Жанр: Любовные романы
В зеркале любви
...ash; Интересно, чем? — с изрядной долей скепсиса спросила Энн, сделав
еще один глоток пива.
— Во-первых, у тебя очень красивые глаза.
— Они мне достались от мамы. Можно сказать, что это единственное мое
наследство, — печально ответила Энн.
Мартин почувствовал себя неловко. Ну вот, он снова ее расстроил!
— А смелость у тебя тоже от матери?
Энн пожала плечами.
— Не знаю. Вообще-то я всегда считала себя трусихой. Если за окном
темно, то ничто не заставит меня выйти из дома.
— Даже свидание с любимым?
Энн отвела глаза, не желая показывать Мартину слезы.
— Прости, если я напомнил тебе о чем-то неприятном, — сконфуженно
пробормотал он.
Какой же он кретин! Энн ведь уже дважды упомянула, что ее парень погиб под
колесами грузовика! Сейчас ей вряд ли захочется бегать к кому-нибудь на
свидания под луной.
— Ты не виноват. — Энн шмыгнула носом и снова отхлебнула из
бутылки. — Он мне изменял. Хоть и нельзя так говорить, но, возможно, он
заслужил наказание... но это сделала не я. — Энн разрыдалась.
Мартин обнял ее и прижал к груди. Пока девушка всхлипывала, он пытался
придумать, чем ее утешить.
Энн отстранилась и взглянула Мартину в лицо. Ее глаза покраснели. Мокрые
ресницы казались еще длиннее. Губы припухли. Мартин как зачарованный смотрел
на них. До чего же ему хотелось прикоснуться к ним своими губами,
почувствовать их вкус... Он склонил голову. Энн сейчас резко встанет или
закричит, протестуя против его несвоевременного поцелуя... Мартин не мог ни
о чем думать. Им овладело желание.
— Энн... — выдохнул он, уже почти коснувшись ее губ.
Вопреки его ожиданию девушка не отстранилась. Напротив, она подалась вперед,
слегка приоткрыв рот. В первое мгновение ее обожгло горячее дыхание Мартина.
Его требовательные губы начали ласкать ее.
У Энн закружилась голова. Она не отдавала себе отчета в том, что делает.
Неужели она предала Криса? Как она может целоваться с малознакомым парнем? У
нее гора проблем, а она не нашла ничего лучше, как флиртовать и целоваться с
Мартином! Все эти мысли пришли к ней позже. Энн не знала, сколько длился
поцелуй. Пять, десять секунд? Минуту?
— Я не стану извиняться, — охрипшим голосом произнес
Мартин. — Я с первой минуты нашего знакомства мечтал об этом поцелуе.
— Теперь ты получил, что хотел? — с несвойственной ей
язвительностью спросила Энн. На доли секунды она почувствовала себя
Джессикой. Подруга часто разговаривала со своими поклонниками в подобном
тоне.
— Нет, это всего лишь капля от того моря желаний, которые меня
охватывают при одном взгляде на тебя.
Энн почувствовала, как ее щеки запылали от смущения. Зачем она кокетничает с
Мартином? Он ведь старше ее и опытнее. Наверняка он принимает ее за
несмышленую дурочку, возомнившую себя роковой женщиной. Несмотря на другую
прическу и макияж, Энн оставалась прежней стеснительной девушкой.
— Ты, наверное, смеешься надо мной? — без всякой злости и раздражительности спросила Энн.
Да, так и есть. Мартина забавляет общение с ней. Возможно, он хочет
преподать ей урок на тему
Как нельзя обращаться с мужчинами
.
— Вовсе нет. Энн, как ты могла заподозрить меня в злом умысле? Я что,
похож на лицемерного злодея, который плетет интриги и заманивает в ловушки
невинные души? Скажи честно, я похож на Синюю Бороду?
Энн покачала головой и улыбнулась.
— Нет, ты похож на Робин Гуда.
— Вот это уже лучше. Хотя и справедливым разбойником я никогда не был.
— Зато я самая настоящая преступница, — всхлипнула она.
— Милая, ты ни в чем не виновата!
— Мартин, я не знаю... мне так страшно. Я ничего не понимаю. В
последнее время вокруг меня происходит что-то странное, необъяснимое. С
близкими мне людьми случаются несчастья. И все с того самого момента, как я
получила письмо... и приехала в ваш город.
— Это всего лишь совпадение.
