ягуаром
— земляки и с
обоими есть сложности.
— Все-таки вам не стоит беспокоиться.
— Не стоит, — согласился он, заводя машину. — Адрес?
Джин начала объяснять.
— Все-все, я понял.
Девушка удивилась. Там, где она жила, снимали квартиры всего лишь несколько
студентов.
— Я вырос в этом городе. И он не сильно изменился с тех пор, как я был
здесь последний раз.
— А где вы обычно живете? — услышала Джин свой голос.
— Несколько лет жил в Нью-Йорке, а недавно купил дом на побережье.
— А где больше нравится вашей жене? — Джин полагала, что он женат,
раз есть дочь.
— Моя жена умерла, — спокойно ответил Ланс — А вообще она предпочитала Париж или Лондон...
— А как зовут вашу дочь? — вновь спросила Джин, полагая, что нащупала более твердую почву.
— Дорис, — мягко произнес он. — Мы называем ее Дорри. Она
милашка. Вам стоит с ней познакомиться.
— Вообще-то я не люблю детей.
Ланс подавил смешок.
— По крайней мере, честно. За последние две недели я переговорил с
десятком девушек, которые всячески старались убедить меня, что они —
воплощение Мэри Поппинс. Я подыскиваю няню для дочери.
— Я читала объявление.
— И решили не отзываться.
— У меня уже есть работа.
— Какая?
— Я официантка.
— Жаль, — просто сказал Ланс. — Вы бы очень подошли Дорри. Вы
обе хулиганки.
Джин обидчиво поджала губы. Хотя так оно и было, ей не хотелось услышать это
именно от него.
— Куда теперь? — спросил Ланс, когда они приехали на указанную
Джин улицу.
— Высадите меня где-нибудь.
— Где именно? Не волнуйтесь, я не буду напрашиваться на чашечку кофе.
— У ресторана.
Ланс свернул в переулок и осмотрелся. Джин даже стало стыдно за кучи мусора
кругом. Но он ничего не сказал. Остановившись, Ланс вышел и открыл дверцу со
стороны своей пассажирки.
— Спасибо, — сказала девушка.
— Нам нужно что-то решить.
— Насчет чего? — изумилась Джин.
— Ваш реферат... Я не могу все так оставить.
Волна ярости поднялась в ней с новой силой. Этот высокомерный выскочка
подвез ее, предложил стать нянькой своей дочери, но продолжал думать, что
она врет.
— Подождите, — рявкнула Джин, забыв о вежливости.
Она вбежала в квартиру и кинулась к магнитофону. Это была ее единственная
хорошая вещь. Джин купила его, чтобы записывать и прослушивать лекции. Но ей
редко это удавалось. Она вытащила кассету и вышла.
Ланс уже поднимался по ступеням. Она сунула ему в руку кассету.
— Вот.
Он удивленно приподнял бровь. Джин предпочла ничего не объяснять:
— Мне пора на работу.
Диллон не стал ее задерживать, и она, сбежав по ступенькам, завернула к
ресторану. Он понял, что это за кассета, и по дороге домой прослушал запись.
Качество было не очень хорошим, но голос, бесспорно, принадлежал ей. Мягко и
плавно скользил он в одних местах, повышался в других, иногда становился
чуть ли не угрожающим. Это точно был ее голос. Ланс понял, что обидел
девушку.
— Нашла себе парня? — спросил Джим в середине вечера.
— Нет, а что? — Джин догадалась, что он видел, как она выходила из
машины Диллона.
— Просто кто-то звонил и спрашивал тебя.
Джин побледнела. Это мог быть только Ланс Диллон.
— Я сказал, что ты занята и чтобы он не звонил в рабочее время, —
добавил Джим к ее облегчению. Он протянул ей тарелки. — Неаполитанскую
и гавайскую пиццу к шестому столику.
Всю оставшуюся смену Джин проработала молча. Она вовсе не хотела думать о
Лансе Диллоне, но против ее воли мысли постоянно возвращались к нему.
— Сегодня, так и быть, я отпущу тебя пораньше, — сказал Джим,
когда она заканчивала уборку.
Вероятно, не более чем на пять минут раньше, подумала Джин. Но и такое
случалось нечасто. Поэтому девушка откликнулась:
— Спасибо.
— Он ждет тебя на улице... — добавил Джим. — Ну, тот, что
звонил.
— Что? — Джин застыла от удивления.
— Парень, который тебе звонил. Он спросил, когда ты заканчиваешь, и
сказал, что подождет у выхода.
— Он не мой парень.
— Угу, а папа римский не католик. Иди, а то он устанет ждать.
