Жанр: Любовные романы
Луч надежды
....
Той ночью спалось ей не особенно хорошо. Она ощущала произошедшие в ней
внутренние изменения. Оказывается, она в состоянии чувствовать так же сильно
и остро, как прежде. И думать о Вальтере Андреа теперь могла без былой
тоски. Ее чувства к нему уже не причиняли ей боль, а были больше похожи на
легкое отвращение. И в то же время она отдавала себе отчет, что не влюблена
в Бена! Нет, просто поцелуй пробудил в ней прежнюю чувственность.
Ты всего-навсего старая дева, мечтающая о мужчине
, — осуждающе
заметила она себе.
На следующее утро ей позвонил Хосе Альварес и снова пригласил на ужин. Чтобы
не казаться невежливой — а ей меньше всего хотелось произвести подобное
впечатление — она не могла дальше откладывать свой визит. Поэтому она
согласилась на встречу вечером следующего дня. Это было удобно еще и потому,
что Бен был занят в конце недели: в двух семьях ожидалось пополнение и он
мог потребоваться в любой момент.
— По крайней мере теперь я основательно высплюсь, — поделился он
своими планами, — конечно, если обе дамы не решат рожать в течение
ближайшей пары часов. Ну, а на следующий уик-энд мы снова отправимся в Клинтон-
Сити.
— Чтобы послушать там знаменитую Бель? А почему бы и нет? Мне кажется,
нам не стоит упускать такую возможность. Так я заказываю столик?..
Он ничего не предложил на неделю, изрядно раздосадовав этим Андреа. И теперь
визит к Альваресам будет хоть каким-то развлечением. Конечно, Хосе всегда
так преувеличенно любезен, но эта любезность все-таки приятнее равнодушия
Дэвида.
Тем вечером она оделась не особенно элегантно. На ней была светло-желтая
хлопчатобумажная юбка, белый кашемировый пуловер и удобные для ходьбы по
тропинкам туфельки без каблуков. Прежде чем выйти, она поискала в ящиках
подходящую шаль и внезапно под стопкой платочков наткнулась на ту, красную,
о которой уже успела забыть. Она решила передать ее Вельме.
— Мне кажется, это шаль мисс Вернер, — заметила Ведьма. — Она
забыла ее тут.
— Это невозможно, — не согласилась Андреа, — я нашла ее в
моей комнате на следующее утро после своего приезда.
— Странно, что я проглядела ее, когда убирала у вас.
— Неважно, Бельма, можете оставить шаль себе. Красный цвет не особенно
идет мне.
Хосе ожидал ее у монастырской двери. Он был самим воплощением шарма и
отличного настроения и, не переставая, восхищался ею.
— Я очарован, дорогая Андреа, — в очередной раз заверил он,
склоняясь к ее руке.
— А где Софи? — поинтересовалась Андреа, стараясь как можно
непринужденнее отобрать у него свою руку.
— Она готовит на кухне нечто
фондан
. Пойдемте, помогу вам раздеться.
Андреа подала ему шерстяной жакет и шаль.
— Мы будем пить коктейли в одной из самых старинных комнат. Там уютнее,
чем в гостиной.
Андреа с любопытством огляделась. В передней было относительно темно и
только над телефонным столиком мерцала маленькая лампа, слабого света
которой явно не хватало, чтобы разогнать темноту.
— Тут у нас гостиная, — сказал Хосе, показывая направо, — вы
ее посмотрите после ужина. Это очень красивая комната, и мы используем ее
лишь в исключительных случаях.
— Замечательно, — отреагировала Андреа, не без удовольствия
вспомнив об обещанных коктейлях.
— А теперь пройдите, пожалуйста, туда. — И Хосе сделал
выразительный жест в сторону второй двери, ведущей из прихожей, — тут
наша столовая.
Они вошли в овальную комнату с невысокими потолками. Ее пропорции несколько
нарушались стоящей повсюду тяжелой испанской мебелью.
— Какие же тут низкие потолки! — воскликнула Андреа.
— Это из-за башни. — Хосе указал на винтовую лестницу в углу,
которую практически нельзя было различить.
— Вы хотите сказать, что башенная комната действительно существует?