— Ты ведь сам не веришь в то, что говоришь, — поймала его на
неискренности Энн. — Случайностей не бывает.
— Но ведь наша встреча была случайной.
— Вовсе нет. Моя машина вечно ломается. Вполне закономерно, что мне
понадобился автомеханик. Удивительно, что
королла
не встала посреди шоссе
между Нашвиллом и Джеймстауном. Твоя мастерская находится ближе всего от
дома, в котором мне была назначена встреча.
— Осталось выяснить, кто и зачем заманил тебя в
дом с привидениями
.
— Верно. Раз тут все так боятся туда заходить, то, скорее всего,
человек, написавший мне письмо, был не из Джеймстауна. Он, как и я, не знал
о суевериях, а потому не побоялся назначить нашу встречу именно в этом
месте.
— Думаю, тебе нужно рассказать мне все с самого начала, а потом мы
вместе подумаем, кто это мог быть.
Через десять минут Энн успокоилась настолько, что смогла начать свой
рассказ. Мартин слушал ее молча, не встревая с вопросами и упреками, как ее
дядя. К удивлению Энн, Мартин даже не стал сразу выносить вердикт и ставить
ей диагноз. Он дослушал ее до конца. Выдержал минутную паузу, на случай если
Энн забыла о чем-то упомянуть, и лишь затем заговорил сам:
— Не знаю даже, что и сказать... Признаться, я в шоке.
Энн криво усмехнулась.
— Думаешь, у меня не все дома?
— Думаю, что у тебя серьезные проблемы.
— Я так и знала, что ты, как и мой дядя, только делаете вид, что верите
мне и желаете помочь. А на самом деле... — Энн попыталась встать с
дивана, но сильные руки Мартина тут же усадили ее на место и плотно прижали
к спинке.
— Во-первых, я действительно хочу тебе помочь. Во-вторых, я не сказал,
что не верю тебе. Согласись, Энн, все, что ты говоришь, выглядит
неправдоподобно. Начиная с этого письма...
— Оно осталось в моей машине. Если не веришь, можешь взять его в
бардачке и лично убедиться, что я говорю правду.
— Энн, не знаю, правильно ли я поступил, но... В общем, ты меня
заинтриговала еще в первую встречу. Я поспрашивал старожилов и навел кое-
какие справки.
— Что тебе удалось узнать?
— Энн, успокойся...
— Что тебе удалось узнать? — повторила Энн требовательнее. Ее
голос понизился на несколько тонов и звучал угрожающе.
— Дом на Оуэн-стрит действительно долгие годы пустовал. До этого там
жила одинокая старуха. Она умерла лет пятнадцать назад, как говорят, сразу
после смерти свихнувшейся дочери.
— Дочь тоже жила там?
— Нет, она умерла в клинике для душевнобольных, куда ее поместила
старшая сестра. Похоже, мать была против... поэтому она запретила старшей
дочери навещать ее и вообще порвала с ней отношения.
— А она действительно была сумасшедшей? Или ее, как и меня, сочли
сумасшедшей?
Мартин пожал плечами.
— Не знаю. Кто теперь разберет. Прошло слишком много лет. Свидетелей не
осталось в живых. Возможно, поэтому ее дух не может угомониться до сих пор.
Только представь: бедняжка Камилла умерла в одиночестве, в лечебнице... У
нее отобрали ребенка и разлучили с матерью. И кто это сотворил? Родная
сестра!
— Камилла? — Голос Энн дрогнул. Это имя значило для нее так много,
что история обезумевшей женщины показалась ей особенно чудовищной и
трагичной.
— Да. Их фамилия была Рэдфорд.
— Не-е-ет! Господи, нет! Это не может быть правдой! Не может быть...
правдой...
— Энн, что случилось? Ты когда-нибудь слышала эту фамилию?
— Да, слышала... сотни и тысячи раз.
Мартин изумленно поднял брови, но не успел он задать вопрос, как Энн снова
заговорила:
— Потому что это моя фамилия. Мое имя Энн Рэдфорд. Мою мать звали
Камиллой, а значит, тот дом действительно принадлежал моей бабушке.
— Но кто мог об этом знать?
— Вот это я и хочу выяснить.
11
— Веди себя прилично, — шикнул Томас на Энн, едва та вошла в дом.
Она покорно кивнула и поплелась в свою комнату. Энн поташнивало от
усталости. Несколько часов за рулем автомобиля отняли у нее последние силы.
