Жанр: Любовные романы
Наперекор всему
Элизабет не везет в личной жизни. Правда, один раз она все же получила
предложение руки и сердца, да и то сделал его не взрослый мужчина, а ее
одноклассник Том Хантер, которого Элизабет не воспринимала всерьез.
Разумеется, она отказала ему. Но однажды, спустя несколько лет, они снова
встретились и Элизабет с трудом узнала своего школьного поклонника в этом
состоявшемся мужчине, который выбрал для себя нелегкую профессию хирурга...
В небольшом уютном кафе
Вечерний блюз
негр в белоснежном смокинге тихо
играл на саксофоне. По залу разливался аромат кофе-амаретто — одного из
любимых напитков Элизабет Джемисон. Однако сегодня ей требовалось что-нибудь
покрепче. Поэтому она подошла к стойке и заказала двойной виски без содовой.
Пожилой бармен окинул ее удивленным взглядом, который тут же сменился
сочувствующим. Элизабет часто заходила в
Вечерний блюз
по вечерам и
неизменно заказывала кофе и марципановый рогалик. Такие рогалики были
гордостью кафе, и метрдотель даже уверял, что они здесь самые лучшие во всем
Нью-Йорке.
В будние дни Элизабет обычно не притрагивалась к спиртному, но сегодня у нее
был кошмарный день и ей хотелось напиться. Все началось несколько часов
назад, когда во время обеденного перерыва в редакции газеты
Нью-йоркский
курьер
, где работала Элизабет, к ней подошла сослуживица Вирджиния Ривз —
заядлая феминистка и мужененавистница, обожающая совать нос в чужие дела.
— Бет, дорогая, ответь мне, сколько это может продолжаться? —
спросила Вирджиния, требовательно глядя ей в глаза. — Похоже, ты не
замечаешь, что твой роман с Джоном Саммерсом уже давно перестал быть тайной
для коллег. Милочка моя, ты поставила себя в глупое положение. Секретарша
газеты крутит роман с главным редактором... Что может быть банальнее и
пошлее?
— Да, Вирджиния, я все понимаю, но что я могу поделать? — грустно
возразила Элизабет. — Возможно, мы повели себя неосмотрительно, но
теперь уже поздно что-то исправлять.
— А я думаю, что как раз сейчас и настало для этого время, —
безапелляционно заявила Вирджиния. — Бет, ты должна решительно
поговорить с Саммерсом. Ему пора сделать выбор между тобой и его невыносимой
супругой. А что она невыносима, это я говорю тебе абсолютно точно. Как-то я
сидела рядом с ней на банкете, и эта старая перечница произвела на меня
ужасное впечатление. Представь, она ела салат вилкой для рыбы! А внешность?
Старомодная химическая завивка и тройной слой косметики на лице! Я не
понимаю, почему Саммерс вообще на ней женился. Мне кажется, что его выбор в
твою пользу очевиден.
— Не знаю, — нерешительно протянула Элизабет. — Ведь они
прожили вместе столько лет...
Виржиния иронично посмотрела на нее поверх очков в тонкой золотистой оправе:
— Боже мой, Бет, тебе двадцать восемь лет, а ты еще так наивна! Вот
именно потому, что они долго прожили вместе, ему и будет легче с ней
расстаться. Не сомневаюсь, Саммерсу уже давно надоела его скучная и
необразованная жена. Он же редактор газеты, общается с такими интересными
людьми! Однако, как и любого мужчину, его нужно подтолкнуть к решительным
действиям. Вот ты и сделай это. И поскорее! А то, не ровен час, найдется какая-
нибудь ловкая стервочка, которая уведет у тебя из-под носа выгодного жениха.
Элизабет в замешательстве потопталась на месте.
— Может, ты и права. Но, знаешь, мне бы не хотелось на него давить.
Джон должен сам прийти к этому решению.
— Дурочка! — возразила Виржиния. — Если ты не надавишь на
него как следует, ваши отношения могут еще долго оставаться неопределенными.
Большинство мужчин устраивает такое положение вещей. Им выгодно встречаться
с женщинами, которые ничего от них не требуют. А в конечном счете
покладистые женщины, как правило, остаются у разбитого корыта. И, поверь
мне, такая же незавидная участь ждет и тебя, если ты не возьмешься за ум!
