Жанр: Любовные романы
Полночные воспоминания
...жал девок на борту, — как-то сказал Риццоли. —
Впрочем, я слышал, что грекам девки не нужны, это правда?
Но Демирис предпочел сделать вид, что не услышал оскорбления.
Дни тянулись медленно, но каждый час приближал Риццоли к исполнению его
мечты. От нетерпения он был как в лихорадке. Прошла неделя, потом еще
неделя, и наконец они подошли к северному побережью Америки.
В субботу, когда Риццоли стоял у борта и смотрел на океан, вдруг ярко
сверкнула молния.
К нему подошел первый помощник капитана:
— Похоже погода портится, мистер Риццоли. Надеюсь, вы не боитесь
морской болезни.
Риццоли пожал плечами:
— Я ничего не боюсь.
На море появились волны. Судно то зарывалось носом в волну, то вздымалось на
ее гребень.
Риццоли почувствовал, что его тошнит.
Выходит, я боюсь морской
болезни, — усмехнулся он. — Ну и какая разница?
Весь мир
принадлежал ему. Он вернулся в каюту и рано лег спать.
Ему опять снились сны. На этот раз без золотых кораблей и голых девушек.
Плохие сны. Шла война, и гремели орудия. Его разбудил взрыв. Сна как не
бывало. Каюту раскачивало. Судно находилось в эпицентре шторма, чтоб его
черти драли. Он слышал, как по борту бегали люди. Что, наконец, происходит?
Тони поспешно выбрался из постели и вышел в коридор. Пол внезапно пополз
влево, и он с трудом удержался на ногах.
— Что случилось? — крикнул он пробегавшему мимо человеку.
— Взрыв. На судне пожар. Мы тонем. Идите лучше на палубу.
Тонем?... — Риццоли не верил своим ушам. Все шло так гладко. -
Плевать, — подумал Риццоли. — Даже если я потеряю этот груз, я
могу это себе позволить. Будут еще грузы. Надо спасать Демириса. Без него —
хана. Надо послать сигнал SOS
. — И тут он вспомнил, что сам приказал
уничтожить радиопередатчик.
С трудом удерживая равновесие, Риццоли прошел по коридору к трапу и поднялся
на палубу. К его изумлению, шторм кончился. Море было спокойным. Было
полнолуние. Вдруг снова раздался взрыв, потом еще один. Судно еще больше
накренилось. Корма быстро погружалась в воду. Матросы пытались спустить на
воду спасательные шлюпки, но было уже поздно. Море вокруг танкера было
покрыто горящей нефтью. Где же Константин Демирис?
И тут он, несмотря на грохочущие взрывы, где-то высоко услышал звук
работающего двигателя. Он поднял голову. На высоте примерно десяти футов над
танкером завис вертолет.
Мы спасены
, — возликовал Риццоли и начал изо всех сил махать руками.
В иллюминаторе вертолета появилось лицо. Риццоли не сразу понял, что это
Демирис. Он улыбался, а в его поднятой руке была бесценная амфора. Риццоли
не мог отвести от нее глаз, пытаясь сообразить, что именно происходит.
Откуда Константин Демирис взял вертолет среди ночи?...
И вдруг он все понял, и сердце у него ушло в пятки. Никогда, ни на одну
минуту, не собирался Константин Демирис иметь с ним дело. Этот сукин сын все
продумал с самого начала. Тот телефонный звонок, когда ему сообщили, что
Демирис собирается сбежать... Не от Спироса Ламброу тогда звонили, а от
Константина Демириса. Он расставил ему ловушку, заманил на судно, и Риццоли
попался, как последний недоумок.
Танкер все быстрее уходил под воду, и Риццоли уже чувствовал, как холодные
волны океана плещутся у его ног, как они достигли затем колен. Этот подлец
бросил их всех подыхать неизвестно где, и никто никогда не узнает, что
произошло.
Риццоли снова поднял голову к вертолету и заорал диким голосом:
Вернись! Я
дам тебе все, что захочешь!
Ветер отнес его слова в сторону. Последнее, что
увидел Тони Риццоли, прежде чем судно перевернулось и горящая соленая вода
залила ему глаза, был вертолет на фоне полной луны.
