Жанр: Любовные романы
Наперекор всему
...лый год ограничивать себя в расходах, чтобы отложить деньги на
путешествие. Не покупать себе никаких вещей, кроме разве что белья и
колготок, скромно питаться, отказывать себе в маленьких радостях вроде
похода в бар или театр. Может, для человека с сильной волей это и выполнимая
задача, но только не для меня.
— Ты считаешь себя слабовольной?
— А разве это не так?! — с горечью воскликнула Элизабет. — Ты
говорил, когда мы сидели в
Шахерезаде
, что я очень мужественный и
жизнестойкий человек. Но откуда идет эта самая жизнестойкость? От
безвыходности, вот откуда! Любой, даже самый слабый и безвольный человек,
оказавшись в безвыходном положении, мобилизуется и становится расторопным.
Ну? Скажи еще, что я не права!
— Нет, Бет, ты абсолютно права. Но не кажется ли тебе, моя дорогая, что
ты несколько сгущаешь краски? — Том посмотрел на Элизабет ласковым,
ободряющим взглядом. — Ты забыла, что в последнее время твое положение
изменилось. Теперь у тебя не такая скромная зарплата и ты сможешь кое-что
откладывать, не лишая себя маленьких радостей.
— Да, правда, — смущенно промолвила Элизабет. — Как глупо,
что я об этом забыла! Наверное, я очень привыкла к тому, что у меня всегда
все плохо, и мне трудно перестроиться.
— Дурные привычки нужно стараться бросать, — заметил Том, —
пока они не переросли в болезнь. А вообще, если не быть экономным и не
следить за расходами, можно растранжирить любую сумму. Так что ты все равно
будь осторожней.
— Спасибо за предупреждение, — рассмеялась Элизабет. И, посмотрев
на Тома с загадочной улыбкой, неожиданно призналась: — А вообще, Том, ты не
поверишь, но это моя первая осень в Нью-Йорке, которую я провожу без
депрессии. И это несмотря на ужасную погоду!
Он усмехнулся и слегка приподнял брови.
— Вот как? Ну и, как ты думаешь, в чем причина?
— В тебе.
— Во мне?
— Да, — призналась Элизабет, на мгновение опуская глаза. —
Только в тебе, и ни в чем другом. Потому что именно с того дня, как я
встретила тебя в
Вечернем блюзе
, моя начинающаяся депрессия резко пошла на
спад. И как-то незаметно для меня самой исчезла.
— Ну что ж, я за тебя рад, — улыбнулся Том. И, посмотрев на
опустевшие тарелки, спросил: — Не пора ли нам попробовать твоих хваленых
рогаликов, Бет? Да и кофе не мешает выпить, а то меня уже начинает немного
развозить от пива и жары.
— Да, пожалуй, пора, — согласилась Элизабет. И, встретившись
взглядом с барменом, подозвала его и напомнила о заказе.
Марципановые рогалики понравились Тому, и он заказал еще по одному, а также
еще по одной порции кофе. А вот Элизабет почти не почувствовала вкуса своего
любимого лакомства. И вообще, ее настроение внезапно испортилось.
Расхотелось весело болтать и даже просто разговаривать. Эта странная
перемена порядком озадачила ее. Она совсем не понимала ее причины. Ведь все
шло так хорошо, они с Томом так мило беседовали. Да и вокруг было очень
уютно и тепло, музыка такая приятная.
И вдруг Элизабет поняла, почему ее настроение резко скакнуло вниз. Причина
заключалась в ответе Тома на ее признание. Сообщив, что он излечил ее от
депрессии, Элизабет ожидала несколько иной реакции, чем та, что последовала
за ее признанием. Она думала, что Том оживится, воспрянет духом, начнет
задавать вопросы, может быть даже флиртовать с ней. Одним словом, воспримет
ее слова как поощрение к ухаживанию. Но ничего такого не произошло. Похоже,
Том даже не уловил скрытого подтекста в ее признании. Или уловил, но сделал
вид, что не уловил. Однако Элизабет напрасно бросала на него пытливые
взгляды, силясь отгадать, понял он что-то или нет. Лицо Тома оставалось
безмятежно спокойным, словно небо в ясный весенний день. А в открытом
взгляде его глаз не читалось ничего, кроме искреннего расположения к своей
собеседнице и дружеского интереса.
