Жанр: Любовные романы
Однажды в Амстердаме
... в рассказ Лукаса. Когда тебя
окружает слишком большое количество культурных ценностей, то перестаешь их
воспринимать как таковые. Сейчас Фрэнсис мечтала о диване и стакане воды.
— Устала? — Лукас провел пальцем по щеке замершей у полотна
Рембрандта Фрэнсис.
— Что?.. Извини, я задумалась.
— Похоже, не обо мне, — с шутливым укором произнес Лукас.
— Нет, — честно призналась Фрэнсис, решив, что нет смысла лгать.
— Думаю, на сегодня достаточно. Может, прогуляемся по парку? — Лукас приобнял ее за талию.
Фрэнсис затрепетала от переполнявших ее чувств. Почему близость Лукаса так
странно действует на нее? Она никогда не страдала от недостатка мужского
внимания. Скорее напротив. Однако никогда прежде ни одному мужчине не
удалось завоевать ее сердце. Быть может, ее страстная одержимость Лукасом
Каслом объясняется запретностью их отношений? Фрэнсис не могла выставлять
свои чувства напоказ. С Яном и Питером все было иначе. Общаясь с ними, она
нисколько не беспокоилась о том, что их разговоры станут достоянием
гласности. Лукаса же она не хотела делить ни с кем.
— С удовольствием. — Фрэнсис вымученно улыбнулась.
Парк поразил Фрэнсис своей ухоженностью. Тенистые аллеи манили в свою
прохладу, а изумрудные газоны радовали глаз свежестью. На клумбах пестрели
десятки видов тюльпанов и ирисов, складывающихся в замысловатую мозаику.
— Нравится? — спросил Лукас, заметив, что Фрэнсис даже рот
приоткрыла от восхищения и удивления.
— Как в раю! — с восторженным придыханием сказала она в ответ.
Лукас притянул ее к себе, обвив стройную талию руками.
— Фрэнсис, я не хочу, чтобы ты уезжала в Америку.
— Но... Лукас, о чем ты говоришь?
— Останься со мной. Обещаю, что не стану тебя торопить... хотя и сгораю
от нетерпения тебя поцеловать.
Фрэнсис закрыла глаза. Слова Лукаса потрясли своей прямотой и искренностью.
Она же лгала ему с первой минуты знакомства.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— Я знаю главное. Ты женщина, о которой я мечтал всю жизнь. Добрая,
умная и красивая...
— Еще слово, и я поверю, — попыталась отшутиться Фрэнсис.
— Посмотри на меня.
Фрэнсис неохотно отвела взгляд от порхавшей над цветочной клумбой бабочки и
посмотрела Лукасу в глаза.
— Ты мне очень нравишься. Я боюсь сказать больше, чтобы не испугать
тебя своим напором. — Руки на ее талии напряглись.
— Лукас, не говори больше ничего! — резко оборвала его
Фрэнсис. — Все не так, как тебе кажется. Я... я...
— Извини. Телефон, — с виноватой улыбкой сказал Лукас, достав из
внутреннего кармана пиджака вибрирующий сотовый. — Алло.
Выслушав долгую тираду собеседника, Лукас быстро заговорил по-голландски.
Судя по интонации, он оправдывался или что-то объяснял.
Наконец-то и у Лукаса обнаружилась червоточина, с каким-то мазохистским
злорадством подумала Фрэнсис, решив, что ему позвонила любовница. Наверное,
сердится, что Лукас куда-то запропастился. Сейчас он быстренько отвезет меня
в отель, а сам побежит вымаливать прощение у своей пассии. Фрэнсис сжала
кулаки. С чего бы это? Она ведь не собирается ни с кем драться. Единственный
человек, которому пришелся бы по душе подобный поворот сюжета, —
Гинсберри. Публичные скандалы и секс всегда в цене на телевидении. А
скандал, замешанный на сексе и ревности... Стоп, дорогуша. О какой ревности
зашла речь? Ревность заводится лишь там, где есть любовь. У них с Лукасом
ничего не было, нет и быть не может!
Лукас закончил разговор символическим поцелуем, словно ножом резанувшим по
нервам и без того взбудораженной водоворотом мыслей Фрэнсис.
— Итак, на чем мы закончили? — спросил как ни в чем не бывало
Лукас.
Фрэнсис вспомнила, что едва не призналась Лукасу во всех своих
грехах
. Вот
дуреха! Вообразила, что Лукас — безвинный ангел. Он ничем не лучше нее!