Андреа уже поняла, что ожидаемая скука вечернего общения с хозяевами дома
будет с лихвой компенсирована знакомством со старым домом и книгами.
— Ну конечно. То, что вы тут видите, только часть дома. Первые
проповедники выстроили круглую башню для своей защиты. Здесь внизу они
работали и питались, ну а на ночь карабкались наверх по лестнице, чтобы
поспать. В те времена тут была только одна приставная лестница, которую для
безопасности затаскивали наверх. Потом верхнее помещение практически никогда
не использовалось. И только Гордоны построили маленькую лестницу. Мы же с
Софи сделали из двух маленьких одно большое окно, из которого открывается
великолепный обзор до самого леса на той стороне. Вид поистине
замечательный.
— А нельзя ли подняться? Я бы охотно взглянула на это, —
напросилась Андреа.
— Ах, так вы уже тут, Андреа?.. — Софи вошла настолько тихо, что
Андреа непроизвольно вздрогнула от неожиданности. Хозяйка внесла поднос с
аперитивами и всевозможным печеньем.
— Как же я рада, что вы наконец навестили нас! — Софи протянула
поднос Хосе. — Не можешь ли ты взять это, дорогой? И если ты
приготовишь напитки, я пока могла бы показать Андреа оставшуюся часть дома.
— Хосе говорит, что гостиная припасена у вас на десерт, — заметила
Андреа.
Софи улыбнулась. Улыбка у нее действительно была восхитительной. Она
разглаживала ее достаточно непривлекательное лицо и как бы оживляла его.
— Да, гостиная у нас — фирменное блюдо Хосе. Он всегда приберегает ее
под занавес, поскольку все без исключения находят ее просто бесподобной... А
пока я хотела бы показать вам спальни, подвал и кухню.
В узком сумрачном подвале Софи внезапно заметила:
— Я понимаю, вы чувствуете себя неспокойно из-за Джастина. Но
посмотрите сами — вот его комната.
Андреа с удовольствием обошлась без этой части экскурсии, но ничего уже
нельзя было поделать. В результате она только кивнула и пошла за Софи.
Они оказались в маленьком вестибюле, представлявшем собою прихожую гостевой
комнаты. Ступенькой ниже располагался подвал, убогое маленькое помещение.
— Здесь пишет Хосе, — пояснила Софи, — и когда он работает,
то просит не беспокоить его. Ничто не должно его отвлекать. Именно поэтому
все здесь и выглядит как в какой-нибудь монашеской келье.
Даже крошечный камин казался непропорционально большим для этого маленького
помещения, в котором только и были что письменный столик со старинной
пишущей машинкой, стул с плоской спинкой и небольшой рабочий стол, на
котором лежали книги. Однако стены были покрыты великолепной светло-зеленой
обивкой и вместе со снежно-белыми портьерами создавали что-то вроде веселой
ноты в этой неприветливой обстановке. Но несмотря на все, это была рабочая
комната, в которой не задерживаются дольше, чем это действительно
необходимо.
— Раньше тут также была спальня, — продолжила свои объяснения
Софи, а там, где спит Джастин, был рабочий кабинет. Но для Хосе он оказался
слишком велик, потому мы их и поменяли.
Они вернулись назад в темный коридор, который расширялся на другом своем
конце. Там была спальня Альваресов, также обставленная по-монашески скромно
двумя поставленными под прямым углом одна к другой софами и двумя простыми
шкафами.
Брошенный в комнату Джастина взгляд убедил Андреа в том, что он спит глубоко
и крепко.
— Но ведь еще нет и семи часов, — удивилась Андреа, — почему
он спит так рано?
— Он немного простудился и пару дней спал не очень хорошо. Я сказала
ему, чтобы сегодня он пораньше отправлялся в постель. Джастин всегда охотно
идет спать, если неважно себя чувствует. Предварительно он принял аспирин и
выпил микстуру от кашля. В результате он проспит до завтрашнего утра.
Комната была обычной детской с вышивками зверят, с игрушками, железной
дорогой и детскими книгами. На ковре была выткана сценка с ярко-красными
клоунами.
— Как для маленького ребенка, — отметила Андреа.
— Ну да, конечно, — улыбнулась ей Софи, — ведь он так и
остался в своем умственном развитии ребенком. Джастин охотно проводит тут
время. Здесь ему уютно, и он чувствует себя уверенно. Желание побывать в
большом доме у него появляется крайне редко.
