Жанр: Любовные романы
Дочери Луны
...тя юбилейные торжества уже достигли
во всем городе наивысшего подъема. Магда с Мэг без устали смотрели
телевизор, а в три часа повезли Эми в Гайд-Парк, чтобы насладиться
праздником. Кругом толпился народ, их толкали и теснили.
— Лучше бы смотрели телевизор! — прокричала ей в ухо Магда. —
Эми не любит подобных столпотворений.
Мэг кивнула, и они стали выбираться из толпы. Домой они явились совершенно
разбитые. Мэг взглянула на опустившиеся углы рта Магды и приняла решение.
Она набрала собственный, такой знакомый номер телефона. Но в трубке
слышались только длинные гудки. Она подняла брови в ответ на вопросительный
взгляд Магды и соединилась с телефонисткой.
— Боюсь, что аппарат отключен, мадам, — через некоторое время
ответил девичий голосок.
Мэг повесила трубку.
— Отлично. Он явно там и только не подходит к телефону. Если ты
останешься с Эми, я поймаю такси и подскочу в Килбурн.
В мгновение ока Магда ожила.
— Это лучше всего, — согласилась она, снова улыбаясь и подбрасывая
на колене Эми. — Я прекрасно посижу с девочкой. А вы тащите сюда ее
отца.
Это прозвучало просто и естественно.
Оказалось все не так. Во-первых, такси в этот день были нарасхват. Наконец
Мэг удалось найти машину у того самого роддома, куда отвозил ее прошлой
осенью Чарльз. Так что было уже пять часов, когда она остановила водителя
около
БМВ
Чарльза, припаркованного около дома номер семнадцать. Она с
благодарностью распростилась и, почти теряя сознание, пошла к парадному. Ей
всегда был виден через окно приход посетителей; куда лучше было бы изумить
Чарльза своим появлением.
Но смущение ее оказалось напрасным, потому что на стук в дверь никто не
отозвался.
Она постучала еще, потом пересекла крошечный палисадник, чтобы заглянуть в
окно. В гостиной никого не было, а дверь в кухню оказалась плотно закрытой.
Она нахмурилась, внезапно похолодев от мрачных предчувствий. Только
подумать, что Чарльз, возможно, болен, ему плохо и он один! Она вспомнила,
как он рассказывал, что много лет назад для него было так важно знать, что
поблизости есть кто-то. Но ее соседи думали, что она на Артемии, а дом сдают
разным безвестным арендаторам.
Она нетерпеливо порылась в сумке и наконец отыскала ключи среди ручек на
самом дне. Молясь, чтобы он не накинул на дверь цепочки, она осторожно
вставила ключ. Он повернулся в замке. Она вошла в дом.
Мельком оглядела большую кухню. Несмотря на беспорядок, там никого не было.
Она опрометью кинулась по винтовой лестнице наверх. Спальня и ванная тоже
были пусты. В ванной комнате висела пижама Чарльза, лежали его бритвенные
принадлежности. Она спустилась вниз и посмотрела, не осталось ли в кухне
остатков еды.
Кастрюли и сковородки сияли. На столе стояла чашка с блюдцем, валялись
бумаги. Но ее вниманием завладели картины. Один рядом с другим по стене были
развешаны восемь холстов. Она тут же узнала работы Питера.
В любом случае — разве кто-то другой мог создать целую серию портретов
Миранды... или Мэг?
Она остановилась как вкопанная, вглядываясь в них. У нее было такое
ощущение, как будто их с Мирандой воссоздают заново. Каждая из них, несмотря
на то, что на всех было изображено одно лицо, немного отличалась от другой.
Менялись и позы, но, несмотря на то, что лицо было изображено вполоборота,
или выступало из обычного кильского тумана, или было наполовину окутано
облаком волос, каждый раз оно было другим. И кто-то — Питер или Чарльз —
расположил их в определенном порядке. Первой девушке было около семнадцати.
Она была неоформившейся, даже испуганной, словно что-то скрывающей.
Последняя модель являлась в ауре спокойного достоинства, ей было около
сорока. Между ними были девушки улыбающиеся, сумрачные, сварливые; и одна —
исключительно красивая, с зачесанными наверх волосами — удивленная и
оробевшая.