— Кто звонил? — с лучезарной, но пустой улыбкой спросила Фрэнсис,
избегая прямого взгляда Лукаса. — Женщина?
— Как ты догадалась? Только не говори, что знаешь голландский.
— Нет, не знаю. Просто угадала по твоему тону и... волнению. Какие-то
проблемы?
Лукас вздохнул и протянул руки к Фрэнсис, явно собираясь снова заключить ее
в объятия, но она ловко увернулась. Он недоумевающе вскинул брови.
— Что случилось?
— Как тебе не стыдно?! — воскликнула Фрэнсис, мысленно ругая себя
за излишнюю эмоциональность. Кто она, в конце концов, такая, чтобы учить
взрослого мужчину жизни?
— Боже, Фрэнсис, ты слишком скромна для американки. Мы ведь в парке, а
не в церкви во время мессы. Почему я должен стыдиться обнять женщину?
— Потому что тебе только что звонила другая женщина! — зло
ответила Фрэнсис.
Лукас усмехнулся, рискуя окончательно вывести Фрэнсис из себя. Каков
лицемер! Только что оправдывался, извинялся, что-то обещал одной женщине, а
через несколько минут пудрит мозги другой. Не на ту напал! Она не позволит
морочить ей голову!
— Глупая. — Лукас взял ее за руку и прижался губами к дрожавшим от
волнения пальцам.
Фрэнсис попыталась выдернуть руку, но он еще крепче сжал ее.
— Мне звонила мама.
— Ха! Мама. Так я и поверила! Расскажи эту сказочку кому-нибудь
другому. С мамами подобным тоном не разговаривают. От мам пытаются
отделаться дежурными фразами о том, что у тебя все хорошо. Что ты сыт, одет,
обут и пока не погряз в долгах.
— Почему ты мне не веришь? — удивление Лукаса выглядело вполне
искренним.
— Мама, значит, — с изрядной долей скепсиса произнесла Фрэнсис.
— Молли, моя сестрица, не умеет держать язык за зубами. Похоже, вся
деревня в курсе того, что признанный трудоголик Лукас Касл потерял голову от
любви к некой американке и взял отпуск.
Фрэнсис вытаращила глаза.
— Мама сказала, что не простит, если я завтра же не познакомлю ее со своей избранницей. Ты как?
— Что я?..
— Согласна провести уик-энд на ферме моих родителей? Сразу
предупреждаю: там жутко скучно и тихо. А еще очень красиво и спокойно.
Родители обкормят тебя всякими вкусностями, а Молли сведет с ума местными
сплетнями и вопросами об Америке.
— Лукас, я... я не могу.
Фрэнсис даже представлять не хотелось, какой хвост за ней увяжется,
согласись она принять приглашение. Если в Амстердаме трудно обнаружить, что
за тобой ведется круглосуточное наблюдение, то среди лугов и полей съемочной
группе спрятаться будет негде.
— Работа?
Фрэнсис кивнула.
— Я так и сказал маме. Она очень расстроилась. — Лукас и сам был
огорчен категоричным отказом Фрэнсис.
— Лукас, прекрати давить на меня.
— Фрэнсис, ты первая женщина, которую я захотел познакомить с
родителями. Их мнение для меня очень важно. Вряд ли бы я смог связать свою
судьбу с человеком, который не нашел бы общего языка с моей семьей. Однако я
абсолютно уверен, что вы понравитесь друг другу. Молли обожает тебя уже
сейчас.
— Она ведь меня не видела.
— Зато наслышана. Мы с ней родились в один день и час с разницей в
несколько минут. Может быть, поэтому понимаем друг друга с полуслова.
Сегодня утром она позвонила мне, чтобы попросить о маленьком одолжении.
Спросила, чем я занимаюсь. Я честно ответил, что в данный момент бреюсь.
Совершенно обычный вопрос и столь же банальный ответ. Только Молли могла
сделать из него вывод, что я влюблен. Она тут же устроила мне допрос с
пристрастием
кто-она-ты-обязан-нас-познакомить
. — Лукас улыбнулся,
отметив про себя, что Фрэнсис смягчилась. По крайней мере, перестала волком
смотреть на него. — Ну так что, мы едем?
— Я не могу, — устало вздохнув, ответила Фрэнсис.