— О, малютка Энн! — на всю гостиную заверещала сидевшая на диване
женщина.
— Здравствуйте, Люсинда.
Теперь ясно, почему дядя попросил ее о соблюдении приличий. У них гости.
Точнее гостья.
— Ты ужасно выглядишь, моя дорогая. Сразу видно, что тебе не хватает
материнской заботы, — с лицемерной жалостливой улыбочкой заметила
Люсинда, увидев на пороге вернувшегося из кухни Томаса. — Подойди сюда,
я поправлю твои волосы. Они так спутались, словно ты неделю не
расчесывалась.
Люсинда протянула руку, но Энн резко отскочила в сторону, словно к ней
тянулись щупальца осьминога, а не ухоженные женские пальцы.
— Энн. — Томас одарил племянницу испепеляющим взглядом, и она
покорно приблизилась к гостье и позволила той слегка пригладить ее волосы.
— Ты поужинаешь с нами? — Томас пытался придать голосу нежность,
но в нем все равно чувствовалось недовольство и желание поскорее выяснить,
где Энн пропадала весь день.
Вернувшись с работы, он первым делом поднялся в комнату племянницы. Тумбочка
была пуста, и Томас с облегчением вздохнул. По крайней мере, одной проблемой
меньше. Наверное, Энн выбросила зеркало или отдала старьевщику, который
проезжал на своем дребезжащем автомобиле мимо их дома не реже раза в месяц.
Однако другая проблема прибавилась. Исчезла сама Энн. Занятия в школе давно
закончились, а у Томаса Брауна не было ни малейшего предположения, где
пропадает Энн. Ее сотовый был вне зоны действия сети. Машины на месте не
было. Уж не отправилась ли Энн и в самом деле в Джеймстаун? Что за бредовые
мысли? Как только вернется, снова посажу под замок, решил он. Когда зазвонил
телефон, мистер Браун ринулся к аппарату с такой поспешностью, что едва не
слетел со злополучной лестницы. Однако вопреки его надеждам звонила не Энн,
а надоедливая Люсинда Говард.
Задав пару дежурных вопросов о делах и самочувствии, соседка со свойственной
ей беспардонностью напросилась в гости, пообещав, что принесет что-нибудь к
чаю. Томас Браун был вымотан настолько, что не нашел в себе сил спорить и
придумывать отговорки.
— Разумеется, Люсинда, приходите. Буду рад видеть вас.
Люсинда трещала без умолку, и Томас чувствовал, как его голова распухает и
готовится лопнуть от напряжения и волнения за Энн. Куда могла подеваться эта
чертовка? Люсинде он сказал, что Энн готовится к экзаменам у подруги. И по
лицу гостьи было ясно, что она рада отсутствию Энн. Приторно-сладкие
заварные пирожные застревали в горле, но Томас мужественно глотал
непрожеванные куски один за другим. По крайней мере, это спасало его от
болтовни Люсинды. Она молча наблюдала за тем, как Томас поглощает плоды ее
кондитерского мастерства. Как и многие женщины, она свято верила в то, что
путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
И вот когда, по мнению Люсинды, Томас созрел для серьезного разговора...
вернулась Энн. Наживка сорвалась с крючка. Томас метнулся в прихожую с
проворством молодого оленя.
— Дрянная девчонка всегда все портит, — пробубнила себе под нос
Люсинда. — Что он с ней так носится, будто она маленькая принцесса?
Однако, как только в гостиную вошла Энн, Люсинду передернуло. Она словно
увидела перед собой огородное пугало, пережившее не одну бурю. Люсинда
Говард была в первую очередь женщиной, а уж потом коварной соблазнительницей
и охотницей за чужими мужьями. Неудивительно, что внешний вид Энн отозвался
в ней отголосками нерастраченной материнской нежности. Вот только Энн
ощетинилась, как дикобраз, едва Люсинда провела рукой по ее волосам.
— Поужинайте без меня. Я устала и хочу немного передохнуть.
К ее удивлению, дядя Томас не стал возражать. Он молча кивнул и проводил ее
взглядом, пока она поднималась по лестнице. Энн старалась держать спину и не
слишком явно опираться на перила, однако где-то на середине лестницы она так
устала, что едва не села на ступеньку. Энн всем телом навалилась на перила,
но через мгновение, боясь, что дядя обратит внимание на заминку, продолжила
подъем.
