Жанр: Любовные романы
Шальные желания
Встретились двое. Он — талантливый, умный, богатый, любимый многими.
Она — совсем еще юная, но уже познавшая обиды, одиночество,
унижения... Казалось бы, что между ними общего? Вначале, действительно, лишь
внезапный порыв страсти бросает их в объятия друг друга. И только пройдя
трудным путем через разочарование и разлуку, отчаяние и боль, они начинают
верить, что нашли любовь на всю жизнь. Сомнения остаются, но надежда не
покидает их.
— Подожди, сейчас увидишь его. Он невероятно красив!
Это было первое, что Джин услышала о Лансе Диллоне в случайно подслушанном
разговоре двух девушек, сидевших недалеко от нее.
Джин не была близко знакома с этими девушками, лишь знала их имена: о
незаурядной внешности Ланса Диллона говорила Милли, а Лайза хихикала ей в
ответ. Обе были весьма привлекательными блондинками с голливудскими
белозубыми улыбками.
— Ты, должно быть, шутишь! — фыркнула Лайза. — У нашего
профессора сын-красавчик? Это невозможно!
— Клянусь, так и есть, — настаивала Милли. — Спроси кого
угодно.
Лайза огляделась и заметила Джин, сидевшую ближе всех.
— Давай спросим нашу англичанку, — хитро улыбнувшись, проговорила
она.
Джин напряглась. Ей не хотелось попадать в неловкое положение.
— Ты видела нового по истории? — обратилась к ней Милли.
Девушка покачала головой.
— А что случилось с профессором Диллоном?
Милли округлила глаза.
— Ты что, с другой планеты?
Джин не стала отвечать. И почему всем что-нибудь от нее надо? Она ведь ни к
кому не приставала, и им не стоило бы задевать ее.
— Не иначе как с Марса! — хихикнула Лайза.
Подружки весело рассмеялись.
Джин не видела в этом ничего смешного. Ей только хотелось, чтобы они
оставили ее в покое.
— У профессора Диллона сердечный приступ, — сообщила всезнающая
Милли.
— О... — Джин расстроилась. Ей всегда нравился старый
профессор. — С ним все в порядке?
Милли пожала плечами. Ее не слишком интересовало здоровье преподавателя.
— Вот он, — прошипела она Лайзе, и обе мгновенно забыли о Джин.
Девушку это не огорчило. У нее никогда не было много друзей. Тренировки,
занятия и еще работа не позволяли ей посещать молодежные сборища в колледже.
Без особого интереса Джин взглянула на вошедшего преподавателя, и ей
пришлось признать, что более красивого мужчину она никогда не видела.
Он был очень высок, выше шести футов. Черные волосы, откинутые назад,
открывали высокий лоб. Черты лица были классически правильными и казались
высеченными из гранита. Сколько ему лет, трудно было определить, но это не
имело никакого значения.
Джин не могла отвести взгляда от его пронзительно-синих глаз. На мгновение
ей показалось, что она уже видела эти глаза раньше.
Мужчина оглядел аудиторию и пробежал глазами по списку группы. Он не
произнес ни слова, но стояла полная тишина.
— Меня зовут Ланселот Диллон, — произнес он сухим официальным
тоном. — Друзья зовут меня Ланс, а вы можете называть профессором
Диллоном, — по крайней мере, до тех пор, пока не станете известны так
же, как, скажем, Джордж Вашингтон. Тогда зовите хоть Дураком.
Повисла тишина, а затем вся группа дружно рассмеялась. Все, кроме Джин. Ей
не было смешно. Она уже начинала скучать по старому профессору,
снисходительному, рассеянному и не придиравшемуся зря.
— Итак, ваши работы. — Он приподнял папку с тетрадями. — Я
буду называть ваши имена, а вы подходите.
Так все и происходило. По ходу молодой Диллон давал краткие комментарии. Он
оказался более строг, чем его отец.