Андреа втайне устыдилась, что позволила себе посмеяться над цветистостью
речи хозяина дома. Эта семейная пара отличалась такой добросердечностью! Да
и несколько утрированное дружелюбие хозяйки наверняка было не более чем
следствием замкнутого образа жизни. Они испытывали интеллектуальный голод и
нуждались в общении.
— Я очень рада, что пришла к вам, — сказала Андреа, стремясь как-
то скрасить свое прежнее упрямство. — Дом так уютен. И у вас тут такие
красивые вещи!
Они вошли в кухню, оказавшуюся большой для того, чтобы наряду с прочей
меблировкой установить еще и небольшой столик для завтраков.
— Ну, а мне очень приятно, что вам у нас нравится. Я уверена, что
башенная комната вам тоже очень понравится. У нас там солярий... Вся мебель
старинная. Некоторые предметы обстановки сохранились от прежних владельцев.
Другие купил мистер Гордон.
— Знаете, а я могла бы тут заблудиться, — призналась Андреа.
— Понимаю. У нас тут слишком много дверей. В первый день по приезде я чувствовала себя так же.
Хосе уже сидел на длинной и низкой кушетке, обтянутой ситцем, когда они
поднялись вверх по узкой винтовой лестнице. В башенной комнате было много
удобных кресел и журнальных столиков. Кругом можно было видеть книги и
различные растения. Комната создавала впечатление уюта и радости. Вместе с
тем она казалась слишком забитой всякой всячиной и абсолютно не была похожа
на гостиную внизу.
— О-о! Да тут же очаровательно! — восхищенно воскликнула Андреа.
Если бы это был мой дом, я бы проводила большую часть времени только тут.
— Я почти всегда нахожусь здесь, наверху, — сказала Софи. —
Играю на скрипке, читаю, составляю свои меню и так далее. А по вечерам сюда
поднимается из своей монашеской кельи Хосе.
Она бросила на мужа преисполненный любви взгляд, и Андреа вновь
почувствовала угрызения совести оттого, что так превратно судила об обоих.
Ужин был очень сытным. За прозрачным мясным бульоном следовало телячье филе,
тающее на языке, гарниром к которому был пикантный салат из свежих овощей.
Хрустящий французский хлеб, который, как скромно упомянула Софи, пекла она
сама. Подавалось прохладное сухое вино, а после овощей и сыра они продолжали
сидеть за испанским вином.
Андреа чувствовала себя уютно, будучи сытой и довольной. Этот визит, который
она так долго отодвигала, неожиданно превратился в удивительно приятный
вечер с друзьями. Супруги охотно и много говорили о музыке, книгах, текущих
событиях и о последних выборах в Европе. Нет, они совсем не скучные люди.
Альваресы длительное время жили в Нью-Йорке и оказались знакомы с некоторыми
людьми, с которыми была дружна и Андреа.
— А что вы пишете? — спросила Андреа у Хосе.
— О, я не очень хороший писатель, — ответил он. — Я пишу
стихи, которые, может быть, и звучат на испанском достаточно хорошо, но едва
ли я смогу их тут продать.
— Чепуха! — вмешалась Софи. — Он великолепный поэт! Да и
критик неплохой. Его очень ценят в Европе и Южной Америке.
— Все дело в языке, — пояснил Хосе. — Боюсь, что я пока еще
не овладел всеми нюансами английского.
— Это еще придет, — успокоила его Софи, — и тогда тобою будут
восхищаться так же, как и в любой другой стране. Ну, а пока пошли пить кофе
в гостиную.
Они не преувеличивали. Гостиная была прекрасна. Высокие потолки и глубокие
оконные ниши, которые остались в неприкосновенности с прошлых времен. Стены
были обшиты старинными французскими панелями. Они поблескивали в свете
горевшего в камине огня.
Каждая деталь тут была великолепна. Андреа любовалась, шелковыми занавесками
на окнах, старинной мебелью времен различных Луи, элегантными сиденьями из
дамасского шелка и мягкими вышитыми подушечками пастельных тонов,
разложенными на стоявших вдоль стены небольших стульях. На несколько
потемневших и покрытых редкими пятнами половицах лежал изумительный ковер,
на стенах висело несколько гравюр времен раннего французского рококо, а в
высоком полированном шкафу, створки которого были широко открыты, чтобы дать
возможность обзора находившихся там сокровищ, стояли великолепные
произведения изысканного французского фарфора.
