Его тайные желания

Аннотация

Решительная Жюльет Бушерон, потерявшая в Гражданскую войну мужа, мечтает
превратить в преуспевающую гостиницу старинную виллу, где в последнее время
постоянно происходит что-то странное и пугающее.

Глава 1

Новый Орлеан, Луизиана
Июнь 1874 года
В детстве, когда зима подступала к нашей большой усадьбе Красавица Юга, я
забиралась на чердак и смотрела на черные вздувшиеся воды Миссисипи сквозь
заросли испанского бородатого мха и кроны могучих дубов. Я сжималась от
холода, наблюдая за подъемом воды и опасаясь, что жадные волны реки однажды
украдут то, что мне было дорого. Этот детский страх стал первым недобрым
предвестником будущих несчастий в моей жизни.
Вот она, дурная весть, — подумала я, сжимая в кармане телеграмму с
предупреждением, которую прислал тайно нанятый мной сыщик из Батон-Руж
мистер Гудзон: Миссис Бушерон, Вам грозит опасность. Не доверяйте никому.
И хотя река не нанесла ущерба нашей фамильной усадьбе, в моей жизни
произошло множество других потрясений, во время которых этот дом неизменно
оставался моим оплотом, рождая в душе самые дорогие воспоминания, и нежными
руками баюкал меня в горести и печали. Он был для меня символом устойчивости
и равновесия, надежным пристанищем во время оккупации федеральными войсками,
моей защитой на протяжении всей войны; и сейчас я, мой сын Андре и мои
сестры Жинетт и Миньон удерживались в этой жизни только благодаря нашему
родовому гнезду. Я не могла потерять его и никогда не продам — это мистер
Латур должен наконец понять.
— Гм... Не знаю, как еще яснее вам объяснить, миссис Бушерон, — в
третий раз повторил мистер Латур. — В этом году повысились налоги и
увеличилась стоимость содержания дома, мне кажется, вы не понимаете, какие
трудности вас ожидают. Ваши проблемы в значительной степени уменьшатся, если
вы станете владелицей меньшей недвижимости и, переехав в город, будете
круглый год иметь стабильный доход от сдачи жилья в аренду.
От его напыщенной манеры говорить гостиная дома, несмотря на высокие потолки
и широкие окна, вдруг показалась маленькой, словно картонка для шляпы. И
хотя это был бывший друг моего мужа, я больше не могла его слышать. Я была
достаточно вежливой и терпеливой в течение последних двух месяцев.
— В свою очередь, я не знаю, как еще яснее могла бы вам объяснить,
месье Латур. Красавица не продается!
Он вопросительно взглянул на сестер.
— Жюльет говорит и от нашего имени, — твердо заявила Жинетт.
— Простите, месье, но мы не можем продать наш дом. Это было бы
неправильно. — Миньон словно умоляла мужчину понять нас; ей всегда было
трудно разочаровывать кого бы то ни было.
— Вы совершаете ошибку, миссис Бушерон, — недовольно проговорил он,
укоризненно глядя на меня. Это последнее предложение, которое делает Пакерт
инвестмент компани. И должен сказать, весьма щедрое предложение.
— Даже слишком щедрое, и это заставляет меня задуматься о причине.
— Оно объясняется заботой о вашей семье. Компания не намерена обратить
ваши стесненные обстоятельства себе на пользу.
Эта наглая ложь рассердила меня больше, чем его упорная настойчивость.
Вместе с семейством Хейес его семья настроила весь высший свет Нового
Орлеана против меня и моих сестер после якобы совершенного моим мужем
преступления. Их гуманитарные и финансовые репрессии были зубодробительными.
Ведь с момента окончания войны бизнесменов абсолютно не интересовали лишения
какой-либо семьи. Эти стервятники, парившие над полем боя, были готовы
вцепиться своими жадными когтями в Юг.
Мое терпение кончилось.
— Как бы Пакерт инвестмент компани ни объясняла свои действия, наш
ответ окончателен, месье Латур. А теперь, если вы не возражаете...
— А как насчет Жан-Клода?
Я насторожилась.
— Что вы сказали?
— Гм... Вы вынудили меня упомянуть об этом весьма деликатном деле. Я
уверен, вы наслышаны, что он в Европе?
— Это устаревшие слухи. Никто его не видел и не увидит, потому что он
мертв. Он не оставил бы свою семью.
— Отчаянный человек способен на что угодно, а он таки был отчаянным. Я
уверен, что он забрал золото и сбежал. Вам нужно понять, что ничто не сможет
удержать его от контроля за вашим пансионом, если он вернется. — Он понизил
голос и произнес тоном заговорщика: — Я смогу это изменить. Продайте мне
дом, и я помогу вам и вашим сестрам купить недвижимость, на которую Жан-Клод
не будет иметь законных прав.
Я до боли в пальцах сжала бархатную драпировку кресла и постаралась
сохранить самообладание. Мой муж, мистер Латур и семейство Хейес играли в
опасную игру во время войны. Хотя Новый Орлеан был оккупирован федеральными
войсками, они объединили в общий фонд золото и доставляли припасы в армию
Конфедерации. Никому не известно, что произошло во время их последней акции,
и для меня все осталось тайной. Официально я считала себя вдовой, и за
девять прошедших лет никто в Новом Орлеане не подверг это сомнению. Так
почему мистер Латур утверждает, что Жан-Клод жив?