А ведь она права, взволнованно подумала Элизабет. Я действительно веду себя
с Джоном чересчур покладисто. А проще говоря, следую правилам его игры. Я
всегда под него подстраиваюсь, а если мне что-то не нравится, старательно
это скрываю. Да, Вирджиния абсолютно права: пора положить конец этому
нелепому положению. Ведь мы с Джоном встречаемся уже два года... Даже не
верится!
— Хорошо, — сказала она, решительно тряхнув головой. — Я
поговорю с ним. И сделаю это прямо сейчас.
— Вот и умничка, — одобрительно заключила Вирджиния. И, одарив
Элизабет дружелюбно-покровительственной улыбкой, вышла.
Полчаса спустя редактор
Нью-йоркского курьера
вернулся с обеда и, пройдя
через крохотную комнатушку, в которой сидела за компьютером Элизабет,
проследовал в свой огромный, роскошный кабинет.
Элизабет вошла туда вслед за ним. А пятнадцать минут спустя выбежала оттуда
в слезах и бросилась в туалет, откуда не выходила целый час — до тех пор
пока следы слез окончательно не исчезли с ее лица.
Сейчас она сидела в кафе, пила неразбавленный виски, от вкуса которого ее
мутило, и кляла на чем на свет стоит и своего бывшего возлюбленного, и
дальновидную
Вирджинию Ривз, и свою незадачливую судьбу. А между тем в ее
голове неотступно крутились убийственно жестокие слова Джона Саммерса:
— Развестись с женой и жениться на тебе? Девочка моя, да в своем ли ты
уме, чтобы ставить мне подобный ультиматум?! Что ты возомнила о себе?
Неужели ты думаешь, что преуспевающий редактор газеты будет подрывать свою
репутацию разводом? И ради чего? Ради женитьбы на секретарше?! Да с чего ты
взяла, что я способен на такое безрассудство? Разве я когда-нибудь говорил,
что люблю тебя и собираюсь иметь с тобой длительные отношения? Тем более
жениться! Бог мой, да мне и в голову никогда бы такое не пришло! Я вполне
доволен своим браком, и никто, никто не может сказать, что я когда-либо
утверждал обратное! Да вспомни сама, разве я когда-нибудь жаловался тебе на
свою жену? Нет, нет и нет!
Джон обрушил на Элизабет свою гневную тираду, словно прокурор, произносящий
в суде обвинительную речь. Его фразы лились сплошным потоком, и Элизабет не
имела возможности вставить хотя бы слово. Когда же он наконец замолчал, она
чувствовала себя такой измученной, что была не в силах что-то возразить. Да
и зачем, когда все предельно ясно? Джон не только не был в нее влюблен, но и
не питал к ней каких-либо мало-мальски теплых чувств. Она была для него
всего лишь игрушкой, очередной постельной забавой. Джон Саммерс позволил ей
до безумия влюбиться в него, а сам все время сохранял трезвую голову. Его
прекрасно устраивало такое положение вещей. Положение, при котором его
любят, а он — нет. И как только Элизабет захотела изменить несправедливую
ситуацию, он тут же без колебаний порвал с ней. По понятиям Джона Саммерса,
Элизабет перешла грань дозволенного. А значит, нужно было поставить ее на
место, что, собственно, он и сделал.
А чего ты ожидала, глупая ворона? — с горечью спросила себя Элизабет.
Кто ты такая, чтобы претендовать на роль жены известного, обеспеченного
человека? Провинциальная девчонка-неудачница, вот кто ты такая! Вечная
секретарша, которая никогда не сможет сделать карьеру, никогда не заработает
денег на покупку квартиры в Нью-Йорке. Ноль, ничтожество! Да еще и
легковерная дурочка, не умеющая разбираться в людях и учиться на своих
прошлых ошибках.
Жалобно шмыгнув носом, Элизабет допила виски. Потом, посмотрев на опустевший
стакан, поискала глазами бармена и махнула ему рукой.
— Пожалуйста, еще двойной виски! — громко крикнула она. И чуть не
выронила стакан, услышав над своей головой ироничный мужской голос:
— А не много ли будет для такой хрупкой молодой леди?
