Жанр: Любовные романы
В глубине сердца
...ыталась подавить вторую волну страха.
— Что-то еще? — спросила она.
— Пуласки говорит, что это произошло — я имею в виду взрыв — как-то
странно. Полицейский психолог считает — убийца будто хотел сказать тебе что-
то этим взрывом.
— Вот как? — прошептала она, не осознавая, что стискивает в
кулаках рубашку Джонни, прижимаясь к нему на диванчике.
— Он знает, что ты уехала. И, возможно, знает, что ты уехала со мной.
— Не понимаю, — еле слышно произнесла Саманта. — Как они
смогли узнать все это из одного взрыва бомбы в моей квартире? Он что,
оставил какую-то записку или...
— Взрыв и был чем-то вроде записки, — ответил Джон Томас. Он
напряг руки, неосознанно прижимая Сэм крепче к себе. — Бомба была
подорвана дистанционно, из другого места. Но лежала, когда взорвалась, на
твоей кровати.
— На моей кровати?!
— Своеобразное извращение, высокомерное предупреждение о том, что ты не
можешь безнаказанно перебраться из своей постели в мою.
Ее молчание было слишком долгим. Но Джонни тоже больше нечего было сказать.
— Меня настолько тошнит от всего этого, что я готова закричать, —
произнесла Саманта тихо. Его удивили нотки гнева в ее голосе.
— Я не знаю, кто такой этот псих на самом деле, но он еще пытается
указывать мне, с кем спать, а с кем нет? Да, просто здорово! — Она
горько рассмеялась, вскочив на ноги и высвобождаясь из его объятий, и
рванулась к сетчатой двери. — Интересно, знает ли он, что я спала одна
так чертовски долго, что, приведись мне сейчас разделить с кем-то постель, я
не буду знать, как это сделать!
Дверь за Самантой с треском захлопнулась, и Джон Томас остался наедине с
темнотой. Он так долго сидел на деревянном диванчике, что у него затекла
нога. Но он был не в состоянии двинуться с места после того, что услышал.
Она спала одна! Это значило, что в ее жизни не было никого особенного.
Причем давно, очень давно.
Несколько часов спустя Джонни лежал на кровати, упершись взглядом в потолок
и спрашивая себя, как долго еще будут тянуться эти изматывающие отношения,
прежде чем что-нибудь произойдет. Чем больше времени он проводил с Сэм, тем
больше его интересовала та женщина, в которую превратилась Саманта Карлайл.
Ему не следует доверять ей. Как только ее проблемы будут разрешены, она
уедет и он опять останется один, только с болью в душе. Но одно дело —
понимать, и совсем другое — поступать в соответствии с этим пониманием.
Предстояло еще посмотреть, что возьмет верх: его гордость или его чувства.
На следующее утро перед единственной в Коттоне автомастерской дежурный
механик Пит Мюллер стал свидетелем другого взрыва. Правда, он произошел
прямо у заправки, и его жертвой стал запыленный
ягуар
бордового цвета.
Сразу вслед за взрывом из-под капота автомобиля повалил пар, со свистом
вырываясь изо всех щелей и отверстий. Водитель чуть не взорвался сам, в
ярости ругаясь, как потом утверждал Пит, на трех разных языках одновременно.
Аарон Рубин проклинал все автомобили и двигатели, механиков, налоговую
систему и сам штат Техас, бегая вокруг своей умирающей машины и злобно пиная
ее колеса.
— Вот блеск! Застрял черт знает где! Ну как теперь, разрази меня гром,
я доберусь до Далласа из этой дыры?! — вопил Рубин.
Пит засунул промасленную тряпку в карман на левом бедре и не торопясь
двинулся к водителю и его машине, при этом прикидывая, кто же из них шипит и
плюется громче.
— Вы вовсе не в дыре, мистер. Вы находитесь в Коттоне. Хотите, чтобы я взглянул на вашу машину?
Рубин презрительно ухмыльнулся.
— Смотри на все, что хочешь. Только ответь мне на один вопрос. Ты когда-
нибудь имел дело с
ягуаром
?
Пит отрицательно покачал головой. Рубин закатил глаза.
— Ну а тебе вообще приходилось ремонтировать хоть какую-нибудь машину,
кроме грузовиков или тракторов?