К счастью для Джин, в группе было еще пятнадцать студентов, так что
отсутствие ее реферата оказалось незамеченным. По правде говоря, она вообще
надеялась, что на нее не обратит внимания. Так она старалась держаться и па
других лекциях и семинарах, которые посещала в колледже — скромном учебном
заведении в маленьком городке неподалеку от Бостона. Пару раз она нервно
вздрогнула, когда взгляд Диллона скользнул по ней. Но, по-видимому, она не
привлекла внимания преподавателя. Джин решила вздремнуть, как обычно.
Обсуждение великих имен почти закончилось, когда удача повернулась к ней
спиной: Диллон все-таки назвал ее имя. Если бы он не следовал алфавитному
порядку, то Джин Кейси могла бы не беспокоиться до следующего раза.
— Джиневра Кейси? — повторил преподаватель. — О Господи,
Джиневра! Это невозможно! Комический ужас, прозвучавший в его восклицании,
вызвал всеобщий хохот.
Если поначалу сынок профессора и мог рассчитывать на ее симпатию, то теперь
у него не осталось шанса. Что он нашел смешного в ее имени?
Все студенты обернулись в сторону виновницы веселья.
Диллон приподнял бровь.
— Прошу прощения. Не ожидал встретить здесь прекрасную королеву.
Джин понимала, что ее мало кто воспринимает здесь всерьез. Она слишком
отличалась от американок. Их волосы всегда были завиты и замысловато
уложены. А у нее были от природы вьющиеся черные волосы, короткие, как, у
мальчика. Далеко не каждый мог оценить ее поразительную женственность.
Уголки ее изумрудно-зеленых глаз слегка поднимались к вискам, а полные губы
были мягки и нежны. Она была невысокой и еще по-юношески угловатой. Ее
точеная фигурка с высокой грудью, тонкой талией и длинными стройными ногами
казалась хрупкой, но это было обманчивое впечатление.
Как-то один парень заявил ей, что она очень даже ничего. Но в ответ он
услышал лишь ее пренебрежительный смешок и больше этих слов не повторял.
И тут Джин вспомнила, где видела этого мужчину раньше. Несколько дней тому
назад утром из-за тумана ничего вокруг нельзя было разглядеть. Это не
остановило ее. Она пробегала второй круг, когда внезапно налетела на кого-
то.
— Какого черта!.. — услышала она сердитый возглас и выругалась в
ответ, уже падая на землю.
— Вы не ушиблись? — Кто-то присел рядом с ней.
Джин подняла голову и встретилась с пронзительными синими глазами. Ленивая
улыбка показалась на небритом лице. Девушка не видела повода для веселья и
продолжала сердито дуться. Видимо, мужчина воспринял ее взгляд как обвинение
и решил перейти в наступление.
— Это вы натолкнулись на меня, — уточнил он.
— А зачем вы стояли посреди дорожки?
— Да, но я не ожидал никого встретить в столь ранний час, особенно
любителей толкаться.
— Я не толкаюсь, а бегаю, — прошипела Джин.
— Понятно.
Этот тип уже злил ее.
— Здесь дорожка колледжа, — решила она поставить его на место.
— Знаю.
Джин недоверчиво прищурила глаза. Конечно, в колледже встречались и взрослые
студенты. Но его она не помнила, а его трудно было не заметить.
— Я здесь недавно, — произнес незнакомец, уловив подозрение в ее
глазах.
Так я и предполагала, подумала про себя девушка и спросила:
— А чем вы занимаетесь? Он как-то странно улыбнулся.
— История, средние века. А вы?..
Джин не ответила, решив, что их разговор слишком затянулся. Она
проигнорировала протянутую руку и легко поднялась, разминая ноги.
— Может, пробежимся вместе? — предложил он. — Чтобы избежать
новых столкновений.
— Я люблю бегать одна, — спокойно ответила Джин.
Отказ вовсе не обидел его.
— Должно быть, трудно бегать каждый раз, словно на соревнованиях? — с улыбкой спросил он.
Джин понимала, что он пытается расположить ее к себе. Но не была намерена
продолжать знакомство и поэтому резко бросила:
— С чего вы взяли, что я бегаю, как на соревнованиях?
— Я просто предположил. — Он лениво потянулся, но в глазах
мелькнули лукавые огоньки. Его взгляд вобрал в себя и короткие шорты, и
выцветшую майку, на которой еще было заметно название известного английского
спортивного клуба.