— Что вы имеете в виду конкретно, месье?
— Полагаю, адвокат вашего отца объяснил вам?
— Я не могу сказать, что месье Мейсон это сделал. Почему вы не можете
объяснить мне, что это значит? — Юридические последствия, вызванные смертью
отца, в то время налагали отпечаток на каждую деловую операцию.
— Полагаю, вам следует повидаться с вашим адвокатом. Луизианские законы
о наследстве позволяют женщинам владеть недвижимостью, но муж имеет право
пересмотреть право жены на собственность.
— Суды не могут быть такими несправедливыми, — дрожащим голосом
проговорила Миньон.
Она и Жинетт сидели на обитом парчой розовом канапе с бледными лицами, под
стать их выцветшим платьям из камчатной ткани. Я распрямилась и добавила:
— Даже если это соответствует истине, месье Латур, и Жан-Клод вернется
живым через столько лет, я уверена, что есть иной выбор, кроме продажи
Красавицы Юга. — Я решительно поднялась, давая понять, что разговор
окончен. — Месье, наш ответ окончательный.
— Приношу свои извинения за то, что поднял неприятную тему, но лучше бы
вы позволили мне оказать вам содействие в этих делах.
— Я в состоянии сама решить, что мне следует делать, — отрезала я.
Щеки у него покраснели, он откашлялся.
— Предложение купить за эту цену останется в силе в течение двух
недель. — Он поправил очки, затем шагнул ко мне, наклонился до неприличия
близко и быстрым шепотом произнес: — Вы никогда не получите более выгодного
предложения, миссис Бушерон, так что помните, кого вы оскорбляете.
Существуют другие способы получить то, чего я хочу.
От прозвучавшей в его голосе угрозы холодок страха закрался в мое сердце.
— Не здесь, смею вас уверить.
— Есть какие-то проблемы, миз Жюли? — На пороге появился папаша Джон,
одетый в свой лучший дворецкий костюм и величаво приблизился ко мне.
Седовласый и немолодой, но высокий и статный, он производил эффектное
впечатление. — Месье Латур уходит?
Мистер Латур коротко кивнул и вышел.
— Попутного ветра, — сказала я, наконец почувствовав, что могу свободно
вздохнуть.
— Скорее скатертью дорога, если бы вы меня спросили, миз Жюли, —
уточнил папаша Джон. — Что-то в этом человеке мне не по душе.
— В следующий раз, если он снова придет, пожалуйста скажи ему, что нас
нет.
Миньон озабоченно посмотрела на дверь.
— Боюсь, мы обидели джентльмена.
— Для этого были основания, Нонни. — Жинетт погладила Миньон по плечу.
— Он вел себя совсем не как джентльмен. — Она встретилась со мной взглядом,
— что же нам делать, Жюльет?
— Прежде всего мы должны сохранять спокойствие. Мистер Гудзон проверяет
слухи о Жан-Клоде, а я поговорю с месье Мейсоном о защите нашего наследства,
когда встречусь с ним сегодня после полудня.
— Стало быть, ты увидишь месье Дейвиса, — сказала Миньон, прикусив
губу.
Мистер Дейвис был новым помощником мистера Мейсона и недавно обратил особое
внимание на Миньон.
— По всей видимости, — ответила я. — А что?
— Он вчера вечером упомянул, что чувствует себя одиноко, находясь вдали
от дома и не имея знакомых. Я подумала, не пригласить ли нам его на обед.
Я поморщилась при мысли о том, что придется два вечера подряд терпеть
общество этого весьма словоохотливого человека.
— Ты хочешь снова повидаться с ним?
Она ответила без улыбки:
— Я не могу видеть, когда кто-то печалится.
— Ты не можешь спасти весь мир от каждого толчка локтем, — мягко
заметила я.
Она вздохнула:
— Я знаю.
— Кроме того, у нас хватает собственных проблем. Никак не могу понять,
почему спустя столько лет месье Латур так настаивает на покупке Красавицы?
В глазах Миньон появились веселые искорки.
— Может быть, в нашей семье был пират вроде Жана Лафита, который
оставил карту с указанием припрятанного здесь сокровища? Только подумайте,
если мы его отыщем, можно отправиться за границу и увидеть замок Де-Перри,
встретить красивого принца и...
— И закрыть прачечную, — сказала я, не давая Жинетт присоединиться к
этим фантазиям. Эта парочка была способна сплести сказочку быстрее, чем
дьявол солгать. — Мы не можем больше терять время впустую. Одна из вас
сегодня должна помочь мамаше Луизе на кухне, а другая — Андре со стиркой.
И Жинетт, и Миньон застонали. Помочь моему сыну в работе по дому было самой
трудной задачей.