Глава 17
Кэтрин была в состоянии шока. Она сидела на диване в своем гостиничном
номере и слушала, как Ганс Бергман, старший в группе лыжных спасателей,
говорит ей, что Кирк мертв. Звук голоса Бергмана волнами накатывался на
Кэтрин, но слов она не разбирала. Слишком потрясена она была ужасом всего
случившегося.
Все близкие мне люди умирают, — думала она в
отчаянии. — Ларри мертв, и теперь — Кирк
. Были и другие — Ноэли Пейдж,
Наполеон Чотас, Фредерик Ставрос. Какой-то нескончаемый кошмар. Сквозь
пелену отчаяния она с трудом расслышала голос Ганса Бергмана: — Миссис
Рейнольдс... Миссис Рейнольдс...
Она подняла голову.
— Я не миссис Рейнольдс, — сказала она устало. — Я Кэтрин
Александер. Мы с Кирком... были друзьями.
— Понятно.
Кэтрин глубоко вздохнула:
— Как... как это случилось? Кирк так хорошо ходил на лыжах.
— Знаю. Он бывал здесь неоднократно. — Бергман покачал
головой. — По правде говоря, мисс Александер, я и сам не понимаю, что
случилось. Тело мы нашли на Лагалпе — спуске, закрытом на прошлой неделе из-
за снежной лавины. Может, ветром снесло указатели? Мне очень жаль.
Жаль... Какое незначительное, глупое слово!
— Не хотите ли распорядиться насчет похорон, мисс Александер?
Значит, смерть не есть конец всему. Надо было еще насчет чего-то
распоряжаться. Гроб, место на кладбище, цветы, родственники, которых следует
известить. Кэтрин хотелось закричать.
— Мисс Александер?
Кэтрин взглянула на Бергмана:
— Я извещу семью Кирка.
— Благодарю вас.
Всю обратную дорогу в Лондон она пребывала в ужасном настроении. Она поехала
с Кирком в горы, полная надежд на то, что эта поездка, возможно, откроет ей
дверь в новую жизнь.
Каким Кирк был добрым и терпеливым!
Я должна была уступить ему, подумала
Кэтрин. — Но в конечном итоге разве это что-нибудь бы изменило? Ничего
вообще-то невозможно изменить. На мне лежит проклятье. Я несу гибель
каждому, кто приближается ко мне
.
Она была слишком угнетена, чтобы сразу приступить к работе. Она заперлась в
квартире и отказывалась кого-либо видеть. Экономка Анна готовила ей еду и
приносила в комнату. Но Кэтрин не могла есть.
— Вы должны что-нибудь съесть, мисс Александер.
Но Кэтрин мутило от одной мысли о еде.
На следующий день ей стало еще хуже. Грудь как бы налилась свинцом. Было
трудно дышать.
Так дальше продолжаться не может, — решила Кэтрин. — Надо что-то
делать
.
Ей пришла мысль поговорить с Эвелин.
— Я виновата в том, что случилось.
— Ты говоришь глупости, Кэтрин.
— Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. Все равно ощущаю себя
виноватой. Может, стоит с кем-нибудь поговорить? Например, с психиатром?
— Я одного знаю, он просто великолепен, — заметила Эвелин. —
Кстати, к нему время от времени ходит Уим. Алан Гамильтон его зовут. У меня
была подруга, которая все стремилась покончить жизнь самоубийством. После
курса лечения у него она забыла об этом и думать. Хочешь пойти к нему?
Вдруг он скажет, что я сумасшедшая? А если я и в самом деле сумасшедшая?
— Хочу, — ответила Кэтрин неохотно.
— Я постараюсь договориться о визите. Он очень загружен.
— Спасибо, Эвелин. Очень мило с твоей стороны.
Кэтрин направилась в кабинет Уима.
Он обидится, если я не расскажу ему о
Кирке
, — подумала она.
— Уим, ты помнишь Кирка Рейнольдса? Несколько дней назад он разбился,
катаясь на лыжах.
— Да? Вестминстер 0471.
Кэтрин опешила:
— Что?
Внезапно она сообразила, что Уим назвал номер телефона Кирка. Как Уим
представлял себе людей? Как цепь номеров? Неужели он начисто лишен чувств?
Не может любить, ненавидеть или жалеть?
Наверное, ему лучше, чем мне, — вздохнула Кэтрин. — По крайней
мере, он не способен чувствовать той ужасной боли, что мы все
.
Эвелин договорилась, что доктор Гамильтон примет Кэтрин в следующую пятницу.
