Жанр: Любовные романы
В глубине сердца
...sh; Вот и я, — сказала она, внезапно остановившись около его
столика, и шлепнула перед ним меню. Незаметно рядом с левой рукой Монти
очутился стакан воды и приборы, завернутые в бумажную салфетку. — Меня
зовут Мэрили. А ты, должно быть, новый помощник, которого ждал Джон Томас.
Слышала, что ты появился в городе. Жареный цыпленок у нас хорош, но свиные
отбивные еще лучше. К гарниру, кроме жареной картошки, подаем еще два вида
овощей на выбор. Список в меню. Как тебя зовут, сладенький, и что ты будешь
пить?
— Зовите меня Монти, а пить я буду чай со льдом.
Мэрили усмехнулась:
— Твой чай будет в мгновение ока, Монти.
Он откинулся на стул и улыбнулся. Теперь помощник шерифа знал, куда пойти,
если почувствуешь себя одиноким. Может, готовят здесь и не по высшему
классу, зато заведение пропитано духом искреннего гостеприимства. Да еще
Мэрили. В комплекте они заставят любого человека почувствовать себя
действительно хорошо.
Монти дожевывал вторую свиную отбивную, когда какой-то шум снаружи перекрыл
ровный гул голосов внутри, проникнув даже через толстую входную дверь кафе.
— Нет! Нет! Ты не можешь так со мной поступить! — кричала женщина.
Заинтригованный Монти, так же как и остальные посетители
Мэрили Трак Стоп
Кафе
, невольно прислушался к драме, разворачивавшейся снаружи.
— Будь ты проклят. Тони! Ты же обещал! — Ответом на страстные
мольбы было лишь молчание, затем послышался знакомый звук заводящегося грузовика-
большегруза, лязганье включенной передачи и рев мотора, в котором потонуло
окончание фразы, что выкрикивала женщина. Посетители все как один сидели и
прислушивались, ожидая продолжения диалога. Но новых криков и воплей не
последовало. В дверях показалась, всхлипывая и шмыгая носом, худощавая
блондинка в обтягивающих брюках и открытой блузке. Словно не замечая
остолбеневшей аудитории вокруг, она бросила свой рюкзачок прямо у двери и
начала отряхиваться от покрывающей ее пыли, явно пытаясь справиться с
истерикой.
Монтгомери был не единственным, кто застыл с куском во рту и смотрел на нее
во все глаза, но он чувствовал себя каким-то виноватым из-за этого. Тут
женщина подняла глаза и заметила, что все собравшиеся уставились на нее. Она
прикусила губу, глубоко вздохнула и начала рассказывать, время от времени
тыча пальцем в окно и всхлипывая.
— Этот мерзкий дорожный ковбой! Уехал! Просто взял и уехал! А ведь
говорил, что любит меня. — Она закрыла лицо руками и поплакала еще
немножко. Кудряшки ее светлых волос тряслись в такт вздрагиванию худеньких
плеч при каждом новом всхлипе.
Монтгомери еще какое-то время смотрел на женщину, но тут вспомнил, что у
него рот забит свининой, и проглотил полупережеванный кусок отбивной, запив
его чаем.
— Как тебя зовут, сладкая моя? — ласково спросила Мэрили.
Лицо женщины было мокрым от слез; длинные черные потоки дешевой туши для
ресниц широкими бороздами прочерчивали накрашенные щеки.
— Клаудия, — пролепетала та, вытирая лицо пучком бумажных
салфеток, которые успела подать ей Мэрили. — Тони — свинья! Грязная,
лживая свинья. Он говорил, что любит меня. Мы должны были пересечь всю
страну и пожениться у него дома в Лас-Вегасе.
Выдав эту порцию сведений, женщина вновь зарыдала, уткнувшись лицом в плечо
Мэрили. Та, слегка ошарашенная непосредственностью незнакомки, просто-таки
бросившейся в ее объятия, все же не смогла не посочувствовать, узнав, в чем
дело. В свое время Мэрили тоже пришлось пострадать от мужской лжи.
— Ладно, ладно, — успокаивающе проговорила хозяйка кафе, крепко
похлопав Клаудию по спине. — Все образуется. Так всегда и бывает,
дорогая. Просто нужно взять себя в руки и идти дальше, словно ты никогда и
не знала его. Этот поганый сукин сын не стоит того, чтобы из-за него так
переживать, слышишь?