Неужели он видит во мне только друга? — с удивлением и досадой подумала
Элизабет. Но ведь несколько дней назад он говорил, что мое присутствие
волнует его! Или теперь все изменилось? Но что же мне делать? Ведь не могу
же я открытым текстом сказать ему, что он мне нравится! Это невозможно, даже
унизительно для моего женского достоинства!
Пока Том с аппетитом уплетал рогалики, а Элизабет предавалась сердечным
терзаниям, в бар вошли новые посетители: мужчина и женщина. Они заняли
столик по соседству с их столиком и, попросив у бармена пива, принялись о
чем-то оживленно разговаривать. Правда, разговаривали они вполголоса, да еще
и сидели за спиной Элизабет. Поэтому она их не заметила. Зато Том, менее
погруженный в свои мысли, сразу приметил
сладкую
парочку.
— Эй, Бет! — тихо окликнул он ее. — Послушай меня, только не
оборачивайся сразу. Знаешь, кто сейчас вошел в бар и сел позади тебя? Твой
бывший шеф!
— Джон Саммерс?
— Да, он. А с ним какая-то хлипкая блондинка маленького росточка.
— Интересно! А как она выглядит?
— Года двадцать три, мелкие черты лица, волосы завиты в крупные локоны и падают чуть ниже плеч.
— О черт! — Элизабет негромко присвистнула. — Да это, судя по
всему, крошка Мэгги. Помощница начальника отдела кадров Маргарет Уилсон.
Видимо, Саммерс перевел ее на место своей секретарши.
— Ну, об этом тебе будет нетрудно узнать, стоит только позвонить
Вирджинии Ривз. А сейчас давай подумаем, как уязвить старого хрыча. Тебе
ведь хочется, чтобы он узнал, что ты с легкостью нашла ему замену, не так
ли?
— Так, конечно.
— Значит, надо сделать вид, что мы с тобой пылко влюблены друг в друга.
В прошлый раз я назвался твоим другом, и у Саммерса могли возникнуть
сомнения насчет наших отношений. Ну что ж, теперь мы их окончательно
развеем. — По губам Тома скользнула озорная улыбка. — Ты готова
разыграть небольшой спектакль, Бет?
— Да!
— Прекрасно. — Том на минуту задумался, потом повернулся в сторону
бара и громко произнес: — Два бокала мартини, пожалуйста. И пару бутербродов
с красной икрой, икры двойная порция.
— Минуточку, сэр! — весело пропел бармен, улыбнувшись Элизабет.
Том же перегнулся через стол, взял руку Элизабет в свои ладони и поднес ее к
губам. Не сводя с Элизабет призывного взгляда, он начал целовать ее пальцы,
временами слегка сжимая их и проводя ими по своим губам. Конечно же это была
игра, рассчитанная на публику. Но Том целовал ладонь Элизабет так
возбуждающе, что по ее телу мгновенно разлилось сладостное томление, а
сердце учащенно забилось.
О боже! — испуганно подумала Элизабет. Только бы Том не заметил, что со
мной творится! И, как это часто случается, стоило ей подумать об этом, как
ее щеки тотчас вспыхнули ярким румянцем, а руки стали горячими и слегка за-
дрожали от волнения.
— Что они делают? — спросила она, с трудом выговаривая
слова. — Они на нас смотрят?
— Да, — с улыбкой ответил Том. — Причем оба. Повернулись и
уставились на нас, словно двое деревенских олухов.
— Прекрасно, — пробормотала Элизабет непослушными от волнения
губами. — Просто замечательно. Ну и... что теперь?
— Теперь? — переспросил Том. — Наверное, нам нужно
поцеловаться.
И, прежде чем Элизабет успела возразить, он наклонился к ней, обнял за плечи
и пылко приник к ее губам. В тот же миг на Элизабет нахлынула горячая волна
желания. В висках у нее застучало, перед глазами поплыл туман. Забыв о том,
что они не одни, Элизабет обхватила Тома за шею и с тихим стоном подалась
ему навстречу. В ответ он стал целовать ее еще более страстно, более
самозабвенно. Так, что она почти утратила чувство реальности, вся
растворилась в этих ласковых губах и руках, нежно ласкавших ее волосы, плечи
и шею.