Кэтрин собралась было позвонить Демирису и рассказать ему об этом, но потом
решила, что не стоит беспокоить по столь незначительному поводу.
Приемная Алана Гамильтона находилась на улице Уимрол. Когда Кэтрин шла туда
в первый раз, она была раздражена и ее терзали мрачные предчувствия. Она
боялась того, что он может сказать о ней, и злилась, потому что ей
приходилось обращаться за помощью к совершенно незнакомому человеку, вместо
того чтобы выпутаться из своих проблем самостоятельно. Женщина в
регистрационном окне обратилась к ней:
— Доктор Гамильтон ждет вас, мисс Александер.
Да, но хочу ли я видеть его? — засомневалась Кэтрин. Неожиданно ее
охватила паника: — Что я здесь делаю? Зачем мне полагаться на какого-то
шарлатана, возможно возомнившего себя богом?
— Я... я передумала, — сказала она. — Мне, в общем-то, не
нужен врач. Я с удовольствием заплачу за визит.
— В самом деле? Подождите минуточку, пожалуйста.
— Но...
Женщина исчезла за дверью кабинета.
Через несколько секунд дверь отворилась и показался Алан Гамильтон. Это был
высокий блондин лет сорока с небольшим, с яркими голубыми глазами и
спокойными манерами.
Он взглянул на Кэтрин и улыбнулся.
— Вы принесли мне удачу, — сказал он.
Кэтрин нахмурилась:
— Каким образом?
— Я и не подозревал, какой я блестящий врач. Не успели вы войти в
приемную, как вам сразу стало легче. Нечто вроде рекорда.
Кэтрин попыталась защититься:
— Простите. Я ошиблась. Мне вовсе не нужна помощь.
— Рад слышать, — заметил Алан Гамильтон. — Хотелось бы
пожелать того же всем моим пациентам. Раз вы уже здесь, мисс Александер,
может, все-таки зайдете на минутку? Выпьем по чашечке кофе.
— Нет, благодарю вас. Я не...
— Обещаю, можете пить кофе стоя.
Кэтрин заколебалась:
— Хорошо, но только на минутку.
Она прошла за ним в кабинет. Там все было просто, но выполнено с большим
вкусом. Обстановка больше напоминала гостиную, чем кабинет. На стенах висели
картины в спокойных тонах, а на журнальном столике стояла фотография
прелестной женщины с мальчиком.
Ладно, у него симпатичный кабинет и
привлекательная жена. Ну и что?
— Право, мне не стоило бы отнимать у вас время, доктор. Я...
— Об этом не беспокойтесь. — Он сел в кресло, внимательно
разглядывая ее. — Вам пришлось много пережить, — заметил он
сочувственно.
— Откуда вы это знаете? — резко спросила Кэтрин. Тон был
значительно агрессивнее, чем ей бы того хотелось.
— Я расспросил Эвелин. Она рассказала мне, что случилось в Сент-Морице.
Мне очень жаль.
Опять это проклятое слово
.
— В самом деле? Уж раз вы такой замечательный доктор, то, может,
вернете Кирка к жизни?
Вся горечь, которая накапливалась в ней, вдруг прорвалась бурным потоком, и,
к своему ужасу, Кэтрин поняла, что она безудержно рыдает.
— Оставьте меня в покое, — закричала она. — Оставьте меня в
покое.
Алан Гамильтон, сидел, молча глядя на нее.
Перестав наконец рыдать, Кэтрин сказала устало:
— Мне очень стыдно. Извините меня. Мне нужно идти. — Она встала и
направилась к двери.
— Мисс Александер, я не уверен, что смогу помочь вам, но мне хотелось
бы попытаться. Единственное, что я могу вам обещать, так это то, что не
причиню вам вреда.
Кэтрин в нерешительности стояла у двери. Повернулась к нему, и глаза снова
наполнились слезами.
— Не понимаю, что со мной, — прошептала она. — Я чувствую
себя такой потерянной.
Алан Гамильтон встал и подошел к ней:
— Почему бы нам не попытаться узнать, что с вами? Вместе. Садитесь.
Посмотрю, как там насчет кофе.
Те пять минут, что он отсутствовал, Кэтрин сидела, размышляя, как это он
уговорил ее остаться. От него веяло спокойствием. Что-то в его манерах
внушало доверие.
Может, он и сможет мне помочь
, — подумала она.