— Да это же просто немыслимо! — неудержалась Андреа. —
Неужели все эти вещи принадлежат вам?
— Только кое-что принадлежит здесь нам, — ответил Хосе, — а
именно стулья и фарфор. Все остальное было уже здесь, когда мы переехали.
— Я не могла поверить в свое счастье! — добавила Софи, наполняя
хрупкие чашечки крепким черным кофе. — Из моих вещей к этой обстановке
почти ничего не подходило. Это миссис Гордон переправила сюда все эти
ценности, поскольку ее супруг не особенно-то жалует антиквариат. В своем
собственном доме она имеет, как вы, вероятно, обратили внимание, очень мало
оригинальных вещей.
— И как это только можно — владеть этими великолепными вещами и не
желать их видеть? — удивилась Андреа.
— Я этого тоже не в состоянии понять. Миссис Гордон просила меня
позволить ей оставить эти вещи. Ну, а я свое барахло храню в чулане над
спальными комнатами.
Андреа опустилась на пуховую подушку обтянутой нежно-голубым шелком софы и
пригубила кофе. Хосе рассказывал истории отдельных вещей. Временами Софи
поправляла его. Андреа улыбалась и кивала головой.
Внезапно что-то случилось. Вначале она решила, что это жара вызвала у нее
какое-то оцепенение. Но затем почувствовала холод. Да, несмотря на горевший
в камине огонь, она ощущала какой-то влажный холод. Дрожащими руками она
отставила чашку в сторону. Свет в камине начал мерцать, и она услышала
непонятные голоса. Эти голоса шептали, но, судя по всему, Альваресы их не
слышали.
— Опасность, — шептали голоса. — Осторожнее, поберегись!
Опасность. Поберегись!
Они звучали снова и снова, тихо, но настойчиво. Лица исчезли. Но оставались
глаза — глаза Хосе были темными и непрозрачными, глаза Софи смотрели
пристально и при этом улыбались. А в комнате становилось все холоднее и
холоднее.
Андреа ожесточенно боролась, пытаясь что-то понять, объяснить происходящее.
Ты просто пьяна
, — говорила она себе. Казалось, что тихие голоса
гудели и дребезжали непосредственно у нее в ушах. Она уже совсем не понимала
то, что говорили ее хозяева. Но несмотря на это, она продолжала улыбаться,
согласно кивать головой и даже принимать участие в беседе. Лица хозяев то
приближались, то отступали и исчезали совсем, чтобы затем вновь оказаться
перед нею.
Огромным усилием воли ей наконец снова удалось поднять чашечку к своим
губам, но пить она не могла. Взяв протянутое Софи печенье, она тем не менее
не могла его попробовать.
— Заговор! — со всех сторон доносились до нее крики. — Беги
отсюда! Убегай! Скрывайся!
Андреа все больше замерзала и в конце концов уже не могла более сдерживать
дрожь. Тело не повиновалось ей. Голоса замолкли.
— Мне холодно, — сказала Андреа, надеясь, что голос ее звучит хотя
бы наполовину своей естественной громкости. Супруги Альварес внимательно
разглядывали ее полуприщуренными глазами.
— Глоток бренди? — предложил Хосе.
— Нет-нет. Я уже выпила более чем достаточно.
Она попыталась улыбнуться, и ей это, как ни странно, удалось достаточно
хорошо.
— Я принесу вам жакет, — предложил Хосе, и Андреа согласно
кивнула.
— В этой комнате действительно несколько влажно и прохладно, а вы одеты
очень легко. Когда идет дождь, то даже большой камин не в состоянии прогреть
комнату. Я полагаю, что это из-за слишком высоких потолков в этом помещении.
Ну да, конечно
, — подумала Андреа. Но вот как объяснить голоса?! Она
понимала, что это не настоящие голоса. Они звучали как бы внутри нее.
Постепенно мысли о холоде и голосах отошли на задний план, но оставался
страх.