Чертыхнувшись вполголоса, Элизабет резко повернулась в ту сторону. Рядом с
ее стулом стоял незнакомый молодой мужчина в элегантных черных брюках и жемчужно-
сером пуловере. Среднего роста, худощавый и довольно симпатичный, хотя и не
броской внешности. Коротко постриженные льняные волосы, умные серые глаза,
тонкий нос с почти незаметной горбинкой. Ничего особенного, но в его лице
угадывалась какая-то внутренняя сила. Целеустремленное лицо, подумала
Элизабет. И достаточно волевое, будь он неладен!
— В чем дело, молодой человек? — спросила Элизабет с оттенком
пьяной бравады. — Вы что-то от меня хотите?
— Хочу, — ответил он, глядя на нее невозмутимым взглядом. — Я
хочу, чтобы вы не напились до бесчувствия и не угодили назавтра в больницу
вместо работы. — С этими словами незнакомец снял свою кожаную куртку со
спинки стула соседнего столика и перевесил ее на спинку свободного стула
того столика, за которым сидела Элизабет. А вслед за курткой и сам
уселся. — Два виски с содовой для меня и дамы, — сказал он
бармену. — И пару горячих сандвичей.
Элизабет смерила незнакомца ледяным взглядом.
— Я что-то не поняла юмора, — сухо процедила она. — Что, черт
возьми, вы себе позволяете?! Мало того что уселись без приглашения за мой
стол, так еще и перебиваете мой заказ!
— Не перебиваю, а всего лишь вношу коррективы, — с улыбкой
возразил он. — Заметьте, леди, ради вашей же пользы.
— Понятно, — усмехнулась Элизабет. — Вы, стало быть, решили,
что подвыпившая одинокая женщина станет для вас легкой добычей. Не
надейтесь, приятель! Здесь меня все знают и не дадут в обиду. А вот вас я
здесь еще никогда не видела!
— Так вы завсегдатай этого кафе?
— Именно! — гордо ответила Элизабет. — И не просто
завсегдатай, а почетный клиент. Так что только попробуйте распустить руки
или язык: мигом окажетесь в полиции!
— Боже, как страшно! — рассмеялся незнакомец. — Я уже заранее
трепещу... Благодарю вас, — дружелюбно кивнул он бармену и, откинувшись
на стуле, внимательно посмотрел на Элизабет. — Ну а теперь, прекрасная
незнакомка, рассказывайте, что за ужасное горе у вас случилось.
Элизабет бросила на него возмущенный взгляд, а затем саркастически
рассмеялась.
— Нет, вы только посмотрите на этого типа! — воскликнула она,
изумленно пожимая плечами. — Навязывается в компанию к незнакомой
женщине, да еще и требует, чтобы она с ним откровенничала! Ей-богу, впервые
в жизни сталкиваюсь с таким беспардонным поведением! — Отхлебнув виски,
Элизабет достала сигарету — последнюю в пачке — и попыталась прикурить. Но
сигарета выскользнула из ее дрожащих пальцев и скатилась по гладкому столу
на пол.
— О, да я вижу, ты уже достаточно набралась! — с беспокойством
воскликнул мужчина. Затем достал из своей пачки сигарету, быстро прикурил ее
и всунул в пальцы Элизабет. — На, держи! — весело проговорил
он. — И больше не роняй.
На какое-то время Элизабет оторопела.
— Нет, это просто уму непостижимо, — пробормотала она, глядя на
незнакомца изумленными глазами. — Я... да я просто не знаю что сказать!
Тот добродушно усмехнулся и подвинул к ней пепельницу. Потом закурил сам и,
слегка наклонившись в сторону Элизабет, пристально посмотрел ей в глаза.
— Кури, Бет, не бойся, я не заразный, — с расстановкой проговорил
он.
— Откуда вы знаете, как меня зовут, черт подери?! Разве мы знакомы?
— Знакомы. И довольно неплохо.
— Не может быть. — Элизабет подозрительно посмотрела на
собеседника. — Если мы и встречались где-то, то нас явно не
представляли друг другу. Иначе бы я вас непременно запомнила. Да и на лица у
меня, слава богу, неплохая память.
Незнакомец окинул ее долгим, испытующим взглядом, затем иронично усмехнулся
и покачал головой.
