Жанр: Любовные романы
Искусительница Кейт
...ло чисто и аккуратно, а из мебели в
комнате стояли только кровать, туалетный столик, шкаф и инкрустированный
секретер. Туалетный столик был почти пустой, если не считать маленького
зеркала, расчески и щетки с ручками из слоновой кости. Все говорило о
целесообразности, а не о тщеславии. Духов Грейсон не заметил, но
таинственная Кейт пахла мятой. А может быть, это был просто соблазнительный
запах ее свежести?
Грейсон нахмурился. Он выдвинул ящики в шкафу, но не обнаружил ничего, кроме
довольно жалкой одежды, в том числе и мальчишеской, в которой она появилась
в его кабинете. Вдруг ему пришло в голову, что, вероятно, с ней живет муж
или какой-то мужчина. Это его почему-то взволновало, и перед глазами все
закружилось. Грейсон оперся о столбик кровати и несколько раз глубоко
вдохнул. Да нет, сказал он себе, можно поклясться, что девушку ни разу никто
не целовал. Присутствия мужчины не было заметно, не считая нескольких
рубашек и брюк. Интересно, а где спит Том? Но с этой загадкой он решил
повременить. Хотя головокружение у него и прошло, он решил не испытывать
дальше свою выносливость и вернулся к себе.
Грейсону было непонятно, почему ни одна из девушек не расположилась в его
комнате — ведь она большая и удобная. Наверное, они бедные родственницы и не
смеют сами ничем распоряжаться, а может быть, владелец этой комнаты в
отъезде. Многие проводят большую часть времени в Лондоне, а не в деревне.
Грейсон заметил, что на стенах недостает нескольких картин. Вероятно, хозяин
дома нуждался в средствах. Это объясняет отсутствие слуг, но почему здесь
живут девушки?
У Грейсона, помимо плеча, разболелась еще и голова, поэтому он улегся на
постели, поудобнее устроившись на подушках. Ему необходимо поскорее встать
на ноги. Недовольный собственной слабостью, он закрыл глаза. По крайней мере
в комнатах наверху он ничего подозрительного не обнаружил, что подтвердило
его инстинктивное предположение, что Кейт, ее сестра и их седовласый
помощник не замышляют против него ничего дурного А здравый смысл
подсказывал, что несносный Том не старался бы так упорно отделаться от него,
будь у них причины держать его в заточении.
Да, если забыть о том, что они вломились в его дом и всадили в него пулю, то
эти две молодые особы и старик выглядят вполне безобидно. Вероятно, месть в
духе Кейт — это похищение.
Грейсон проснулся от сильной головной боли и боли в плече. Горло пересохло,
а в висках стучало. Он открыл глаза и увидел перед собой старика. Кто это?
Его конюх? Тряхнув головой, он узнал сердито сдвинутые густые седые брови.
— Вы думаете, что если будете лежать, то вам позволят остаться? Ну нет,
этот номер не пройдет, меня-то вам не обмануть, — противным громким
голосом произнес Том. — Я вас больше обслуживать не буду, милорд, или
кто вы там есть. Вот ваша рубашка, — и бросил что-то Грейсону на
грудь. — Ее выстирали и зашили, как могли, так что можете одеться к
ужину. Мы рано ложимся спать, поэтому поторопитесь — ужин в семь
часов. — С хмурым видом Том подтянул штаны и пошел к двери.
У Грейсона болели даже глаза. Он не помнил, когда чувствовал себя так
скверно. Со стоном сев, он взял в руки брошенную ему рубашку из тонкого
батиста. Теперь ее украшал шов вдоль плеча. Грейсона передернуло от мысли,
как близок он был к смерти. Когда он натянул рубашку и застегнул манжеты, то
от усилия у него закружилась голова. Черт подери, что с ним? Нагнувшись,
тяжело дыша, он надел ботинки. Затем огляделся, но жилета и фрака нигде не
обнаружил. Очевидно, они еще не высохли. Грейсон не привык ужинать в одной
рубашке, но это все-таки лучше, чем есть в постели. Впрочем, аппетит у него
пропал, так как плечо и голова ужасно болели.
Но вежливость, а может, и любопытство заставляли его выйти к столу. Он
открыл дверь и пошел по коридору. Винтовая лестница вела в прихожую, где пол
был выложен плиткой. Внизу его не ждали ни дворецкий, ни лакей.