Джин не стала спорить, а повесила фартук и вышла. Не увидев никого на улице,
она облегченно вздохнула и завернула к своему подъезду. Там стоял
ягуар
.
Девушка постаралась проскользнуть незаметно, но не успела.
— Джин, — услышала она, — подождите.
Она намеревалась проскочить в дом, пока он не догнал ее, но замок не
поддавался судорожным попыткам открыть его.
— Я звонил вам на работу, но ваш хозяин отказался вас звать, — зачем-
то начал объяснять Ланс.
— Я там для того, чтобы работать, а не болтать по телефону.
— Именно так он и сказал.
Джин тщетно пыталась справиться с замком. Требовалось спокойствие, чтобы его
открыть. Но она растеряла последние капли уверенности.
— Могу я войти? — спросил Диллон, когда дверь, наконец, открылась.
— Уже слишком поздно, — ответила Джин.
— Дайте мне шанс.
— Шанс? — изумилась девушка.
— Я хочу извиниться. — Его слова прозвучали вполне серьезно.
Джин нехотя согласилась.
— Ладно, проходите.
Квартира Джин была убого универсальной. Одна комната вмещала в себя и
гостиную, и спальню, и кухню. Только ванна находилась отдельно.
Постель была разобрана, а на маленьком столике остались кусочки недоеденного
завтрака.
Ей стало стыдно за беспорядок. Обычно ее не очень волновало, какое
впечатление производит квартира. Но сейчас она ждала его язвительных
замечаний. Однако он лишь произнес:
— Кажется, я нашел родственную душу.
— Что-что? — Джин не была уверена, что правильно расслышала.
— Я не самый аккуратный человек на свете, — объяснил Диллон.
— У меня не было времени, чтобы все прибрать, — как бы оправдываясь, проговорила девушка.
— Я ничего не говорю. Сколько вечеров в неделю вы работаете в
ресторане?
— Шесть, — ответила она.
— А когда тренируетесь?
— По утрам, как вы знаете. В обеденное время, иногда с мистером Бейли и
по выходным, если нет соревнований.
— Кажется, это слишком много.
— Нет, если это в радость, — покачала головой Джин.
— Похоже, у вас немного остается свободного времени?
— На учебу, вы имеете в виду? — не удержалась от язвительности
девушка.
— Вовсе нет. Я не собирался относить занятия в колледже к вашему
свободному времени.
Джин удивленно уставилась на него. Он что, шутит?
— Что вы делаете, когда не работаете, не тренируетесь и не учитесь.
— Сплю, — коротко ответила Джин.
Ланс хотел рассмеяться, но, взглянув на серьезное лицо девушки, понял, что
она не лукавит. Он оглядел комнату. В ней не было ничего, что говорило бы о
личной жизни: ни фотографий, ни рисунков, ничего.
Джин незаметно затолкала сумку с грязным бельем под кровать.
— Зачем вы пришли?
— Я прослушал пленку и понял, какую ошибку совершил. У вас и так
немного времени, да еще пришлось готовить эту работу. А я, вместо того чтобы
понять и поверить вам, незаслуженно оскорбил. Вы не представляете, как я
сожалею...
Джин пожала плечами.
— Это не имеет значения.
Девушка понимала, что он ожидал найти в ее работе самые примитивные
умозаключения. Так было всю ее жизнь.
— Я дислексик, но не тупица.
— Знаю, — искренне сказал Ланс. — Но большинство студентов
просто читают и записывают чужие мысли своими словами. Я должен был сразу
понять, что это ваша работа. Там все ваше: мысли, рассуждения, интонации.
Джин ничего не понимала. Как он мог догадаться, что это ее работа? Ведь он
совершенно не знал ее. Она оставалась загадкой даже для самой себя.
В тоне Диллона звучали нотки восхищения, но Джин почувствовала себя неуютно
от этой похвалы.
— Многие люди читают больше вас, но далеко не многие понимают, что
говорят или пишут.
— И я не все понимаю. — Джин не могла решить, нравится ли ей их
разговор или нет. Ее почти всегда считали тупицей.
— Никто не может все понять до конца, — заметил Ланс. —
Вопрос только в том, что мы будем делать?
— С чем? — не поняла девушка.
— Ваш интеллект намного опережает ваши способности читать и
писать, — объяснил Диллон.
Джин уставилась на него, не зная, как реагировать на его слова, хотя
прекрасно понимала, что Ланс прав.
Никто не мог знать это лучше ее самой. Она прожила с этим всю жизнь.
Поначалу просто бесилась, пыталась читать специальные книги, что-то писать.