— Как странно, что ты никак меня не узнаешь! Неужели я так сильно
изменился за... какие-то десять лет?
— Десять лет? — переспросила Элизабет, сосредоточенно наморщив
лоб. — Десять лет... О боже! — Она смущенно рассмеялась, хлопнув
себя ладонью по лбу. — Том Хантер! Черт возьми, да у меня, видно,
совсем крыша поехала, раз я могла тебя не узнать!
— Ну наконец-то! — облегченно вздохнул он. — А то я уж начал
всерьез опасаться, что закончу вечер в полицейском участке!
— Почему ты сразу не назвался? Черт, как глупо все получилось! —
Элизабет неловко поерзала на стуле. — Значит, Том Хантер, ты тоже
обретаешься в Нью-Йорке?
— Как видишь, Бет.
— И... как же ты забрел в это заведение?
— Не поверишь, совершенно случайно. Я живу в другом конце города и в
эти места не заглядываю. Но сегодня мне нужно было проведать одного моего
пациента, он живет по соседству с
Вечерним блюзом
. Обычно я езжу на
машине, но она в ремонте, и я добирался на метро. Только вышел от больного,
как пошел дождь. Вот я и заглянул сюда. — Том с легким прищуром
посмотрел на Элизабет. — И, как оказалось, не зря.
— Да, жизнь иногда преподносит странные сюрпризы, — задумчиво
протянула Элизабет. И, спохватившись, оживленно спросила: — Подожди, Том,
про каких пациентов ты там говорил? Ты что, стал врачом?!
— Да, — кивнул он. — Врачом.
— Ну и ну! — Элизабет изумленно присвистнула. — Вот уж
никогда бы не подумала, что ты выберешь такую серьезную профессию!
— Почему? Что тут удивительного?
— Ну... — Элизабет на мгновение замялась. — Насколько я
помню, ты всегда был таким несерьезным...
— Разве?
— А разве не так? Ну-ка, вспомни, кто в нашем классе был лидером по
срыву уроков? А кто объявлял бойкоты особо придирчивым учителям? Том Хантер!
— Это ни о чем не говорит.
— Да как же не говорит? Очень даже говорит! И потом, я не помню, чтобы
ты увлекался медициной. Да и по биологии у тебя, кажется, были неважные
отметки...
— Клевета! По биологии и химии я всегда получал самые высокие баллы!
Или ты забыла, кто обычно помогал тебе делать лабораторные работы?
— Да, верно. И все-таки в моей памяти ты остался не слишком серьезным
молодым человеком. Добродушным, веселым, беспечным, озорным... Одним словом,
порядочным шалопаем.
— Неужели? — иронично спросил он. — А больше я никаким не
остался в твоей памяти?
Элизабет почувствовала, как ее щеки начинают гореть. Итак, это все же
случилось: то, чего она подсознательно ждала последние десять минут. Том
затронул ту самую тему, которой Элизабет страшно не хотелось касаться. Ни
сегодня, ни вообще когда-либо в жизни. Она надеялась, что Том проявит
тактичность и не заговорит об этом. Но, похоже, ошиблась. Неприятная тема
затронута, и теперь будет глупо, если она станет делать вид, будто не
понимает намеков Тома.
Выпрямив спину, Элизабет строго посмотрела на собеседника.
— Послушай, Том, — с прохладцей проговорила она, — скажи на
милость, к чему эти неуместные намеки? Ведь, по сути, ничего такого
особенного между нами не было.
— Вот как? — усмехнулся он. — Так, по-твоему, то, что
случилось между нами в ночь после выпускного бала, сущие пустяки?
— Конечно, — с деланным недоумением ответила Элизабет. — А
что, собственно, произошло? Подумаешь, позанимались разок любовью! Да
половина наших одноклассников переспали друг с другом в тот вечер. И не
только в тот, но и раньше. И что же? Кто из них теперь придает этому
значение?
Том поднял голову и посмотрел на Элизабет каким-то странным, взволнованным и чуть дерзким взглядом.
— Может, для других это ничего не значит, — с расстановкой
произнес он, — но только не для меня. И не для тебя. Потому что до того
вечера ты... была девственницей.
— Какие глупости! — натянуто рассмеялась Элизабет. — Все мы
когда-то были девственницами! И у каждой девушки это когда-то бывает в
первый раз.