Под его взглядом Джин вдруг почувствовала себя женщиной. Но едва он
отвернулся, она почему-то ощутила себя оскорбленной. Вряд ли сейчас она
могла вызвать интерес у взрослого мужчины, тем более у такого симпатичного.
На прощание он произнес:
— Следует быть осторожной, бегая в одиночестве.
Это прозвучало как предупреждение.
Джин смотрела в спину удалявшегося, и ей казалось, что с ней творится нечто
непонятное...
— Ну, Джиневра... — произнес Диллон с оттенком сомнения, —
может, вы отважитесь высказать свое мнение?
— Я... По какому поводу? — пробормотала девушка, не успев
сообразить, какой вопрос был задан.
— Я спросил, — пытаясь ей помочь, напомнил Диллон, —
соответствует ли исторической правде образ Ричарда Глостера у Шекспира.
Но подсказка ей не помогла.
— Трудно сказать определенно.
Не могла же она признаться, что никогда не читала Шекспира.
Профессор Диллон пристально посмотрел на нее, введя в смущение, а потом
спросил кого-то другого. И если бы не антипатия, которую она почему-то
испытывала к Лансу Диллону, девушка готова была расцеловать ему руки за
столь благородный жест.
Как только прозвенел звонок, Джин попыталась ускользнуть из аудитории.
— Джиневра! — услышала она за собой властный голос.
Проигнорировать этот призыв не было возможности. Она нехотя повернулась.
Милли и Лайза захихикали, проходя мимо.
Девушка медленно подошла к столу Диллона. Она ожидала, что получит по первое
число за невнимательность. Но вместо этого профессор, как-то странно
взглянув на нее, спросил:
— Кто вас так назвал — Джиневра?
— Что? — Джин опешила от неожиданности. — Моя мама... Вообще-
то с детства я называла себя Джин. Так и пошло. А что? — Она совсем
забыла, что перед ней преподаватель, а не случайный знакомый по беговой
дорожке.
— Да так, ничего. Просто редко встречаю друзей по несчастью, —
улыбнулся он.
— Прошу прощения? — Она ничего не могла понять.
— Мой отец назвал меня Ланселотом, — объяснил Диллон. Джин все еще
не понимала, что он имеет в виду. — Ланселот и Джиневра — герои
любимого романа моего отца
Смерть Артура
.
— А... — произнесла Джин не слишком уверенно.
— Вам нравится этот роман?
Ей хотелось солгать, сказав
да
, но это не спасло бы: она будет быстро
разоблачена.
— Я не читала его, — ответила она честно.
— Правда? — Это прозвучало скорее удивленно, чем
насмешливо. — Ну что ж, мы это исправим. А как насчет хроник Шекспира?
Вы ведь писали реферат о них для моего отца? — Джин не стала отвечать.
И так было понятно, что он уже знает: ничего-то она не писала. — По
крайней мере, должны были написать. Но что-то я не помню вашей работы.
Девушка решила признаться сейчас. Чем раньше, тем лучше.
— Я не писала. Я говорила вашему от... профессору Диллону.
— Говорили что? — спросил он.
— У меня была встреча.
— Встреча? — повторил Диллон и тут же сообразил: — Занятия бегом?
— Да, я должна была тренироваться.
— А, так вы получаете спортивную стипендию? Тогда все понятно.
Джин догадалась, что он, как и многие в колледже, считает ее просто
безмозглой спортсменкой.
— Многие склонны полагать, что если подросток способен пробегать
стометровку быстрее своих сверстников, то ему будет легко окончить любой
колледж. К несчастью для вас, я не отношусь к таким людям. Понятно?
— Да, — стиснув зубы, проговорила Джин.
— В таком случае вы должны мне задание. Правильно? — Синие глаза неотрывно следили за ней.
— Правильно, — недовольно отозвалась девушка. — Могу я идти?
— Когда у вас следующий семинар?
— В четверг, — сказала Джин, заранее боясь этого дня.
— Прекрасно. Через три дня, — подсчитал он. — У вас будет
достаточно времени.