Алан Гамильтон вернулся в кабинет с двумя чашками кофе:
— Хотите сахар или сливки?
— Нет, благодарю вас.
Он уселся напротив нее.
— Как я понял, ваш приятель разбился, катаясь на лыжах?
Было больно все это ворошить.
— Да, он оказался на спуске, который был закрыт. Ветром снесло
указатели.
— Это первая смерть среди ваших близких?
Как ответить на этот вопрос?
О нет. Моего мужа и его любовницу казнили за попытку меня убить. Все вокруг
меня умирают... Это его встряхнет. А то сидит тут, самоуверенный сукин сын,
ответа дожидается
. Что же, такого удовольствия она ему не доставит. Ее
жизнь — ее личное дело.
Ненавижу его
.
Алан Гамильтон заметил, что ее лицо исказилось от гнева. И умышленно
переменил тему.
— Как там Уим? — спросил он.
Вопрос застал Кэтрин врасплох.
— Уим? Нормально. Эвелин сказала, что он ваш пациент.
— Правильно.
— Как вы объясните, почему... почему он такой?
— Уим обратился ко мне, потому что его постоянно увольняли с работы. Он
— довольно редкое явление, натуральный человеконенавистник. Не буду
вдаваться в подробности, но главное — он ненавидит людей. Не может
поддерживать с ними нормальные отношения.
Кэтрин вспомнила слова Эвелин:
У него нет чувств; он никогда не сможет ни к
кому хорошо относиться
.
— Но Уим — математический гений, — продолжил Алан
Гамильтон. — Теперь у него есть работа, где он может применить свои
способности.
Кэтрин согласно кивнула:
— Никогда не встречала таких людей.
Алан Гамильтон наклонился вперед:
— Мисс Александер, у вас сейчас трудное время, но я думаю, что смог бы
облегчить вам жизнь. Мне хотелось бы попытаться.
— Я... право не знаю, — сказала Кэтрин. — Все так безнадежно.
— Из такого состояния, в котором вы находитесь, есть только один выход
— вперед, — улыбнулся Алан Гамильтон. У него была обаятельная
улыбка. — Давайте назначим еще одну встречу. Если после нее вы все еще
будете меня ненавидеть, поставим на этом точку.
— Я не ненавижу вас, — сказала Кэтрин извиняющимся голосом. —
Разве что совсем чуть-чуть.
Алан Гамильтон подошел к столу и принялся изучать свой календарь. Все его
время было расписано.
— Как насчет понедельника? — спросил он. — В час?
Это было обеденное время, но он готов был пропустить обед. Эта женщина несла
на своих плечах невыносимый груз, и он во что бы то ни стало должен был
помочь ей.
Кэтрин долго смотрела на него.
— Договорились.
— Прекрасно. Значит, я жду вас. А если я вам понадоблюсь раньше, —
он протянул ей визитную карточку, — вы найдете здесь номера моего
рабочего и домашнего телефонов. Я легко просыпаюсь, так что не стесняйтесь,
звоните. — Спасибо, — сказала Кэтрин. — Я приду в
понедельник.
Такая красивая и такая уязвимая, — думал доктор Алан Гамильтон,
наблюдая, как Кэтрин выходит из кабинета. — Нужно быть очень
осторожным. -Он взглянул на фотографию на своем столе. — Интересно что
бы по этому поводу сказала Анджела?
Телефонный звонок раздался в полночь.
Константин Демирис снял трубку, и, когда он заговорил, в голосе его звучало неподдельное изумление:
—
Теле
затонул? Не может быть!
— Тем не менее это правда, мистер Демирис. Береговой патруль обнаружил
обломки.
— Кто-нибудь спасся?
— Нет, сэр. Боюсь, что нет. Вся команда погибла.
— Ужасно. Кто-нибудь знает, что случилось?
— Боюсь, мы никогда этого не узнаем, сэр. Все на дне моря.
— Море, — пробормотал Демирис, — жестокое море.
— Нам пора требовать страховку?
— Тяжело думать о делах, когда столько стоящих людей погибло. Впрочем,
да, начинайте заниматься страховкой. — А ваза останется в его личной
коллекции.
Теперь самое время заняться братом жены.