Но, в конце концов, бессильная ярость изжила себя, и Джин просто смирилась
со своей неполноценностью. И никому не позволяла себя жалеть.
Вот и сейчас она не чувствовала благодарности за понимание. Джин злилась.
— Ну, можно попытаться взмахнуть волшебной палочкой или загадать
желание на звезду. А лучше написать Санта... Хотя нет, это исключено. Санта-
Клаус никогда не разберется в моей писанине.
Сарказм не остался незамеченным. Ланс в который раз спросил себя, что делает
здесь. Вместо того чтобы быть благодарной, эта девчонка... А чего он,
собственно говоря, ждал? Благодарности? Но он глубоко ошибался, думая, что
Джин способна на проявление подобных чувств. Она скорее выпроводит его, чем
скажет спасибо. Однако что-то еще удерживало Ланса в этой квартире.
— Вы правы, — продолжал он. — Но нужно постараться что-нибудь
сделать.
— Зачем? — просто спросила Джин.
Зачем? Ланс не знал, что ответить. Взгляд горящих зеленых глаз не позволял
молчать.
Понимая, что у него нет достойного ответа, он ухватился за соломинку.
— Иначе придется рекомендовать декану отчислить вас.
Джин опешила. Она почти не знала Диллона, но в душе была уверена, что он не
способен на такое.
— Вы блефуете, — бросила она сердито.
Ланс и сам не знал, на что рассчитывает.
Он посмотрел на девушку и не отводил взгляда до тех пор, пока она не
опустила голову.
— Зачем вы делаете это?
Диллон колебался. Он всегда был сторонником той точки зрения, что никого
нельзя заставлять учиться. Но именно этим он сейчас и занимался.
— Кто-то должен заняться вами, — хмуро заметил он. — Но это
буду не я.
— А кто?
— Ваш репетитор. То есть мой отец.
Джин, гордо вскинув голову, сказала:
— У меня нет денег на дополнительное обучение.
— Догадываюсь! — Ланс оглядел комнату. Никто не стал бы жить в
таких условиях, имея малейший выбор. — Скажем, это будет по взаимной
договоренности. Вам нужен репетитор, а моему отцу — ученик. Ведь он пока не
может работать.
— А профессор в курсе ваших планов?
— Да, я ему говорил. Он даже узнавал в ассоциации по вопросам дислексии
методы обучения таких, как вы.
— Чувствую себя звездой, — фыркнула Джин.
— Так, значит, вы согласны?
— Нет! — выпалила девушка. Она не привыкла соглашаться. —
Даже если бы я и хотела, у меня нет времени.
Казалось, Ланс предвидел такой довод.
— Вы можете не посещать мои семинары.
— Правда? — недоверчиво спросила она.
— Почему бы и нет? Все равно вы не принимаете участия в обсуждении,
словно вас нет.
Джин покраснела.
— Это не специально. Я всегда не любила школы.
— Ни одну из тех, где учились?
— Ни одну, — рассмеялась она. — Правда, и я была для них не
подарок. Нет, меня не исключали. Просто мы много переезжали.
— Мы? — переспросил Диллон. — И сколько вас было?
— Только двое, — ответила она, — я и отец. Мама умерла, когда
я была совсем девчонкой.
— Так, значит, вас воспитывал отец?
— Можно сказать и так, — еле слышно пробормотала Джин.
Ланс заинтересованно посмотрел на нее.
— А как бы вы это назвали?
Девушка уже сожалела, что задела эту тему. Однажды она призналась одному из
учителей, что ее отец пьет. Потом к ним домой стал наведываться социальный
работник.
— Никак, — попыталась она резко сменить тему.
Но Ланс не собирался отступать.
— Может, я помогу советом. Я ведь тоже отец-одиночка.
Джин сомневалась, что это одно и то же.
— Прекрасно! Вы можете себе представить, что ваш отец напился пьяным, а
вы пытаетесь уложить его спать?
Диллон сначала принял это за шутку, но лицо Джин свидетельствовало об
обратном.
— Вы часто с ним видитесь? — спросил он.
— С отцом? Нет, он умер.
— Мне очень жаль. — Ланс понимал, что этих слов недостаточно.
Но Джин не хотела принимать сожаления.
— Это было облегчением. По крайней мере... для него.
Она ненавидела и любила отца одновременно. Когда он напивался, она была
беспомощной и от этого плакала. Но умер он трезвым.
Глаза защипало, но Джин успела отвернуться, прежде чем Ланс Диллон заметил
слезы. Она ненавидела жалость. Сочувствие в глазах людей, когда они смотрели
на ее отца, ее бесило.