Наконец Том прервал поцелуй и разомкнул объятия. А затем смущенно огляделся,
словно желая убедиться, что за ними никто не наблюдает. Его взгляд как бы
случайно встретился с взглядом Саммерса, который все это время неотрывно
смотрел на них, забыв про свою даму. Встретившись с ним глазами, Том сначала
как бы удивился, затем озадаченно нахмурился, а после презрительно
усмехнулся.
— Черт возьми, Бетти, — громко проговорил он, выразительно
посмотрев на Элизабет. — Оказывается, за нами наблюдают!
— Кто? — рассеянно спросила она.
— Некий старый мерин! — громко и отчетливо произнес Том.
Элизабет порывисто обернулась. И с удовлетворением отметила, что лицо
Саммерса заливается краской досады и бессильной ярости. Словно не замечая
его кипения, Элизабет сдержанно кивнула ему, приветливо махнула рукой
Маргарет Уилсон и снова повернулась к Тому.
— А, вот и мартини принесли! — радостно воскликнула она. — За
что будем пить, Том?
— За полгода нашего знакомства, разумеется! — оптимистично
проговорил он.
Они подняли бокалы, со звоном чокнулись и отпили немного коктейля. Потом Том
наклонился к Элизабет и прошептал ей в ухо:
— Ты даже не представляешь, как вытянулась его физиономия, когда я
сказал
полгода
! Он сделался таким красным, будто его вот-вот хватит удар!
— Еще бы, — довольно прошептала Элизабет, — ведь это
означает, что наш роман завязался еще до того, как мы с ним расстались!
Какой удар для его самолюбия!
— Так ему и надо, не правда ли?
— Да, так ему и надо!
Съев бутерброды и допив мартини, они переглянулись.
— Что теперь? — тихо спросил Том. — Может, потанцуем?
— Да, пожалуй, — согласилась Элизабет. — Как раз и музыка
подходящая.
Том встал из-за стола и галантно предложил Элизабет руку. Они вышли на
небольшую площадку рядом с саксофонистом и начали медленно танцевать. Все
время танца Том неотрывно смотрел в глаза Элизабет, а его руки то легонько
сжимали ее плечи, то мягко скользили вдоль ее спины. Все эти возбуждающие
действия ужасно волновали Элизабет. Ее голова, слегка затуманенная спиртным,
кружилась, пульс учащенно бился, щеки раскраснелись, словно на них наложили
густой слой румян. Одним словом, она выглядела именно так, как и должна
выглядеть пылко влюбленная женщина, которую волнует близость любимого
мужчины.
Наверное, это было хорошо, учитывая, что Саммерс то и дело бросал взгляды в
их сторону. Но Элизабет ужасно смущало одно обстоятельство. А именно то, что
она не играла роль. Она действительно была опьянена близостью Тома. Его
ласки, в общем-то довольно целомудренные, заставляли ее трепетать. Его
пристальный, обволакивающий взгляд завораживал ее, лишая способности связно
мыслить. А его жаркие губы, время от времени касавшиеся ее щеки или волос,
заставляли ее вздрагивать всем телом и отчаянно желать большего.
Внезапно Элизабет поняла, что ей хочется уйти отсюда. Куда-нибудь, где они
останутся одни, без посторонних глаз. Закрыться в его машине и целоваться
под шум дождя. Или поехать к нему домой, в его уютный, теплый мирок, по
которому она уже начала скучать. Да, это было бы просто замечательно.
Поехать к Тому и остаться там до утра. Вместе готовить ужин, болтать о
веселых пустяках и, может быть, заняться любовью.
— О чем задумалась, Бет? — спросил Том, нежно касаясь губами ее
ушка. — Надеюсь, в тебе не проснулись сентиментальные чувства по
отношению к Саммерсу?
— Какой вздор, Том! — рассмеялась она. — Уверяю тебя, ничего
такого нет и в помине. Напротив, сегодня я окончательно убедилась, что
Саммерс мне безразличен. Даже странно представить, что он мог когда-то
нравиться мне.
— Ты больше не находишь его привлекательным?
— Я нахожу его ужасным!
— Что ж, я за тебя рад, — довольно сказал Том. — В таком
случае давай решим, что будем делать дальше.
Элизабет прочистила горло.
— Что ж тут делать? Противник разбит и повержен, а стало быть, нет
смысла больше с ним возиться. Да и жалко тратить время на такое ничтожество.