— Не отказывайся сразу. У тебя еще в запасе день для размышления. А
сейчас я угощу тебя бесподобным мороженым.
— Думаешь задобрить меня одной порцией? — усмехнулась Фрэнсис.
Пусть Лукасу она ответила
нет
, но перед собой она могла быть откровенной.
Ей страсть как хотелось познакомиться с семейством Касл и отдохнуть вдали от
шумного города.
Все получилось само собой. Вечером, едва Фрэнсис переступила порог своего
номера, позвонил Гинсберри и сообщил, что в полном восторге от
работы
Фрэнсис. Рекламодатели буквально дерутся за эфирное время телешоу. В общем,
Фрэнсис не только была прощена за задержку предыдущего выпуска, но и
получила благословение на развитие отношений с мистером Каслом. Попрощавшись
с боссом, Фрэнсис снова подняла телефонную трубку и набрала номер Лукаса.
— Я согласна, — произнесла она.
— Я счастлив, — ответил Лукас.
— Я тоже счастлива, — едва слышно прошептала Фрэнсис, положив
трубку.
Неизвестно, что ожидает ее впереди. Наверняка Гинсберри ее прикончит, как
только узнает, что новоявленная телезвезда сбежала. В кои-то веки Фрэнсис
было абсолютно наплевать. Мама всегда учила ее следовать велению своего
сердца, а не чужим указаниям. Почему бы хоть раз не прислушаться к мудрому
совету?
Алкмаар, неподалеку от которого располагалась ферма Каслов, оказался
очаровательным городком с хорошо сохранившимся историческим центром. Однако
на Фрэнсис куда большее впечатление произвел еженедельный рынок сыров, на
который они с Лукасом случайно попали. По древней голландской традиции
оптовая торговля превратилась в красочное зрелище.
— Я волнуюсь, — невольно озвучила свои мысли Фрэнсис после
сообщения Лукаса о том, что они будут на месте через пару минут.
— Не говори чепуху. Тебе не о чем волноваться. Настраивайся лучше на
то, что тебя ожидают два дня безмятежного отдыха и чревоугодия.
Фрэнсис шутливо закатила глаза и погладила себя по животу.
— Предупреждаю, что не смогу отказаться от соблазна. Тебе придется
запирать от меня конфеты в буфете. Мама всегда так делала, когда я была
маленькой.
Лукас удивленно покосился на спутницу.
— Не веришь? Честное слово, я жуткая обжора и сладкоежка.
— Глядя на тебя, могу сделать вывод, что тебя все детство морили
голодом, — с усмешкой заметил Лукас. — Как только моя мама и
сестра увидят тебя, тотчас усадят за стол и начнут кормить домашними
пирогами.
— У меня уже слюнки текут.
Лукас посмотрел Фрэнсис и расплылся в широченной улыбке. Золотистые локоны
Фрэнсис пылали в лучах утреннего солнца, озаряя все вокруг теплом и светом.
Вскоре показалась черепичная крыша добротного двухэтажного дома с просторной
верандой и высоким крыльцом. Едва Лукас посигналил, как на крыльцо высыпало
все семейство. Фрэнсис рассмеялась. По одному внешнему виду Каслов можно
было сказать, чем каждый из них занимался за минуту до того, как услышал
долгожданный гудок Лукаса.
Мать выбежала из дома в кухонном переднике. Она торопливо вытирала руки,
испачканные то ли в муке, то ли в сахарной пудре. Фрэнсис тут же вспомнила о
пирогах, упомянутых Лукасом. Пара лишних килограммов обеспечена.
Высокая девушка с интересом вглядывалась в салон машины, пытаясь первой
разглядеть подругу брата. Молли была поразительно модно одета. Интересно,
откуда в такой глуши одежда из последних коллекций? — мелькнуло в
голове у Фрэнсис, которая и сама имела слабость приобретать одну-две вещички
из каждой коллекции модных дизайнеров.
Отец Лукаса был серьезным и представительным мужчиной, что и неудивительно
для главы семейства и хозяина сырного производства. Высокий, статный, он,
казалось, вышел из дома вовсе не ради приезда сына. Всем своим видом он
желал продемонстрировать спокойное равнодушие ко всей той суете, что
творилась вокруг него. Фрэнсис понятия не имела, а Лукас мог только
догадываться, какой сыр-бор разгорелся в семейном гнезде Каслов с раннего
утра.