— Бедная девочка, — покачала головой Люсинда. — Едва стоит на
ногах. А еще экзамены... может быть, ей стоит сдать их на будущий год?
Томас Браун лишь пожал плечами. Состояние Энн беспокоило его во много раз
сильнее, чем Люсинда могла предположить. Да и откуда той знать, что Энн
унаследовала от матери шизофрению.
— Энн, я знаю, что ты не спишь. — Томас присел на край
кровати. — Нам нужно поговорить.
— Люсинда ушла?
— Да. Я сказал, что у меня разболелась голова. Впрочем, так оно и есть.
Энн, где ты пропадала весь день? Я чуть с ума не сошел от беспокойства.
— Я ездила в Джеймстаун.
— Ты опять за свое?
— Да. Я опять за свое, — огрызнулась Энн, выбираясь из-под
одеяла. — Я была в доме своей бабушки. Только не говори, что ты не знал
о том, что тетя Долли и моя мама родились и выросли в Джеймстауне.
— Откуда ты это знаешь? — Голос Томаса дрогнул, что подтвердило
догадку Энн.
— Почему вчера, когда я рассказала тебе о своей поездке, ты ни словом
не обмолвился о том, что связывает нашу семью с Джеймстауном?
— Энн, не знаю, кто тебе об этом рассказал, но... Поверь мне, я желал
тебе только добра.
— Еще бы!
— Это правда. Мы с твоей тетей всегда оберегали тебя...
— Оберегали? — перебила его Энн. — От чего? От моей матери?
Вы отобрали у нее ребенка и лишили меня материнской заботы. У вас не было
своих детей, вот вы и спланировали, как его добыть. Вы упекли мою маму в
психбольницу... теперь ты и меня мечтаешь упрятать туда же. Уж не потому ли,
что я вывела вас на чистую воду?
— Энн, ты все неправильно поняла... — Томас нервно тер руки о
колени, не зная, как приступить к страшной истории Камиллы Рэдфорд.
— Тогда почему ты ничего мне не рассказал вчера? Ты пытался убедить
меня в том, что я никогда не была в Джеймстауне.
— Ты там действительно не была. Твоя мама переехала в наш дом, как
только узнала о своей беременности. Она боялась гнева своей матери, твоей
бабушки, Энн. Та была очень строга с дочерьми...
— Ложь! Бабушка так и не смогла пережить смерть моей мамы. Именно
поэтому она не захотела знаться с тетей Долли. Она считала ее виновной в
смерти сестры. Или ты снова будешь мне лгать?
— Энн... — Томас Браун явно колебался. Сам он никогда не
сомневался в благих побуждениях Долорес, но Энн... она слишком импульсивна.
Слишком взволнована. Пока еще весь мир для нее делится на черное и белое, а
поступок Долорес был не столь однозначен. — Это правда: твоя тетя всю
жизнь корила себя за то, что позволила врачам увезти Камиллу в больницу,
но... поверь, у нас не было иного выхода.
— Моя мать не была сумасшедшей! — воскликнула Энн. Сейчас в ней
проснулась маленькая девочка, защищающая свою маму.
— Она была больна, Энн. Серьезно больна. Мы боялись, что она причинит
тебе вред, как много раз она пыталась причинить его себе.
Энн слушала с широко раскрытыми глазами. Она настолько привыкла считать свою
мать самой доброй и красивой, что явное несоответствие не укладывалось в ее
голове.
— Однажды мы с твоей тетей вернулись из магазина и обнаружили тебя в
ванне с ледяной водой. Ты надрывалась от плача и крика, а твоя мама как ни в
чем не бывало делала маникюр. Страшно представить, чем бы закончилось твое
купание, если бы мы не подоспели вовремя. Это чудо, что ты отделалась легкой
простудой. Ведь тебе было всего полтора года. Мы с Долорес не знали, что
делать. Твоя мама с каждым днем становилась все безумнее. Когда мы отвезли
ее в больницу, она уже забыла, как ее зовут.
— Как она умерла?
— Мы до сих пор точно не знаем. Врачи сказали, что она выпила целую
бутылку ацетона.
— О боже...