Спирос Ламброу с едва сдерживаемым нетерпением ожидал сообщений об аресте
Константина Демириса. Он практически не выключал радио в своем кабинете и
внимательно просматривал все газеты. "К этому времени должны уже были
поступить какие-то новости, — думал он. — Полиция уже должна была
его
арестовать".
После того как Риццоли сообщил ему, что Демирис находится на борту
Теле
и
собирается отплыть, он сразу же известил американскую таможню (анонимно,
разумеется), что на судне находится груз героина.
Они уже должны были его схватить. Почему же нет ничего в газетах?
Зазвучал зуммер переговорного устройства:
— С вами хочет говорить мистер Демирис.
— Кто-то звонит от его имени?
— Нет мистер Ламброу. Мистер Демирис хочет поговорить с вами лично. От
этих слов его пробрала дрожь. Немыслимо! Ламброу, нервничая, схватил трубку:
— Коста?
— Привет, Спирос, — сказал Демирис жизнерадостно. — Ну, как
дела?
— Все прекрасно. А ты где?
— В Афинах.
— Вот как! — Ламброу почувствовал, что у него перехватило дыхание.
-Давно не виделись, — заметил он.
— Да, все дела. Может, пообедаем сегодня? Ты свободен?
У Ламброу была назначена важная встреча.
— Да. Рад буду повидать тебя.
— Значит, договорились. Встретимся в клубе, в два.
Ламброу опустил трубку на рычаг, руки дрожали. Что же случилось? Впрочем, очень скоро он все узнает.
Ламброу пришлось ждать Константина Демириса почти полчаса. Наконец он
появился и бросил коротко:
— Извини, я опоздал.
— Ничего.
Спирос внимательно разглядывал Демириса, надеясь найти на его лице следы
недавних переживаний. Ничегошеньки!
— Есть хочу! — весело сказал Демирис. — А ты? А ну,
посмотрим, чем они сегодня кормят? — Он занялся меню. — А,
stridia. Как ты думаешь, не начать ли нам с устриц, Спирос?
— Да нет, я не хочу. — Аппетит у него совершенно пропал.
Жизнерадостность Демириса будила в нем самые ужасные предчувствия.
После того как они заказали обед, Демирис сказал:
— Хочу тебя поблагодарить, Спирос.
Спирос настороженно посмотрел на него:
— За что?
— Как за что? За такого хорошего клиента, мистера Риццоли.
Ламброу провел языком по губам:
— Так ты... с ним встречался?
— Конечно. Он пообещал, что в будущем у нас с ним будет много
работенки. — Демирис вздохнул. — Боюсь только, что насчет будущего
у самого мистера Риццоли плоховато.
Спирос вздрогнул:
— Что ты хочешь этим сказать?
Голос Демириса стал резким:
— Этим я хочу сказать, что Тони Риццоли мертв. — Каким образом...
Что произошло?
— Несчастный случай, Спирос. — Теперь он смотрел Ламброу прямо в
глаза. — То же, что бывает со всеми, кто пытается вести со мной двойную
игру.
— Я не понимаю... Ты...
— Не понимаешь? Это ты хотел покончить со мной. Не вышло. Уверяю тебя,
для тебя куда лучше было бы, если бы твой план удался.
— Я... я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Разве? — Константин Демирис улыбнулся. — Скоро поймешь. Но
сначала я уничтожу твою сестру.
Принесли устрицы.
— Выглядят великолепно, — сказал Демирис. — Приятного
аппетита, Спирос.
Позднее Константин Демирис думал об этой встрече с чувством особого
удовлетворения. Ему удалось полностью деморализовать Спироса Ламброу.
Демирис хорошо знал, насколько Ламброу привязан к своей сестре, и поэтому
наказание должны были понести оба.
Имелось и еще одно дело, с которым надо было разобраться не откладывая:
Кэтрин Александер. После гибели Кирка она позвонила ему, что называется в
истерике:
— Это... это было ужасно.
— Мне очень жаль, Кэтрин. Знаю, тебе нравился Кирк. Для нас обоих это
большая потеря.
Придется изменить планы, — подумал Демирис. — Времени на Рафину
сейчас нет
. Кэтрин оставалась единственным человеком, знающим все о том,
что произошло с Ноэли Пейдж и Ларри Дугласом. Нельзя было так долго
оставлять ее в живых. Пока она жива, можно доказать его вину. Если она
умрет, он будет в полной безопасности.