Мэг почувствовала, что по лицу у нее текут слезы. Кухня задрожала от
проходящего поезда, и она вслух громко произнесла:
— Господи, прошу тебя, помоги ему, — не зная, за кого она просит —
за Чарльза или Питера. Или за обоих.
Когда она наконец медленно вернулась в гостиную, за окном уже темнело. Она
взглянула на часы. Было половина седьмого. Она провела в доме больше часа. А
Чарльз так и не объявился.
Она вышла, немного постояла, не зная, на что решиться. Отсюда ей уже точно
не выбраться на такси; нужно было идти пешком. Она так пала духом, что не
отдавала себе отчета в том, что делает. Магда ждет ее сейчас дома с гуляшом;
Чарльз — что, правда, сомнительно — делит сейчас с кем-нибудь удовольствия
праздника... Может быть, на этом же шоссе... или с Джилл Форсайт. А здесь
его нет.
Она плелась обратно по нескончаемо длинной дороге. Голова ее свесилась, ноги
подгибались. Путь в четыре мили показался ей длиною во все сорок.
Она заметила его фигуру задолго до того, как он увидел ее. Он размашисто
шагал прямо посередине дороги, внимательно наблюдая за движением. Она сразу
узнала его прекрасный выходной костюм; пиджак он снял и накинул на одно
плечо, и она подумала, что это ужасно глупо, потому что холодно. Она
остановилась, прислонившись к громадному дереву, наблюдая за его
приближением, разглядывая те отдельные черточки, которые слагаются в цельную
личность. Он всегда был энергичен, но с тех пор, как он так сильно похудел
прошлым летом, это стало особенно очевидно. Шел он чрезвычайно быстро и так
энергично взмахивал при каждом шаге руками, словно подгонял сам себя. Его
темные волосы не были такими сухими и жесткими, как у Питера или Алекса. Они
разлетались свободными прядями, которые давно следовало бы постричь, падали
ему на лоб, из-за чего он казался моложе. Она подумала, что он, наверное,
похож на своего отца Андроулиса — скорее грек, чем венгр.
И тут он увидел ее и не смог скрыть радости. Он неистово замахал руками и
еще прибавил шагу, словно боялся, что она убежит.
— Ах, как я рад тебя видеть! — Он добежал до нее и тоже
прислонился к дереву, смеясь и глядя на нее так, будто они расстались всего
несколько часов назад. — Я приехал на квартиру — ну, должно быть, минут
через десять после твоего ухода. Мы подождали, думая, что ты вернешься
обратно на том же такси. И только потом я сообразил, что такси-то сейчас не
поймать... — Он покачал головой. — Я так рад тебя видеть! —
беспомощно закончил он.
И она поняла, затопляемая благодарностью, что все теперь будет хорошо.
Просто он работал, а теперь вернулся домой. И нет никаких подводных рифов,
это она сама их выдумала.
И она тоже с облегчением рассмеялась.
— И я тоже! — Она потрясла головой. — Я уже Бог знает что
выдумала: что ты болен, лежишь где-то один. Ты так внезапно исчез...
— Магда знала, где я.
— Мне она не сказала.
— Не сказала?.. Так откуда же ты узнала?
— Ну, она-то думала, что я знаю. Потом как-то сорвалась... Ах, Чарльз,
это потрясающе!
— Да. — Он повернулся и взял ее под руку. — Пойдем-ка домой и
съедим гуляш Магды. Как-никак праздничный, а?
— Это превосходно. Ах, Чарльз... — Она готова была твердить ему о
том, как она его любит. Вместо этого она блаженно улыбнулась. — Только
подумай. В следующем месяце мы поедем на Артемию!
И он улыбнулся в ответ.
— Так и будет, — согласился он.
ГЛАВА 21
Гавань Кихола была закрыта на весь день, а в полдень началось празднество —
с гонок и игр для детей, с маскарадного шествия и развлечений. В четыре часа
был чай с булочками и желе, а потом перерыв, во время которого готовились к
вечернему представлению. Во время отлива спасательная команда установила
площадку для фейерверков, и, как только стемнело, начался веселый праздник
для взрослых.
Дети Сноу были в своей стихии. Себастьян и Кэти выиграли эстафету для
младших в беге на трех ногах. Зеч и Алекс победили в конкурсе маскарадных
костюмов. Вместе с Мирандой и Дженис они составили неплохой квинтет,
приветствуя королеву, и принца Филлипа, и принца Чарльза, и принцессу Анну,
и принца Эндрю, и принца Эдварда громче, чем все остальные.