Может, пойдем куда-нибудь еще?
— Ты права, — согласился Том. — Каким бы уютным ни было это
кафе, но, пока здесь находится Саммерс, нормального отдыха не получится.
Пойдем, Бет!
Расплатившись, Том помог Элизабет надеть пальто, предложил ей руку, и они
вышли на улицу.
— Ну и куда мы теперь двинемся? — спросил Том, когда они оказались
в салоне его машины. И, не дожидаясь ответа, оживленно воскликнул: — Я знаю
куда! В один крайне уютный и красивый ресторанчик в старой части города!
— И что это за ресторан? — без особого оптимизма спросила
Элизабет.
— Он называется
Страна грез
. Пошловатое название, но место и правда
отличное.
— Он, наверное, очень дорогой?
— Нет, цены там умеренные. А вот кухня пальчики оближешь!
Ресторан
Страна грез
действительно оказался довольно уютным и красивым
местом. Интерьер зала был оформлен в розовых и малиновых тонах. Столики
находились в кабинках, закрытых с трех сторон. Они группировались вокруг
широкой площадки для танцев, на которой с девяти вечера должен был играть
оркестр. Кабинки освещались бра в виде бледно-розовых тюльпанов, излучавших
мягкое красноватое свечение. Кухня тоже оказалась неплохой. На жаркое Том
заказал тушеную телятину с грибами в глиняном горшочке, к которой выбрал
бутылку красного сухого вина. Кроме того, Том уговорил Элизабет попробовать
пару фирменных салатов и сливочно-вишневый десерт.
Однако, несмотря на все эти роскошества, Элизабет чувствовала себя несколько
подавленно. Она была разочарована тем, что Том не предложил поехать к нему
домой. Разумеется, его можно было понять. Что за интерес ему сидеть дома,
где он и так проводит каждый вечер? У него выдалось несколько часов
свободного времени, и ему хотелось развлекаться. Посетить какое-нибудь
интересное местечко, попробовать изысканных блюд. Одним словом, отдохнуть,
не утруждая себя готовкой и мытьем посуды. И глупо было упрекать его в этом.
А как же занятие любовью? — подумала Элизабет, бросив на Тома быстрый
взгляд. Ведь этим тоже когда-то надо заниматься!
Да, но при чем здесь ты? — ехидно отозвался внутренний голос. Откуда ты
можешь знать, как он проводит другие вечера, когда не встречается с тобой?
Может, прошлой ночью у него была женщина и он назанимался этой самой любовью
на неделю вперед!
От таких мыслей Элизабет становилось грустно и тревожно. Особенно когда она
вспоминала, что две недели назад Том предлагал ей стать его постоянной
подружкой, а она отказалась. Конечно, она поступила необдуманно. Нужно было
не отказываться так безапелляционно, а хотя бы подумать немного. Но теперь
эту ошибку трудно исправить. Не может же она сама заговорить с Томом на
такую пикантную тему! И потом, вдруг вакантное место уже занято? Тогда она
просто сгорит со стыда.
— Что такое, Бет? Ты о чем-то грустишь? — спросил ее Том.
— Да нет, просто задумалась, — поспешно возразила она, напуская на
лицо безмятежную улыбку. — Ни о чем особенном, просто так.
— Понятно. — Том немного помолчал, потом весело посмотрел на
Элизабет и сказал: — А знаешь, Бет, ты была великолепна в своей роли. Ну,
там, в
Вечернем блюзе
. Готов биться об заклад, что Саммерс принял все за
чистую монету.
— Думаешь, он не заподозрил, что мы играем?
— Уверен. Ты так мастерски, так натурально изображала влюбленную
женщину, что я чуть было и сам в это не поверил. — Он рассмеялся,
откинувшись на стуле. — Нет, правда, Бет. У тебя все очень здорово
получилось.
— У тебя тоже, — с кривой усмешкой заметила Элизабет. — Ты
тоже очень натурально изображал охваченного страстью влюбленного.
Том слегка приподнял одну бровь.
— Ты не поверишь, но как-то само собой получилось. Наверное, у меня
есть кое-какие актерские задатки.
Элизабет почувствовала, как к ее лицу прихлынула кровь. Она была так
раздосадована последним замечанием Тома, что е
— Что с тобой, Бет? Ты чем-то расстроена? — спросил Том, беря ее
за руку и с беспокойством всматриваясь в лицо.