— К этому времени вы хотите получить мою работу? — недоверчиво
спросила Джин.
— А что? Какие-то проблемы?
Нет, это только начало проблем. Уже в дверях она спросила:
— Как себя чувствует ваш отец?
Ее слова прозвучали искренне. Возможно, поэтому Диллон ответил:
— Он все еще в больнице, но опасность позади. Врачи говорят, что он
поправится, если будет строго следовать их рекомендациям.
— Я рада, — просто проговорила Джин.
— Можно ему передать ваши пожелания?
Джин кивнула.
— Хотя вряд ли он меня помнит.
Наблюдая за удалявшейся Джин, Ланс размышлял о том, что отец наверняка
запомнил эту девушку. Всякий хороший преподаватель заметит ученика, который
на занятиях постоянно глазеет в окно, мечтая очутиться подальше от колледжа.
Ланс вздохнул. Он и сам работал здесь не по собственному желанию, а лишь для
того, чтобы сохранить место за отцом. Любя историю, он терпеть не мог
заставлять молодых читать что бы то ни было вместо любимых ими комиксов. А
некоторые, вроде Джин, и вообще предпочитали учебе наматывание бесчисленных
кругов на беговой дорожке.
— Как все прошло, сынок? — спросил отец, когда Ланс навестил его в
больнице.
— Отлично, папа, — ответил Диллон-младший.
Врачи считали, что Дуэйн Диллон уже отслужил свое и должен беречь здоровье.
Но Ланс понимал: преподавание для отца — это жизнь.
— Лжец! — возразил отец. — Ты ведь ненавидел каждую минуту,
проведенную там.
— Ну, может, и так, — согласился Ланс. — Но не волнуйся, я
протяну семестр или два.
— Спасибо, сынок, — искренне сказал Дуэйн.
— Не надо благодарности. Лучше быстрее выздоравливай.
— Постараюсь. — Отец улыбнулся и добавил: — А как моя девочка?
— Просто кошмар.
Девочкой была дочь Ланса, любимая внучка Дуэйна.
— Сколько миссис Шерман работает у тебя, папа?
— Около пятнадцати лет, а что?
— Да не знаю, сколько еще она сможет выносить эту егозу.
— Миссис Шерман сильная женщина. Не беспокойся за нее. Шалости ребенка
— для нее забава.
— Посмотрим.
Ланс обожал дочь, но не склонен был поощрять ее капризы.
— Ей нужна мать, — задумчиво проговорил Дуэйн, возвращаясь к
излюбленной теме.
— Я и сам вырос только с отцом, — напомнил Ланс.
— Ну и в кого ты превратился?
Ланс улыбнулся в ответ. Он уже лет десять писал новеллы и эссе, причем
довольно успешно. У него было имя в литературных кругах. И хотя отец
сокрушался, что он забросил историю ради литературы, но в душе гордился им.
Ланс очень любил отца и негодовал на тех студентов и преподавателей, которые
считали Дуэйна выжившим из ума стариком. Задумавшись об этом, он вспомнил
события минувшего дня.
— На одном из твоих курсов есть девушка, смахивающая на мальчика-
подростка, но весьма симпатичная. У нее ярко выраженный английский выговор.
— Джиневра, — улыбнулся отец.
— Да, она.
— Она действительно из Англии и учится на их стипендию.
— Знаю. Спортсменка... Я думал, что подобная практика себя
изжила. — Дуэйн взглянул на сына, не понимая, что тот имеет в
виду. — В колледж охотнее принимают того, кто может забросить мяч в
кольцо или пробежать быстрее собственной тени. А знания не в счет.
— Ничего не поделаешь, — примирительно заметил отец. — Это
своего рода реклама учебного заведения.
— Никто не осмеливается поставить на место эту английскую
девчонку, — недовольно продолжил Ланс. — Весь семинар она
проводит, глазея в окно, а потом еще и обижается, когда я прошу принести
невыполненное задание.
— У нее, вероятно, есть проблемы, — попытался защитить Джин
профессор Диллон.
— Например?
— Не знаю. Она не очень многословна.
— Удивлен, что ты так быстро заметил ее. Обычно она сидит тише воды,
ниже травы.