Миранда занялась всем этим в самую последнюю минуту. После воскресного
телефонного звонка Мэг она занялась маскарадными костюмами детей, а потом
раз за разом сажала в духовку противни с крошечными пирожками, пока весь дом
не наполнился кондитерскими запахами. Себастьян, Кэти и двое их приятелей
рисовали крошечные флажки Соединенного Королевства и втыкали в каждый кекс.
Дженис зашла помочь, и вместе с Мирандой они затянули одну из модных
песенок, дети принялись подпевать — так и родился их квинтет.
Ничего подобного этому празднеству еще не бывало на Рыбной улице, и Питеру
волей-неволей пришлось примкнуть к ним.
— Там понадобится твоя помощь с фейерверками, парень, — заявила
Дженис, зорко присматриваясь к Питеру, слоняющемуся как раз рядом с
проволочными корзинами с кексами. Но еда не интересовала Питера.
— Похоже, я останусь. Там становится так шумно, — возразил он тем
бесцветным голосом, которым часто пользовался в последние дни.
— Слушай сюда, парень. — Дженис терпеть не могла подобного
лунатизма. — Ты же в резерве
Царя Соломона
, так?
— Ну... да, я был.
— Но никто не говорил мне, что ты отказался! Алекс испуганно взглянул
на отца. Все они старались говорить с ним очень мягко после его болезни.
Миранда возилась около духовки, полностью поглощенная кексами, словно
специально желая не участвовать в разговоре.
— Да, правда, я не отказывался.
— Ну тогда иди и помогай им, — сурово заявила Дженис. — Ты
все твердил, что любишь рисовать их за работой. А в этом случае тебе следует
пойти и примкнуть к ним, так?
Питер слабо улыбнулся.
— Думаю, да, — согласился он.
Магда осталась на вечер в Сассекс Гарденс. Она встретила их в холле с Эми на
руках и с широкой улыбкой, которая теперь не сходила с ее лица. Потом она
отправилась на кухню, а когда вернулась с подносом с чаем и печеньем,
застала Чарльза вместе с Эми ползающим вокруг новой мебели.
— Это получше того, что там. — И она пренебрежительно кивнула
головой в сторону телевизора.
Чарльз согласно кивнул и усмехнулся.
— Ты не сказала мне, что она начала ползать! Магда всплеснула руками.
— Но мы же знали, что вы не хотели, чтобы вас беспокоили во время
работы над новой книгой!
— Но такое чудесное — такое грандиозное! — событие! —
запротестовал он.
Все было так... нормально. Мэг не знала, что и подумать. Она лишь
чувствовала, как счастье растекается по всему ее существу. Это почти пугало
ее.
— Там, в Киле, — сказала она, — дети ее просто избаловали. И
когда мы сюда вернулись, она была такая вялая, такая неподвижная. А потом
вдруг...
— Ей понравилась наша перестановка. — Магда широким жестом махнула
по сторонам заново меблированной комнаты.
Чарльз, сидя на полу, тоже окинул ее взглядом — отсюда ее видела и Эми. Он
кивнул.
— Выглядит отлично, из какого угла ни взгляни. Но отсюда она всего
доступнее. — Он встретился взглядом с Мэг и улыбнулся. — Спасибо.
— Ты уверен? — Огляделась и она. Комната была совсем иной. —
То есть... при Еве... ее вещи...
— Мне нравится, что они остались. Особенно эта пара атласных тапочек. Я
ведь помню свою мать еще совсем молоденькой. Она и тогда была страшно
консервативной. Но когда дело касалось обуви... у нее были так называемые
аристократические ножки. Очень узкая ступня с... — он пренебрежительно
рассмеялся, — с тонкой лодыжкой!
Мэг так и захотелось броситься ему на шею. Но вместо этого она сказала:
— Это Магда придумала положить твои книги и стекло на те верхние полки.
— Отлично придумано, Магда.
Сморщенное, как грецкий орех, лицо, пунцово зарделось от удовольствия.
— Мне нужно пойти выключить гуляш, — заявила она и направилась в
кухню.
Мэг передвинула кресло, чтобы Эми, ползая, не споткнулась об него. Чарльз по-прежнему сидел на полу.