— То есть ты хочешь сказать, что первый мужчина в жизни девушки ничего
для нее не значит?
Элизабет раздраженно повела плечами.
— А почему ты должен для меня что-то значить? И потом, ты же прекрасно
знаешь, что я... — она на мгновение замялась, — связалась с тобой
под влиянием минуты, с отчаяния. Мы не были влюблены друг в друга и никогда
не встречались. Поэтому... ну о чем тут можно говорить? Это просто нелепо,
Том!
— Нелепо? — переспросил он, чуть сощурив глаза. — Что ж, как
знаешь, Бет. Если для тебя это ничего не значит...
— А ты хочешь сказать, что это что-то значило для тебя? —
усмехнулась Элизабет. — Брось, Том, ведь я-то наверняка не была твоей
первой женщиной!
— Да, не была.
— Вот видишь! — Элизабет допила виски и поискала взглядом бармена.
— Собираешься еще пить? — с легким беспокойством спросил
Том. — Извини, Бет, но, по-моему, тебе уже достаточно.
Элизабет на мгновение задумалась, а затем отрицательно покачала головой.
— Нет, Том, не достаточно. Потому что я хочу напиться. Понимаешь? Хочу!
Он пытливо посмотрел ей в глаза.
— Что у тебя случилось, Бет? Может, все-таки расскажешь?
— Черт возьми, Том! — рассмеялась Элизабет. — Как это,
однако, забавно. Ситуация повторяется! Помнишь, тогда, на выпускном вечере,
ты тоже выслушивал мои сердечные излияния?
— Прекрасно помню. А что, и на этот раз дело в мужчине?
— Да, — вздохнула Элизабет. — Опять. Ладно, закажи мне еще
виски, и я все тебе расскажу.
Том подозвал бармена и попросил два виски с содовой.
— А теперь, Бет, я тебя внимательно слушаю, — сказал он, когда
бармен принес заказ.
— Что ж, слушай. — И, неспешно потягивая виски, Элизабет
рассказала Тому историю своего романа с Джоном Саммерсом.
— Вот видишь, Том, — сказала она в заключении, — я нисколько
не изменилась за эти годы. Осталась такой же дурочкой, как и была.
— Да-а! — протянул он с какой-то непонятной интонацией. —
Похоже, ты и впрямь не изменилась.
— Джон Саммерс бросил меня, — продолжала Элизабет, жалобно шмыгая
носом. — Точно так же, как бросали все остальные мужчины, с которыми я
встречалась до него. Никто из них никогда не любил меня. Никто, понимаешь?!
Никто меня не любил, никто не хотел серьезно встречаться. И уж тем более,
никто не хотел на мне жениться. О, Том! Если бы ты знал, как это обидно,
когда с тобой никто не хочет встречаться всерьез!
— Ну, по крайней мере одного мужчину, который предлагал тебе серьезно
встречаться, я знаю, — многозначительно заметил Том.
Элизабет бросила на него удивленный взгляд.
— Знаешь? И... кто же это был?
— Я, — ответил Том. — Но конечно же ты этого не помнишь.
— Нет, теперь вспомнила, — смущенно пробормотала Элизабет. —
Ты говорил об этом в то утро... Но ведь это было так давно, почти что в
детстве!
— Но все-таки может послужить тебе хоть каким-то утешением, —
полуиронично, полусерьезно заметил Том.
— Да, ты прав, — рассмеялась Элизабет. — Как странно, что я
совсем мало помню тот вечер!
— Наверное, ты слишком усердно старалась его забыть.
— Да, — взволнованно проговорила Элизабет, — это правда. Я
изо всех сил старалась забыть тот день. Но не из-за тебя, Том, нет. Из-за
другого человека. Мне было невыносимо думать, что мужчина, которому я
решилась признаться в любви, отверг меня. Это причинило мне такое огромное
горе, что оно заслонило все, что произошло потом. То есть то, что произошло
между нами. Да о чем тут говорить? Я ведь и поехала к тебе лишь затем, чтобы
не думать о другом человеке!
— Знаю, — сказал Том. — Но даже в постели со мной ты не могла
забыть о нем. Впрочем, я на это и не надеялся. Я вообще не хотел, чтобы мы
были близки в тот вечер.