Пит засунул руки в карманы и двинулся от Аарона прочь. У него сложилось
мнение, что этот сукин сын либо псих, либо дурак. Иначе с чего он оскорбляет
единственного человека в округе, предложившего ему свою помощь? Тут взгляд
Пита упал на номерной знак машины — она была зарегистрирована в Калифорнии.
Теперь все ясно. Чокнутый турист.
— Эй! — завопил Рубин, осознав, что обидел свою единственную
надежду на спасение. — Посмотрите, что с ней можно сделать, ладно?
Пит обернулся и пожал плечами.
— Никаких обещаний давать не буду, — сказал он.
— Интересно, отчего это меня не удивляет? — пробормотал Рубин.
Затем, уже громче, спросил: — Где здесь ближайший мотель?
Пит показал рукой.
— Ближайший и единственный. Через три квартала направо.
Глядя на удаляющегося мужчину, Пит вспомнил о несчастье Саманты Карлайл и
мысленно отметил, что надо бы рассказать шерифу Найту о человеке из
Калифорнии, который ближайшие несколько дней будет жить в мотеле
Тексас
Пиг
.
Рубин вытащил с заднего сиденья свой чемодан и побрел по улице, злобно ворча
и вздымая клубы пыли при каждом шаге. Когда же, свернув за угол, он увидел
бетонную статую броненосца больше чем в натуральную величину на постаменте
из известняка, настроение у него отнюдь не улучшилось.
Статуя служила единственным украшением крохотного дворика мотеля.
Приземистые раздельные коттеджи стояли как по линейке. Всего их было семь.
Табличка на двери приемной гласила, что в мотеле
Тексас Пиг
имеются
свободные места.
— И опять, почему это меня не удивляет? — пробормотал себе под нос
Рубин, переложил чемодан из одной руки в другую и направился к дверям.
Джон Томас сидел прямо на своем стуле и старался не хмуриться, глядя, как
новый помощник шерифа подписывает последнюю из бумаг, лежавших перед ним, и
протягивает ее ему обратно.
Джон Томас вновь взглянул на подпись
Монтгомери Тернер
. Тернер оказался
вовсе не тем, кого он ожидал увидеть, и объяснения этого сосунка, сидевшего
напротив, о том, как это все вышло, не успокоили шерифа.
Парню на вид было не больше двадцати пяти. Немного выше среднего роста, весу
в нем не больше шестидесяти килограммов. Тернер выглядел слишком хрупким для
тяжелого кожаного ремня, опоясывавшего его бедра. Даже рукоятка пистолета,
выглядывавшая из кобуры, казалась великоватой для его ладони. Но огонек в
глазах и упрямый желвачок на скуле подсказывали шерифу, что у мальчишки есть
характер.
С возрастом многое придет. Хорошее питание и упражнения с гантелями позволят
нарастить мускулы, но только время покажет, есть ли в Монтгомери Тернере то,
что требуется для настоящего техасского блюстителя закона.
— Ну вот, Монтгомери. С этого момента ты официально получаешь зарплату.
У тебя есть расписание работы, твой значок и, начиная с этой минуты, новое
звание. Теперь ты официально вступил в обязанности помощника шерифа графства
Чероки.
Монти ухмыльнулся. Все оказалось слишком просто. Он боялся, что знаменитый
Джон Томас Найт будет метать громы и молнии из-за того, что ему прислали не
того помощника, которого он ожидал. Но прием оказался пусть не очень теплый,
но все равно хороший.
— Пожалуйста, сэр, зовите меня Монти.
Джон Томас кивнул:
— Только если ты перестанешь звать меня
сэр
. Предлагаю на выбор:
шериф, или Джон Томас, или даже босс.
Сэры
и
мистеры
меня как-то
раздражают, если ты понимаешь, о чем я толкую.
Монти кивнул:
— Договорились, шериф. У меня, правда, есть еще одна проблема, которую
хотелось бы решить, прежде чем приступать к работе. Мне негде жить, а
единственное свободное жилье в Раске несколько дороже, чем я могу себе
позволить. Нет ли у вас чего-нибудь на примете?
Джон Томас на минуту задумался. Да, в Раске свободного жилья было отнюдь не
в избытке. Те многоквартирные дома, где жилье сдавалось в аренду, были почти
всегда полностью заняты. И тут он вспомнил. Старый графский дом. Может быть,
там окажется свободное место.
— Возможно, и есть, если ты не очень привередлив, — сказал Джон
Томас.
— Показывайте дорогу, — ответил Монти. Джон Томас так и сделал.