Некоторые мужчины в кафе начали нервно оглядываться по сторонам, словно
побаиваясь, что присутствующие женщины сейчас набросятся с кулаками на них
вместо исчезнувшего Тони, который бросил Клаудию.
Ткнувшись еще раз в шею Мэрили, Клаудия еще несколько раз шмыгнула носом,
затем подняла к ней заплаканное лицо.
— Мне нужна помощь, — заявила она.
Мэрили с трудом сдержала стон. Так она и знала.
— Нет, я не прошу милостыни, — сказала Клаудия, яростно вытирая
салфетками лицо. — Я подумала, может, у вас найдется вакансия. Я
хорошая официантка. Мне бы поработать ровно столько, чтобы накопить денег на
автобусный билет домой. Моя семья живет в Неваде, и они приютят меня, пока я
снова не стану не ноги.
У Мэрили не было свободных рабочих мест. Но у нее было доброе сердце, да и
воспоминания о собственных невзгодах еще больше усилили ее сочувствие
брошенной женщине.
— Думаю, что смогу поставить тебя в вечернюю смену, — сказала
Мэрили. — По минимальной ставке, но чаевые здесь неплохие. Так что ты
быстро накопишь на билет домой.
— О, благодарю вас! Благодарю! — Клаудия обвила руками шею Мэрили,
совершенно не обращая внимания на то, что вокруг полно людей и что она
минуту назад посвятила их во все свои проблемы.
Мэрили усмехнулась, подталкивая свою новую официантку в сторону кухни, но
новый вопрос Клаудии остановил ее.
— А не знаете ли вы поблизости дешевенького местечка, где я могла бы
поселиться, пока не начну зарабатывать деньги?
Мэрили вздохнула. События развивались слишком быстро.
Монтгомери сразу заметил растерянность хозяйки кафе. Немного поерзав на
своем месте, он поймал нервный взгляд Мэрили и вдруг осознал, что говорит ей
о свободной квартире на верхнем этаже старого графского дома. Правда, в
следующее мгновение он почувствовал себя идиотом из-за того, что ввязался в
это дело.
Но когда обернувшаяся Клаудия одарила его такой улыбкой, что помощник шерифа
уронил свою вилку в стакан с чаем, Монти решил, что, может, в конце концов,
он все-таки поступил правильно. К тому же он служитель закона, он принес
присягу и должен вершить правосудие и защищать невиновных. А эта Клаудия,
судя по всему, нуждалась в защите.
— Пойдем, девочка, — позвала Мэрили. — Я позвоню владельцу
дома. Я его знаю, может, он согласится сдать тебе эту квартиру на условии
понедельной оплаты.
— А это далеко отсюда? — спросила Клаудия, следуя за Мэрили в ее
крошечный импровизированный кабинетик, выгороженный из кухни. — Я не
против ходить пешком, но если это очень уж далеко...
И тут Мэрили, к своему удивлению, предложила женщине пользоваться своим
старым черным пикапом, пока та не заработает себе на автобусный билет.
Правда, хозяйка кафе честно предупредила, что пикап, по сути, кусок
металлолома.
— Я не пользовалась им многие годы, разве что вывозила мусор. Далеко на
нем не уедешь, — добавила Мэрили.
Светло-зеленые глаза Клаудии засияли сквозь потеки туши, и, прижав руки к
груди, она стала превозносить Мэрили, называя своей чудесной спасительницей.
Немного утомленная пылкостью новой знакомой, Мэрили повела ее на кухню. В
мгновение ока у Клаудии появилось новое жилье, подержанный пикап-грузовичок
и десять долларов в качестве аванса.
К тому моменту когда Монтгомери покончил со своим смородиновым коктейлем,
поданным сегодня на десерт, Клаудия уже была в строю официанток, которые с
радостью позволили новенькой разделить с ними первую вечернюю смену и
чаевые.
Возвращаясь позднее домой, Монтгомери подумал, что теперь, очевидно, он
будет видеть Клаудию не только в кафе. Судьба порой выкидывает странные
коленца, размышлял он, въезжая в пригород Раска. Он хотел всего-навсего
поужинать, а на деле же вышло, что он невольно вмешался в судьбу незнакомой
женщины. Монти не знал, правильно он поступил или нет, но сожалеть было уже
поздно. Что сделано, то сделано. К тому же у него есть куча собственных
проблем, не имеющих ничего общего с брошенными женщинами и негодяями
водителями.