— Да, я помню, — кивнула Элизабет. — Это я затащила тебя в
постель. Но я ни о чем не жалею. Пожалуй, это хорошо, что моим первым
мужчиной стал ты. Ты был таким нежным, таким осторожным... Жаль, что я почти
ничего не помню. Я была слишком пьяна в тот вечер. Думаю, при других
обстоятельствах мне было бы с тобой очень хорошо. Но зато на следующее утро
я уже не так сильно переживала из-за другого мужчины! А значит, все было не
зря... — Элизабет вдруг замолчала и смущенно, взволнованно посмотрела
на Тома. А потом тряхнула головой и оживленно выпалила: — Слушай, Том, а
давай поедем сейчас к тебе! Ну как в тот раз, понимаешь? Если, конечно, ты
живешь один.
— Я живу один.
— Значит, поедем?
Том ответил не сразу. Какое-то время он молча смотрел на Элизабет: так
пристально, что у нее зарябило в глазах. Затем как-то странно усмехнулся и
сказал:
— Ну что ж, поедем.
Элизабет долго не могла проснуться. На короткие мгновения она выныривала из
мира туманных грез и снова погружалась в него. Наконец, сделав над собой
усилие, Элизабет открыла глаза. В следующий миг ее сознание резко
прояснилось, а сердце учащенно, тревожно забилось.
Комната была незнакомой! Осознав этот пугающий факт, Элизабет переместилась
в сидячее положение, а затем настороженно огляделась. Ей едва не стало
дурно, когда она обнаружила, что находится в чужой постели, практически
голой, если не считать белого кружевного бюстгальтера и тоненьких трусиков.
Но ведь эти вещи так же легко надеть, как и снять...
— Бог мой! — пробормотала Элизабет, схватившись руками за
лицо. — Неужели я так сильно набралась вчера, что не смогла попасть
домой?!
Постаравшись успокоиться, она еще раз внимательно огляделась. И с некоторым
облегчением отметила, что комната, где она находилась, ничем не напоминает
притон. Напротив, это была весьма прилично обставленная комната. Мебельный
гарнитур, стилизованный под старину, выглядел дорогим и источал запах
древесного лака, что говорило о том, что он был приобретен хозяином совсем
недавно. Светло-бежевые обои на стенах и белая потолочная плитка тоже
казались новыми. Единственное окно комнаты, занимавшее почти всю стену, было
красиво задрапировано шелковыми занавесками фисташкового цвета, из-под
которых ниспадало легкое облачко белоснежного тюля. Пол покрывал дорогой
ковролин темно-зеленого цвета. Постельное белье на кровати было такого же
цвета, а поверх одеяла лежал мягкий бежево-коричневый плед. Одним словом,
это была красивая, уютная спальня. Совсем не похожая на спальню Элизабет в
той квартире, что она снимала последние три года.
Да, но кто же привез меня сюда? — в замешательстве подумала она.
Словно в ответ на ее вопрос, дверь приоткрылась и в комнату заглянул
мужчина. А в следующий миг Элизабет все вспомнила.
— Господи, Том Хантер! — облегченно выдохнула она. — Так это,
оказывается, твой дом? А я уж испугалась, что напилась вчера до бесчувствия
и попала в постель к какому-то незнакомому типу!
По его губам скользнула ироничная усмешка.
— То есть ты хочешь сказать, что ничего не помнишь? — спросил он,
медленно приближаясь к кровати. — Не помнишь, как мы ехали ко мне
домой?
— Честно говоря, не помню, — смущенно призналась Элизабет. —
Нет, я конечно же помню, как мы сидели в баре, пили виски и разговаривали
про жизнь. Но поездку в такси и... остальное абсолютно не помню.
— Хорошенькие дела, — хмыкнул Том.
Элизабет бросила на него встревоженный взгляд.
— Послушай, Том... Скажи откровенно, между нами... что-то было вчера?
— Что ты имеешь в виду?
— Не прикидывайся! Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду!
Он встал рядом с кроватью и пристально, с каким-то непонятным выражением
посмотрел ей в глаза.
— Ты хочешь спросить, занимались ли мы любовью?
—&nb
...Закладка в соц.сетях