Старый двухэтажный дом, выглядевший так, словно был построен еще до того,
как страна получила независимость, стоял в окружении рощи дубов и сосен,
которые, казалось, росли здесь уже не одно столетие.
Широко раскинутые дубовые ветви с густыми пучками листьев почти не
пропускали солнечный свет на землю. Сосны, попадавшиеся среди дубов, были
похожи на высоких древних солдат, направивших атакующие ветки-пальцы в
сторону солнца.
Монтгомери Тернер, к его чести, сумел скрыть свои истинные чувства при виде
дома. Все, что он позволил себе, — это долгий глубокий вздох. Затем он
выбрался из патрульной машины и последовал за шерифом по дорожке к дому.
Глаза ему сразу ослепило солнцем, и Монти привычным движением вынул из
кармана солнцезащитные очки и нацепил их на переносицу.
— Чертовски жарко для этого времени года, не правда ли? — протяжно
произнес Монти, перекладывая свой единственный чемодан в другую руку.
Джон Томас усмехнулся про себя. У мальчишки точно есть характер. Старое
графское поместье, конечно, никогда бы не попало на обложку журнала
Лучшие
дома и сады
, но ему нравилось думать, что у этого места есть свой особый
шарм.
— В комнатах есть кондиционеры, — ответил Джон Томас.
Боже, благодарю тебя за маленькие радости
, — мелькнуло в голове у
Монти. Деревянная обшивка стен когда-то была белой, но время ее не пощадило,
и теперь она приобрела светло-серый, блеклый вид. Жимолость и плющ покрывали
почти всю южную стену. В зеленых зарослях были аккуратно прорезаны квадраты,
чтобы зелень не мешала смотреть из двух пар двойных окон на каждом этаже. В
остальном деревьям и кустам была предоставлена полная свобода. Над фасадом
дома нависал широкий козырек. Будь здание построено несколькими сотнями миль
восточное, этот навес назвали бы верандой. Но поскольку дом находился в
Техасе, он считался всего-навсего крыльцом.
В целом же перед Монти Тернером стояло величественное, солидное сооружение,
несмотря на всю обветшалость. Стоило присмотреться к дому попристальнее, как
начинало казаться, что козырек над фасадом — это модная широкополая шляпа,
одетая на седую голову старой дамы.
— Вот мы и пришли, — сказал Джон Томас. Он открыл дверь и вошел
внутрь, указывая на величественную широкую лестницу в нескольких шагах от
них. — Должно быть, она ведет к двум квартирам наверху. Владелец
сказал, что твоя квартира... — шериф всмотрелся сквозь сумрак холла в две
двери напротив друг друга, — номер два на первом этаже.
Он вручил Монти ключ и отступил, давая молодому человеку возможность пройти.
Монтгомери сразу наткнулся на стену и покраснел, завозившись с солнечными
очками: в этом темном, сумрачном коридоре они скорее мешали, чем помогали.
— Спасибо, — поблагодарил он, запихивая очки в карман, и взял у
Джона Томаса ключ. — Что ж, посмотрим, что это за
дом, милый дом
.
Дверь, открываясь, скрипнула, Монтгомери взглянул на верхнюю петлю и
поморщился.
— Надо слегка смазать, — произнес он, приступая к осмотру комнаты.
Оба — и шериф, и его помощник — оказались приятно удивлены: внутри все
выглядело гораздо лучше, чем снаружи.
Обставленная мебелью с какой-то дешевой распродажи, вплоть до старого
потертого плетеного коврика, комната, как ни странно, производила
впечатление уютного жилища.
Занавеси на окнах были белоснежными, покрывала на старой софе — зелеными в
узкую бордовую полоску и очень чистыми. На диване были разбросаны подушечки
бордового цвета, а единственное легкое кресло закрывал зеленый чехол, тоже
подобранный в тон.
Направо от гостиной Монтгомери заметил край стола и стул и уловил шум
старого холодильного мотора. Там, очевидно, была кухня.
Он вошел, пригласив шерифа следовать за собой, и двинулся налево, к
единственной закрытой двери. Она приоткрылась на несколько сантиметров, и
Монти пришлось нажать на нее плечом, чтобы открыть полностью.
— Немного туговата. — Он вошел в безликую спальню и швырнул свой
чемодан на кровать. Окинув бесстрастным взглядом маленькую ванную, он
вернулся в гостиную. — Мне подходит, шериф. Спасибо за помощь.