Он снял телефонную трубку и набрал номер. Услышав ответ, Демирис сказал:
Буду в Коулуне в понедельник. Приезжай
. И, не дожидаясь ответа, повесил
трубку.
Два человека встретились в пустующем здании, принадлежащем Демирису, в
старой части города.
Его оскорбляли. Он чувствовал, что начинает злиться. Такой вопрос можно
задать только новичку с улицы. Он едва удерживался, чтобы не сказать с
сарказмом:
да, полагаю что справлюсь. Вы предпочитаете, чтобы несчастный
случай произошел в помещении? Тогда, я тогда она упадет с лестницы и сломает
шею
. Как танцовщица из Марселя.
Или она спьяну утонет в ванной
. Как
наследница из Гстаада.
А может, она переборщит с героином
. Этим способом
он покончил с тремя.
Еще она может заснуть с горящей сигаретой
. Так он
разделался с шведом-детективом в гостинице на левом берегу Сены в Париже.
Или вы желаете несчастный случай на свежем воздухе? К вашим услугам автоили
авиакатастрофа, или же исчезновение в море
.
Но ничего такого он не сказал, потому что, говоря откровенно, человек,
сидящий напротив внушал ему страх. Слишком много ужасного о нем
рассказывали, и у него были все основания этим рассказам верить.
Поэтому он ограничился тем, что сказал:
— Да, сэр, я могу организовать несчастный случай. Никто никогда не
узнает.
Едва эти слова слетели с его уст, как его осенило: он знает, что я буду
знать. Он замолчал. Через окно до него доносился уличный шум и разноязыкие
хриплые выкрики жителей квартала.
Холодные, цвета обсидиана, глаза Демириса продолжали изучать его.
Наконец он заговорил:
— Прекрасно. Как это сделать, решите сами.
— Да, сэр. Женщина в Коулуне?
— В Лондоне. Ее зовут Кэтрин. Кэтрин Александер. Она работает в моей
лондонской конторе.
— Неплохо было бы, если бы меня кто-нибудь ей представил. Кто-нибудь из
работающих там.
Демирис задумался.
— Я направляю группу своих работников в Лондон на следующей неделе.
Поедешь с ними. — Он наклонился вперед и тихо добавил: — Еще одно.
— Да, сэр.
— Сделай так, чтобы никто не смог опознать труп.
Константин Демирис позвонил Кэтрин:
— Доброе утро. Ну как вы сегодня?
— Хорошо, спасибо, Коста.
— Вам лучше.
— Да.
— Прекрасно. Рад это слышать. Я тут посылаю делегацию наших сотрудников
в Лондон, чтобы они там подучились. Мне бы хотелось, чтобы вы взяли их под
свое крылышко и присмотрели за ними.
— Буду рада. Когда они прибывают?
— Завтра утром.
— Сделаю все, что смогу.
— Знаю, что могу на вас рассчитывать. Спасибо, Кэтрин.
— Не стоит благодарности.
Прощай, Кэтрин
.
Их разъединили.
Итак, дело сделано!
Константин Демирис долго сидел в кресле, погруженный в
свои мысли. Вместе с Кэтрин исчезнет всякая угроза его благополучию. И он
сможет вплотную заняться своей женушкой и ее братцем.
— У нас сегодня гости. Сотрудники компании. Примешь их как следует.
Прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз принимала гостей
своего мужа. Мелина почувствовала радостное возбуждение.
Может быть, все
еще поправится!
Но тот ужин ничего не изменил. Трое мужчин прибыли, отужинали и убрались
восвояси. Для Мелины вечер прошел как в тумане.
Ее формально представили гостям и оставили сидеть и наблюдать, как ее муж их
очаровывает. Она уж почти забыла, каким очаровательным может быть Коста. Он
рассказывал забавные истории, щедро сыпал комплиментами. Гости были в
восторге. Они находились в гостях у великого человека и не скрывали, что
осознают это. Мелине ни разу не удалось даже слово вставить. Стоило ей
открыть рот, как Коста тут же перебивал ее. Наконец она оставила все попытки
и просто сидела молча.
И зачем я ему здесь?
, — удивлялась она.
Когда гости уже уходили, Демирис сказал:
Завтра рано утром летите в Лондон.
Уверен, вы сделаете все, как нужно
.
С тем они и ушли.
Делегация прибыла в Лондон на следующее утро. Состояла она из т
...Закладка в соц.сетях