Папаша Джон откашлялся — этот звук я никогда не ассоциировала с доброй
вестью.
— Андре все еще делает уроки? — спросила я.
— Этот мальчишка хитрый, как лисица. — Папаша Джон покачал седовласой
головой. — Должно быть, он удрал через окно, спустившись по магнолии, потому
что его нигде не видно.
— Он знал, что у него есть работа. Жинетт, я не думаю, что тебе надо
отправляться на поиски Андре и...
— Я уверена, что мамаша Луиза ожидает меня на кухне, разве не так? —
Жинетт выпорхнула из комнаты.
— Миньон, ты не могла бы...
— Заняться стиркой, да? Я должна поспешить, потому что достаточно
поздно. — Сестра устремилась к двери.
Я посмотрела на папашу Джона. Он пожал плечами.
— Из мальчика нужно выдавливать упрямство постепенно.
В последнее время такого упрямства было в избытке.
Обычно я получала удовольствие от продолжительной прогулки в город,
наслаждаясь дыханием прохладного воздуха от Миссисипи, томным солнечным
теплом и городской суетой Нового Орлеана. Но сегодня даже густая тень от
пышных магнолий не спасала от жары. Когда я дошла до Блайндмэн-Керв —
болотистой местности, где листва на деревьях настолько густая, а дорога
поворачивает так резко, что ничего не видно в дюжине футов, — я вдруг
почувствовала что-то необычное. Сверчки, которые в это время дня молчат,
вдруг оглушительно застрекотали. Напуганная этими звуками, я резко
остановилась и сжала в руке зонтик. Внезапно надо мной появилась густая
тень, и, испытав ощущение холода, я почувствовала, что не могу дышать,
говорить и даже сдвинуться с места, некая невидимая сила навалилась на меня,
не давая ни пошевельнуться, ни позвать на помощь.
Затем так же быстро тень исчезла, холод пропал, а сверчки замолчали.
Несколько мгновений я стояла как вкопанная, а затем побежала и не
останавливалась до тех пор, пока не достигла окраины города и не увидела
людей, которые шли по своим делам. В небе ярко светило солнце, и лишь на
горизонте маячили стайки облачков.
В центре Французского квартала я задержалась возле магазина дамской одежды
мадам Буссар, чтобы успокоиться и стряхнуть пыль со своих плиссированных
юбок. Тиски беспокойства сжали мое бедное сердце, подобно тому как обтянуло
мое тело поношенное шелковое светло-коричневое платье. Дверь магазина
открылась. Вздрогнув, я повернулась и оказалась лицом к лицу с женщиной,
которую считала своей лучшей подругой до исчезновения мужа.
— Летиция! — обрадованно воскликнула я. Летиция Хейес была не одна. Ее
сопровождали две изысканно одетые леди. Летиция даже не взглянула на меня,
адресовав своим попутчицам слова о том, какой нахальной стала сейчас
прислуга.
Хотя щеки у меня пылали от стыда, я насмешливо улыбнулась:
— Разве не это платье ты надевала на мою свадьбу? Боже, как быстро
пролетели годы! До свидания, леди!
Удовлетворенно выслушав возмущенный вздох Летиции, я пошла по улице в
сторону юридической конторы мистера Мейсона, а дойдя до нее, распахнула
дверь с большей силой, чем это следовало.
— Боже мой, миссис Бушерон, вы меня напугали! Я думал, что дверь
заперта, — сказал мистер Дейвис.
— Добрый день, — сказала я бодрым голосом.
Мистер Дейвис стоял на лесенке, разбираясь на полках книжного шкафа.
Аккуратно расставив стопки книг с золочеными корешками по своим местам, он
спрыгнул вниз, стряхнул пыль с рубашки и поправил галстук. Затем внимательно
посмотрел на меня сквозь круглые стекла очков.
— Надеюсь, вы не одна? Странный вопрос, — удивилась я.
— Какие-то проблемы?
— Разве вы не слышали? — Он нервно огляделся, закрыл входную дверь и,
понизив голос, сообщил: — Мужчина был убит ударом ножа в спину прямо здесь
среди бела дня. Это было ужасно!
У меня зашевелились волосы на голове, во рту пересохло.
— Боже мой! И кто же этот несчастный?
— Джентльмен приехал по делам, как мне сказали. — Мистер Дейвис покачал
головой. — Только вообразите: умереть таким образом в незнакомом городе.
Мне стало не по себе, когда я представила себе подобную судьбу.
— Простите меня, миссис Бушерон, я совсем забылся. Чем я могу быть
полезен?
— Месье Мейсон просил меня заглянуть к нему. Я сказала, что зайду перед
тем, как отправиться на собрание суфражисток после полудня.
— Я очень сожалею. В расписании нет вашего имени. Иначе я послал бы вам
письмо. Мистер Мейсон уехал в Вашингтон вчера рано утром, там возникла какая-
то неожиданная проблема. Он не вернется до конца месяца. Возможно, я могу
чем-то помочь.