— Прости, Энн, что говорю тебе это. Теперь ты понимаешь, почему мы
долгие годы оберегали тебя от правды? Мы заботились о тебе как о родной
дочери. Твоя тетя старалась быть самой нежной матерью на свете. Пожалуйста,
не забывай об этом и не вини ее. Она до последнего сражалась с безумием
Камиллы. Она консультировалась с лучшими психиатрами, покупала ей самые
дорогие лекарства, каждый день гуляла с ней по парку... все было напрасно.
Камилле становилось хуже. Впервые она попыталась свести счеты с жизнью,
когда тебе было всего три месяца.
— Но что послужило толчком?
— Врачи сказали, что дело в наследственности. Шизофрения чаще всего
передается из поколения в поколение по женской линии.
— Значит... я тоже могу нести в себе эту заразу? И я тоже окажусь в
психиатрической лечебнице, а однажды, когда врачи потеряют бдительность,
хлебну какой-нибудь отравы?
— Энн, прекрати. Ты не больна.
— Ты ведь сам вчера сказал, что мне нужен врач.
— Сама посуди: в последнее время ты плохо ешь и почти не спишь. На тебя
уже страшно смотреть. А еще эти разговоры о зеркале-убийце и письме с ключом
от дома бабушки... Кстати, куда ты дела зеркало?
— Выбросила, — солгала Энн.
На лице Томаса тут же появилась мягкая улыбка. Человек верит лишь в то, во
что он хочет верить.
— Вот и умница. А где ты провела день?
— Каталась по городу.
— Как машина? Ты вроде бы жаловалась на нее?
— Все в порядке, — устало ответила Энн. — Прости, но я жутко
устала. Завтра мне рано вставать.
— Кстати, Люсинда посоветовала мне договориться с директором твоей
школы, чтобы ты сдала экзамены на будущий год, — робко предложил Томас.
Он опасался, что Энн придет в ярость от одной только мысли, что ей придется
лишний год ходить в школу и закончить ее позже своих одноклассников. Однако
Энн лишь кивнула.
— Тогда я как-нибудь зайду в твою школу, не возражаешь?
— Нет, разумеется. Как считаешь нужным. — Энн зевнула.
— Ну все, ложись спать. У нас обоих был трудный день, но я рад, что ты
с таким мужеством приняла страшное известие о своей матери.
Мистер Браун вышел из комнаты. Энн замерла и прислушалась. Только бы дядя не
вздумал снова запереть ее на ключ! Но нет. Шаги затихли в дальнем конце
коридора, и Энн наконец дала волю слезам. Она оплакивала не только свое
горе, но и горе своей несчастной матери, потерявшей рассудок в столь молодом
возрасте. Она оплакивала горе тети Долли, лишившейся сестры.
Однако Энн сейчас больше всего волновало собственное будущее. Дядя, без
сомнения, отвезет ее к врачу. Она не сумасшедшая. У нее есть доказательство
— письмо. И присланный ключ от дома миссис Рэдфорд. Не могла же она написать
письмо сама! Она и понятия не имела о том, что ее бабушка жила в
Джеймстауне.
Но почему человек, пославший письмо, до сих пор не дал о себе знать? Зачем
было назначать встречу, на которую не собираешься являться? Кто он,
таинственный автор послания?
Энн протянула руку и взяла с тумбочки сотовый телефон. Быстро нашла номер
нового друга. Несколько длинных гудков.
— Алло?
— Мартин, это Энн. Прости, если разбудила, но мне нужна твоя
помощь. — Энн выпалила это на одном дыхании. — Ты не мог бы
приехать за мной? Боюсь, у меня не хватит сил добраться до тебя на своей
машине. Мне больше не к кому обратиться.
— Ты в порядке? У тебя такой голос... Ты плачешь?
— Уже нет. — Энн всхлипнула. Ну почему всегда, когда тебя просят
не плакать, слезы как по команде вытекают из глаз?!
— Как тебя найти?
— Нашвилл, Родео-драйв, пятнадцать.
— Считай, что я уже у тебя.
— Нет-нет, — остановила его Энн. — Завтра. Утром, когда мой
дядя уйдет на работу.
— Он что, посмел тебя обидеть?!
— Он своеобразно понимает заботу обо мне. Похоже, он намерен поместить
меня в клинику для душевнобольных. Мартин, прошу тебя, не позволяй ему это
сделать. Ты ведь веришь мне, правда? Ты знаешь, что я не сумасшедшая. Ты
ведь видел письмо. И ключ... А то, что этот дом принадлежал моей бабушке, не
может быть простым совпадением.