— Я пишу о Еве, — сказал он. — Так, некоторые зарисовки. То,
что я помню о Буде. И об Андроулисе. И об Эми.
Мэг почувствовала, как от удивления и удовольствия кровь прилила к ее щекам.
— Чарльз! Я думала... я не знала...
— Да и я тоже. — Он вытянул ноги, и Эми немедленно начала
карабкаться по ним. — Сначала... когда я уехал от тебя... я заявился в
офис и просидел там весь остаток дня как лунатик. Потом я обнаружил ключи от
твоего домика. На эту квартиру мне возвращаться не хотелось — она была
невыносимо пустынной. И тогда я поехал в Килбурн. В конце концов, у нас с
тобой... ну, в общем, я туда поехал. И увидел сделанные Питером портреты.
— Чарльз, это работы одержимого человека!
— Да, я это понял. Но это и работы гения. Она горячо возразила:
— Я их ненавижу!
— Это я мог предвидеть. И поэтому я не решился немедленно переправить
их агенту Питера. Сначала мне хотелось узнать, что ты о них думаешь. Но
выставить их необходимо. Каждый и в отдельности великолепен. Но вся серия —
это настоящий шедевр.
— Он... он уже совсем перестал понимать разницу между мной и Мирандой!
— Ах нет, он все понимает. Только то, что на некоторых из портретов
представлены вы обе, вовсе не значит, что он не видит разницы. Именно
разница и прельщает его. — Он взглянул на нее. — Эта разница
пленила и меня.
Она молча слушала, едва сдерживая неожиданно подступившие слезы.
— Прости меня, Мэг, — продолжал он. — Я не хотел расстроить
тебя. А особенно в сегодняшний вечер. — Не дав Эми взобраться на софу,
он поднял ее и снова опустил на пол. — Знаешь что, давай спросим, не
сможет ли Магда остаться на ночь. Тогда мы можем пойти посмотреть на салют.
Она слабо улыбнулась.
— Это было бы чудесно.
— Так мы и сделаем. — Он наклонился и поманил пальцем подползающую
к нему Эми; она даже взвизгнула от предвкушения новой игры. Чарльз сказал: —
Мэг... эти портреты... они помогли и мне. Невероятно. Без них — не зная
твоих истинных чувств — у меня не достало бы сил ждать тебя и начать новую
книгу. Я даже и не думал о книге, пока я их не увидел, не пожил с ними.
Дрогнувшим голосом она произнесла:
— Не понимаю. Я думала, они заставят тебя ужасно страдать.
— Поначалу это был сильный удар. Потом... понимание. Твоей связи с
Мирандой. Иногда такая чудесная. Иногда такая страшная.
Она кивнула:
— Да.
— Я так мало знал о тебе. Но однажды ты рассказала мне о вашем дяде. А
потом о том, что случилось между Мирандой и тем типом, который загнулся в
прошлом году.
— Да. — Она уже пыталась как-то объяснить ему Миранду и знала, что
он не понял.
— Опыт Миранды был твоим опытом. Правда ведь? Может быть, если бы не
ваш дядя... Но из-за этого ужас от ее встреч с тем безумцем, который
покончил самоубийством, стал твоим ужасом.
С каменным лицом она произнесла:
— Он не покончил самоубийством. Его убил Питер.
— Он... что? О Господи. Это он сам тебе рассказал? — Чарльз, не
отводя от нее глаз, опустился на колени.
— Да. Он приехал в день твоего отъезда. Неужели прошло лишь три недели?
Нет, чуть больше... у, неважно, он был в жутком виде. Я думала, что он умрет
той же ночью. И мне некому было рассказать...
— Мэг, прости меня. Господи, прости меня, Мэг. Я думал...
— Да, знаю. У меня была в запасе целая вечность, чтобы посмотреть на
все твоими глазами. Всего две недели, но это была вечность. Миранда
отказалась выйти на связь со мной. С тобой я тоже не смогла связаться... Это
было так ужасно.
— Мне нужно было оставить свои координаты в офисе.
— Я бы не смогла позвонить в Килбурн. Я была уверена, что ты не желаешь
со мной разговаривать. — Она поднялась, подошла к окну и слегка
приподняла занавеску. Яркая ракета прочертила темный небосвод. — Он
рассказал мне обо всем. Когда почувствовал себя физически лучше.