— Разумеется, для того, кто понятия не имеет, о чем идет речь на
семинаре, это самое мудрое поведение.
Ланс не сказал отцу, что встретился с этой девушкой на утренней пробежке. Он
узнал ее сразу, как только вошел в аудиторию. Но Джин, казалось, не обратила
на него никакого внимания. Это не слишком льстило самолюбию Диллона.
Однажды, когда женщина холодно отнеслась к нему, он сделал большую ошибку,
женившись на ней.
— Будь с ней помягче, — обратился Дуэйн к сыну. — Иногда ты,
сам того не замечая, смахиваешь... на зануду.
Ланс не стал спорить.
— Мое занудство вряд ли затронет твою английскую протеже. Она рассеянна
и к тому же не собранна.
— Я заметил, — усмехнулся отец.
— Не беспокойся! Как минимум три месяца у тебя с ней не будет
трудностей, да и у меня тоже. Ее время будет уходить на выполнение заданий.
— Да... — Казалось, Дуэйн что-то собирался сказать сыну, но потом
передумал. Только через три дня Ланс понял, о чем хотел предупредить его
отец.
В четверг Джин опять не успела незаметно ускользнуть из аудитории. Вообще-то
она предпочла бы и вовсе не приходить на семинар Диллона, но ведь это не
спасло бы ее от надвигавшейся катастрофы. Кроме того, было еще какое-то
смутное, непонятное ей самой желание, чтобы Диллон узнал правду от нее, а не
от кого-то другого. В последний момент она все-таки струсила и решила
сбежать. Но опоздала.
— Мисс Кейси, задержитесь, пожалуйста, — услышала она голос Ланса,
пробираясь к выходу, когда он еще был в окружении других студентов.
Джин неохотно поплелась к его столу. Она знала, что ей предстоит. Сотни раз
приходилось проходить через это.
Девушка остановилась в стороне, ожидая, пока он освободится. Похоже, он
нравился студентам, и они не спешили расходиться, когда можно было
поговорить с ним. Сегодня его семинар был последним в расписании, и никто не
торопился. Но Джин торопилась. Она ждала, постоянно поглядывая на часы. Ланс
заметил это и отпустил других.
— Надеюсь, не слишком задерживаю вас? — язвительно осведомился он,
когда они остались одни.
Что за глупый вопрос? Разумеется, задерживает. Но Джин не собиралась
ввязываться в бесполезный спор и коротко бросила:
— Нет, ничего.
— Вот и отлично, — усмехнулся Ланс. — Вы принесли вашу
работу?
— Нет, — тем же тоном произнесла она.
Джин ожидала услышать слова, которые обычно звучали в таких случаях.
Бездельница. Наглая. Невежественная. Такие эпитеты преследовали ее с первых
лет учебы. С каким рвением и желанием учиться шла она когда-то в первый
класс! Но ни один ребенок не вынесет, когда его постоянно ругают и
высмеивают, как бы он ни старался.
Диллон внимательно посмотрел на нее и неожиданно спросил:
— Сколько вам лет?
— Двадцать один.
— Многовато для студентки первого курса. Но вы не выглядите на свой
возраст.
Джин не восприняла его слова как комплимент. Другие студентки колледжа
кокетливо одевались и злоупотребляли косметикой. Ее же не слишком заботила
собственная внешность.
Ланс Диллон присел на край стола, скрестив руки и не сводя с нее глаз. В его
лице была какая-то особая мужественность: упрямый подбородок, широкие скулы,
непреклонный взгляд. В джинсах и легком свитере он был похож скорее на героя
вестерна, чем на профессора истории. Внезапно Джин показалось, что ее сердце
вот-вот выскочит из груди. Неужели она ничем не отличается от других наивных
и впечатлительных девчонок? Но на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она
заставила себя поднять голову и в упор посмотреть на Диллона. Наверное,
напрасно. Пронзительно-синие глаза чуть не лишили ее самообладания.
— В чем трудности? — мягко спросил он. — Что вам мешает?
Джин набрала в грудь побольше воздуха и выпалила, чувствуя себя так, будто
прыгает в ледяную воду:
— Я дислексик.