— Я не имею представления, по какой причине он хотел меня видеть. — Я
решила не говорить ни о муже, ни о наследстве. — Будьте так любезны сообщить
месье Мейсону, что я заходила.
— Да, разумеется.
— Спасибо. — Я взялась за зонтик и повернулась, чтобы уйти, но затем
оглянулась. — Вы будете писать мистеру Мейсону во время его отсутствия? —
Мысль о том, что я должна ждать его целый месяц, была мне не по душе.
— Думаю, что буду, как только он там обоснуется.
— В таком случае я свяжусь с вами позже, — сказала я, шагнув к двери.
— Одну минуту, миссис Бушерон, женщина одна, после вчерашнего
убийства... — Он содрогнулся. — Позвольте мне проводить вас до места вашего
собрания.
— Это не так далеко отсюда.
— Тем не менее это может быть небезопасно, и я никогда не прощу себе,
если что-то случится.
— Как вам будет угодно. Но должна предупредить, жара на улице
невыносимая.
— Похоже, ее заказал дьявол, чтобы чувствовать себя как дома.
Его слова настолько соответствовали моему состоянию, что я с любопытством
разглядывала его, пока он надевал коричневый фрак и котелок. В своих очках с
толстыми линзами Дейвис не производил впечатления слишком тонкого человека,
и, похоже, он вряд ли собирался высказать что-либо эффектное или
многозначительное.
Однако мне показалось, что в мою жизнь вошло что-то зловещее. Вам угрожает
опасность, не доверяйте никому.
— Проводить вас будет для меня удовольствием. Вы и ваши сестры так
одиноки в этом мире. — Он открыл дверь, пропустил меня вперед и запер ее за
собой. — Меня до сих пор не покидает мысль о том, что человек был убит среди
бела дня.
Ниши в старых зданиях казались глубже, тени гуще, словно то место, где я
прожила всю жизнь, совершенно изменилось.
— Этот мужчина приехал сюда, чтобы повидать месье Мейсона?
— Не могу сказать с уверенностью. Я ничего не знал о случившемся, пока
не услышал крики о помощи. Мужчина просил отнести его к доктору и найти его
друга.
— Значит, он был жив после нападения? Почему вы не пошли с ним к
доктору? Мой Бог, если бы на человека напали у моего порога, я бы его не
оставила.
Мистер Дейвис замедлил шаг и покраснел.
— Вид крови оказывает неприятное воздействие на мои нервы. Я мог бы
принести лишь вред. Его сопроводил к доктору живущий по соседству торговец.
Позже я узнал, что этот человек некоторое время еще был жив, но умер раньше,
чем доктор успел оказать ему помощь. Простите меня, я не должен был огорчать
вас этими неприятными сообщениями.
— Уверяю вас, что я не до такой степени чувствительна, как большинство
женщин. Война не оставила места для подобного вздора.
— Да, я искренне восхищаюсь вашим мужеством и мужеством ваших сестер и,
по правде сказать, хотел поговорить с вами о Миньон. Это такая славная и
сговорчивая молодая женщина.
Мне было непросто сохранить нейтральное выражение лица. Уж не собирается ли
он так быстро просить руки Миньон? Карр-Хаус, где заседала Национальная
ассоциация суфражисток, появилась в поле зрения, и я улыбнулась.
— Спасибо за компанию, месье. Я опаздываю на собрание, так что о Миньон
поговорим позже. Возможно, вы как-нибудь придете к нам на обед?
— Не мог бы я прийти ее...
— В пятницу, например? С учетом наших обязанностей перед пансионерами,
уик-энд — наилучшее время для визитов. Могу я передать Миньон, что мы ждем
вас в пятницу?
На его лице отразилось смущение.
— Да, но в пятницу будет карнавал на площади Джексона, и я хотел бы
привести...
— Очень интересно! Мы с удовольствием придем. Может, нам встретиться в
семь часов перед собором?
— Я думаю...
— Чудесно! В таком случае скоро увидимся. До свидания, месье Дейвис.
Я ушла, помахав рукой, с ощущением, что переступила через этого человека.
Однако желание позвать на праздник мою сестру, даже в нашем сопровождении,
был более серьезный шаг к ухаживанию, чем просто визит в наш дом. Подобное
развитие отношений, в чем я была вполне уверена, Миньон не имела в виду,
поскольку хотела всего лишь спасти мистера Дейвиса от одиночества. И о
Господи... славная и сговорчивая? За свои недолгие годы замужества я узнала,
что быть славной и сговорчивой, к сожалению, весьма непрактично.
Собрание по поводу избирательных прав женщин затянулось, так что, когда я
уходила, вечерние тени поглотили день. Мне пришлось потратиться на экипаж,
чтобы добраться до телеграфа и послать мистеру Гудзону сообщение в Батон-
Руж. Прошло два дня, как я получила от него телеграмму, этого времени было
вполне достаточно, чтобы информировать меня более подробно о поджидающей
таинственной опасности.