Молли носилась по дому, не зная, что надеть и какую комнату приготовить для
брата и его возлюбленной. Вообще-то у Лукаса была своя комната, а
припозднившимся гостям предлагали переночевать в гостевой спальне. Однако
после телефонного разговора с братом Молли засомневалась, что Лукас придет в
восторг, если его и Фрэнсис уложат спать в разных концах дома. Похоже, что
ее братец втрескался по уши в эту американку.
Госпожа Касл с утра была озабочена меню. Сначала она послала мужа в
ближайший супермаркет за необходимыми продуктами. Однако через час после его
возвращения она решила, что обед получится слишком скромным, и снова
отправила господина Касла за продуктами. Томас кряхтел и бубнил под нос
ругательства, однако выполнял поручения неугомонной жены.
Лукас и Фрэнсис запаздывали, и в доме уже нарастало нетерпеливое волнение...
как вдруг прозвучал знакомый сигнал, и все семейство, не сговариваясь,
высыпало на крыльцо.
— Сынок!
Лукас покорно нырнул в материнские объятия, на мгновение отпустив руку
Фрэнсис.
Эстафету переняла Молли. Она по-обезьяньи повисла на шее брата.
— Мы уж думали, вы заблудились. Почему так долго? — тоном капризного ребенка спросила она.
— Потому что Фрэнсис впервые видела сырный рынок Алкмаара, — без
тени смущения сдал ее Лукас.
— О, тогда все ясно. — Каслы понимающе закивали.
Гордость за национальное достояние, к которому они имели самое
непосредственное отношение, с лихвой покрыла все обиды и недавние тревоги.
Последним к Лукасу подошел отец. Он степенно протянул сыну руку. Правда,
чувства все же пересилили, и он крепко прижал Лукаса к груди и похлопал по
спине.
— С возвращением домой, Лукас. А как зовут твою красавицу-невесту?
— Мы вовсе не... — попыталась встрять в разговор Фрэнсис.
— Познакомьтесь, Фрэнсис Симпсон. Самая прекрасная женщина на свете.
Прошу любить и жаловать.
Фрэнсис скромно потупила взгляд и провела рукой по спутанным ветром волосам.
Привычка, свидетельствовавшая о крайней степени замешательства и волнения.
— Очень приятно. Меня зовут Молли. Я сестра Лукаса, и я уже знаю, что
ты раньше пела в популярной группе, а теперь работаешь на телевидении.
Фрэнсис укоризненно покосилась на Лукаса. Надо же, она и не думала, что он
такой болтун. Интересно, что он еще рассказал сестре? Словно прочитав ее
мысли, Молли добавила:
— Лукас сказал, что ты обожаешь Рембрандта. В таком случае тебе очень
повезло. Наша мама знает о нем все!
Где-то я это уже слышала, подумала Фрэнсис, едва сдержав ироничную улыбку.
Похоже, скромность в семье Касл была редкостью.
— Ну что же мы стоим на пороге? Пойдемте в дом! Обед остывает. —
Госпожа Касл окинула Фрэнсис критичным взглядом. — Милая, ты такая
худышка. Тебе просто необходимо хорошо питаться. Куда только смотрит Лукас?
Наверняка он таскает тебя по этим ужасным барам, которые заполонили весь
Амстердам. Там разве можно нормально поесть? Одна сухомятка. Запомни, милая,
чипсами и орешками питаться нельзя. К тому же запивая их пивом.
— Мама, прекрати читать нотации! — взмолилась Молли, которая, как
и Лукас, терпеть не могла подобные поучения. — Фрэнсис уже не маленькая
и сама знает, что есть.
— Молодежь никогда не слушает старших. Потом не плачьте, что у вас
болят животы, — с видом оскорбленной добродетели парировала госпожа
Касл. Она развернулась и устремилась в дом.
— Ну вот, вы снова вывели мать из себя, — укоризненно покачав
головой, заметил Томас. — Негодники.
Он подмигнул Фрэнсис и предложил ей руку. Она переглянулась с Лукасом,
словно спрашивая у него позволения, а затем оперлась на руку старшего Касла.
Молли подхватила брата под руку и тоже поволокла в дом, расспрашивая по пути
о последних столичных новостях. В Молли поразительным образом уживалась
любовь к деревенскому покою и жажда развлечений, которую ей удавалось лишь
на время утолить в безумном мире ночного Амстердама.