Остановившись отдышаться, Грейсон стал рассматривать украшенный росписью
потолок, и у него возникло ощущение, что он здесь когда-то бывал и уже видел
эти картины на исторические темы. А может, это смутные воспоминания прошлой
ночи, когда он время от времени впадал в беспамятство?
Поскольку его никто не встретил, Грей-сону пришлось идти заплетающимися
ногами вдоль галереи с колоннами на звуки голосов. И снова ему показалось,
что он здесь уже проходил, хотя точно знал, что прошлой ночью не мог этого
сделать. Странное ощущение не отпускало и шло за ним по пятам, пока он искал
столовую.
Наконец он достиг цели: в огромной зале его поджидала вся компания
похитителей: ангелоподобная и недоступная красавица Кейт, ее сердитая сестра
и вездесущий Том, место которому было на конюшне, а его усадили среди
фарфора и хрусталя.
— Милорд, — сказала Кейт, — вы бледны. Стоило ли вам
вставать?
Грейсон смотрел, как она поднялась ему навстречу. Все было словно сон: ее
нежное, заботливое лицо, протянутая к нему рука. А вдруг она снова погладит
его по лбу? Она остановилась.
Ее темные кудри блестели
при свете свечей, и Грейсону захотелось коснуться их.
— Вы себя хорошо чувствуете? — спросила она.
Грейсон не успел поклониться, как перед ним все закружилось. Он лишь
произнес нет и провалился в темноту.
Второй раз за последние два дня Кейт в ужасе смотрела, как маркиз Роут
падает без сознания на пол. Опустившись на колени, она приложила ладонь к
его лбу, и ее худшие опасения подтвердились.
— Он весь горит! Том, отнеси его обратно наверх!
— Кейт! — недовольно воскликнула Люси. — Тебе вообще незачем
было привозить его сюда. А теперь вот любуйся на него.
Кейт посмотрела на его красивое лицо и закрытые глаза. Он весь пылал от
жара.
— Я позабочусь о нем, — с трудом вымолвила она.
— Прекрасно. Твой ужин будет тебя ждать, а то, что причитается ему, я
съем — нечего еде пропадать.
— Да, конечно, — ответила Кейт. Люси редко считалась с чем-нибудь,
кроме собственных интересов, но за последние годы она много вытерпела, и ее
можно простить за эгоистичное желание съесть лишний кусок, который к тому же
необходим и ее ребенку.
— Знал бы, что придется тащить его обратно, так оставил бы
наверху, — пробурчал Том, поднимая лежащего ничком маркиза.
— Нечего было заставлять его спускаться вниз, — твердо ответила на
это Кейт. — Мне следовало проверить, как он себя чувствует, а не
слушать тебя.
— А я тебе толкую, что девушке не пристало ухаживать за больным
джентльменом!
Кейт фыркнула, что тоже не пристало делать девушке, и последовала за кучером
через галерею и вверх по лестнице.
— Какое теперь это имеет значение! — сказала она. Неужели во всем
доме лишь у нее сохранился здравый смысл? Маркиз Роут ранен ею, а никого
это, кажется, не волнует. Остальным он просто причиняет неудобства. —
Как нелюбезно с его стороны, что он позволил мне пустить в него пулю! —
ядовито воскликнула Кейт.
Том наклонился и бесцеремонно сбросил маркиза на кровать.
— Я еще и разувать его должен, — недовольно пробурчал он.
— Да. И рубашку тоже сними.
Кейт говорила спокойным голосом, хотя была ужасно перепугана. Не поддавайся
панике, будь разумна, если хочешь спасти его, мысленно поучала себя она. И
никаких если. Они давно никуда не выезжали из деревни, но слухи о Роуте
как о богатом, властном и... опасном человеке к ним доходили. Кейт не
обращала внимания на эти слова, так как вынашивала план мести, но теперь не
могла от них просто так отмахнуться.
На какой-то момент она представила, как висит на веревке, а жаждущая зрелищ толпа кричит: Убийца!
Но пора было заняться делом, и, закатав рукава, Кейт велела Тому принести
материнскую книгу с рецептами, а сама села около маркиза и стала проверять
повязку на плече.
— Посмотри, нет ли в погребе спиртного. Кажется, там оставалось немного
коньяку. И принеси воды из родника — мне нужно, чтобы она была
холодной, — крикнула Кейт вслед Тому.
Том замешкался в дверях.
— Неприлично все это, — упрямо мямлил он.
Кейт едва не расхохоталась истерически.