Джон Томас кивнул, довольный, что молодой человек не высказал ни единой
претензии к качеству квартиры. Хотя видно было, что парню никогда еще не
приходилось жить без удобств.
— Может быть, подбросить тебя обратно в участок? Возьмешь там свою
машину, — предложил Джон Томас. — Остаток дня можешь устраиваться.
Купи продукты, освойся с улицами Раска и окрестностями. По работе,
случается, приходится выезжать за город, так что тебе в любом случае надо
хорошо ориентироваться на местности.
Монтгомери улыбнулся и нахлобучил свою широкополую шляпу поглубже на голову.
— Просто покажите, как пройти к ближайшей закусочной, и я буду
счастлив. Я холостяк и не очень умею готовить.
— Местечек, где можно перекусить, в округе полно, — ответил Джон
Томас. — А что касается холостяцкого образа жизни, то, если начнешь
осваиваться здесь слишком рьяно, не вини меня, если чей-то папаша влепит
тебе в задницу заряд из своего ружьишка. Ну а если спутаешься с чужой женой,
то я буду рядом с ее мужем со смолой и перьями наготове. Надеюсь, мы поняли
друг друга?
Шерифа удивило странное, почти потерянное выражение, появившееся на лице
Монти.
— У меня нет желания рыскать по окрестностям в поисках приключений, и я
не нарушаю законов, — смущенно произнес он, — ни юридических, ни
моральных.
Мужчины обменялись взглядами, и, когда отвели глаза друг от друга,
показалось, что оба удовлетворенны тем, что увидели.
— Вот и хорошо, — подытожил Джон Томас. — Сейчас я отвезу
тебя, чтобы ты забрал свою машину, и увидимся завтра утром. Мне надо
съездить домой и проверить, как там одна женщина. — Последние слова
Джон Томас сказал, чтобы скрыть свои истинные чувства.
Шериф направился к двери, за ним следовал его помощник. Джон Томас уже стоял
одной ногой на ступеньке крыльца, собираясь шагнуть вниз, когда вопрос,
заданный Монтгомери Тернером, остановил его на полушаге.
— Она ваша жена, сэр?
Джон Томас резко повернулся. Его внезапно охватил гнев. Ведь Саманта могла
быть его женой — если бы не солгала.
— Я думал, что уже просил тебя прекратить называть меня
сэр
.
Монти кивнул.
— Как ее зовут?
— Ее зовут Сэм. Она попала в беду. Я что-то вроде няньки.
Монти снова кивнул, сощурив глаза.
— Мы выросли вместе, — добавил Джон Томас.
Мы клялись в любви и
любили друг друга
. Тут у него мелькнула мысль: а почему он пошел на все,
бросил привычную жизнь, когда пришло ее письмо? Единственным объяснением,
которое пришло в голову шерифу, было то, что старые обещания, которые он когда-
то давал, оказались крепче, чем любовь.
Монтгомери заметил, как напряглась спина его шефа, как тот распрямил плечи,
широким шагом преодолевая расстояние до патрульной машины. Помощник шерифа
сбежал с крыльца, прыгая через ступеньку, и упал на пассажирское сиденье
буквально за секунду до того, как Джон Томас включил первую передачу.
Видно, он сказал что-то такое, что не на шутку задело шерифа.
Глава 6
Джон Томас въехал на подъездную дорожку и остановил машину у дома. У него
учащенно забилось сердце, когда Саманта открыла дверь и, улыбаясь, вышла на
крыльцо.
На какое-то мгновение Джонни забылся и почти раскрыл объятия, собираясь
приветствовать Сэм по-своему. Но вовремя одернул себя.
Черт тебя побери, Сэм! Черт тебя побери за то, что заставляешь опять хотеть
тебя!
Бандит прошмыгнул мимо Саманты из дома и бросился с крыльца, виляя хвостом,
с языком, вывалившимся из пасти. Пес, казалось, умолял хозяина почесать его
за левым ухом, похлопать рукой по загривку.
— Поздоровался бы с ним, — сказала Саманта, указывая на собаку,
энергично мотавшую хвостом у ног Джона Томаса. — Он лежал у двери
больше часа, ожидая, когда раздастся шум твоей машины. Я думаю, он влюблен.
Клянусь преисподней, дорогая, — подумал Джон Томас, отсутствующим
взглядом глядя на Бандита, — конечно, он влюблен. Ни у него, ни у меня
не осталось ни капельки благоразумия. С тех пор как ты вошла в нашу жизнь
.