Лукас, Фрэнсис и Молли покорно заняли свои места. А Томас, прежде чем сесть
за стол, поцеловал разрумянившуюся щеку жены.
— Дорогая, только после тебя. — Он отодвинул для нее стул с таким
видом, словно тем самым ему оказывалась великая честь.
Фрэнсис буквально влюбилась в эту пожилую пару, сумевшую сохранить чистоту и
силу своих чувств.
— Как добрались?
— Без проблем. Фрэнсис без конца чему-нибудь удивлялась. — Лукас
рассмеялся. — Особенно ее поразили ветряные мельницы.
— Я никогда не видела ничего подобного, — сказала сконфузившаяся
гостья. — В Америке никому бы и в голову не пришло вырабатывать
электричество с помощью ветра.
— Вообще-то ветряные мельницы остались в основном ради туристов, —
заметил Томас. — В двадцать первом веке существуют куда более мощные
источники энергии. Мельницы — одна из достопримечательностей Голландии.
Наравне с тюльпанами, сыром, селедкой и либерализмом.
— Фрэнсис, попробуй наш сыр. — Молли придвинула к ней большой
поднос, устланный аккуратными квадратиками нарезанного сыра.
— Мм, вкусно, — оценила Фрэнсис, не покривив душой. Сыр и в самом
деле был отменный.
— Обязательно попроси Лукаса показать тебе нашу сыроварню и погреба.
— Меня не надо просить, я и сам собирался это сделать. Сразу же после
обеда мы с Фрэнсис отправимся на импровизированную экскурсию по ферме
Каслов.
Ни от кого из собравшихся за столом не укрылось удивление Фрэнсис.
— Лукас, а ты спросил, хочет ли твоя невеста гулять по грязи? —
поинтересовался Томас.
Услышав слово
невеста
, Фрэнсис чуть не подавилась, но ловко исправила
положение, прикрыв рот салфеткой.
— Вообще-то... у меня не совсем подходящая обувь. — Фрэнсис
приподняла скатерть и показала Лукасу босоножки на шпильках.
— Какой у тебя размер? Мои кроссовки, наверное, тебе подойдут. Если
будут великоваты, наденешь шерстяные носки, — успокоила ее Молли,
заглянувшая под стол одновременно с братом. — Джинсы можно немного
подвернуть.
— Только не гуляйте допоздна. Мне так хочется с вами поболтать.
— Мама, не начинай старую песню.
— Вот станешь отцом и поймешь, что значит видеть своих детей три раза в
год по праздникам, — встал на сторону жены Томас Касл.
— Я понимаю, — вздохнул Лукас. — Но и вы должны понять, что
ваш сын уже вырос.
— А когда вы с Фрэнсис планируете пожениться? — ни с того ни с
сего спросила Молли.
Судя по одобрительным кивкам родителей, этот вопрос мечтал задать каждый из
них. Салфетка оказалась бессильной. Фрэнсис закашлялась, подавившись
изрядным куском морского окуня. Да что они все, с ума посходили? Какая
свадьба? Они с Лукасом знать друг друга не знают. Через пару недель она
вернется в Штаты и заживет прежней жизнью, такой же далекой от Лукаса, как
атомная электростанция от ветряных мельниц.
— Мы пока не обсуждали этот вопрос. — Лукас тоже выглядел
смущенным.
— Только не говори, что еще не сделал Фрэнсис предложение, —
накинулся на него отец.
— А мы-то думали!.. — разочарованно всплеснула руками Молли.
— Хотели погулять на моей свадьбе? — усмехнулся Лукас. — Не
торопите события.
Вот уж точно, подумала Фрэнсис, не зная куда деть глаза. Куда бы она ни
посмотрела, упиралась в прямой взгляд одного из Каслов.
— Не тяните. Если вы действительно любите друг друга, то...
Томас не успел закончить фразу, потому что Фрэнсис все-таки не выдержала и
встала из-за стола.
Молли и госпожа Касл вытаращили на нее глаза, но промолчали. А Лукас, хоть и
выглядел не менее потрясенным, тихо спросил, куда Фрэнсис так спешит.
— Извините, я устала с дороги. Полдня ничего не ела, а тут сразу
столько всего вкусного... — Фрэнсис артистично схватилась за живот и
закатила глаза, изображая страшные мучения от несварения желудка. — Где
у вас дамская комната?
— Я провожу, — охотно вызвался Лукас, встав из-за стола.