— Неприлично, говоришь? Какое это имеет сейчас значение? Люси ждет
ребенка от человека, который присвоил себе чужое имя!
— Ну, это не значит...
Кейт бросила на Тома суровый взгляд, и он замолчал.
— Мы должны позаботиться о самих себе, Том, и ты это прекрасно знаешь.
Они обменялись колкими взглядами. Том опустил глаза и с ворчанием выругался.
— Нехорошо это. — И примирительным тоном добавил: — Я сам за ним
пригляжу.
— Нет, — твердо ответила Кейт. Сегодня она уже доверила Тому
позаботиться о маркизе, а он, то ли случайно, то ли намеренно, подвел ее.
Это лишь укрепило ее в мысли: если хочешь, чтобы что-то было сделано, сделай
сам.
Махнув Тому рукой, чтобы тот ушел, Кейт подождала, пока смолкли его шаги, и
только после этого занялась раненым. Раскрасневшееся от жара лицо маркиза
было по-прежнему красивым. И этот изысканный и самоуверенный джентльмен
целовал ее!.. Кейт до сих пор не могла прийти в себя, теряясь в догадках,
отчего он это сделал. Наверное, принял ее за служанку, легкую поживу, или
решил, что с девушкой, которая переодевается мальчишкой, можно развлечься.
Каким бы ни был его интерес к ней, Кейт была в душе потрясена. Она жила
уединенно и трудно, ей в голову не приходило, что когда-нибудь для нее
откроется неизвестный чувственный мир. Теперь же она всегда будет об этом
вспоминать и дивиться своим ощущениям.
С презрением отбросив подобные мысли, Кейт нагнулась к больному маркизу.
Сейчас ее главная забота — это он, независимо от того, какие побуждения
заставляют ее ухаживать за ним.
Кейт открыла усталые глаза и посмотрела на постель, освещенную двумя
тлеющими свечами. Роут скинул одеяла и метался по подушкам. Единственное,
что она могла для него сделать, так это обмыть холодной водой. Вначале она
обтерла ему только лицо, но к вечеру он просто горел от лихорадки, и Кейт
осмелилась приложить влажную салфетку к его рукам и груди. Это немного сняло
жар, но ненадолго, и теперь он снова метался. Кейт бросила взгляд на его
брюки и подумала, что следующее ее действие Том уж точно не одобрит, а Люси
хватит удар.
Послав их к черту, Кейт решительно сжала губы. Она сделает все необходимое
для спасения маркиза, и если увидит его в белье, то это никого, кроме нее,
не касается.
Откинув одеяла, Кейт дотронулась до пояса брюк. Она знала, как расстегнуть
гульфик, так как частенько носила мальчишеские штаны. Но одно дело —
одеваться самой, и совсем другое — расстегнуть пуговицы на брюках маркиза.
Пальцы у нее не слушались, но в конце концов ей это удалось. Крепко
ухватившись за материю с обеих сторон его бедер, Кейт с силой потянула брюки
вниз и... едва не упала лицом ему на живот от того, что предстало ее взору.
Нижнего белья на нем не было.
Кейт чуть не задохнулась и, отпрянув назад, уставилась на то, что лежало
словно в гнездышке из темных, густых волос. В висках у нее застучало.
— Ну и ну! — прошептала она, и ее бросило в жар, как и больного
маркиза.
С трудом проглотив слюну, Кейт отвернулась, понимая, что женщине неприлично
взирать на интимные части мужского тела. Наверное, все эти годы борьбы за
существование оказали на нее неблагоприятное воздействие, и у нее помутилось
в голове. Боже упаси! Ведь в доме все держалось именно на ее благоразумии.
Глубоко вздохнув, Кейт снова нагнулась над раненым Роутом и стала стягивать
с него брюки, стараясь не глядеть на то, что под ними скрывалось. Но
оказалось, что их не так-то легко снять — они прилипли к потному телу, а
Роут ничем не мог ей помочь. К тому же он вдруг перевернулся на живот,
отчего она чуть не упала.
Встав на колени, Кейт снова ухватилась за брюки, которые обвились вокруг его
бедер.
— Слава Богу, — пробормотала она, — теперь хоть не надо
смотреть на... это. — Но тут ее взору предстал мускулистый узкий
зад. — Черт! — вырвалось у нее, и она опять покраснела.