Чарльз словно застыл на коленях, глядя ей в спину. Наконец он произнес:
— Ты должна все это забыть. Ты тут ничего не можешь поделать.
Миранда...
— То же самое я сказала ей. Но судя по тому, что она мне рассказала по
телефону, он продолжает думать, будто рядом с ним продолжаю оставаться я.
— Ему нужно бороться с этим. Этот шок — после всего случившегося —
должен же пройти...
— Знаю. Но ему нужна профессиональная помощь.
— Как раз это может довести его до крайности, — заметил Чарльз.
Она опустила голову и издала странный, похожий на рыдание, звук.
Он твердо продолжал:
— Мэг, я не могу выразить, как я виноват перед тобой. Когда ты
нуждалась во мне, меня не было рядом.
— Ты не смог бы помочь. Только Миранда может тут что-то сделать. А ты —
в самую последнюю очередь, Чарльз. Эми написала мне, что Питер может
попытаться убить меня или малышку Эми. Но он не сделал бы этого. А вот тебя,
мне кажется, он мог бы попытаться убить.
Чарльз подхватил Эми на руки и поднялся.
— Послушай, Мэг. Я должен сказать это. Ты не любишь Питера Сноу. Только
из-за Миранды тебе казалось, что ты его любишь. Ты думала, что он больше чем
просто друг и достойный восхищения художник. Вот почему появилась Эми. Но...
Она перебила его:
— Знаю. Я прекрасно знаю это.
— Отлично. Тогда пойдем дальше. Из-за Питера Сноу ты убедилась, что
любовь и дружба это совершенно разные вещи. — Он посадил малышку на
плечи, и она тут же схватила его за волосы. — Но это не так. — Он
засмеялся. — Невозможно говорить, когда Эми занимается моей прической!
Но ты не могла бы подумать над этим? Можно быть добрыми друзьями...
заниматься одним делом... и любить друг друга.
Наконец она оглянулась и увидела его разгоревшиеся глаза. Рассмеявшись, она
подскочила к нему, сняла Эми с его плеч и, стараясь держаться в безопасности
от цепких ручонок своей дочурки, просто сказала:
— Я знаю это, Чарльз. Я только не знала, что ты тоже это понял.
Когда пришла Магда, чтобы звать их на праздничный ужин, они вальсировали,
обхватив Эми, и их смех мешался с одной из ее громких лунных песенок.
Миранда запихала своих перевозбужденных детей в постель, пытаясь утихомирить
их с помощью одной из лунных сказок Мэг, но Питера все еще не было.
Она позвонила в
Костгад
и попросила соединить ее с Дженис.
— Я знаю, что там полно народу, но, может быть, его все же кто-нибудь
видел? — допытывалась она, после того как Дженис, напрягая голосовые
связки во всю мочь, объяснила, что совершенно невозможно рассмотреть, кто
есть и кого нет сейчас в баре.
— Не вешай трубку. Я, кажется, вижу Билли.
Послышались хриплые расспросы на фоне непрекращающегося рева. Торговля у
Артура, видимо, шла как никогда.
— Нет, его здесь не было. Последний раз его видели за западным молом,
он там запускал ракеты.
— За молом?
— Да, на гладких скалах.
— Но уже начался прилив. Он должен был пойти в будку спасателей.
— Наверно. — Но голос у Дженис был неуверенным.
— Когда ты стала говорить, что он в резерве, мне показалось, что он
заинтересовался. Вот я и думаю... может быть, он делает зарисовки на
Соломоне
или еще чего-нибудь.
— Да, похоже на него. Послушай, я тебе перезвоню, если он появится
здесь или если что-нибудь услышу о нем.
— Спасибо, Дженис. — Миранда поколебалась. Не самое лучшее время,
чтобы поблагодарить Дженис, но, возможно, другого не представится. —
Джен, я просто хочу сказать... Мы никогда не были особенно близки, но ты в
последнее время столько для нас сделала. Спасибо тебе.
— Ох... дорогая моя... я всегда рада! — Голос Дженис зазвучал
смущенно.
Миранда обрадовалась, что она все же высказалась.
Она прождала еще час, вскипятив чайник и дождавшись, пока он остынет, затем
поднялась наверх. Алекс сидел в постели и клеил модель суденышка — занимался
как раз тем, что было строго-настрого запрещено.