Возвращаясь домой и проезжая мимо Блайндмэн-Керв, я смотрела в окошко
экипажа, пытаясь найти объяснение испытанным мною ощущениям, но не заметила
ничего необычного. Тем не менее эта история продолжала меня беспокоить и
угнетать. Когда мы доехали до моей улицы, я решила пройти небольшое
расстояние пешком до Красавицы, чтобы успокоиться.
Улица Жарден с громадными, покрытыми мхом дубами и цветущими глициниями,
была для меня таким же домом, как и Красавица. Четырехэтажный фасад дома с
высокими колоннами и дюжиной мансардных окон на остроконечной крыше был
своего рода лицом Нового Орлеана в лучшие его годы, да и сейчас она еще
сохранила остатки своего величия. В вечернем полумраке я могла вообразить,
что белая краска дома не потускнела и не облупилась, а внутренний дворик не
обветшал и ржавчина не портит вида перил, окружающих галереи в виде
оригинальных кружевных подвязок.
Легкий ветерок набежал со стороны деревьев и коснулся освежающим дуновением
моих щек. Я вдохнула нежный аромат жасмина, смешавшийся с аппетитным запахом
приготовленных мамашей Луизой красных бобов в сметане, сосисок и свежего
хлеба. Мамаша Луиза могла размягчить душу дьявола волшебством своих
кулинарных способностей.
— Она стояла, сотканная наполовину из света, наполовину из тени, —
зрелище, от которого старик мог превратиться в юношу...
— Мой Бог! — Вздрогнув, я резко повернулась, чтобы посмотреть, кто
произнес эти слова.

Закладка в соц.сетях