Роут вдруг застонал, и Кейт испугалась, что он может прийти в себя и
увидеть, как она смотрит на его обнаженное тело. Поэтому Кейт торопливо
сдернула с него брюки, при этом сама от усилия упала на постель. Отойдя
поскорее в сторону, она бросила брюки на пол и наполнила таз родниковой
водой, которую принес недовольный Том.
Хорошо, что старый кучер сейчас ее не видит, легкомысленно подумала Кейт.
Она не только стянула с мужчины всю одежду, но к тому же еще и получила
удовольствие от того, что увидела. Кейт подавила усмешку и приложила
полотенце к спине Роута, стараясь не задеть повязку на ране.
Но стоило коснуться крепких мышц под загорелой кожей, как ей стало не до
смеха. Томление, сладкое и опьяняющее, охватило Кейт. Движения руки
сделались еще нежнее и медленнее. Она охлаждала его жар, но разжигала
собственный. Это чувство было настолько незнакомо и непреодолимо, что Кейт
замерла, ее пальцы скользили по гладкой коже, а взгляд задержался на резко
обозначенных мускулах. Ничего дурного в этом нет, успокаивала себя Кейт: его
необходимо вымыть, а он и не вспомнит, как это происходило.
Как он красив, думала Кейт, обмывая крепкие бедра, покрытые темными
волосами. Хорошо бы он пожил у них... Пораженная тем, что это могло прийти
ей в голову, Кейт от неожиданности уронила полотенце, и оно упало между ног
маркиза. Рассердившись на себя, она в сердцах бросила мокрую ткань в таз,
разбрызгав воду.
Так дело не пойдет, решила она. Можно восхищаться им и лечить его, но
никакого другого общения с этим человеком быть не должно. Хватит с нее его
раны — теперь она в ответе за его здоровье. Он и так уже поцеловал ее, и ей
это было приятно. Но никаких иных чувств к маркизу Роуту она себе не
позволит.
Тут он, лежавший до сих пор неподвиж-но, вдруг перекатился на спину и
раскинул руки. Кейт увидела темные от волос подмышки. Он застонал, словно
протестуя против ее решения, и ударился кулаком об изголовье кровати.
— Тихо, тихо, — проговорила Кейт. — Не надо метаться,
Роут. — Она вспомнила, что он называл свое имя: Грейсон Уэс-
котт. — Тихо, Грейсон. — Наклонившись над ним, Кейт выпрямила его
руки вдоль тела и... неожиданно оказалась лежащей на его груди. Несмотря на
болезнь, он был очень сильный, и это пугало. Кейт успела забыть, какую
опасность он представляет. — Ой! — крикнула она, а пальцы маркиза
запутались в ее кудрях.
Она попыталась оттолкнуться от него, но была в крепкой ловушке. Ее обдало
жаром, смешанным с запахом чистых простыней, мужского пота — и запахом...
Роута. У Кейт голова пошла кругом, а ее лицо находилось совсем близко от его
лица. Он открыл глаза, и их взгляды встретились. Его глаза, лихорадочно
блестевшие, были удивительно ясными. Выходит, он очнулся. Кейт,
ошеломленная, лишь молча глядела в эти серые глубокие заводи, прерывисто
дыша и ничего не соображая.
Его пальцы стянули ей волосы.
— Ты снова хочешь убить меня, девчонка? — спокойно спросил он.
Глава четвертая
Грейсон ухватился за шелковистые пряди волос. Ему казалось, что он грезит.
Она снова гладила его, и не только по лбу, и в ее прикосновениях не было
ничего материнского. Он явно ощутил ее руки у себя на спине, ягодицах и...
о, черт, даже между ног! Правда, делала она это с перепуганным видом
неиспорченного создания.
Это был не сон, а ночной кошмар, в котором жар перемежался с чувственной
лаской, что, правда, приводило лишь к пульсации в паху и в висках, а перед
глазами у него стояло очаровательное девичье лицо. Непристойно выругавшись,
Грейсон откинулся на подушки и услышал, как Кейт поспешно отошла.
Но вскоре она вернулась с холодным чаем, которым попыталась его напоить,
хотя единственное, чего ему хотелось испробовать на вкус, так это ее.
Оттолкнув чашку, он отвернулся и зарылся лицом в подушку, которая, как и
девушка, пахла мятой. Темнота окутала Грейсона, и он, не сопротивляясь,
окунулся в нее, так как даже кошмарный сон был для него предпочтительнее
действительности.