— Энн, не волнуйся. Я никому не позволю причинить тебе вред. И мы
вместе разберемся, что все это значит. А теперь попытайся уснуть.
— Я боюсь. Боюсь, что не выдержу и действительно сойду с ума. Мои
кошмары... они снова повторяются...
— Кошмары?
— Да. Темноволосая женщина преследует меня, а я... я не знаю, как
выбраться из леса. Мне страшно, а она смеется. И ее смех... О боже, ее смех
ужасен! Она смеется, потому что знает, что я никуда не денусь. Ей нравится
наблюдать за тем, как меня парализует ужас.
— Во-первых, перестань перед сном думать о всяких ужасах. Немудрено,
что они тебе снятся. Ты ведь сама настраиваешься на то, что увидишь во сне.
Пусть сегодня тебе приснюсь я. Только представь: я приеду к тебе на
серебристом
мустанге
и отвезу в сказочный мир.
— Вот уж не думала, что ты романтик, — усмехнулась Энн.
— А я не думал, что ты такая трусиха. Пообещай, что поцелуешь меня во
сне.
— Мартин...
— Обещай, — не унимался он.
— Хорошо. Обещаю. Только как ты об этом узнаешь?
— За меня не волнуйся, Энн. Своего я не упущу. Если ты пообещала мне
поцелуй, то он мне достанется. А теперь — спокойной ночи. Закрывай глаза и
спи. Завтра придется покататься. У меня, кажется, созрел план.
— И ты мне, разумеется, о нем ничего не скажешь.
— Завтра утром.
Не успела Энн обвинить Мартина в разжигании ее любопытства, как из трубки донеслись короткие гудки.
Мартин, как и обещал, приехал за Энн в восемь тридцать утра. Он припарковал
машину около соседнего дома и дождался, пока
форд
Томаса Брауна выкатится
из гаража и скроется за поворотом.
Энн выбежала на крыльцо, едва услышав сигнал. Они с Мартином не обговаривали
условные знаки, но она почему-то сразу догадалась, что это именно Мартин
дает ей знать, что прибыл. В руках девушки была дорожная сумка. Человеку, не
страдающему от излишнего любопытства, она бы показалась ничем не
примечательной. Сотни девушек и парней не только в Нашвилле, но и по всей
Америке ездят с такими сумками в спортзалы или на пикники.
— Привет, спасибо, что... — начала Энн, садясь на переднее сиденье
рядом с водителем. Она аккуратно закрыла дверцу, памятуя о том, как трепетно
мужчины относятся к своим машинам.
Энн подставила Мартину щеку для поцелуя, но он нежно взял ее за подбородок и
развернул к себе.
— Тебе не кажется, что я заслужил право поцеловать тебя по-взрослому?
Энн закрыла глаза, наслаждаясь чувственным поцелуем в губы. Мартин так
страстно и одновременно нежно целовался, что у нее появилось совсем не
детское желание залезть к нему на колени.
— Я... я очень соскучилась по тебе.
— Я тоже.
— Спасибо, что...
Мартин улыбнулся и, не дав Энн договорить, спросил, куда они поедут. Энн
пожала плечами и исподлобья взглянула на друга. В ее глазах было столько
печали и страха, что Мартин больше не стал ничего спрашивать. Он завел
двигатель, и машина тронулась с места.
— Ты говорил, что у тебя появился план, — напомнила Энн, правда,
уже без вчерашнего интереса.
Она сникла, как осенний цветок. Мартин даже испугался, что дядя Энн оказался
прав и ей необходима медицинская помощь. В глазах Энн не осталось того огня,
без которого не мыслима человеческая жизнь. Неужели она сдалась? Опустила
руки?
Мартин откашлялся, прежде чем начать говорить. Он неотрывно смотрел на
дорогу, ощущая на себе пристальный взгляд Энн.
— Шериф Джеймстауна с юности дружит с моим отцом. Вот я и подумал, что
неплохо было бы обратиться к помощи полиции.
— Полиции? — насторожилась Энн.
— Не беспокойся. Тебе ничего не грозит, — попытался успокоить ее
Мартин, но Энн уже завелась. Ее щеки вспыхнули.
— Если ты о зеркале, то я его не крала... я... — Энн покраснела
еще гуще, представив, как полицейские устроят ей допрос. — К тому же я
вернула его на место.
— Почему женщины всегда все усложняют? —
...Закладка в соц.сетях