— Это ведь не так страшно, — тихо сказал Ланс и, поняв ее
состояние, добавил: — Но многие этого не понимают, так?
Она кивнула. Искреннее участие Диллона-младшего, желание разобраться в ее
трудностях было сейчас для нее как глоток свежего воздуха, хотя она по-
прежнему испытывала к нему недоверие.
— Значит, вы почти не можете ни читать, ни писать, — продолжал
Диллон. — Кто поставил вам такой диагноз?
Глаза Джин потемнели. Она с тоской вспомнила тот ужасный день, когда ей в
школе сказали о дислексии и о том, что у нее нет ни малейшего шанса учиться
дальше. Ей казалось тогда, что ее отчаяние непереносимо.
— В школе, — пробормотала она, — мне сказали об этом еще в
школе.
Ей хотелось повернуться и убежать от пронизывающих синих глаз. Но Ланс еще
не удовлетворил свое любопытство.
— Есть особые методы, — проговорил он. — С вами кто-нибудь
занимался?
— Нет.
— Как же вы учились?
— Поступила в другую школу.
Ланс засмеялся.
— Прекрасный выход. Сколько же школ вы сменили?
— Десять, — коротко бросила Джин.
— Господи! — изумился он, довольно ясно представив себе, что
пришлось вынести этой девушке. Наверное, жестоко было ее расспрашивать, но
ему действительно было интересно узнать, как она справилась. — Почему
же вы выбрали историю? Ведь историку невозможно не читать. Это — главное в
его работе.
Сама не зная почему, Джин вдруг начала ему рассказывать, с каким интересом
бегала на лекции в городское историческое общество, с каким трудом доставала
не слишком многочисленные кассеты с записью курсов по истории. Поймав его
недоверчивый взгляд, она объяснила:
— Я легко воспринимаю на слух, и у меня хорошая память.
Ланс знал, что среди дислексиков много талантливых, серьезно мыслящих людей.
И он был достаточно проницателен, чтобы увидеть в сбивчивом рассказе этой
зеленоглазой бегуньи попытку защитить свое достоинство, доказать свою
полноценность.
— Хорошо, — сказал он. — Полагаю, колледж в курсе?
К его удивлению, Джин отрицательно покачала головой.
— Как же вам удалось поступить? Только не говорите, что вам дали
спортивную стипендию, ничего не спросив!
— Было собеседование, — объяснила Джин, — ну и разные
логические задачи. Я неплохо справилась.
— А почему вы решили учиться в Штатах? — не удержался он от
вопроса.
— Здесь дали стипендию, — сухо ответила Джин, снова ощущая
раздражение. Что ему за дело? Зачем он мучает ее своими расспросами?
Между тем Ланс безжалостно продолжал спрашивать:
— И что дальше?
— Ничего! — враждебно отрезала она, забывая, что разговаривает с
преподавателем. — Все равно ничего не выйдет.
— Хотите сдаться? На вас это не похоже, — спокойно заметил
Ланс. — А я уже собирался договориться с машинисткой.
— Не понимаю.
— Вы диктуете, она печатает.
— О... — Джин была поражена. Такой выход ей не предлагал ни один
преподаватель.
— Сейчас мы с вами пойдем к машинистке и условимся с ней.
— Сейчас? — Лицо Джин вытянулось.
— Ну да. А что, есть возражения?
Джин взглянула на часы.
— Я уже должна быть в другом месте.
Ланс слегка рассердился.
— Неужели это более важно?
Джин понимала, что ей выпал шанс, но решила отказаться.
— Да, — как бы извиняясь, произнесла она.
— Беговая дорожка, полагаю? — Девушка покачала головой. — В
таком случае, парень?
Джин не сразу поняла, что он имеет в виду, но потом вновь отрицательно
мотнула головой.
— Я ни с кем не встречаюсь.
— Вы ни с кем не встречаетесь? — Казалось, его это позабавило.
Джин даже не заметила, как заняла оборонительную позицию.
— Это вас удивляет?
— Нет, — просто ответил Ланс. &md
...Закладка в соц.сетях