Подтянув штаны, Том вошел на кухню. В животе у него бурчало от голода, но
завтраком и не пахло. Обычно Кейт вставала пораньше и пекла хлеб, а для него
всегда находилось и еще кое-что. Где же она?
Вдруг он вспомнил, где оставил Кейт прошлым вечером, и заторопился к
лестнице для слуг. Он почти взбежал по истертым ступенькам. Не заглядывая в
комнату Кейт, Том направился к бывшим апартаментам ее отца и вошел, не
удосужившись постучать.
Его страхи улетучились, едва он увидел ее. Она спала, свернувшись, словно
котенок, в кресле около постели. Темные завитки волос спутались, а на
хорошеньком личике застыло серьезное выражение. Том было улыбнулся, но
улыбка тут же исчезла с его губ, когда он взглянул на их гостя,
вытянувшегося на кровати во весь рост лицом вниз. Он был едва прикрыт
одеялами.
Совершенно не похож на маркиза, подумал Том. Прищурившись, он стал
соображать, как бы ему быстренько съездить в Лондон. Если уж он не может
прихватить с собой этого господина, тогда по крайней мере послушает, что
судачат на улицах о настоящем маркизе Роуте. Да, решил Том, скребя щетину на
подбородке, после завтрака он так и сделает. В животе продолжало бурчать от
голода, и он попятился из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь, чтобы не
разбудить Кейт.
Спустившись в кухню, Том развел огонь в большом очаге и нарезал вчерашнего
хлеба для гренок, так как Люси любила гренки с маслом и джемом. Если ей их
не подать, то потом с ней намучаешься. Том едва успел налить чай, как она
появилась в одном из переделанных материнских платьев. Том понятия не имел о
моде, но Люси всегда выглядела очаровательно, только вот ее капризы портили
впечатление. Как, например, сейчас.
— Где Кейт? — раздраженно спросила она.
— Наверху, ухаживает за его светлостью. Люси нахмурилась.
— Можно подумать, что этот человек для нее важнее, чем собственная
семья. На нас она махнула рукой.
Том усмехнулся при упоминании и его как члена семьи, но постарался, чтобы
Люси этого не заметила — ей не понравится собственная оговорка. Он поставил
перед ней тарелку с завтраком и был вознагражден лучезарной улыбкой:
— Сохрани тебя Господь, Том.
Не обратив внимания на ее благодарность, Том тоже уселся завтракать.
Конечно, яйца он приготовил не так, как Кейт, хотя и старался изо всех сил.
Мысли его вернулись к девушке, спящей наверху.
— Такой у нее жалостный вид, прямо побитая собачонка, — промямлил
Том.
— У кого? — рассеянно спросила Люси, потянувшись к чашке.
— Да у Кейти, конечно!
Бросив на Тома удивленный взгляд, Люси высокомерно заметила:
— Кейти, разумеется, не красавица, но она никогда не была похожа на
щенка.
— Да я не о том. Просто у нее всегда такой вид, когда приносит домой
пораненных бедолаг: то птицу со сломанным крылом, то одноглазую
кошку. — Том огляделся вокруг, ища взглядом кота, так как пушистый
прохвост, того и гляди, стянет еду, стоит лишь зазеваться.
Убедившись, что кота поблизости нет, Том снова повернулся к Люси:
— Ты ведь знаешь, как она жалеет всякую несчастную тварь.
Люси задумалась, затем наморщила лоб, словно это усилие утомило ее.
— Что ж, поскольку он ранен, то, наверное, напоминает ей этих
несчастных, но она вылечит его, и тогда он уедет. — Люси лениво махнула
бледной рукой, выбросив незнакомца из головы.
— Не думаю, что все так просто, мисс Люси.
— Почему?
Том положил вилку на стол.
— Помнишь, что с ней было, когда улетел тот голубь? А когда куда-то
подевался хромой ягненок? — Люси нехотя кивнула, а Том продолжал: — А
этот парень будет покрупнее, чем бессловесные твари. Как ты думаешь, что она
сделает, когда он уедет?
— Обрадуется, полагаю, — сказала Люси, не скрывая своего
отвращения к маркизу. — Это никуда не годится, чтобы посторонний
мужчина лежал в папиной комнате. Когда он достаточно окрепнет, Кейт тут же
потребует, чтобы он уехал!
Том покачал головой.
— Мужчина — это тебе не собака или птица. А что, если он ей
приглянулся? Что будет, когда он поправится и уедет?