У меня слишком разыгралось воображение
, — упрекнула она себя,
пытаясь сообразить, не стоит ли ей навестить психиатра. Но в любом случае ей
следовало побыстрее возвращаться домой.
Несмотря на протесты Альваресов, она поднялась.
— Мне на самом деле уже пора идти, — решительно заявила
она. — Уже поздно. К тому же, я полагаю, мне уже и так гарантирована
простуда. Правда, теперь мне снова тепло.
Хосе настоял на том, чтобы отвезти Андреа домой, и она согласилась. На улице
вновь шел довольно сильный дождь, и Андреа даже думать не хотелось о пути
через темные мокрые поля.
Прежде чем выйти, Хосе решил заглянуть к Джастину. Софи отправилась на
кухню. Андреа осталась в прихожей одна. Так как ей было страшно, она решила
последовать за Хосе.
— Я бы посмотрела, как он спит, — сказала она.
Джастин лежал в той же позе, что и несколько часов тому назад.
— У него сбилось одеяло, — сказал Хосе, — а ночь сегодня
холодная.
Андреа обратила внимание на то, что Хосе прошел к кровати, поправил одеяло и
затем любовно погладил по голове спящего. И снова ее глубоко тронула
проявляемая этим человеком забота о юноше, который не был ему даже сыном.
— По-моему, нам следует немного проехаться, — предложил
Хосе. — Пусть ваши нервы немного успокоятся. Ну как, согласны?
— Как вы догадались? — удивленно спросила Андреа.
— Ну, скажем, у нас есть определенный опыт, связанный с гостиной. Так,
как вы, реагируют немногие. С Софи, например, не происходило ничего
подобного. Я же испытал это дважды. Однажды это пережил и Билл Гордон отец
Фелиции. — Хосе ласково похлопал своей ладонью ее судорожно сжатые
кулачки. — Это плохо. Но, поверьте, вы наверняка не сумасшедшая, даже
если вы и стали подумывать об этом.
— А как чувствовали себя вы?
— Ну, вначале чувствуешь прохладу, потом — смертельный холод, а потом
начинают звучать нашептывающие всякую чертовщину голоса.
Андреа проглотила набежавшую неожиданно слюну. Ей было страшно, поскольку
все сказанное соответствовало пережитому ею. Но потом она подумала, что
лучше уж побывать в комнате, где
пошаливает
, чем оказаться душевнобольной.
— А... как вы объясняете все это? — спросила она. — Ведь
комнаты сами по себе не разговаривают.
— Не всегда, — возразил Хосе. — Я хочу сказать, что они,
конечно же, не говорят, но в Европе подобные феномены хорошо известны. В
домах, где было совершено убийство, часто появляется дух убитого.
— Вы говорите — убийство?
— Это же комната, где убили проповедников. Перед Революцией. А что,
Берт Готье вам ничего не говорил об этом?
— Что-то было.
Андреа глубоко вздохнула.
— Они попытались скрыться в башенной комнате, но им это не удалось. Они
молились, когда это случилось. Их предали индейские слуги. Они сами открыли
дверь своим соплеменникам.
— Так вот почему, оказывается, прозвучало слово
заговор
.
— Да.
Остановив машину вблизи дома Гордонов, Хосе раскурил две сигареты.
Андреа молча курила в течение некоторого времени.
— А знаете, — задумчиво произнесла она, — если бы вы заранее
предупредили меня обо всем, я, возможно, была бы даже восхищена рассказом,
но наверняка приняла бы вас за ненормального.
— Ну а теперь? — улыбнувшись, поинтересовался Хосе.
— Едва ли у меня теперь остается выбор, как вы полагаете?
Они молча докурили свои сигареты. Странно, но Хосе не пытался теперь
флиртовать с нею. Оставаясь необычно дружелюбным, он умудрялся одновременно
вести себя и как озабоченный отец.
— Боюсь, я никогда уже не смогу войти в ту комнату, — объявила
Андреа.
— Уверен, что сможете. Если вы очень чувствительны, то можете
воспринять все это в первый раз. В дальнейшем — едва ли. Если, конечно, не
возникнет какой-нибудь опасности.
— Но вы же слышали это дважды. Когда, интересно?