— Ну что ты, со мной все нормально! — отмахнулась она. —
Просто легкая, немного грустная задумчивость — мое обычное состояние. Я
вообще меланхолик по темпераменту.
— Я бы так не сказал, — с улыбкой возразил Том. — Скорее, в
тебе смешиваются два темперамента: меланхолик и холерик. Но вот какой из них
будет проявляться в большей степени, зависит от жизненных обстоятельств.
— Все-то вы знаете, доктор Хантер, — усмехнулась Элизабет. —
И хирургию, и психологию.
— Да, — утвердительно кивнул Том, — я много чего знаю. Вот
только счастливым от этого не стал.
Элизабет почувствовала, как у нее учащенно забилось сердце. А затем ее
настроение резко скакнуло вверх. Том не чувствует себя счастливым... Но
какая же может быть причина? На работе у него все хорошо, со здоровьем тоже
вроде бы нет проблем. Родители, насколько знала Элизабет, пребывают в добром
здравии. Значит, он несчастлив в личной жизни. То есть у него нет женщины,
которая могла бы сделать его счастливым. Это открытие пришлось Элизабет по
душе. И, когда Том внезапно улыбнулся и позвал ее танцевать, она весело
вспорхнула со стула и пошла с ним на танцплощадку.
И снова все было, как в
Вечернем блюзе
. Руки Тома легонько сжимали плечи
Элизабет и мягко скользили вдоль ее спины, заставляя ее трепетать от
приливов страстного желания. Пылкие взгляды, которые Том время от времени
бросал на Элизабет, туманили ей рассудок. А случайные прикосновения его губ
к ее волосам заставляли ее вздрагивать и отчаянно желать большего: поцелуев,
объятий, ласк. Голова Элизабет кружилась, пульс учащенно бился, щеки
разрумянились. Она чувствовала себя пьяной от выпитого вина и близости Тома.
Это состояние одновременно и радовало, и пугало ее. Чего было больше —
радости или тревоги, — Элизабет не знала. Но одно она знала абсолютно
точно: ей не хочется расставаться с Томом. И не просто не хочется, а ужасно
не хочется.
Что со мной творится? — в очередной раз изумленно спросила она себя.
Неужели я и вправду в него влюбилась? В человека, которого знаю со школьных
времен и который никогда раньше не интересовал меня?! Невероятно!
Когда они выходили из
Страны грез
, у Элизабет снова мелькнула надежда, что
Том предложит ей поехать к нему домой. Но он ничего не сказал, а сразу
поехал в сторону ее дома. Там он простился с ней и, пообещав позвонить в
пятницу, уехал.
11
Следующие два дня Элизабет прожила в волнующем ожидании предстоящего уик-
энда. Находясь в возбужденном состоянии, она так усердно работала в четверг,
что заслужила похвалу начальника. В пятницу Элизабет целый день
хозяйствовала по дому. Правда, ближе к вечеру ее начало охватывать
беспокойство. А вдруг Том снова не сможет провести со мной уик-энд? —
думала она. Вдруг у него на работе снова случится аврал? При мысли об этом
Элизабет впадала в состояние, близкое к отчаянию. Она просто не
представляла, что будет делать эти два дня, если их свидание с Томом
сорвется. Наверное, завоет волком от тоски. Можно было бы, конечно, сесть в
поезд и махнуть в Питтсбург, но Элизабет не была уверена, что с ходу купит
билеты на вечерний поезд. А ехать завтра будет уже поздно.
Однако беспокойство Элизабет оказалось напрасным. Том позвонил в половине
седьмого вечера и сказал, что следующие два дня у него полностью свободны.
Они договорились, что он заедет за Элизабет завтра, в десять утра. А потом
они поедут в загородный пансионат, где пробудут до вечера воскресенья. Они
поиграют в теннис в спортивном зале, поплавают в бассейне, сходят в сауну.
Или, если позволит погода, будут гулять по лесу, дышать свежим сельским
воздухом. А вечером пойдут в бар, ресторан или боулинг-клуб.
А что мы будем делать ночью? — вертелся на языке Элизабет волнующий ее
вопрос. Но, разумеется, она его не задала. Там будет видно, сказала она
себе. В любом случае уик-энд ожидал получиться интересным. Только бы Том не
вел себя как тюфяк, который не понимает, чего хочет от него женщина.