— Должно быть, вы тоскуете по нему, — тихо проговорил Ланс.
Но она не оценила его деликатность. Да что он может знать?
— Почему я должна тосковать по нему? — бросила она с
вызовом. — Потому, что так принято? Так полагается? Или так нужно
говорить?
Господи, как с ней тяжело! Ланса раздирали противоречивые желания: защитить
эту девушку и вместе с тем сказать ей что-то резкое, злое.
Он обхватил ее за плечи и развернул к себе.
— Отпустите меня!
Но Ланс продолжал сжимать ее плечи.
— Хоть посмотри на человека, прежде чем пошлешь его ко всем
чертям! — рявкнул он.
— Хорошо! Посмотрю!
Их глаза встретились. Джин уже собиралась сказать что-нибудь обидное,
выгнать его. Но слова внезапно застряли в горле, а злость пропала. Ему же
было достаточно ощутить ее близость. Повинуясь сумасшедшему порыву, он
притянул ее к себе. Прежде чем Джин смогла возразить, его губы накрыли ее
рот.
Джин и раньше целовали. Но это были глупые мальчишеские поцелуи, и она не
испытывала ничего подобного тому, что чувствовала сейчас. Горячие губы Ланса
были требовательными. Он знал, как заставить ее раскрыть рот навстречу его
поцелуям, как вдохнуть в нее огонь желания и восторга.
Он чуть с ума не сошел, когда понял, что она отвечает на его поцелуи. Это
была страсть, слепая страсть, не чувство, пришедшее со временем, не расчет,
а внезапный порыв.
Ланс неистово целовал ее. Его руки гладили ей спину, касались груди,
скользили по упругим бедрам. Он подхватил ее, словно пушинку и перенес на
кровать. Их тела сплелись в безумном объятии.
С Джин такое происходило впервые. Но принимать ласки этого мужчины, отвечать
на его поцелуи было для нее так же естественно, как дышать. Это было похоже
на марафон: биение сердца, закипающая кровь. Только теперь она была не одна.
Он должен был остановиться и знал это. Он пытался. Прервав поцелуй, Ланс
взглянул на девушку. Господи, как она юна! Перестань, ведь это твоя ученица,
приказывал он себе. Но ничего не помогало. Он так хотел ее!
Она могла бы еще остановить его. Но когда он снял с нее одежду и прикоснулся
к ее обнаженному жаркому телу, разум отказал ему. Он жаждал узнать ее тело и
не отказать ей в том, чего и она так страстно желала. Нет, она не должна
была стонать от наслаждения. Ей следовало выгнать его, закричать сразу, а не
после того, как он...
Боль... Джин оцепенела от неожиданности. Она не была готова к этому. Но боль
вернула ее к реальности и заставила трезво взглянуть на незнакомца,
возвышавшегося над ней. Ужас заполнил все ее существо.
Ланс почувствовал, как она содрогнулась, как бы отвергая его. Выпустив ее,
он резко поднялся и присел на край кровати. Сейчас он хотел только уйти.
Джин тоже хотелось, чтобы он ушел. Лишь бы не произносил никаких слов,
оставил ее наедине с путаными мыслями. Прожив двадцать один год, она до сих
пор ни с кем не встречалась, хотя ей и предлагали. Но с этим мужчиной она
легла в постель, ни минуты не колеблясь.
— Я не понимал, что творил, — с трудом проговорил Ланс, когда,
наконец, нашел в себе силы посмотреть на нее.
Джин поняла, что он имел в виду. Она ничего не ответила, лишь подтянула
одеяло к подбородку.
Ланс взглянул в огромные пылающие зеленые глаза, и его пронзило ощущение
вины. Что случилось с ним? Она ведь совсем ребенок.
Он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но Джин отшатнулась.
— Пожалуйста, уходи.
— Нет, не могу так. — Ему казалось необходимым защитить эту
девушку.
Заметив озабоченность на его лице, Джин истолковала ее по-своему.
— Не волнуйся. Я никому не скажу.
— Я и не волнуюсь. Можешь всему свету рассказать, какой я подонок.
Просто не знаю, почему я... — Голос Ланса оборвался. Он понимал, что
извинения только все ухудшают.
— Это моя вина. Я должна была остановить тебя... — Джин не могла
подобрать слов. — Теперь ты можешь уйти?
Она словно льдинка. Полная отчужденность. Никаких эмоций. По-видимому, она и
не способна ничего испытывать. Такие мысли крутились в голове Ланса.
Наконец он встал, взял пиджак и вышел.