— Ну, я бывал в той комнате сотни раз. В первый мы были там вдвоем с
Биллом. И тогда мы пережили эту чертовщину абсолютно одинаково. Потом я
длительное время ничего не слышал — до ночи накануне смерти Билла...
Андреа зябко передернула плечами.
— Ну нет, не думаю, чтобы я когда-нибудь решилась переступить порог
этой комнаты. Услышь я эти голоса вновь, я буду думать, что мне грозит
опасность. Это еще больше напугало бы меня.
— А вы в следующий раз своевременно дайте знать о голосах. Тогда мы
просто выведем вас из комнаты.
— Хорошо. Было очень приятно провести у вас вечер, — улыбнувшись,
поблагодарила Андреа.
— Мы всегда рады вас видеть, Андреа. Вы очень долго собирались к нам.
Хотелось бы надеяться, что теперь вы будете заглядывать к нам почаще.
Он подождал, пока за нею не закрылась дверь. И только после этого поехал
домой.
Андреа удивилась, когда поняла, что уже полночь. На цыпочках она поднялась
по лестнице. Вверху она увидела, как кто-то выскользнул из комнаты Фелиции.
От неожиданности Андреа вскрикнула. Фигура обернулась. Джастин?! Но это же
невозможно!!!
В тот же самый момент она услышала крики Фелиции. Она бросилась в комнату
девочки, а загадочная фигура исчезла в другой комнате. В какой? В ее
собственной? Или в комнате Дэвида? Или в пустой комнате, где прежде жили
родители Фелиции? Она не поняла этого. Не успела заметить.
Андреа попала в комнату Фелиции на несколько мгновений раньше Вельмы.
— Ну что? Снова кошмар? — услышала она у себя за спиной голос.
В дверях стоял Дэвид Гордон. Он зажег свет, С некоторым смущением Андреа
подумала, что загадочной фигурой мог быть и Дэвид, поскольку он очень похож
на младшего брата. Они внимательно оглядели друг друга. Дэвид явно с
недоверием рассматривал ее, а на лице Андреа был написан откровенный страх.
Дэвид прошел к Фелиции, намереваясь успокоить девочку.
— Ну почему вы не держите собаку? — спросила Андреа.
Вопрос повис в воздухе.
— Ее собаку убили, — помедлив, пояснила Ведьма.
— Можно было взять другую, — упорствовала Андреа Будь у девочки
собака, считала она, никто не смог бы проникнуть ночью в комнату.
— Она больше не хочет иметь собаку, — заметил Дэвид и снова
внимательно посмотрел на Андреа. — Ее пса Бекка переехал автомобиль.
Водитель не успел затормозить.
— Ах, вот оно что. Понимаю.
Андреа молча вышла из комнаты. Пройдя к себе, она заперла дверь в коридор и
дверь в ванную. Когда позже к ней постучала Бельма поспросила, нужно ли ей
оставаться с Фелицией, она даже не пошевелилась, притворяясь спящей. Однако
заснуть Андреа удалось лишь на рассвете.
Глава 8
Андреа попросила, чтобы ее не будили в воскресенье к завтраку. Начиная с
первого воскресенья после своего приезда на ферму, она охотно спала почти до
двенадцати, после чего в одиночестве завтракала на кухне. Теперь она всегда
запирала дверь кладовой, хотя Джастину, или кем бы там ни был желавший
проникнуть к ней, не было никакой необходимости обязательно пользоваться для
своих целей именно окном кладовой. Со своего места за кухонным столом она
могла видеть все газоны с тыльной стороны дома, огородик при кухне и дверь
заднего выхода, ведущего в расположенный симметрично переднему задний холл.
Как ни странно, на следующее утро после пережитого ею в доме Альваресов она
чувствовала себя бодрой и спокойной, и при этом все-таки продолжала
непрерывно думать о всей этой чертовщине. Даже не находя иных объяснений,
она все-таки не могла поверить в призраков. Наверняка специалисты нашли бы
убедительные объяснения и холодным сквознякам, и странным голосам. Разве ей
не приходилось слышать о том, что определенные звуковые колебания при
некоторых условиях могут становиться слышимыми? Может быть, и Софи также
слышала нечто подобное, но не рассказывала об этом, чтобы не пугать своего
супруга.
— Доброе утро, &mdas
...Закладка в соц.сетях