Джон Томас перевернулся и сел, выпрямившись в кровати. Потом вновь
прислушался к звукам, вырвавшим его из крепкого сна. Вот опять! Он услышал
их снова и на этот раз понял, что это такое. В гостиной скрипели половицы,
как всегда, когда по ним кто-нибудь ходил.
Сэм
.
Стоило ему произнести ее имя, как Джонни понял, что сейчас он пойдет к
Саманте. Он уже не в первый раз слышал, как она ходит по дому в то время,
когда давно полагается спать. Она с трудом засыпала по вечерам. Жить в одном
доме, да еще в соседних комнатах, стало просто невозможным для обоих. Джонни
выбрался из кровати, надел голубые джинсы, оставив впопыхах две верхние
пуговицы незастегнутыми, и поспешил к ней. Сбежав вниз по лестнице в
гостиную, Джонни остановился, вглядываясь в темноте в силуэт женщины,
стоявшей у окна и смотревшей в ночь.
— Что-то не так?
Его слова заставили Саманту вздрогнуть. Она испуганно обернулась, затем с
облегчением прислонилась к окну, узнав знакомую фигуру в дверном проеме.
Вместо ответа она пожала плечами.
Слабый лунный свет пробивался сквозь деревья, окружавшие дом, и просачивался
в комнату через тонкие прозрачные занавески на окнах. Джон Томас заметил
легкое движение ее плеч и то, как она в отчаянии опустила голову. В долю
секунды он пересек комнату и обнял ее.
— Я не могла уснуть, — призналась она. И не отстранилась от его
рук. В ней не осталось сил противиться Джонни этой ночью. Ей нужно было то,
что он мог ей дать: его сила и его защита.
— Мне тоже не спится уже несколько дней, — прошептал Джон Томас,
погладив ее волосы.
Он запустил пальцы в шелковистые локоны и рассеянно провел рукой вниз
неторопливым, успокаивающим жестом. Он вздрогнул, когда она придвинулась
ближе и, вздохнув, обмякла в его руках.
— О Боже, Сэм, — зашептал он и обхватил ее плечи обеими
руками. — Как мне хочется помочь тебе. Я бы отдал год своей жизни, лишь
бы тебе не пришлось больше страдать так, как сейчас.
На глаза Саманты навернулись слезы, но она не могла позволить себе совсем
расклеиться. Она боялась, что, если это произойдет, даже Джону Томасу, каким
бы сильным он ни был, не удастся привести ее в норму.
— Не торгуй своей жизнью, Джонни, — прошептала она и обвила руками
его талию. Саманта с наслаждением чувствовала, что ее щека ощущает тепло его
обнаженной груди; было слышно, как учащенно бьется его сердце от ее
движения.
— Это не торговля. Это подарок. И говорил я серьезно. — Его руки
коснулись ее спины и затем, вопреки его воле, двинулись дальше вниз,
остановившись чуть выше того места, где начинались изгибы ее бедер. Ему
потребовались все его силы, чтобы не продвинуться на несколько сантиметров
дальше и не накрыть ладонями соблазнительные округлости.
— Иди обратно в постель, Джонни. Ты будешь себя отвратительно
чувствовать завтра, если не поспишь хоть чуть-чуть.
— Только вместе с тобой. — Его слова взволновали ее. Она не могла
понять, что он имеет в виду. Не говоря ни слова, Сэм откинула голову,
вглядываясь в темноту в попытке рассмотреть знакомые черты мужчины, любить
которого она начинала учиться снова.
Джонни отступил назад. Правой рукой он коснулся ее плеча, затем опустил руку
ниже и нащупал ладонь Саманты. Она вздрогнула, когда его пальцы переплелись
с ее и сжали их нежно, но твердо, умоляя о том, о чем Джонни не осмеливался
просить вслух. На мгновение они оба замерли. В следующий момент Саманта
обнаружила, что следует за ним сквозь мрак коридора. Джон Томас остановился
между дверями их спален; в долгой тишине слышалось лишь их тяжелое,
напряженное дыхание. Наконец Джонни решил, что время настало, и двинулся
вперед в спальню Сэм, ведя ее к кровати. Он наклонился и тщательно расправил
смятые простыни, после чего нежно подтолкнул девушку к кровати, которую она
покинула не так давно. Голова Саманты коснулась подушки, и вот уже Джонни,
склонившись, укрывал ее легким покрывалом: ступни, ноги, всю ее до пояса.