— Ты уверена, что он влюблен именно в меня? — спросил Джон Томас,
с удовольствием отметив, как лицо Сэм залила краска смущения.
Он ласково почесал пса за ухом и хлопнул по покрытому густой шерстью
загривку так, что в воздух поднялось облачко пыли.
Бандит плюхнулся на землю рядом с крыльцом и начал яростно чесать свое
брюхо. Джон Томас перешагнул через него и поднялся по ступеням.
Не удержавшись от соблазна слегка подразнить ее, Джон Томас, приподняв
бровь, взглянул сначала на Бандита, затем на девушку и лукаво спросил:
— А что тебе почесать?
Обвив рукой талию Саманты, Джон Томас нацелился губами ей в щеку, зная, что
сейчас она его оттолкнет. Так и случилось.
Саманта слегка ткнула его в живот, ускользая от приглашения, которое
прочитала в этих теплых карих глазах.
— Ты невозможен, — ласково проговорила она и указала на открытую дверь. — Обед ждет.
— Я тоже, — парировал Джонни, продолжая стоять и смотреть на
слегка озадаченное выражение на ее лице, в широко распахнутые голубые глаза.
Повисло долгое, томительное молчание, и Саманта наконец поняла, что Джонни
не сдвинется с места, пока она ему не ответит.
— Чего же ждешь ты? — спросила она, не в силах отвести глаз от его
лица.
— Ответа, Саманта Джин. А ты?
— Что я? — невнятно переспросила она, отводя глаза. Но Джон Томас
ухватил ее большим и указательным пальцами за подбородок и нежно развернул к
себе. Она вздохнула и посмотрела ему в глаза, неосознанно желая, чтобы
Джонни продолжал. Он так и сделал.
— Так почесать тебя немного или обойдемся одним обниманием?
Тон его был поддразнивающим, но глаза говорили совершенно о другом. Саманта
поежилась.
— Думаю, достаточно будет просто обняться, — прошептала она,
отлично понимая, что получит не только это, но и многое другое, если даст
Джонни хоть малейший шанс.
— Но только обняться и все, — добавила она, предупреждая. Его
улыбка получилась чуть кривоватой и повиновения не обещала. Джон Томас
протянул руки и застыл в ожидании.
Тогда Саманта вздохнула и шагнула в его объятия, наслаждаясь мгновенным
чувством безопасности и теплоты, понимая, что с этим мужчиной она больше
никогда не будет одинока. Но даже зная все это, она не могла забыть их
прошлое, не могла забыть, что он любил ее и потом бросил. Подобное легко
может повториться снова.
— Добро пожаловать домой, Джонни. Я скучала по тебе, — произнесла
она мягко и прижалась носом и губами к его рубашке, с любовью вслушиваясь в
стук его сердца, тая от удовольствия в его руках. Объятия Джонни были так
крепки, что любая попытка отодвинуться могла бы причинить боль.
— Спасибо, Сэм. Приятно знать, что по тебе скучают. Что у нас на обед?
Он отпустил девушку и прошел в дом, не в силах смотреть на ее потрясенное
лицо. Он не хотел быть таким резким, но, почувствовав, как ее тело прижалось
к нему, понял: это единственное, что ему остается, иначе он возьмет ее на
руки, отнесет в свою кровать, разденет и...
Саманту шатнуло; ей пришлось ухватиться за перила крыльца, чтобы устоять на
ногах. Она смотрела на Джонни, открывавшего сетчатую дверь, чтобы войти в
дом, и спрашивала себя — что с ним такое случилось?
И тут она вспомнила его объятие, какое-то отчаяние в том, как он держал ее,
и решила, что будет лучше, если она оставит свой собственный вопрос без
ответа. У нее было такое чувство, что ответ ей известен.
— Цыпленок, — ответила она, двинувшись следом за Джоном Томасом.
При ее словах Джонни резко обернулся и застыл с суровым выражением, снова с
удовольствием наблюдая, как густо краснеет ее лицо, шея, как краска
распространяется дальше по телу, исчезая из виду под воротничком ее рубашки.
— Надеюсь, ты говоришь о том, что приготовила, а не даешь мне всякие
прозвища, дорогая, потому что, должен тебе напомнить, я всегда отвечаю на
вызовы.