А может, он просто не догадывается, что нравится мне? — внезапно
мелькнуло в ее голове. И правда, откуда Тому было знать, что она влюбилась в
него? Она ни словом не обмолвилась об этом, да и виду старалась не
показывать. Возможно, Том даже не сомневается, что ее чувства к нему носят
исключительно дружеский характер. Ведь две недели назад она категорично
заявила, что едва ли когда-то влюбится в него, и столь быстрая перемена в ее
отношении показалась бы ему нелогичной. В отличие от нее, Элизабет, Том
уравновешенный человек, не склонный к иллюзиям. Наверное, ему и в голову не
приходит, что она могла внезапно воспылать к нему пылкими чувствами.
Но что же ей все-таки делать? Показать, что он нравится ей как мужчина, или
продолжать вести себя по-дружески? Этот вопрос весь вечер не давал Элизабет
покоя. Однако она так и не пришла к определенному решению. Там будет видно,
снова сказала она себе. Главное, им предстоит провести вместе целых два дня.
Два очень интересных, насыщенных дня, которые, несомненно, сблизят их с
Томом.
Проснувшись в восемь утра по звонку будильника, Элизабет принялась деятельно
готовиться к приезду Тома. Вещи были собраны с вечера, и поэтому она
занялась своим внешним видом. Так как они ехали за город, Элизабет решила
одеться по-спортивному, но с долей элегантности. Она облачилась в узкие
черные джинсы и облегающий бордовый свитер с закрытым высоким воротом. Этот
цвет очень шел к ее каштановым волосам и карим глазам и делал лицо чуть
бледнее, чем оно было на самом деле. Из украшений Элизабет выбрала небольшие
золотые сережки в виде цветка с гранатовой серединкой и золотую же цепочку с
плоскими звеньями. Конечно, надевать золото к одежде спортивного типа
считается несколько дурным тоном, но Элизабет хотелось выглядеть нарядной.
Следуя этой цели, она тщательно подкрасилась. Припудрила лицо, нанесла на
скулы персиковые румяна, а на веки — золотисто-коричневые тени. Потом
аккуратно накрасила ресницы водостойкой тушью и нанесла на губы темно-
красную помаду с легким золотистым блеском.
Посмотрев на себя в зеркало, Элизабет нашла, что выглядит весьма недурно.
Оставалось подвить плойкой челку и кончики волос, а затем расчесать их,
придав естественный вид. Покончив с этим занятием, Элизабет сварила кофе,
налила его в чашку, вернулась в гостиную и стала ждать звонка Тома, неспешно
потягивая кофе.
В десять часов она начала испытывать нешуточное беспокойство. Обычно Том был
пунктуален и не имел привычки опаздывать. В течение следующих двадцати минут
в голове Элизабет пронеслись десятки пугающих мыслей и предположений,
начиная с того, что Тома срочно вызвали в больницу, и заканчивая тем, что он
раздумал с ней встречаться. Но вот наконец раздался дверной звонок. Едва не
уронив чашку от волнения, Элизабет бросилась к дверям.
— О, Том! — выдохнула она одновременно с облегчением и
упреком. — Я уж было подумала, что у тебя снова случился аврал!
— У меня, слава богу, не случился, — ответил он, проходя в
прихожую и целуя Элизабет в щеку. — А вот в городе творится что-то
невероятное.
— Бог ты мой! Неужели какой-нибудь теракт?
— Успокойся, все не так страшно. Просто... А ты что, ничего не
знаешь? — удивленно спросил Том.
— Нет, — растерянно промолвила Элизабет. — Я не включала
сегодня телевизор.
— А его и не надо включать. Просто посмотри в окно.
Недоуменно пожав плечами, Элизабет подошла к окну. И пораженно ахнула. На
улице было белым-бело. Бледно-серое, почти белое небо, затянутое
непроглядными тучами, и снег. И не просто снег, а высокие сугробы. Они
громоздились на дорогах и тротуарах, мешая движению. Правда, на тротуарах
энергично трудилась бригада дворников, а по проезжей части шустро двигались
снегоочистительные машины. Но расчистить такие заносы все равно было
неле
...Закладка в соц.сетях