Джин уставилась на закрывшуюся за ним дверь. Лишь теперь по ее лицу потекли
слезы, словно дождь по окнам. Боль и отчаяние затмили все.
4
— Что вы хотите? — враждебно поинтересовалась женщина.
— Это... Профессор Диллон дома? — заставила себя спросить Джин.
— Возможно... — Миссис Шерман все еще держалась холодно. —
Надеюсь, вы не очередная претендентка?
— Претендентка на что? — не поняла Джин.
— Я говорю о нянях, — выдавила домоправительница. — От них
больше головной боли, чем пользы.
— Нет, я к профессору Диллону-старшему.
Элис Шерман недоверчиво смотрела на девушку. Джин теребила в руках записку
Ланса:
Дорогая Джин, ты можешь донести на меня руководству колледжа, это
твое право. Но мой отец все еще надеется заниматься с тобой. С уважением, Ланс Диллон. Немногословная записка. Ей предоставлялся выбор: разрушить все громким
скандалом или промолчать и тем самым избежать трудностей.
— Послушайте, если какие-то проблемы... я могу уйти. Но вы хотя бы
скажите профессору, что я была здесь.
Джин развернулась, собираясь уйти.
— Подожди, девочка, — окликнула ее миссис Шерман. — Если
профессор ждет тебя, то проходи.
Девушка неохотно поднялась по ступеням и вошла в дом. Она чувствовала бы
себя гораздо лучше где-нибудь подальше от дома Ланса.
Элис оставила Джин в гостиной и отправилась за профессором. Девушка
огляделась. От лестницы отходил коридор со множеством комнат, ближайшая из
которых, по-видимому, была библиотекой, потому что от пола до потолка была
заставлена книгами.
— Джин Кейси? Рад тебя видеть, — услышала она голос профессора.
Джин улыбнулась. Он всегда ей нравился тем, что не лез с советами в ее
жизнь.
Профессор выглядел гораздо лучше, чем когда она видела его в последний раз.
— Ну что ж, давай пройдем в мой кабинет и начнем.
Напряжение спало, и девушка расслабилась.
— Ты не принесешь нам кофе, Элис? — попросил Диллон.
Домоправительница посмотрела на Джин.
— Конечно, только особенно не утомляйтесь.
— Не волнуйся, Элис. — Профессор улыбнулся Джин. — Она
считает, что пятнадцать лет работы в доме дают ей право командовать мной.
Что ж, может быть, и так.
— Профессор, — начала Джин, — вам вовсе не обязательно
тратить на меня свое время.
— Время? — Диллон коротко рассмеялся. — Единственное, что у
меня осталось, это время смотреть, как проходит жизнь... Я трачу не свое
время, а твое.
— Мое? — в недоумении переспросила она.
— Да. Ты ведь гораздо с большим энтузиазмом тренировалась, чем училась.
Он был прав. Но заставить себя прийти сюда было для нее слишком важным шагом. Она покачала головой.
— Я толком не могу ни писать, ни читать.
Профессор тепло улыбнулся.
— Считай, что полдела сделано: ты признала это. Самое главное решить,
как и что нужно исправлять.
В этот день они многое сделали. Было видно, что профессор долго и
основательно готовился к их занятиям. Он провел несколько тестов, чтобы
выявить уровень ее возможностей. От дислексии нет стопроцентного лекарства,
но есть трюки, с помощью которых можно обмануть природу.
— Увидимся в среду, — на прощание сказал Дуэйн Диллон. —
Если, конечно, ты не решишь вновь посещать занятия моего сына.
— Нет, — поспешно произнесла она, — я лучше буду заниматься с
вами.
— Похоже, тебе не слишком сладко пришлось с ним.
— Да, возможно. — На языке Джин вертелась масса колкостей в адрес
Ланса, но ей не хотелось огорчать пожилого профессора.
— Сын назвал это несовместимостью взглядов.
— Да?
Интересно, подумала девушка, он сказал это до того, как они легли в постель,
или потом? Профессор промолчал.
— Спасибо, — сказала Джин.
— Не нужно благодарности. Лучше приходи еще.
Девушка кивнула. Она обязательно придет.
У входа Джин встретила домоправительницу и девчушку, сжимающую в руках
плюшевого мишку. Должно быть, это дочь Ланса, подумала Джин.
— С профессором все в порядке? — спросила Элис Шерман.
— Да, — миролюбиво ответила Джин. — Спасибо за кофе.
— Ты ведь не очередная няня? — вмешалась в разговор девочка.
— Дорис! — в
...Закладка в соц.сетях