Его руки чуть замешкались, немного не дойдя до полукружий ее груди, и
задержались там ровной настолько, чтобы Саманте стало ясно, как мучает Джона
Томаса ее отказ.
Она подняла глаза на тонущие во мраке спальни черты ее первого возлюбленного
и поняла, что с этого момента юноша из прошлого навсегда утрачен для нее.
Мужчина, которым он стал, значил для Сэм гораздо больше.
— Джонни...
— Спи, Саманта Джин, спи, — прошептал он и в последний раз
пробежался пальцами по густым черным волосам, разметавшимся по подушке.
Затем он тяжело вздохнул и выпрямился. — Тебе нечего бояться.
Следующим утром шериф завтракал в скверном расположении духа: темные круги
под глазами Саманты не шли у него из головы. Именно они подтолкнули Джона
Томаса к принятию решения.
— Одевайся. Поедешь со мной, — приказал он и вышел на заднее
крыльцо, даже не обернувшись проверить, слышала его Сэм или нет. — Мне
нужно выезжать через пятнадцать минут, так что не возись долго.
Саманта с трудом проглотила застрявший в горле кофе и уставилась на Джонни.
— С чего бы это вдруг? — спросила она, но отвечать было уже
некому.
Она поставила свою чашку на стол и вышла вслед за Джонни наружу. Капот его
джипа был поднят: Джон Томас был занят доливанием масла в двигатель.
— Что все это значит? — поинтересовалась она, подходя к нему
вплотную.
— Ты слишком долго пробыла здесь в одиночестве, вот что. Мне не
следовало оставлять тебя здесь наедине с одним только Бандитом.
Саманта улыбнулась и скрестила руки на груди, не сознавая, сколь
соблазнительной она выглядит, стоя босыми ногами в пыли, одетая в светлые
джинсы и старую футболку Джона Томаса.
— Не спорь со мной, — продолжал он. — У меня нет времени.
— Да я ничего и не сказала, — дружелюбно ответила Саманта и
повернулась, чтобы идти к дому.
— Что ж, прекрасно, — ответил он. Правда, по опыту было известно,
что женщина всегда должна спорить, и если она не делает этого, следует быть
настороже.
Масло капнуло на носок его сапога. Джон Томас посмотрел вниз и поморщился,
глядя на каплю, растекавшуюся по коже.
— Точно в цель, — пробормотал он и стер масло тряпкой, которую
держал в руке.
Пять минут спустя Джонни забрался в джип и, захлопнув дверь, устраивался в
кабине до тех пор, пока не понял: больше задерживаться он не может. Его
ладонь уже легла на центр рулевого колеса, готовая надавить на клаксон,
когда Сэм вышла из двери.
Никаких предупреждений не требовалось. Саманта сделала то, что обещала. Она
поспешила. Она была одета. И улыбалась. Он сглотнул, затем перегнулся через
сиденье и открыл дверцу со стороны пассажирского места.
Она залезла в машину, захлопнула дверцу и начала возиться с ремнем
безопасности. Через полминуты, подняв глаза, она невольно удивилась
выражению лица Джона Томаса, которое он не успел поменять.
— Ну, чего мы ждем, Рождества? — спросила она и, не ожидая ответа,
начала заправлять футболку в джинсы.
Джонни довольно усмехнулся. Было счастьем увидеть огонек жизни, вновь
зажегшийся в ее глазах.
— И кто научил тебя таким колким словечкам, Сэм?
Она ответила ему улыбкой.
— Был у меня знакомый мальчишка, когда я была маленькой. У него был
всегда готов ответ на любой вопрос — не важно, правильный или нет. Думаю,
что-то от него передалось мне.
— Согласен, — кивнул Джон Томас и тронул машину с места.
Диспетчер Кэрол Энн невольно улыбнулась, следя за тем, как лицо ее босса
постепенно заливается краской: женщина, которую он представил как Саманту,
весело чмокнула его в щеку и собралась исчезнуть за дверью.
— Да, да, буду звонить каждые два часа, — повторила Саманта, зная,
что подобное напоминание готово сорваться у Джона Томаса с языка. —
Нет, я не буду брать конфеты у незнакомцев, не буду пить из городских
фонтанов и заходить в общественные туалеты.
— Господи Иисусе, Саманта Джин, ну и язычок у тебя, — промямлил
Джон Томас и нахмурился, услышав сзади восхищенное хихиканье Кэрол Энн.