— О Боже, — прошептала Саманта, делая шаг назад. — Это... Я
хотела... Я имела в виду...
Она еще какое-то время бессвязно что-то лопотала, пока наконец не пришла в
себя и с разъяренным видом не оттолкнула его.
— Разрази тебя гром, Джонни! Не надо так больше делать! Не своди меня с
ума, мне и так тошно! — Сэм ринулась мимо него на кухню. — Я
поджарила цыпленка. Можешь его съесть, а можешь надеть себе на голову.
Его пальцы сжались в кулаки, но он подавил в себе желание дотянуться и
схватить Сэм, когда она проносилась мимо. Джонни лишь ухмыльнулся, глядя,
как возмущенно колыхнулся, исчезая за дверью кухни, конский хвост.
— Жду не дождусь, когда смогу откусить кусочек, — произнес он так
громко, чтобы она слышала.
В ответ раздался какой-то звон, потом приглушенное ругательство.
— Я пойду помоюсь, — крикнул Джон Томас в дверь. И тут же громко
расхохотался, услышав, что Саманта кричит ему вслед, желая оставить за собой
последнее слово:
— Не забудь вымыть свой рот!
Чемодан был пуст. Монтгомери Тернер повесил последнюю пару брюк в узенький
шкафчик и прикрыл дверцу, затем отступил и прислушался к гулу и лязгу,
издаваемому кондиционером под окном соседней комнаты. По крайней мере можно
было утешаться тем, что спать он будет в прохладе.
Монти прошел в кухню и, открыв дверцу холодильника, осмотрел его скудное
содержимое. Да, он побывал в магазинах, но Монти Тернер совершенно не умел
готовить, а жевать кукурузные хлопья с молоком ему не хотелось. Особенно
сегодня.
Он уже знал несколько мест в Раске, где можно было пообедать. Все они были
приличными, с богатым выбором блюд. Монти знал, что может выбрать себе любую
еду по вкусу, но сегодня вечером ему хотелось чего-то большего, чем
посещение незнакомого заведения и одинокий ужин. Ему хотелось атмосферы.
Вспомнив, что шериф живет где-то в окрестностях Коттона, и зная, что до
заката еще далеко, Монти решил изучить местность в этом направлении и
посмотреть, куда приведут его ноги и желудок.
Выезд из города не занял много времени, и еще несколько минут спустя он
заметил крышу придорожного кафе для водителей грузовиков на самом въезде в
Коттон. По опыту помощник шерифа знал, что в таких вот закусочных для
водителей можно обнаружить самую вкусную еду и почти домашнюю обстановку.
Монтгомери внезапно захотел ощутить себя своим среди жителей этого городка.
Он устал быть незнакомцем, заглядывающим в чужие окна. А после того как
повернулась его жизнь в последние несколько месяцев, его терпение и вовсе
оказалось на исходе.
Не раздумывая больше, он свернул на стоянку грузовиков и запарковался между
фиолетовым дальнобойным тягачом, блестевшим хромовой отделкой, и грузовичком-
пикапом с пустым прицепом для перевозки скота.
Вонь подсыхающего навоза неприятно смешивалась со слабым запахом дизельного
топлива. Сморщив нос от отвращения, Монти пулей бросился ко входу. Смесь
вони горящего жира, дыма сигарет и прохладного воздуха встретила его за
дверями. Казалось, такая смесь тоже должна была вызвать отвращение, но
этого, как ни странно, не произошло.
Дружелюбные лица приподнялись и затем снова уткнулись в свои тарелки.
Водители как по команде кивнули, не переставая жевать, а официантка,
проскользнувшая мимо, подмигнула Монти и бросила ласковый взгляд на его
форму и широкополый стетсон. Одновременно она каким-то чудом удерживала
поднос с четырьмя дымящимися тарелками, предназначенными для столика у
дверей.
Монтгомери улыбнулся и приложил указательный палец к своей шляпе. У него
возникло ощущение, что это как раз такое место, где человек может спрятаться
от всех и все же не ощущать себя одиноким. Именно такую атмосферу он и
искал.
— Присаживайся, сладкий мой, — ласково проворковала уже немолодая,
но фигуристая блондинка, пробегая мимо с полным кофейником в руках. — Я
подойду к тебе через минуту.
Монтгомери сел, как ему было сказано, и стал ждать. Ожидание оказалось
недолгим. Женщина оказалась человеком слова.
&mda
...Закладка в соц.сетях