Как только они вышли, Лукас развернул Фрэнсис к себе лицом и спокойно, чтобы
не вызвать раздражения и истерики, спросил, что стряслось.
— Лукас, что ты наговорил своей семье?! С чего они взяли, что мы жених
и невеста?
— Это все Молли приукрасила. Я ведь предупреждал, что она жуткая
болтушка и сплетница.
— Что-то ты не спешил их разубедить.
— Зачем?
— Затем. — Фрэнсис сглотнула подступивший к горлу комок. —
Затем, дорогой Лукас, что мы не жених и невеста, ясно?
— Ясно, куда уж яснее.
— И нечего строить из себя обиженного ребенка. Если кто и должен
обижаться, так это я. Притащил меня неизвестно куда, наврал с три короба
родственникам, а что теперь прикажешь делать мне? Изображать счастливую
невесту?
— А почему бы и нет? Уверен, тебе понравится.
— А я уверена в обратном.
— Давай поспорим и проверим, кто из нас прав. — В глазах Лукаса
блеснули озорные искорки авантюризма.
— Проверим что? — Фрэнсис не верила своим ушам. — Лукас, ты
это серьезно?
— Серьезнее не придумаешь.
— Склоняешь меня водить за нос твою семью?
— Они сами этого хотят. Знала бы ты, сколько лет они мечтают женить
меня!
— Лучше бы заботились о Молли. По крайней мере, она под боком и за ней
легче уследить.
— Молли уже была замужем. Прожила пять лет в Париже. Развелась и вернулась домой полгода назад.
Теперь понятно, подумала Фрэнсис, откуда у провинциальной девушки такой
гардероб. Прожив несколько лет в столице мировой моды, поневоле научишься
ценить стильные вещи.
— Никогда бы не сказала, что у столь непосредственной и веселой девушки
за плечами такой груз, — заметила Фрэнсис. — Многие годами
переживают развод, а Молли, похоже, не сильно печалится из-за того, что ей
не удалось повторить счастливую судьбу ваших родителей.
— Вообще-то Молли, как мне кажется, в глубине души все еще надеется на
примирение с Луи-Филиппом. Не удивлюсь, если еще через полгода, устав от
деревенской тишины, она вновь рванет в Париж к своему ненаглядному
французику.
— Похоже, ты от него не в восторге, — заметила Фрэнсис.
— Никогда не понимал лягушатников.
— Даю голову на отсечение, что они не в восторге от голландцев,
безнаказанно курящих марихуану в кафе, — парировала Фрэнсис, которой с
детства прививали терпимость к другим народам.
Ее мать вышла замуж за англичанина и не раз жаловалась на чопорность и
снобизм лондонцев, не желавших принимать ее в свое общество.
Больно
хотелось!
— восклицала оскорбленная до глубины души Камилла, вынашивая в
голове очередной план покорения зазнавшихся англичан. В конце концов ей
удалось стать одной из них. Нет, она так и не приучилась есть каждое утро
овсянку на воде и пить пятичасовой чай с молоком из фамильного фарфора,
однако ей удалось большее: Камилла стала истинной леди. Достойной супругой
лорда Эккерсли и хозяйкой родового поместья.
— Я вовсе не шовинист и не нацист, — примирительным тоном ответил
Лукас. — Иначе я бы не влюбился в американку.
— Это что, признание в любви? — с усмешкой спросила Фрэнсис, до
последнего надеясь свести назревавший серьезный разговор к шутке.
— Да. — Лукас взял ее руки в свои и заглянул Фрэнсис в
глаза. — Фрэнсис, я люблю тебя всем сердцем и хочу, чтобы ты стала моей
женой.
— Лукас, это...
Внезапно Фрэнсис почувствовала, что задыхается. Словно кто-то перекрыл
шланг, по которому в ее легкие поступал воздух. Раз — и все кончено. Перед
глазами только черный экран.
— Милая, тебе нехорошо?!
Лукас похлопал потерявшую сознание женщину по щекам. Затем поднял на руки и
через заднюю дверь вынес на свежий воздух. Позади дома росли шикарные розы,
гиацинты и герберы, наполнявшие все вокруг чудесным ароматом.
Фрэнсис открыла глаза и растерянно осмотрелась.
— Я уже в раю?
— Ты умудряешься шутить даже в таком состоянии! Когда ты встала из-за
стола, я подумал, что всю эту историю с
...Закладка в соц.сетях