— Кто бы говорил, — парировала Саманта с улыбкой.
Он вытолкал ее за дверь и проводил взглядом, завороженный тем, как техасское
солнце отражается от ее волос, блестевших, словно полированные.
— Черт, до чего же ты хороша, — произнес он тихо и тут же
возненавидел себя за подобное признание.
— О, Джонни, что за речи, — проворковала Саманта и поспешно
отвернулась, чтобы скрыть бурю радости, охватившую ее от слов Джонни.
— Свяжись со мной в полдень, — напомнил он. — Если я буду не
на вызове, мы сможем перекусить вместе.
Саманта обернулась. Улыбка на ее лице лишила его последней уверенности в
себе, окончательно спутав все мысли. С трудом заметив ее согласный кивок,
Джон Томас безмолвно следил, как она удаляется.
Монтгомери Тернер припарковался перед конторой шерифа как раз вовремя, чтобы
увидеть хорошенькую женщину, машущую на прощание рукой его боссу.
Печальное выражение появилось на лице помощника шерифа, но, когда он
выбрался из машины, оно исчезло.
— Доброе утро, шериф, — поздоровался Монти, ступив на тротуар.
Джон Томас так и подпрыгнул. Он даже не слышал, как подъехал его новый
помощник. Он посмотрел сверху вниз на молодого человека и из-за этого не
увидел, как Саманта завернула за угол и исчезла из виду.
— Смотрю, вы привезли вашу даму с собой в город сегодня? — сказал
Монти. — Она собирается пройтись по магазинам?
— Полагаю, — ворчливо ответил Джон Томас и двинулся к
офису. — И она не моя дама, — добавил он сердито, сам удивляясь,
отчего так разозлился.
— Простите. Я видел, как вы были нежны друг с другом. Наверное, я
сделал слишком далеко идущие выводы. Мог бы догадаться, что у дамы из Лос-
Анджелеса не может быть ничего общего с техасским полицейским.
Уязвленный Джон Томас ринулся в офис, предоставив молодому помощнику
следовать за ним. Через несколько минут Монти уже уехал. Начальник направил
его расследовать случай возможного отравления скота на ферме Райта, что на
выезде из Коттона.
Лишь через какое-то время после его отъезда Джон Томас вдруг задался
вопросом, откуда Монтгомери Тернеру стало известно, что Саманта приехала из
Калифорнии. Непонятный страх охватил его, но тут же прошел. Возможно, парню
об этом рассказали в городе. В тесном маленьком городишке невозможно
оградить свою частную жизнь от любопытных глаз.
— Я скоро начну шарахаться от собственной тени, если не возьму себя в
руки, — пробормотал Джон Томас и швырнул пачку канцелярских папок в
проволочную корзину на своем столе.
— Вы что-то сказали, шериф? — спросила Кэрол Энн из соседней
комнаты.
— Ничего особенного, — ответил он и начал просматривать сообщения
о поступивших телефонных звонках, одним глазом косясь на часы, а другим на
дверь. Оставалось только сожалеть, что у него такая подозрительная натура.
Пока Саманта бродит где-то по улицам, его воображение будет играть с ним в
черта и дьявола весь день.
Глава 7
Прошла почти неделя с того дня, когда Джон Томас начал брать Сэм с собой на
работу, и каждый день оказывался повторением предыдущего. Она гуляла по
улицам Раска, чувствуя себя здесь дома, так же как чувствовала себя на
улицах Коттона в детстве.
Она завязала приятельские отношения с владельцем
Мемориз
, магазина
антиквариата и предметов коллекционирования на центральной площади, получила
постоянное приглашение на еженедельный сеанс в салоне
Бьюти Квест
, чтобы
получать удовольствие от того, что кто-то другой моет, сушит и укладывает ее
длинные густые волосы.
Она стала знать, чем торгуют в
Монике юник бутик
, лучше, чем продавцы
этого магазина, а два дня назад обнаружила, что ходила в школу вместе с
кассиром банка
Саузерн Чероки кредит юнион
. Саманта возвращалась к себе и
своему прошлому, постепенно обретая былую раскрепощенность.
Смена Кэрол Энн приближалась к концу. Она встала и потянулась, радуясь тому,
что ее дневная работа в офисе шерифа скоро подойдет к концу. Когда девушка
уже начала собирать свои вещи, сквозь заднюю дверь вошел ее сменщик.