— Мама, прости меня. Но я просто совсем не мог уснуть, и я подумал, что
папе тоже будет интересно... Это спасательное судно
Царь Соломон
.
Миранда присела на краешек кровати, где было сравнительно чисто.
— Алекс, мне бы не хотелось просить тебя, но... не мог бы ты
присмотреть за остальными примерно полчасика?
— Конечно, ма. А вы с папой пойдете в паб?
— Нет. — Она решила сказать правду. — Папа еще не вернулся. Я
немножко беспокоюсь, хотя мне кажется, что он остался на спасательной
станции.
Алекс мгновенно встревожился. События последних восемнадцати месяцев
заставили его начать относится к родителям с настороженностью.
— Я с тобой, — заявил он.
— Нет, дорогой. Как бы мне этого ни хотелось, но кто-то ведь должен
остаться. Но мне действительно хочется, чтобы ты поднялся. Телефон может
зазвонить. А если ты начнешь волноваться, позвони в
Костгад
. Дженис
прибежит к тебе тотчас же. Но я и сама не собираюсь задерживаться.
— О'кей. Да. О'кей, ма. — Он высыпал кусочки своей модели в
коробку и вылез из постели. — Не беспокойся. Все будет в порядке.
— А ты сам?
— И со мной тоже. С нами со всеми все будет в порядке.
Они спустились вниз вместе с его моделью, и Миранда накинула коротенькое
пальто. Начинался дождь. Она вздрогнула от озноба, убрала под капюшон
волосы. Это была типичная для Кихола погода, то, что она ненавидела, и что
так любил Питер. Таинственная и неземная или сырая и тоскливая — это зависит
от точки зрения. Она шла вдоль ограды гавани, пока не приблизилась к
лестничному маршу, к тому самому, по которому они с Питером поднимались в
такой же слякотный день двенадцать лет назад. Она спускалась очень
осторожно, ступени были скользкими от водорослей. Разноцветные гирлянды
лампочек, развешанные между фонарными столбами, озаряли пустынную гавань
жутковатым светом. Все лодки были в море, чтобы освободить место для
устроителей фейерверка. Она пробежала по мокрому песку и, перескакивая через
лужи, добралась до конца мола. Ей нужно было повернуть налево к спасательной
станции, но она внезапно остановилась. Вода отлила довольно далеко; когда
это случалось днем, она прямо по песку шла в бухту Ланна на свидание к
Мередиту. Она повернула направо и, по щиколотку в воде, между скал,
потихоньку добрела до пещеристой бухты. Она тяжело дышала и перестала
ощущать, какой холодный идет дождь. Было совсем темно, низкие тучи скрывали
звезды. Не было никакой возможности увидеть его, даже если он и был здесь.
Нет, скорее всего, он рисует в спасательной будке. Собственные подозрения
обеспокоили ее. Она выбралась на сухой песок и вгляделась в полоску прибоя и
дальше во тьму моря.
И вот тогда она увидела его. Она сразу же догадалась, что означают
фосфоресцирующие сполохи света в море. Прошлой ночью они купались,
восторгаясь внезапными отблесками вокруг их тел. И опять это были
последовательные вспышки света вокруг пловца в открытом море.
Какое-то мгновение она пыталась уверить себя, что он плавает только ради
собственного удовольствия. Но обычно Питер плавал саженками, разрезая волны
как настоящий спортсмен. А сейчас его тело грузно переваливалось в воде.
Даже с такого отдаленного расстояния она почувствовала его отчаяние.
Она сбросила свои сандалии и джинсы, накрыла их сверху плащом и побежала к
воде. Она даже не почувствовала холода, когда нырнула в первую же волну,
хотя воды было всего по колено. Изо всех сил двигая руками и ногами, она
яростно барахталась в воде, вдыхая на каждом четвертом взмахе, стараясь
плыть прямо вперед, как стрела. Питер был в двухстах ярдах от нее в открытом
море, медленно двигаясь, но ей показалось, что она плывет к нему целый час.
Дважды она захлебнулась, наглотавшись воды, колошматя руками по темной воде,
потеряв его из виду. Наконец он мелькнул слева от нее, в той самой белой
рубашке, в которой ходил весь день. Он не видел ее.
Стараясь не
...Закладка в соц.сетях