— Ты сам не знаешь, что говоришь, Том, — скучающим тоном сказала
Люси. Ей стало неинтересно его слушать, так как разговор ее лично не
касался. Кончив завтракать, она отодвинула тарелку и встала из-за
стола. — За Кейт не стоит волноваться. Она всегда знает, что делает.
Посуду пришлось мыть Тому, но он не роптал. Согласиться же с отношением Люси
к его словам он не мог. Люси, как обычно, не видит дальше собственного носа
и ни о чем не желает беспокоиться. А Том, едва взглянув на этого громадного
господина, в которого выстрелила Кейт, понял, что назревает беда.
— Хорошего ждать нечего. Это я точно знаю, — пробормотал он себе
под нос.
Кейт снова обтерла Грейсона. Проводя холодной тканью по пылающей коже, она
пыталась подавить в себе жар, который охватывал ее от ощущения мужского
тела. Тщетные усилия! Так же, как и старания смотреть лишь на его лицо, а не
на выпирающие под ее ладонями мышцы.
Поглощенная обтиранием маркиза, Кейт не услышала, как отворилась дверь и на
пороге появился угрюмый Том. В смущении она вороватым движением отдернула
руку с полотенцем. Том подошел к кровати и сердитым взглядом окинул лежащего
больного.
— Господи, Кейти, дай мне хоть ночную рубашку на него надеть.
Неприлично, что он лежит полуголый, а ты за ним ухаживаешь.
Глянув исподлобья, Кейт убедилась, что Грейсон до пояса прикрыт одеялами.
Брюки маркиза она выстирала и повесила сушить, но Том, кажется, их не
заметил, иначе ей досталось бы не так.
Выпрямившись и не обращая внимания на нахмуренный вид Тома, она спросила:
— А кто, скажи на милость, будет за ним ухаживать, кроме меня?
Том посмотрел на загорелый торс Грей-сона и пробурчал, что раненый
совершенно не похож на маркиза.
— Я буду за ним ухаживать, — мрачно предложил он.
Кейт фыркнула:
— Представляю. Он у тебя захлебнется, а матрац промокнет насквозь. Нет,
Том. Он — моя забота, и я сама с этим справлюсь. — И Кейт снова
опустила полотенце в ведро с родниковой водой.
— Ладно уж. Но отлучись от него на минутку, я должен кое-что с тобой
обсудить, — проворчал Том, более не настаивая на своих услугах.
Хотя бы с этим не будет больше приставать, с облегчением подумала Кейт, но,
уловив грубоватые нотки в голосе Тома, поняла, что разговор ничего хорошего
ей не сулит. Глубоко вздохнув, она взяла себя в руки и согласно кивнула Тому
в ответ. Бросив взгляд на больного, она последовала за стариком.
В гостиной Люси как ни в чем не бывало разливала чай. Усевшись, Кейт взяла
чашку с чаем и подавила улыбку, глядя, как Том с трудом пытается удержать
хрупкую чашку на колене. Поблагодарив Люси за чай, Кейт выжидательно
посмотрела на Тома.
— Я сегодня утром съездил в Лондон, — мрачно сказал он.
Кейт обуял ужас. Почему он ее об этом не предупредил? И что он там разузнал?
Неужели полиция ее уже разыскивает — как убийцу? У Кейт задрожали руки. Она
изо всех сил старалась побороть волнение. Ведь сейчас ей более чем когда-
либо необходимо не растеряться. Она сделала глубокий вдох и стала слушать,
что же скажет кучер.
— Я поразнюхал по соседству с домом нашего гостя и могу сказать одно:
он на самом деле Роут, — недовольным голосом произнес Том.
Кейт удивилась. Да она и не сомневалась в этом, стоило лишь взглянуть на
него!
— Он не Роут! — Люси негодующе вскинула голову с рыжими
кудряшками. — Я вам уже говорила, что этот старый и безобразный человек
вовсе не мой Роут!
Бедняжка Люси! Кейт впервые разглядела за высокомерной позой страдающую
женщину, отказывающуюся посмотреть правде в глаза. Кейт никогда не
отличалась кровожадностью, но от всей души пожалела, что ранила не
настоящего преступника, так жестоко обманувшего ее сестру, а ни в чем не
повинного маркиза.
— Джентльмен, что лежит в постели твоего отца, Люси, — Роут, и ты
должна с этим согласиться, — мягко сказал Том.&nbs
...Закладка в соц.сетях