— Ну слава Богу, Делмар, ты как раз вовремя, — сказала она. —
Мне хотелось смыться отсюда с того момента, как я появилась здесь
утром. — Тут Кэрол Энн улыбнулась, чтобы смягчить свою жалобу.
— Что, было так плохо? — спросил Делмар Фоллет и сразу понизил
голос, видя, что Кэрол Энн нахмурилась и указала на дверь, ведущую в кабинет
Джона Томаса.
— Вернее, он был так плох, — прошептала Кэрол Энн. — Я не
знаю, как долго он еще протерпит, но подозреваю, что наш шериф готов
взорваться.
Старик улыбнулся.
— Я знаю Джона Томаса с пеленок. У него больше мужества, чем здравого
смысла, но я бы поставил на парня, Кэрол Энн. Какие бы проблемы у него ни
были, он решит их.
— Да нет, с ним ничего страшного не происходит, кроме того, что он
влюблен. А пока он либо не догадывается об этом, либо боится признаться
самому себе. Я бы поставила на последнее. А в остальном он все тот же старый
добрый шериф.
— О Боже ты мой! Это же совсем другое дело. Спасибо за
предупреждение, — поблагодарил Делмар и ухмыльнулся. — Буду
поаккуратнее и постараюсь не попадаться ему на глаза, пока дела не пойдут на
лад.
Над входной дверью звякнул колокольчик. Это было единственное средство
узнать, что кто-то вошел в приемную. А поскольку секретарша уже два дня как
болела, диспетчеру нужно было идти встречать посетителя.
— С этим я разберусь, — сказала она Делмару, — но следующий
уже будет твой.
— Готов он ехать? — спросила Саманта.
— Спроси его лучше сама, — отозвалась Кэрол Энн. — Я уже
закругляюсь. Мне очень не хотелось бы проплакать всю дорогу домой только
потому, что он опять накричал на меня без причины.
Саманта закатила глаза и вздохнула.
— Прости. Думаю, что я действую ему на нервы. Должно быть, закоренелому
холостяку непросто делить с кем-то свой кров, особенно с женщиной в бегах.
— Не думаю, что проблема в общей крыше, девочка, — со значением
произнесла Кэрол Энн. — Я полагаю, дело в том, что под общей крышей вы
все еще находитесь на слишком большой дистанции друг от друга. Если хочешь
помочь ему по-настоящему, поцелуй его как следует и избавь от страданий.
— Кэрол Энн! — лицо Саманты покрылось пунцовым румянцем. —
Что ты такое говоришь! — Но тут же Сэм забыла о негодовании, которое
вроде бы должна была испытывать, поскольку почувствовала сильное искушение
сделать именно так, как посоветовала ей Кэрол Энн.
— До завтра, — пропела Кэрол Энн, заговорщически улыбнувшись ей на
прощание.
Саманта чуть ли не целую минуту колебалась, решая, можно ли побеспокоить
шерифа Джона Томаса Найта в его святая святых. Но затем успокоила себя
мыслью:
Он может быть шерифом для кого угодно, но для меня он просто
Джонни
.
Саманта глубоко вздохнула, нацепила на лицо дежурную улыбку и вошла в его
кабинет. Поняв, что Джонни ее не заметил, она остановилась у двери,
обрадовавшись возможности рассмотреть его без помех.
Шериф был глубоко погружен в работу, разбирая пачку документов, лежавшую
перед ним. В задумчивости Джон Томас постукивал ручкой по пустой банке из-
под газированной воды.
Боже, Джонни! Почему ты не приехал за мной много лет назад? Почему
потребовалось появиться убийце, чтобы ты начал заботиться обо мне?
Но не существовало никакой разумной причины, из-за которой так внезапно и
необъяснимо прервалась их юная любовь.
Если бы у Сэм не заурчало легонько в желудке, напоминая о том, что пора что-
нибудь туда бросить, она могла бы любоваться гораздо дольше широкими плечами
Джонни, обтянутыми темно-синей рубашкой с длинными рукавами, тем, как он
ерошил рукой свои волосы, превращая короткие густые пряди в беспорядочную
гриву, вовсе не походившую на аккуратную прическу, подобающую блюстителю
закона.
Поняв, что она следит за ним слишком долго и это опасно для нее самой, Сэм
слегка кашлянула, чтобы привлечь его внимание. Уд
...Закладка в соц.сетях
